Гарри Поттер и Тайный Враг (джен)

Как только дети оказались внутри магазина, они быстро разбрелись кто куда. Гарри, Тео и Блейз пошли на второй этаж, чтобы понаблюдать за галдящей толпой, а Гермиона, Невилл и остальные направились к книжным полкам, чтобы найти необходимые учебники и просто посмотреть, что есть интересного. Как и большинство студентов, Гарри заблаговременно отправил заказ на необходимые ему книги вместе с гринготтским чеком, чтобы оплатить их, поэтому, когда он будет уходить, ему надо будет просто забрать запакованный свёрток со своим именем на кассе магазина. Конечно, он бы предпочел, чтобы книги просто отослали ему почтой прямо в поместье Лонгботтомов, но «Флориш и Блоттс» отказывался посылать книги совами во время «ежегодной книжной паники» — периода между двенадцатым августа и первым сентября, когда студенты делали внушительную часть их годовой выручки. И кроме того, если студент придёт за своими книгами, скорее всего, он, увидев что-нибудь интересное, купит ещё одну или две книги (или десять в случае Гермионы), которые бы он не купил, если бы заказал доставку. Большинство слизеринцев, когтевранцев и даже пуффендуйцев покупали книги так же, как и Гарри. Единственные студенты, которые прямо ходили по магазину, высматривая требуемые фолианты, были первокурсники и гриффиндорцы, последние из которых, видимо, считали прокрастинацию факультетской добродетелью. Даже Гермиона отказывалась оформлять предзаказ на книги, ибо, по её словам, ища книги на полках, она могла заметить что-нибудь интересное, чего бы она не заметила, если бы воспользовалась совиной почтой.

Сегодня же, к удивлению Гарри, студенты Хогвартса были явно в меньшинстве, ибо большую часть посетителей сегодня составляли женщины среднего возраста, ждущие начала автограф-сессии Локонса. Посреди магазина («Прямо в проходе», — раздражённо отметил про себя Гарри), стоял большой стол со стопками новых книг, готовых для автографов. Вокруг него было несколько больших движущихся изображений самого волшебника — Златопуста Локонса, улыбающегося и подмигивающего толпе. Гарри тут же подумал, что тот — нелепый пижон с искусно уложенными волосами, в голубом атласном с бархатом костюме, плаще в тон и с неестественно белыми зубами. Гарри задумался, как вообще можно воспринимать такого человека всерьёз, не говоря уже о том, чтобы считать его героем. Но затем он вспомнил о том, как много людей считают Джима героем за то, что он совершил в младенчестве, и ему стало интересно, сколько из этих людей достаточно доверчивы, чтобы верить историям из серии книг о Мальчике-который-выжил.

Ответ на этот вопрос Гарри получил почти сразу. Придурок-который-выжил поднимался по лестнице на второй этаж в компании Рона, Лаванды, Джинни и Дина Томаса (который весело болтал с Джинни). По пути Джим несколько раз останавливался, чтобы ответить на вопросы репортеров и попозировать для пары фотографий, а также чтобы подписать человеку в розовой шляпе, который представился Дедалусом Динглом, его копию «Джима Поттера и ночи оборотня». К удовольствию Гарри, всё выглядело так, что недалёкий человек считал детскую книжку настоящей хроникой приключений Мальчика-который-выжил. Гарри также заметил мимолётное раздражение на лице Джима, когда его попросили подписать книгу, которое, впрочем, быстро сменилось маской смирения и благородства. Это была довольно убедительная игра, которая бы одурачила большинство неслизеринцев. Гарри также заметил Джинни, стоящую в паре метров позади Джима, которая, скрестив руки на груди, неодобрительно наблюдала за разворачивающимся действием. Гарри улыбнулся. Близнецы Уизли говорили, что она читала все книги о Джиме, но тогда он подумал, что они имели в виду книги по истории. Теперь, зная о серии художественных книг, «основанных» на жизни Джима, он лучше понимал её одержимость своим близнецом и был рад увидеть её реакцию на настоящего Джима Поттера.

— Гарри, — с прохладцей поздоровался Джим, подходя ближе.

— Привет, младший братец, — дружелюбно сказал Гарри, — как тебе Лютный переулок? Мне любопытно, потому что газетчики считают меня будущим тёмным волшебником. Какая ирония, что ты побывал там раньше меня.

