Тихий герой (Кастелян - 2) (джен)

— Я знаю, что вы здесь, мистер Поттер! — раздражённо рявкнул Снейп. — Немедленно вылезайте, или будет гораздо хуже!

Занятия у Флитвика разочаровали. Профессор Зачарования точно так же начал учебный курс с отработки движений палочкой, но, в отличие от «прошлого года», это были обычные деревяшки, а не тренировочные артефакты. Правильность жестов они не контролировали.

Никаких новых заклинаний я не регистрировал. Есть у меня подозрение, что Хрустальный мир может быть один на всех, а их домашнее задание я не сделал. Была, однако, странность: мой неслепящий вариант «Люмоса» здесь откликался на «Люмос Селино». Видимо, регистрация произошла в поезде, когда я рисовал картину на сумке. Как именно у меня это получилось, опять осталось неясным.

Первое занятие у Квиррелла было таким же скучным, как и в прошлый раз, разве что теперь я был совершенно здоров. Паразит на затылке всё так же прятался под тюрбаном. Что с этим делать — неясно. Самому разобраться по-тихому в каком-нибудь тёмном углу? Убийство преподавателя будут расследовать очень тщательно. Кроме того, меня не оставляло чёткое ощущение: нельзя убивать просто так. Это не было голосом совести или слюнявой морали: в конце концов, на кону стоят жизни детей. Это было что-то похожее на обетное предупреждение, но в мягком варианте.

Нельзя убивать Квиррелла. И почему-то — эту плешивую крысу тоже нельзя.

Быть может, в этот раз имеет смысл не сопротивляться и «посмотреть» этот сценарий, не разрушая его? Узнать, чего хочет режиссёр. Разумеется, «не сопротивляться» — лишь до определённого предела. Пройти по грани.

Отличная идея для немого героя в главной роли.

А ещё я начал постепенно осознавать, в чём именно заключалась защита Хогвартсом моей скромной персоны в «прошлом» году. Путём наглядного сравнения «до» и «после».

Для начала, следующей ночью в совятню целенаправленно ворвался Снейп. Засветил яркий светляк, заставив мирно спавших сов проснуться и дружно высказать дебоширу ряд непечатных выражений на совином языке. К сожалению, глупый зельевар этим языком не владел.

— Поттер, я знаю, что вы здесь! — раздражённо рявкнул Снейп, внимательно оглядев помещение. — Немедленно вылезайте, или будет гораздо хуже!

Количество птичьей ругани удвоилось. Очевидно, даже в совином теле я продолжаю оставаться видимым для патрульного артефакта.

— Что ж, Поттер, у вас была возможность. «Humanum Revelio!»

При всей своей незаменимости, у следящего артефакта имеются недостатки. Во-первых, точность позиционирования составляет несколько метров. Можно узнать помещение, где находится разыскиваемый, но не конкретный шкаф, в котором он прячется.

Во-вторых, артефакт не работает по высоте. Он отображает план этажа в проекции «вид сверху», и на нём — точку с именем разумного. Можно узнать этаж, на котором находится разыскиваемый, но не его высоту над полом.

— Очень интересно… «Verum Videam!»

Спрятаться в совятне негде: внизу кормушки и ящик для сбрасываемой корреспонденции, вверху — тонкие насесты и небольшие ниши для сов. Интересно, какое имя показывает замковый артефакт — Гарри или Гарольд?

Кстати! Если патрульный артефакт «видит» человеческое имя даже у анимагов в звериной форме, то… почему крысюка до сих пор не обнаружили? Это же посторонний! Как он пересёк периметр? Почему не помечен особым образом на патрульных зеркалах? Или система безопасности при спящем замковом разуме действует вполсилы, или анимаг её взломал, или… крыса внесена в список гостей кем-то обладающим полномочиями.

Может, это «хороший» агент под прикрытием? Аврор какой-нибудь, кого-то выслеживает или охраняет… Ага, и мстительно гадит первогодкам на подушки? Не похоже, но мало ли.

Узнать бы его имя. Если бы я мог получить доступ к патрульному зеркалу хоть на минуту! Или… Карта Мародёров же умеет показывать имена! Интересно, она здесь тоже у рыжих близнецов? Так же подключена к системе наблюдения замка?

— Мародёрское отродье… — пробормотал Снейп, внимательно вглядываясь в свою «пудреницу». — Куда можно было так затихариться? Или это ржавое барахло опять чудит?

Постучав по пудренице пальцем и невнятно выругавшись, Снейп покинул совятню. Светляк пришлось гасить мне.

