Гарри Поттер и Тайный Враг (джен)

2 сентября 1992, 07:00 утра

(Первое утро)

Джинни резко проснулась и уставилась в потолок. Несколько секунд она не была уверена, где находится, и подумала, что весь вчерашний день и вечер были длинным странным сном.

— Доброе утро, Джиневра, — приветливо поздоровалась с ней однокурсница гнусавым голосом.

Джинни закрыла глаза. Нет, это был не сон.

* * *

1 сентября 1992, 18:45

(Церемония распределения)

Когда остальные однокурсники Джинни подошли к берегу озера, чтобы переправиться на другую сторону на лодках, она уже ждала их. Она насчитала тридцать пять студентов в своем потоке — меньше, чем в классе Рона, но всё же немногим больше, чем было у Перси. Пока Джинни рассказывала Луне о том, как она добралась до школы, и слушала рассказ Луны о том, что было в поезде, Луна познакомила её с двумя другими первокурсниками: Тори и Колином. Тори, которую Джинни видела на дне рождения Поттеров, была пухленькой гиперактивной девочкой с блестящими чёрными волосами, подстриженными под каре, которая тихо повизгивала от восторга, что попадёт в Пуффендуй. Колин тоже был пухленьким и гиперактивным мальчуганом с вьющимися светлыми волосами… и камерой, которую он не выпускал из рук, делая фотографии всего, что попадалось ему на глаза.

Заметив несколько странных взглядов, которыми наградили их четверку, Джинни вспомнила, что полное имя Тори — Астория Гринграсс, сестра которой, Дафна, была слизеринкой и училась вместе с Гарри. Колин же был настолько явным магглорожденным, что он с тем же успехом мог бы повесить на себя табличку «Я — магглорожденный», которая бы светилась и переливалась всеми цветами радуги. Луна, как оказалось, многое знала об их недоброжелателях и указала на некоторых, что пялились на них особенно явно. Друзилла Крэбб была дочерью предполагаемого Пожирателя смерти, Нильс Харпер и Кевин Блетчли же, видимо, были просто задиристыми придурками, которым нравилось зависать с детьми предполагаемых Пожирателей. Четвертым членом этой группы была Мариэтта Эджкомб, заносчивая приспособленка, которую Джинни знала и презирала уже пару лет. Несомненно, все они не одобряли дружбу Тори с «предателями крови» и «грязнокровками». Ни Джинни, ни Луна не знали других первокурсников, столпившихся на причале в ожидании своей очереди сесть в лодки, но Джинни заметила одну худенькую брюнетку с беспорядочно спадающими ей на лицо волосами, главным образом потому, что она старалась держаться в стороне от остальных, как будто не желая ни с кем разговаривать.

Когда все первокурсники погрузились в лодки, Хагрид переправил их на другой берег, где их уже дожидалась профессор МакГонагалл с приветственной речью. Было несколько ахов, когда сквозь стену просочились призраки, ведущие оживленную беседу о поведении Пивза. После, когда Джинни расскажет об этом Гарри, он от души посмеётся, осознав, что призраки разыгрывают одну и ту же сценку каждый год, чтобы напугать первокурсников. Когда дети вошли в Большой зал, Джинни огляделась. С одной стороны зала стоял стол Гриффиндора, откуда ей приветливо махали близнецы — к вящему стыду Перси, который, улыбнувшись ей, тихо зашипел на близнецов, чтобы они успокоились. Интересно, что Джим и Рон слабо улыбнулись ей, но по их виду было ясно, что что-то всё-таки случилось. Она была рада, что они добрались до Хогвартса целыми и невредимыми, но подозревала, что они заработали себе проблемы, которые, если быть честными, они полностью заслужили. У противоположной стены зала стоял стол Слизерина, в конце которого Джинни с трудом смогла разглядеть Гарри Поттера, а тот ободряюще ей кивнул.