— Очень смешно, змеюка. Я случайно туда попал. Но я видел там кое-что интересное. Меня выкинуло из камина в «Горбин и Бэркс», это антикварный магазин, и, пока я прятался от владельца, я видел твоего друга Драко и его отца-Пожирателя. Я не слышал всего разговора, но суть была такая, что они хотели продать какие-то тёмные артефакты на случай рейда в их дом.

— Хм-м. Вообще-то, младший братец, единственная интересная вещь, которую ты сказал, это твое дурацкое предположение, что я и Драко друзья. Хочешь верь, хочешь нет, но для слизеринцев быть вежливыми и радушными с людьми, которые нам нравятся или которых мы даже ненавидим, не только возможно, но и довольно обычно. На публике, мы, как правило, гораздо более вежливы с нашими врагами, чем с друзьями. Я прав, Блейз? Тео?

— Ещё бы, шрамоголовый! — широко ухмыльнулся Тео.

— Заткнись, Потти, мне плевать на всё, что ты говоришь, — с притворной скукой закатил глаза Блейз.

Джим начал закипать.

— Значит, ты даже не обеспокоен тем, что твой… собрат по факультету владеет тёмными артефактами и может иметь отношение к тому, что случилось у нас дома?!

— И что я лично, по-твоему, должен сделать? Выследить Драко Малфоя и арестовать его? Почему бы тебе не поговорить о своих подозрениях с нашим отцом, который, к тому же, аврор, ответственный за все эти рейды по домам бывших Пожирателей, о которых кричат из каждого утюга? Или ты планируешь расследовать причастность Малфоя сам, возможно, взяв себе на подмогу Слэппи, твоего домового эльфа-детектива?

Ноздри Джима затрепетали от гнева, но, когда он собрался что-то ответить, вмешалась Лаванда, встав между братьями.

— Хватит, вы оба! Вы сейчас устроите здесь скандал, и нас вышвырнут отсюда, а я хочу посмотреть на Златопуста Локонса. Мне до лампочки ваша вялотекущая драма.

И прежде, чем кто-то из братьев смог на это ответить, задняя дверь магазина открылась и вошли владелец магазина и герой дня — Златопуст Локонс во плоти. Ждущая толпа немедленно разразилась аплодисментами, которым тот кивнул и помахал рукой, ослепительно улыбаясь той самой улыбкой, что, согласно Лаванде, пять раз выигрывала конкурс «Магического еженедельника». И даже Гарри должен был признать, что зубы у «павлина» были что надо. Пока Локонс прокладывал себе путь через толпу к столу, Лаванда сунула руку в сумочку и достала омникуляр к вящему раздражению Джима.

— Я поверить не могу, что ты такая поклонница этого пижона, — проворчал он. — Мой отец говорит, что половина из его книг — чистая фикция.

— Да плевать мне на книги! — ответила Лаванда, смотря в омникуляр. — Я просто хочу знать, чем он пользуется. Взгляните на эти волосы! Он, должно быть, потратил не меньше двух часов, укладывая их, но на них нет ни намёка на какое-нибудь средство!

Гарри неверяще посмотрел на Лаванду.

— Без средств для укладки?! Невозможно!

Он попытался забрать у Лаванды омникуляр, чтобы посмотреть самому, но она шлёпнула его по руке и шикнула на них, ибо Локонс приготовился говорить речь. Гарри отдёрнул руку и, повернувшись к Локонсу, с удивлением обнаружил, что тот смотрит на их группу. Но как только их глаза встретились, знаменитый волшебник перевёл взгляд на толпу, ожидающую его автографов.

— Леди и джентльмены! Благодарю вас за то, что вы решили присоединиться ко мне в этот особенный день. У меня есть два объявления, прежде чем наша автограф-сессия начнётся. Для начала, я горд приветствовать нескольких особенных гостей, которые сегодня с нами. Во-первых, тот, кто не нуждается в представлении… Но — ха-Ха! — я все равно его представлю! Друзья, поприветствуйте спасителя нашей нации, проклятие Сами-Знаете-Кого, легендарного Мальчика-который-выжил — Джима Поттера! — и с этими словами он указал на Джима и его друзей, стоящих на балконе второго этажа.