* * *

Следующая ночь прошла гораздо тяжелее. И началось всё с того, что я узнал ещё одну, не самую радужную грань бытия почтовых сов. Я как раз устраивался ко сну, придя пораньше, скормив сидящей рядом Букле ежевечерний коржик и намереваясь поспать подольше, когда в совятню вошёл Флитвик.

— Мистер Поттер, после девяти вечера ученики обязаны пребывать на своих факультетах, — спокойно сказал он. — У вас есть время всё исправить, пока я отсылаю письмо.

Флитвик внимательно оглядел птиц, что-то или кого-то выискивая.

— Как всегда, ни одной общей совы… Ты! — он внезапно указал пальцем на меня. — Держи!

Я машинально поймал прилетевший кругляш. Это оказалась серебряная монетка в три сикля.

— Отлично! Оттери-Сент-Кэчпоул, дом Фоссетов. Отнеси это письмо. Трёх сиклей вполне достаточно.

У меня было возникла мысль отказаться, но со взятием монетки я ощутил на ноге с кольцом непривычную тяжесть. Нематериальную тяжесть магического обязательства. Я сова, я взял оплату — и я обязан доставить письмо, получая на время выполнения задания обычную для почтовой совы неприкосновенность и защиту. Небольшую, надо признать, и в основном репутационную.

Спрятав монету — оплата в несколько раз больше полагающейся за такую услугу на почте, видимо, в счет компенсации за использование чужой частной совы — я подхватил парящее передо мной письмо и примерился к габаритам летка.

— Мистер Поттер, вы испытываете моё терпение! — потерял ко мне интерес Флитвик.

Я вылетел из совятни и взмыл свечой в небо, стараясь подниматься строго вертикально, проекцией на то место, где только что сидел. Через некоторое время я покинул пределы охранной сферы Хогвартса и взял курс на юг, пристраиваясь к ближайшему ручейку на стрежень. Если Флитвик наблюдал сейчас в патрульный артефакт, он видел точку с моим именем, постепенно размывающуюся и в конце концов исчезнувшую, но так и не покинувшую первоначальной позиции.

У Фоссетов в деревне был большой двухэтажный дом: первый этаж каменный, второй — из лиственницы, частично оплетённый диким виноградом. Ухоженный фруктовый сад, большой огород, несколько птичников и небольшой хлев. Роскошный цветник перед фасадом. Бросив письмо в почтовый ящик и отметив полегчавшее кольцо — вот с какой стати моя самоделка стала артефактом почтовой совы, интересно? — я понял, что сегодня лететь куда-либо уже не хочу. Тихая деревня, по-сентябрьски тёплая ночь, никакие снейпы в компании с бессонницей не шляются…

Выбрав дерево погуще и повыше, недалеко от дороги и почтового отделения — чтобы уж точно не оказаться на частной территории — я забрался поглубже в желтеющую листву, устроился поудобнее и задремал.

Это было ошибкой.

* * *

— Эта сова хочет ночевать в другом месте, — сказали снизу детским голоском. Это точно, согласился я во сне, моя любимая постель в Саргасе сейчас была бы очень кстати.

В следующее мгновение я оказался подхвачен магией и перенесён вниз, в нежные детские руки. Руки ухватили меня осторожно, но плотно, блокируя крылья и оставаясь вне досягаемости когтей. Эй, поставь, где взял… взяла!

— Ой! Ну не кусайся, пожалуйста! — мужественно стерпели моё цапанье за палец. — Переночуешь у нас, иначе придётся мокнуть под дождём.

Да какой ещё дождь, откуда ему тут взяться? Облака не дождевые!

— Так, кто ты у нас… — пробормотала девочка, вглядываясь в кольцо. — Сар-гас… Саргас, да?

Я поражённо замер, уставившись на человека, умеющего читать на Син-Талиш.

— Угадала! Всё, теперь ты мой!

Я отчаянно задёргался, пытаясь вырваться. Безнадёжно.

— Луна, у неё на лапе кольцо, — произнесли рядом голосом взрослого мужчины. — Это почтовая сова, она уже кому-то принадлежит.

Сон слетел окончательно. Луна? Ракурс не совсем привычный, да и смотрю я в основном на цепкие руки.

— Это «он», папа. Он — свободная сова, принадлежит самому себе. Вот смотри… — Луна повернулась ко мне. — Хочешь, чтобы я тебя приручила?

Я усиленно замотал головой.

— Видишь! Он — сова, который летает сам по себе.

Из совиной глотки раздался жалобный сип.

— Ну чего ты страдаешь? Всё равно же ночевать негде! Побудешь у меня, утром улетишь.

— Луна, это довольно странная сова, — нахмурился мистер Лавгуд.