Распределение прошло как в тумане. Шляпа спела что-то об основателях, но Джинни даже не поняла что, так она нервничала. Затем МакГонагалл начала вызывать первокурсников. Криви отправился в Гриффиндор, где он, едва сев за стол, представился раздражённому Джиму. Блетчли, Крэбб и Харпер отправились в Слизерин, как и Астория Гринграсс, к огромному удивлению самой Тори. Дойдя до конца слизеринского стола, она села рядом со своей сестрой прямо напротив Гарри и двух его друзей. Мариэтта Эджкомб отправилась в Когтевран. Большой неожиданностью была Луна Лавгуд, которая отправилась в Гриффиндор. Видимо, она успела подружиться с несколькими ребятами в поезде, потому что девочка с невероятно густыми каштановыми волосами и светловолосый парень, который пока был немного нескладным, но в будущем обещал стать довольно красивым, встали и зааплодировали ей, прежде чем пригласить её сесть с ними. Реакция Джима была менее приветливой. Он буквально спрятал своё лицо в ладони, как будто день не мог стать ещё хуже. Наконец, остались только Джинни и та худенькая девочка, которая ни на кого не смотрела и ни с кем не разговаривала.

— Уизли, Джиневра! — объявила МакГонагалл.

Джинни удивилась, она-то думала, что из-за её фамилии она будет самой последней. Собрав всю уверенность, что у неё была, она подошла к стулу, на котором покоилась Распределяющая шляпа. Ей с трудом верилось в то, что Гарри рассказал ей о распределении, потому что от такого важного события она ожидала чего-то большего, чем просто примерка какой-то рухляди.

«Рухлядь я, значит?» — недовольно сказала Шляпа в голове у Джинни, заставив её тихо взвизгнуть.

«Эм, простите? — подумала Джинни. Она внезапно поняла, что ведёт мысленный разговор. — Просто я… не этого ожидала».

«Хмпф, ты вообще ничего не должна была ожидать. Кто бы мог подумать, что из всех людей Гарри Поттер окажется таким треплом? Ладно, проехали. Ты Уизли, как я вижу. Первая девочка Уизли за несколько веков. С того самого неприятного… хмпф, забудь об этом. Полагаю, Поттер не единственное трепло здесь».

«Погодите, что вы?..»

«Нет, нет. Забудь, что я говорила. Ладно, как я сказала, ты — Уизли. Полагаю, ты хочешь слепо последовать за своими братьями, даже ни на секунду не задумавшись о собственных амбициях. Кажется, это путь Уизли. С другой стороны, я полагаю, если ты будешь в Гриффиндоре со своими четырьмя братьями, они за тобой присмотрят и уберегут от любых неприятностей. Это, наверное, хорошо, так ведь?»

«Чего?! — мысленно воскликнула Джинни. — Нет! Не собираюсь я ни за кем слепо следовать! У меня есть собственные амбиции, знаешь ли, и мне точно не нужны няньки, которые будут следить за мной и оберегать меня! Я сама могу о себе позаботиться, так что спасибо, не надо!»

«Хм-м, бесстрашие! — воскликнула Шляпа. — Сколько гриффиндорского задора!»

«Задор — это для восьмилеток. Я приняла решение».

«Хе-хе. Полагаю, ты права. У меня остался к тебе только один вопрос. Что важнее? Чтобы все вокруг знали, какая ты храбрая? Или чтобы ты была храброй на самом деле?»

Вопрос застал её врасплох, и она на пару секунд задумалась.

«Быть храброй на самом деле», — наконец твёрдо сказала она.

«Хмпф. Ну наконец-то хоть кто-то из вас, идиотов, это понял», — сказала Шляпа, прежде чем выкрикнуть:

— СЛИЗЕРИН!

* * *

2 сентября 1992, 07:01 утра

(Первое утро)

Джинни потёрла глаза. Нет, это был не сон. И кто-то только что говорил с ней, поэтому она должна была что-то сказать.

— Доброе утро, Друзилла, — несколько настороженно сказала Джинни.