Джим замялся всего на мгновение (и Гарри снова заметил, как на его лице промелькнуло раздражение), но рефлексы сработали, и его маска скользнула на место. Он улыбнулся, помахал аплодирующей толпе и вежливо поулыбался на камеру. Гарри и два его друга-слизеринца тоже вежливо аплодировали, но только потому, что не хотели показаться бестактными. Про себя же Гарри размышлял над тем, что уже дважды видел «маску Мальчика-который-выжил» Джима в действии, когда тот общался с фанатами, и это напомнило ему загадочные замечания Луны Лавгуд. Он всегда предполагал, что Джим упивается своей славой, и, возможно, в прошлом так оно и было. Но после Квиррелла и особенно после дня рождения казалось, что титул «Мальчика-который-выжил» превратился в бремя, которое Джиму не нравилось нести на своих плечах.

— Но, друзья мои, — продолжил Локонс, — есть много типов героев. Некоторые, как молодой Джим и я, разумеется, — волшебник приложил руку к сердцу и слегка поклонился, изображая скромность, — смело выступаем в качестве якорей надежды и мужества для всего мира. Но другие остаются в тени, хотя они не меньшие герои, чем мы. Многие из вас читали о шокирующем происшествии, которое имело место в поместье Поттеров три недели назад. Но один поступок, который я считаю, возможно, самым выдающимся в тот день, не был упомянут в статье, несомненно, из-за отсутствия места, а не намеренной ошибки. Я уверен, — Локонс стрельнул глазами на репортеров «Пророка», которые непонимающе переглянулись. А Локонс, тем временем, продолжал:

— Вы все знаете, что в тот день в поместье Поттеров погибли трое. Но я говорил с несколькими знакомыми аврорами о тех событиях, и все они согласились, что в тот день ещё чуть-чуть — и погибли бы четверо. Руфус Скримджер, наш многоуважаемый главный аврор и один из столпов нашей правоохранительной системы, серьёзно пострадал и, несомненно, погиб бы, если бы не быстрая реакция и стальные нервы трёх студентов Хогвартса, одного из которых я вижу здесь. Леди и джентльмены, пожалуйста, давайте поаплодируем старшему брату Мальчика-который-выжил, мистеру Гарри Поттеру!

И с этими словами Локонс указал на потрясённого Гарри и начал громко аплодировать. После секундной заминки к нему присоединились все собравшиеся в магазине, за исключением Джима, который переводил взгляд с Локонса на Гарри и обратно со смесью гнева и шока. Это выражение сохранялось на его лице ровно до тех пор, пока ему на глаза не попался фотограф, готовившийся сделать их фотографию. Мгновенно медийная смекалка Джима сработала, и он тепло улыбнулся Гарри и присоединился к всеобщим овациям.

— Мальчики! — крикнул один из фотографов. — Встаньте рядом друг с другом, чтобы вы попали на один кадр!

Двое Поттеров начали отнекиваться, но Блейз и Лаванда подтолкнули их с разных сторон, практически столкнув их вместе. Камеры начали фотографировать, и Гарри натянул на лицо болезненную фальшивую улыбку, которую не использовал с начала первого курса. Продолжая улыбаться, он решил, что будет практиковаться перед зеркалом до тех пор, пока не сможет изобразить такую улыбку, от которой у него не будет сводить челюсти.

— Что ж, — прошипел он Джиму сквозь стиснутые зубы, — это довольно… мучительно.

— Ага, — ответил ему Джим сквозь такую же фальшивую, но гораздо более убедительную улыбку, — добро пожаловать в мой мир, змеюка.

Спустя слишком много секунд, Локонс заговорил снова, забирая на себя внимание толпы.

— Да, вид этих двух молодых героев, отпрысков августейшего семейства Поттеров, наполняет моё сердце гордостью. Гордостью и восторженным ожиданием, которое приводит меня к моему второму объявлению. Как многие, без сомнения, заметили, в списке необходимых учебников есть несколько моих работ. Возможно, вы подумали, что новый учитель может быть одним из моих прекрасных поклонников — ха-Ха! — но на самом деле всё гораздо проще! Я с гордостью объявляю, что я, Златопуст Локонс, кавалер ордена Мерлина (третьего класса) и почётный член лиги защиты от тёмных искусств, принял предложение занять пост… профессора Защиты от тёмных искусств в школе чародейства и волшебства Хогвартс на грядущий учебный год.