— У него необычные мозгошмыги, — согласилась Луна. — Но он добрый и не несёт опасности. Беспокоится обо мне, а не о себе.

Я обречённо прекратил сопротивление. Плохо, когда тебя видят насквозь, но смотрят не на то, что нужно.

— То есть повод для беспокойства всё-таки есть, — возразил отец. Я согласно закивал.

— Он ошибается, — тихо сказала Луна. И добавила с непонятной интонацией: — Сегодня ночью будет гроза, папа.

— Вот как… — помолчав, согласился мистер Лавгуд. — Понятно, почему тебе вчера понадобилось испечь совиного печенья. Давай его мне, и пойдём, поздно уже.

Мы прошли по знакомой улице и оказались в знакомой башне-ладье на знакомой кухне. Меня выпустили.

— Саргас, лети на третий этаж, — сказала Луна. — Там моя комната, садись где хочешь. Я сейчас соберу тебе перекусить.

Разумеется, я ломанулся назад в открытую дверь. Потом в открытое окно. Потом попытался трансгрессировать на первое попавшееся ядро. Потом на второе. Обречённо обернулся в человека…

От двери и окон меня мягко оттесняло. Трансгрессия не работала — моя трансгрессия, которую даже Хогвартс не удерживает! Обернуться не получалось. И вообще, привычная магия в теле совы не работала, мягко удерживаясь от проявления.

Запыхавшись, я опустился на перила. Лавгуды очень неплохо защитили своё жилище. Никогда не стоит недооценивать Древние и священнейшие рода.

— Луна, ты ужинать будешь? — не обращая внимания на мои метания, поинтересовался возящийся у плиты глава семейства.

— Нет, папа. Саргас, пойдём уже. На лестнице спать неудобно.

Девочка побежала наверх, неся в руках блюдце с печеньем и пиалу с водой.

— Вот, угощайся, — сказала она, выставляя совиный ужин на столе в своей комнате. — Я сейчас, поплескаюсь немного.

Она опять убежала куда-то вниз. Я остался один. Мрачно посмотрел на тарелку с коржиками. Надо же было так попасться! «Не ищи меня», как же… Да меня так в любом месте могли поймать, упаковать и доставить на дом. Ну вот что теперь делать, а? Луна — *та* Луна — сочла важным потратить ограниченные «слова» именно на это предупреждение.

Я обречённо огляделся. На улице давно стемнело, в комнате горел лишь один светляк около кровати, слепя глаза точечным источником и не давая толком рассмотреть само помещение. Не особо рассчитывая на успех, я *попросил* его стать неслепящим. Прикрыл глаза, вспоминая «лунный» оттенок того ночника, что когда-то делал в подарок обитательнице точно такого же дома…

— Как похоже на мамино волшебство, — тихо произнесла вернувшаяся Луна.

Пространство перед кроватью заливало мягким, льющимся из ниоткуда светом, заставлявшим таинственно мерцать летающие в воздухе пылинки. Луна стояла, вытянув руки, и ловила этот водопад в ладони. Волосы слегка влажные, уже одета в ночнушку. Я отвёл взгляд.

— Саргас, ты чего не ешь? — хозяйка комнаты подошла к столу. — Ну-ка, посмотри мне в глаза… Глупый, нашёл о чём беспокоиться. Уберём одним взмахом руки, в первый раз у нас птицы в доме, что ли?

Я вздохнул. Мне с ней очень легко, где бы я ни был. Вот только поддаваться этому нельзя. Луна, меня *очень* просили тебя не искать, понимаешь?

— Ты и не искал. Это я тебя нашла.

Ты ещё и мысли читаешь…

— Ты говоришь, я и читаю… слышу то есть.

Луна вздохнула и села на стул.

— Саргас, останься сегодня, пожалуйста. Я… плохо сплю, когда идёт дождь. Пока была мама, она… В общем… Теперь приходится терпеть пыльные кошмары. Но сегодня ещё и гроза будет. Тогда… тогда тоже была гроза…

Голос становился всё тише. Чем я-то могу помочь? Присутствием? Пугало пыльных кошмаров, да уж.

*Пыльных*…

— Если тебе очень нужно лететь, я тебя выпущу. Это просто просьба.

Я перешёл на второе зрение… и поспешно вынырнул. Нельзя мне смотреть на этот водопад.

Подушка ждёт твоего подробного рассказа, Луна.

— Спасибо, Саргас. Ты говоришь точно так же, как мама. Откуда ты узнал?

От тебя.

— Я знала, что мы когда-то уже встречались, — удовлетворённо произнесла Луна, укладываясь под одеяло. — Саргас, расскажи мне сказку.