Друзилла Крэбб была относительно мила к ней, хоть и в своей особой манере. Она даже предложила Джинни звать её по имени, но пока только в спальне первокурсников, до тех, пока та не поставит себя. Брат Друзиллы, Винсент, был одним из… приспешников Драко Малфоя… Джинни всё ещё казалось абсурдным, что у двенадцатилетнего мальчика могут быть приспешники, но, по-видимому, у Малфоя они были, поэтому Друзиллу, как считала Джинни, можно было рассматривать как… ну, приспешницу, что ли. Или, возможно, «прихвостенька» было подходящим термином для девочки-первокурсницы. До сих пор Друзилла не пыталась убить её во сне, хотя, пожалуй, пока было рано судить, ибо прошла только одна ночь, но она настаивала на том, чтобы называть Уизли Джиневрой, а не Джинни, хотя последняя несколько раз просила её об обратном. С другой стороны, весь следующий месяц вне спальни первокурсниц она не будет ни «Джиневрой», ни «Джинни». Просто «Уизли» на, по меньшей мере, месяц, если верить вводному курсу слизеринского этикета. Ну и ладно, с этим можно жить. Она всегда будет Уизли, и не важно, какого цвета галстук она носит. Она только надеялась, что остальная её семья думает также. После быстрого душа она прошла к умывальникам, где увидела чистящую зубы Асторию.

— Доброе утро, Джинни! — радостно поздоровалась она.

— Доброе утро, Гринграсс, — поздоровалась в ответ Джинни, сделав ударение на фамилии Тори.

— Ой, да ладно, ты серьёзно собираешься следовать всему этому?

— Эй, это вообще-то твоя сестра рассказала нам про все эти правила. Вне наших спален мы не можем обращаться ни к одному слизеринцу по имени весь первый месяц, если это, конечно, не кровный родственник. Я даже не могу звать Гарри по имени до, как минимум, октября, а он жил с нами летом.

Тори просто закатила глаза. Джинни повернулась и направилась к двери… где столкнулась со своей другой однокурсницей, чьи тёмные волосы всё так же спадали ей на лицо, закрывая глаза. Сейчас Джинни знала, как её зовут. Но произнести это имя у неё не хватало духу.

— Доброе… утро, — неуклюже поздоровалась Уизли.

Темноволосая девочка что-то тихо проворчала и пошла к душевым.

* * *

1 сентября 1992, 19:20

(Церемония распределения)

Профессор МакГонагалл сняла Шляпу, и Джинни, медленно встав, пошла к столу Слизерина, не решаясь взглянуть на своих братьев. Гарри и один из его друзей, тот что был пониже, подвинулись, освобождая ей местечко. Помогая ей сесть, Гарри заговорил тихо, но жёстко, что совсем не вязалось с тёплой приветственной улыбкой, которой он её одаривал.

— Дыши. Расслабься. Улыбайся так, как будто ты счастлива быть здесь и ожидала попасть именно сюда. Так, хорошо. А вот сейчас ты начинаешь перебарщивать. Умерь немного пыл. Ты «счастлива быть здесь», а не «психопат с топором»[1]. Познакомься с моими друзьями, Теодором Ноттом и Блейзом Забини. Напротив нас Трейси Девис и Дафна Гринграсс. И я полагаю, ты уже знакома с младшей сестрой Дафны, Асторией.

— Вообще-то, я предпочитаю, чтобы меня называли Тори, — сказала младшая Гринграсс.

— Нет! — раздражённо сказала Дафна. — Астория — имя дочери древнего и благородного дома. Тори же — имя маггловской актрисульки, которую ты однажды увидела в журнале.

— Пока мы обсуждаем прозвища, — обратилась Трейси к Джинни, — тебе стоит использовать имя Джиневра. Это потрясающее имя! Тебе не нужны никакие сокращения и прозвища, если у тебя такое имя.

— Неужели, Тереза? — ехидно обратился к Трейси Блейз.

Дэвис показала ему язык.

— Нет, — твердно сказала Джинни, — я отказываюсь отзываться на имя Джиневра. Здесь я буду стоять на своем.

— Но это отличное имя, — возразила Дафна.

— Я согласна. И когда я вырасту и выйду замуж, я планирую его использовать… при условии, что я выйду замуж за кого-то, чья фамилия будет хорошо сочетаться с именем «Джиневра». Но Джиневра Уизли звучит так, как будто я уже старая, пропахшая нафталином тетушка.

— Ну, вообще-то, резонно, — кивнул Гарри, — я не знал своего полного имени до этого лета. И если бы кто-нибудь сказал мне в тот день, что мне теперь следует всегда отзываться на Адриана[2], я бы с моста спрыгнул. Так что, думаю, «Джинни» — для начала неплохо.