Слова Локонса были встречены охами и ахами, которые быстро сменились бурными аплодисментами. В то время как Лаванду новость, очевидно, обрадовала, остальная часть группы хлопнула в ладоши буквально пару раз. Даже овации для Джима были более искренними. Гарри и Джим же вообще не стали хлопать. Вместо этого они просто переглянулись и закатили глаза, словно их связывало взаимное презрение к претензионному денди, собирающемуся преподавать предмет, который они оба считали самым важным в учебной программе.

— И на этой ноте, думаю, нам стоит начать нашу сессию. Эти книги сами себя не подпишут, всё-таки. Ну, я полагаю, они могут — магия и всё такое, но это не то, за что вы были бы готовы заплатить, ха-Ха! — и с этими словами Локонс сел за стол, удобно устроившись на безвкусно украшенном кресле-троне, которые ему предоставил книжный магазин. Немного поёрзав, он вынул огромное страусиное перо, окрашенное в синий цвет, видимо, чтобы оно сочеталось с его нарядом, и приготовился ждать первого покупателя, жаждущего его автографа. А первым покупателем оказалась Молли Уизли, у которой в руках не было ни одной книги, зато был лист пергамента, где красовалась эмблема Хогвартса, которую можно было ясно разглядеть даже с балкона. Рон и Джинни дружно ахнули и побледнели.

— Что она делает? — неверяще спросил Рон.

И хотя ребята стояли слишком далеко, чтобы что-то услышать, они видели, что Молли показывает Локонсу пергамент со списком учебников, пытаясь что-то втолковать ему. До них долетело только два слова — «пятеро детей».

— О, нет, — дрожа, сказала Джинни. — О, нет, нет, нет, нет, нет. Пожалуйста, скажите мне, что это кошмар и я вот-вот проснусь в своей кровати в Норе.

— Что случилось? — спросил обеспокоенный Джим.

— Наша мать… говорит Златопусту Локонсу, что… не может купить пять комплектов учебников по ЗОТИ… перед половиной населения магической Британии! — раздражённо прошипела Джинни.

Рон закрыл лицо руками.

— Я просто не буду на это смотреть. Скажете мне, когда это закончится.

Удивительно, но Локонс нисколько не обиделся и не стал отвечать женщине своим прежним напыщенным голосом, который был бы слышен всему магазину. Вместо этого он взял у Молли письмо и несколько секунд изучал его с мрачным выражением лица. Кивнув Молли, он поднялся с места.

— Дамы и господа, я прошу прощения за эту заминку, но проблема, на которую сейчас обратили моё внимание, должна быть разрешена, прежде чем мы сможем продолжить. Пожалуйста, будьте терпеливы. Это займёт всего пару минут, — и с этими словами он направился к владельцу магазина, Уилбуру Блоттсу, который наблюдал за разворачивающимся действом.

— Вот и всё, — сказала Джинни, — авроры выволокут маму из «Флориш и Блоттс». Я даже представить не могу, как этот день может стать ещё хуже.

— Никогда так не говори! — зашипел Блейз. — Да что со всеми вами такое! Я постоянно всем говорю, чтобы они не испытывали терпение богов иронии, но меня никто не слушает!

— Тихо вы! — прикрикнул на них Гарри. — Тут становится интересно.

В этот момент Локонс подошел к мистеру Блоттсу и начал говорить с ним. Они были слишком далеко, чтобы Гарри мог что-то услышать, но язык тел был довольно занимательным. Локонс говорил быстро, с веселым выражением лица, дружелюбно жестикулируя. Блоттс выглядел так, словно ему внезапно поплохело. Локонс указал на кассовый аппарат и рассмеялся, словно только что рассказал отличную шутку. Блоттс резко побледнел. Локонс положил руку на плечо мистера Блоттса и посмотрел на него с дружеской заботой, говоря что-то. Блоттс заметно вздрогнул, а затем покачал головой, говоря «нет» на что-то. Локонс тепло похлопал мистера Блоттса по спине и направился обратно к своему столу, в то время как Блоттс бросился в сторону своих сотрудников, бешено размахивая руками. Наконец, Локонс обратился к толпе.