Одно из многого, чего я совсем не умею делать. Впрочем, на колыбельную для Луны меня хватит.

Я покопался в памяти и «достал» один из наших ночных полётов. Диалог опустим, оставим только картинку. Вот мы летим над кронами Запретного леса, огибая особо выдающиеся верхушки. Моя пассажирка направляет меня вдоль лесного ручья в поисках пресловутого «лаза». Попетляв меж деревьев и поняв, что спать сегодня ей хочется больше, чем отыскивать скрытую волшебством поляну, она берет управление крыльями в свои руки. Мы выравниваем полёт и полого направляем его к облакам.

— Как красиво… Саргас, птицы никогда не рассказывали мне свои сказки…

Полёт выровнялся под кромкой ночных облаков и, как это обычно и бывает на «коротком пути», незаметно перетёк в полёт над облаками.

— Никогда не бывала над облаками. Давай полетим тут подольше…

Махи крыльями прекратились, у кончиков перьев зажглись голубые огоньки. Наездница любит полихачить на запредельных режимах скольжения, но ей прощают в силу возраста. Мы долго летим над облаками, потом над пирамидами в пустыне, потом поворачиваем на запад…

Когда за очередной кучерявой облачной горой открылся летающий город, Луна уже крепко спала. Когда картина полёта завершилась, спал уже и я.

Мне снился мой Замок — впервые за моё пребывание здесь. На кухне хозяйничала Луна, выгнав меня оттуда, потому что готовить я не умею. Впереди был очередной совместный учебный день в Хогвартсе, но отпускать в школу без завтрака Луна отказывалась наотрез — ни меня, ни себя. Пришлось коротать время на огороде, перебрасывая компост с одной кучи на другую…

* * *

Проснувшись поутру, я сначала было подумал, что продолжаю видеть ещё один сон. Стены хозяйкиной комнаты-студии при дневном освещении оказались изрисованы различными интересными сюжетами. Прямо передо мной, на четверть доступной площади, был изображён ночной пейзаж: океан до горизонта, знакомый остров с маяком и довольно подробно повторённое небо Саргаса.

— Тебе тоже нравится? — спросила расчёсывающая волосы Луна. — Это моя мама рисовала. Она умела придумывать очень красивые вещи. Знаешь, мне кажется, что если что-то красивое очень хорошо представить, то оно обязательно где-то появится.

Это место существует, Луна. Жаль, не могу обещать, что ты когда-нибудь там побываешь. Интересно, как давно нарисована эта картина?

— Три года назад, — как всегда, услышала мой вопрос Луна. — Мне семь лет было.

А мне — восемь… Что-то подсказывает, что нарисовано это было в начале ноября.

— Конечно, Саргас. Такие вещи обычно видят на Самайн.

Могло ли быть так, что её мама и вправду очень хорошо представила… Нет, вряд ли. Будь Саргас изолированным миром — возможно. Но к нему прилагается цивилизация Средоточия и кое-какая история предыдущего владельца Замка. Скорее всего, до матери Полумны докатились отголоски моего первого стихийного пробоя. Отчаянный, слепой прыжок тропящего «пыльные» дорожки, чудесным образом выбросивший меня в пригодный для жизни мир, пусть и не совсем обычный в экзистенциальном аспекте.

— Саргас, спасибо тебе. Залётные грозы у нас бывают редко, но… И я такой сон видела — ты не поверишь! — Луна обернулась и посмотрела на настенную картину. Спохватилась, о чём-то вспомнив. — Кстати, тебя это тоже касается. Ты никуда не уйдешь, пока не позавтракаешь!

Я вздохнул, оценив горку печенья. Но если бы я только знал, сколько раз в дальнейшем мне придётся слышать эту фразу!

— Не обижай меня. Я сама их пекла, ты такое не купишь.

В том, что я совсем не сова, тут, похоже, уже никто не сомневается. Ещё раз вздохнув, я приступил к птичьей трапезе, украдкой пряча бо́льшую часть угощения в карман — кое-какая магия к утру заработала. Печенье оказалось удивительно, по-особому вкусным, одновременно не вызывая опасения, что в него внедрены какие-то «подсаживающие» добавки.

Кстати, Луна оказалась права. Ночью прошла сильная гроза. Откуда она только взялась, залётная…

— Прилетай ещё, пожалуйста, — попросила Луна, открывая окно в сырую утреннюю свежесть. — По крайней мере, когда идёт дождь, ладно? У нас есть прекрасный чердак, будет полностью в твоём распоряжении!

Если бы это было в моих силах, Луна…

— Вот и отлично. Ну всё, лети! И с Буклей печеньем поделись!

Я лишь обречённо вздохнул.