— Если она будет отзываться на «Джинни», я буду отзываться на «Тори», — надула губы Астория.

— Убейте меня, пожалуйста, — пробормотала Дафна.

— Кроме того, имена сейчас не важны. Когда мы обсуждали это на вокзале утром, я шутил, но теперь я серьёзно. Никаких имён до первого октября, как минимум. Если, конечно, кто-то не попросит тебя об обратном. И! Я не буду тебя об этом просить, потому что не хочу рисовать на твоей спине мишень.

— Ты предложил мне звать тебя Гарри за первым же завтраком! — раздражённо воскликнул Тео. — И ты начал звать меня Тео, даже не спросив разрешения!

— Да, ну, если быть честным, я был безумно беспечен и агрессивен в тот раз, потому что я не знал, как надо. К счастью, мы оба сыны Древних и благородных домов. Другие правила и всё такое, — Гарри резко замолчал. — А знаете, это, вообще-то, дельная мысль. Наверняка есть целая куча скрытых правил, которые есть у слизеринских девчонок, о которых я не знаю, — он повернулся к Дафне, — Дафна, я хочу использовать то одолжение, которое ты мне должна.

Она подозрительно на него посмотрела.

— То, что я тебе должна за новогодний бал? Он только через четыре месяца! Ты можешь быть мёртв к тому времени!

— Да, я знаю, но это срочно. Если я не доживу до Рождества, всё организую с того света. Короче, мне нужно, чтобы ты провела для мисс Уизли быстрый курс женского слизеринского этикета.

— Почему ты думаешь, что женский этикет как-то отличается от мужского? — спросила Дафна, которая выглядела слегка оскорблённой.

Гарри посмотрел на неё своим коронным взглядом, как бы говорящим «не будь дурой».

— Ты ведь помнишь, что я со всеми вами знаком?

Дафна скорчила рожу, поэтому он наклонился поближе.

— Если ты поможешь мисс Уизли, и она преуспеет, Драко Малфой будет в ярости, — он почти пропел последнее слово, заставив Трейси прыснуть от смеха.

Дафна сощурила глаза.

— Достойная причина, я полагаю. Ладно, я собиралась сегодня вечером рассказать Астории, как нужно вести себя. Думаю, Уизли может к нам присоединиться.

— Почему это мне нужен курс этикета? — возмущëнно спросила младшая Гринграсс.

— Потому что наши родители и я думали, что ты попадешь в Пуффендуй, где уроки этикета не только бесполезны, но даже контрпродуктивны, — сказала Дафна. — Как ты вообще умудрилась попасть в Слизерин?

Астория пожала плечами.

— Шляпа сказала, что желание выйти замуж за Седрика Диггори не считается хорошей причиной и, кроме того, слизеринцам нужен кто-то, чтобы веселить их.

— Я думал, для этого есть я, — улыбнувшись, сказал Гарри.

— Ты думал неправильно, — приложила его Дафна.

— Ой, Даф, да хватит уже злиться на Гарри, — игриво сказала Трейси. — Ты всё ещё бесишься из-за того, что он разрушил твой грандиозный план в прошлом году?

— Трейси, ЗАТКНИСЬ!

— Чего-чего? — спросил удивлённый Гарри. — Почему я этого не помню? Что был за грандиозный план?

Дафна вздохнула.

— Честное слово, не такой уж он был и грандиозный. Я собиралась держаться тихо и дать Малфою делать из себя идиота до Рождества. А на рождественскую вечеринку я собиралась пригласить всех, кого он оскорблял, и настроить их всех против него. Затем, весной, я хотела выступить против него, когда заручусь поддержкой. Ну, знаешь, традиционный слизеринский план. Но ты всё испортил, устроив тот спектакль на Хэллоуин.

— Что он сделал? — спросила Джинни.

Блейз засмеялся и возвел глаза к потолку, вспоминая тот вечер.

— О, он заставил Малфоя практически вызвать его на дуэль посреди общей гостиной, а затем лёгким движением руки опустил его на глазах у всех, даже не произнеся ни одного заклинания. Малфой чуть не описался на глазах всего факультета, пока Гарри спокойно пошёл спать, насвистывая мелодию из какого-то старого маггловского вестерна.