— Леди и джентльмены, я приношу извинения вам всем. Похоже, между мной и дорогим мистером Блоттсом произошло недопонимание, которое привело к досадой ошибке, прокравшейся в письма учеников Хогвартса. Я беру на себя полную ответственность, поскольку сейчас я в процессе поиска нового секретаря и просто замотался со своей корреспонденцией. Пожалуйста, не держите обиду на мистера Блоттса и его прекрасный магазин.

На этих словах все в магазине воззрились на Блоттса, который оглядел толпу диким взглядом и слегка истерично улыбнулся, уведомив всех присутствующих слизеринцев и половину когтевранцев, что «досадная ошибка» произошла полностью по вине Блоттса и что, скорее всего, это не было… ошибкой, а преднамеренной попыткой обмануть кого-то, в которую его только что ткнули носом. Обманывал ли он Локонса, студентов Хогвартса и их родителей или всех вышеперечисленных, было неизвестно. Тем временем, Локонс взял со стола одну из книг и показал её толпе.

— Видите ли, друзья, книги, которые сегодня в продаже и которые я буду подписывать — специальные издания семи моих прошлых работ, а также моя новая работа — «Я — волшебник».

Позади него один из огромных движущихся портретов Златопуста Локонса взял в руки копию упомянутой книги и показал её толпе. Обложка книги также была украшена движущимся портретом Локонса, который показывал толпе оттопыренные вверх большие пальцы. А затем оба изображения начали подмигивать друг другу.

— В дополнение к новой кожаной обложке и личному автографу вашего покорного слуги, каждое новое издание книги, упомянутой в хогвартском письме, содержит специальный бонус, — он открыл книгу и из специального кармашка, который находился прямо под обложкой, вынул небольшой буклет в мягком переплете. — Каждая новая книга идёт вместе со специальным дополнением, выполненным в прекрасной мягкой обложке из натуральной кожи, которое содержит детальную информацию о различных тёмных существах, описанных в книге — их история, их силы и слабости, их особенности; а также детальное описание заклинаний, упомянутых в книге, которые я использовал в своих попытках сокрушить то или иное существо. Именно эти дополнения к семи книгам необходимы моим будущим студентам — факт, который должен был быть ясно указан в хогвартском письме, но, к сожалению, указан не был. Теперь пара слов о цене в пять галеонов за каждую из этих книг — кроме карманной части и, конечно же, стоимости моего личного автографа, ха-Ха! Часть прибыли от каждой продажи пойдёт на пожертвования для больницы святого Мунго, а конкретно — на дополнительное финансирование отделения «Долгосрочного и перманентного ухода Януса Тики».

На это толпа разразилась аплодисментами, приветствуя щедрость Локонса.

— Тем не менее, я никогда не буду настолько корыстным, чтобы поставить благотворительность в зависимость от продажи моих книг для детского образования, пусть даже благотворительность и является благородной целью. Я понял, что у многих из вас уже есть ранние издания одной или нескольких книг, которые сегодня в продаже, и, возможно, вы не хотите покупать ещё одну копию, пусть даже для благотворительности или из-за дополнения. Точно так же, у многих из вас в Хогвартсе учится несколько детей, и с моей стороны было бы невероятной наглостью требовать от вас покупать несколько копий. Из-за всего этого я договорился с мистером Блоттсом, что карманные издания будут продаваться отдельно в формате семь в одном. Вы сможете найти их в передней части магазина, где мистер Блоттс любезно поместил их под прилавок в коробку с надписью «Чистящие средства», которая также накрыта плотной простынёй, без сомнения, чтобы они, не дай Мерлин, не запылились. Эти ученические издания можно будет приобрести по цене… — Локонс замолчал и несколько раз щёлкнул пальцами, словно пытаясь что-то вспомнить. — Простите. Дырявая моя голова! Мистер Блоттс, сколько стоят ученические издания? Два галеона? — он улыбнулся Блоттсу. — Или всего один?

Блоттс молчал добрых пять секунд, прежде чем ответить.

— Один галеон, мистер Локонс, — тихо сказал он, признавая свое поражение.

Толпа одобрительно загалдела, приветствуя невероятно низкую цену.

— Ах да. Один галеон за буклет. Или пять галеонов за книгу, если вы желаете приобрести полностью новое издание с буклетом, — он повернулся к Молли и одарил её лучезарной улыбкой. — Но не вы, дорогая леди. Я настаиваю на том, чтобы подарить вам все семь моих книг плюс копию «Я волшебник» за то, что вы обратили моё внимание на эту досадную ошибку.

Молли ахнула, а потом захихикала, как школьница.

— Ну а теперь, дорогая леди. Кому адресовать мой автограф?

— Ой, эм, Джинни, пожалуйста. Эм, она — моя дочь.

Стоящему на балконе Гарри пришлось задействовать все свои навыки окклюменции, чтобы не расхохотаться на последней фразе. Блейз, тем временем, ухмылялся как маньяк, очарованный автором-волшебником.

— Мы будем изучать в Хогвартсе какие-нибудь заклинания, с помощью которых я смогу стереть это из своей памяти? — спросила Джинни.

— Они все под жёстким контролем, — жалобно ответил Рон. — Может, нам удастся просто заработать амнезию, дубася друг друга по головам кирпичами по очереди.

— Да ладно вам. Посмотрите на это с другой стороны, — начал Джим. — Он занимается благотворительностью, и только подумайте, как он разговаривал с миссис Уизли. Похоже, он отличный парень.

— Я тебя умоляю! — презрительно бросил Гарри. — Вся эта болтовня делает его ещё более подозрительным в моих глазах!

— Ой, заткнись Гарри! — закатила глаза Лаванда. — Ты просто завидуешь его причёске!

* * *

После вступительного спектакля, устроенного Локонсом, Гарри, Блейз и Тео быстро заскучали, наблюдая, как домохозяйки бальзаковского возраста просят автографы, все время повторяя, какой он благородный и мужественный, поэтому они направились в читальный зал, чтобы обсудить свои наблюдения. Гарри думал, что Локонс — мошенник и аферист, в то время как Блейз был убеждён, что он не так прост, как кажется. Тео же был уверен, что Локонс не был ни Пожирателем, ни искусной маскировкой самого Тёмного лорда, что могло быть лишь шагом вперёд по сравнению с тем, что они имели в прошлом году. Через час они спустились забрать свои покупки и отвести Тео к Малфоям, где он пробудет до конца летних каникул. И только тогда они узнали, что пропустили всё самое интересное.

— Что ты ИМЕЕШЬ в виду, говоря, что Люциус Малфой подрался с Артуром Уизли?! — вытаращив глаза, воскликнул он.

— Именно то, что я и сказала, — ответила Гермиона, — Малфой с сыном пересеклись с Уизли и Джимом, когда они уходили. Пара слов о том, что «позорит имя волшебника», и следующее, что я помню, — это как они оба катаются по полу, молотя друг друга кулаками, пока Драко, Джим, Рон и близнецы науськивают их, а Джинни и Перси в ужасе за всем этим наблюдают. Я даже не знаю, хорошо это или плохо, что появился Хагрид и растащил их, буквально схватив каждого за шкирку. Затем мистер Малфой отпустил несколько замечаний об их уровне дохода, а после ретировался вместе с Драко, который остановился ровно настолько, чтобы попросить меня сообщить Тео, что они будут ждать его в «Летних островах» и попросили его поторопиться, а не то он опоздает к ужину.

— Это. Какая-то. Бессмыслица! — воскликнул Гарри.

— Вовсе и нет, — твёрдо возразил Блейз, — сейчас четверть шестого, а «Летние острова» не обслуживают без предварительного резервирования после шести.

— Я НЕ ПРО ЭТО… — Гарри осёкся, наткнувшись взглядом на ехидное лицо Блейза. — Ты знаешь, о чем я. Люциус, лорд Малфой, глава древнего и благородного дома Малфоев? Подрался с Артуром Уизли в переполненном людьми магазине? Это смешно!

— Почему? — довольно сердито спросил Невилл. — Разве Артур Уизли недостаточно хорош, чтобы дать Люциусу Малфою по физиономии?!