— Тс-с-с, — улыбнулся Гарри. — Помни: победив, будьте великодушны, — Гарри посмотрел на Драко, который сидел вдалеке вместе с Уоррингтоном, Пьюси и братьями Блетчли. Когда их взгляды пересеклись, маска вежливости, которую Малфой носил уже много месяцев, дала трещину, и «хорёк» оскалился. Но, к удивлению Гарри, он быстро понял, что этот оскал вызван не самим Поттером, а тем, что он так хорошо относится к Джинни. Гарри повернулся к Тео.

— Каков статус специальной миссии, агент Нотт?

— В процессе. Мне нужно кое-что посмотреть в библиотеке, но у меня есть хорошая зацепка.

— Агент Нотт? — вскинув брови, спросила Дафна.

— Ага, согласно Грейнджер, я теперь часть шпионской сети Гарри. Что-то связанное с часами-передатчиками. Я этого не понимаю, но звучит это КЛЕВО!

— Добавим в список того, что надо сделать, — засмеялся Гарри.

— Прошу прощения, — раздался тихий голос с дальнего конца стола, — не могли бы вы передать мне тыквенный сок?

Гарри и Джинни повернулись и с удивлением обнаружили, что, пока они говорили, последняя первокурсница была распределена в Слизерин и как-то незамеченной прошла в дальний конец стола прямо мимо них. Её тарелка была почти пустой. Складывалось ощущение, что она больше ковыряла еду, чем ела. И она не подняла головы, когда говорила. Вместо этого она сидела наклонившись, позволяя своим коричневым волосам спадать ей на глаза, закрывая часть лица.

— Ох! Я прошу прощения, — наклонив голову, сказал Гарри. — Мы заболтались, обсуждая неожиданное распределение моей подруги, и совсем не обратили на вас внимание. Примите мои искренние извинения. Я Гарри Поттер. Ну а вы?

Правой рукой девочка убрала свои волосы за ухо и посмотрела на Гарри и Джинни. В её серых глазах совсем не было эмоций, за исключением, может быть, лёгкого намека на презрение.

— Уилкес, — безжизненно сказала она.

Разговоры рядом мгновенно стихли, и все друзья Гарри повернулись к девочке, которая почти наверняка была отпрыском того самого Уилкеса. Если такое внимание и испугало её, она не подала виду.

— Амариллис Уилкес, — продолжила она, — хотя, если все первокурсницы собираются отзываться на прозвища, думаю, вы можете звать меня Эми.

* * *

2 сентября 1992, 07:35 утра

(Первое утро)

Поднимаясь на завтрак, Джинни думала о своей однокласснице, Амариллис Уилкес, и о том, каково это будет жить с ней в одной спальне следующие семь лет. Во время их импровизированного урока по этикету Дафна рассказала девочкам историю семьи Уилкес, и, честно говоря, если бы Шляпа сказала Джинни, что ей предстоит жить в одной спальне с дочерью Эразмуса Уилкеса, она, скорее всего, попросила бы распределить её куда-нибудь в другое место. Хотя ответила она довольно однозначно, что хочет быть храброй «на самом деле», а не чтобы все думали, что она храбрая. Возможно, этим вопросом Шляпа пыталась её предупредить.

В 1980 году, когда Игрушечника убили авроры, его жена, Линнея Уилкес, была на втором месяце беременности. Вполне возможно, что сам лорд Уилкес ещё сам даже не знал, что скоро станет отцом, когда его настигла смерть… за которую отца Джинни наградили Орденом Мерлина. Семь месяцев спустя в изоляторе Министерства Линнея родила девочку, назвала её Амариллис и, будучи убеждённой Пожирательницей, отправилась в Азкабан, где умерла за неделю до первого дня рождения Эми. Девочку забрала к себе семья Гойлов, которые нехотя, но согласились стать крёстными. Эми, скорее всего, даже не помнила ничего о своих родителях, но Джинни вздрагивала каждый раз, когда думала ЧТО Эми рассказывали о старших Уилкесах её крёстные, которые оба подозревались в пособничестве Пожирателям и были вассалами Люциуса Малфоя.