— Я не про… Что?! — Гарри потëр виски и через пару секунд продолжил уже спокойнее. — Невилл, я даже не могу сосчитать все абсурдные вещи в этом предложении. Во-первых, мистер Уизли может потерять работу за покушение на лорда Визенгамота. Во-вторых, Малфой — глава древнего и благородного дома. Такие люди не устраивают мордобой где попало. Если бы Малфой нанял убийц, чтобы убить мистера Уизли, это было бы более вероятно, чем то, что они устроили тут побоище, как двое уличных хулиганов. И в-третьих, у меня даже язык не поворачивается сказать, что мистер Уизли и мистер Малфой вращаются в разных социальных кругах. Правильнее было бы сказать, что они на абсолютно разных социальных уровнях. Это то же самое, как если бы я вызвал на дуэль официанта из кафе-мороженого Фортескью за то, что он не принёс мне ложечку.

— Вообще-то, Гарри, — прервал его Блейз, — они не так уж и далеки друг от друга. Мистер Уизли заседает в Визенгамоте. У него есть один голос, который ему даёт его должность, и ещё один за орден Мерлина, который он получил за свою роль в привлечении к ответственности Эразмуса Уилкеса. Он также является председателем комитета Визенгамота по делам магглов. И хотите верьте, хотите нет, но Уизли — благородный дом.

— Они не благородный дом! — возразил Поттер. — Я знаю список членов Визенгамота, и Уизли в нём нет.

— Ты знаешь активных членов, Гарри, — сказал Невилл, — у них нет их голосов, потому что их семья не может позволить себе платить ежегодный взнос за своё место. Но мистер Уизли и вправду имеет право на многие привилегии из-за того, что он — глава благородного дома.

— Взнос большой? — спросила Гермиона.

— Пятьдесят тысяч галеонов в год для благородного дома и сто тысяч за древний и благородный дом, — ответил Тео, заставив Гермиону ахнуть.

— Именно. Уизли не могут этого себе позволить, чтобы активировать своё место, — добавил Блейз, — и также они не могут позволить другой семье оплатить их место за них, чтобы получить их поддержку, потому что мистер Уизли страдает от самой тяжёлой и вредной социальной болезни, наиболее известной как «честность». Поэтому их место остаётся пустым, даже несмотря на то, что и Крэббы, и Гойлы, и Паркинсоны отдают свои голоса за то же, что и лорд Малфой, потому что он платит их взносы и потому что они его вассалы.

Гарри медленно выдохнул и покачал головой.

— Нет. Нет, здесь что-то другое. Драко и Рон почти подрались в поезде, когда мы впервые ехали в Хогвартс, и было очевидно, что до этого они никогда не встречались.

Он повернулся к Тео.

— У меня для тебя задание.

Тот поднял брови и улыбнулся.

— Агент Нотт готов, сэр. Что прикажете?

— Когда вернëшься в поместье Малфоев, поищи в их библиотеке любые упоминания о Уизли. Что-нибудь из прошлого, что объясняло бы, почему эти две семьи так ненавидят друг друга.

Тео вытянулся по стойке смирно и отдал Гарри честь.

— Есть, капитан!

Гермиона на это только закатила глаза.

— О, господи, теперь ты строишь свою собственную шпионскую сеть! Всё, что вам надо теперь — это часы с передатчиком да Астон Мартин, и вы будете готовы брать СПЕКТР.

Гарри и остальные чистокровные непонимающе на неё посмотрели.

— А-а-а, забейте! Я не хочу тратить остаток дня, объясняя вам, кто такой Джеймс Бонд. Оставлю это Джастину.

И с этими словами Гермиона повернулась и отправилась назад во «Флориш и Блоттс», оставляя позади улыбающегося Джастина Финч-Флетчли, который подошёл к ним под конец разговора. Он повернулся к друзьям.

— Ну ладно. Короче, есть такой маггл, работающий на секретную службу Её Величества. Его зовут Бонд. Джеймс Бонд.

АЗ. Мне очень нравится Джастин Финч-Флетчли. Я пишу его, представляя его себе, как потомка о-очень древнего и известного рода британских аристократов-придурков, который бы очень легко мог поступить в Итон и стать маггловским Драко. Но вместо этого он отправляется в Хогвартс, где с удивлением обнаруживает себя частью дискриминируемого меньшинства и, в результате, его персонаж обретает глубину.