Потерявшуюся в своих мыслях Джинни застали врасплох в конце коридора, ведущего к Большому залу. Из-за двери класса высунулась рука и втащила её внутрь. Она уже было потянулась за палочкой, но поняла, что это её брат, Джордж. Он приложил палец к губам и прошептал: «Тс-с-с!» Закрыв дверь в класс, он оглядел сестру с ног до головы, а затем крепко её обнял.

— Ты в порядке, Джин? Кто-нибудь там внизу тебя обижал? Скажи только слово, и мы с Фредом превратим их в жаб!

Девочка рассмеялась.

— Нет, всё в порядке. Никто ничего не предпринял. Нас в спальне всего четверо. С Тори Гринграсс, я уверена, мы станем отличными подругами. Друзилла Крэбб — высокомерная корова, но и она не сказала и не сделала ничего, чтобы обидеть меня. А Амариллис Уилкес просто держится особняком. Она немного жуткая, но не дала мне никаких оснований думать, что она хочет отомстить за смерть своих родителей или типа того. Кроме того, прошлой ночью к нам зашла Мелисса Булстроуд, наш префект-семикурсница, и сказала, что не потерпит никаких проблем с нами, и плевать ей, чьи родители убили чьих. Немного грубовато, но довольно обнадёживает. Как Рон, Фред и Перси?

Джордж поморщился.

— Всё ещё в шоке, я полагаю. Мы… мы особо это не обсуждали.

Джинни замолчала и внимательно посмотрела в лицо брата.

— Как ты это принял?

Джордж отвел взгляд и через пару секунд тихо спросил:

— Что Шляпа сказала тебе?

Джинни помедлила. Часть её считала, что её разговор со Шляпой — это личное. Но другая, большая часть, хотела, чтобы семья её поняла. Поэтому она ему сказала.

— Что важнее? Чтобы все вокруг знали, какая ты храбрая? — повторил он. — Или чтобы ты была храброй на самом деле.

Джинни кивнула. Джордж задумчиво уставился в пол, и, внезапно, Джинни поняла.

— Она спрашивала у тебя то же самое, правда? — тихо спросила она.

Джордж стыдливо опустил глаза.

— Да. Она сказала, что во мне много качеств, которые когда-то считались слизеринскими, но с тех пор забыты. И сказала, что, если я достаточно храбр, я должен отправиться в Слизерин и, может быть, попытаться изменить его во что-то лучшее, чем он есть сейчас. Но… я не смог. Фред уже был распределен в Гриффиндор, я всегда знал, что он попадёт туда. И… я просто не мог вынести мысли, что его не будет рядом, а уж тем более быть распределённым на факультет, где мы можем стать врагами. Поэтому когда Шляпа спросила меня… я сказал: «Я просто хочу попасть в Гриффиндор». И она отправила.

Он подошёл и положил свои руки ей на плечи.

— Я знаю, тебе придётся нелегко. И я не знаю, как мама, папа и остальные отреагируют. Но мне плевать, на каком факультете ты учишься. Я всегда буду рядом.

Джинни улыбнулась и крепко обняла брата.

— Что до остальных, — продолжил Джордж, — я поговорю с Фредом и Перси и узнаю, что они думают обо всём этом. Но не думаю, что с ними возникнут проблемы. Если честно, я больше беспокоюсь о Роне, но, думаю, я и Фред его успокоим, когда нам выпадет шанс поговорить с ним.

Джинни снова улыбнулась. Когда она входила в Большой зал, её настроение было лучше, чем за всё время, которое прошло с момента её распределения. Оно нисколько не испортилось от взглядов слизеринцев, когда она садилась за стол рядом с Гарри и напротив Дафны (или рядом с Поттером и напротив Гринграсс). Настроение оставалось отличным… до тех пор, пока она не увидела Стрелку, семейную сову Уизли, влетевшую в зал через потолочное окно, с зажатым в когтях конвертом ярко-красного цвета.

[1] Психопат с топором — сцена из фильма «Американский психопат», где Кристиан Бейл с безумной улыбочкой замахивается топором.

[2] Адриан в английском пишется как Hadrian, а Гарри как Harry. Так что в этом фике протагониста официально зовут Адриан. Живите с этим.