Гарри Поттер и Тайный Враг (джен)

9 июля 1992

На следующее утро Гарри проснулся около половины одиннадцатого, что для него было довольно поздно. После стольких лет ранних подъëмов для приготовления завтрака Дурслям он, скорее всего, всегда будет жаворонком. Как только он проснулся, раздался тихий хлопок и рядом с его кроватью появился домашний эльф, заставив его подпрыгнуть от неожиданности. Этот, а точнее эта, потому что это была эльфийка, была не похожа на Добби. Она вела себя спокойно и была одета в идеально выглаженную белую форму с синим знаком кадуцея над сердцем.

— Доброе утро, мистер Поттер, сэр. Айрис надеется, что не напугала вас. Айрис может принести завтрак? — жизнерадостно спросила эльфийка.

— М-м, да, спасибо. Яичницу и тосты, если можно. А, и еще стакан тыквенного сока.

— Сию секунду. И хозяин целитель Тонкс велел, чтобы вы выпили большой стакан молока и питательное зелье для набора веса, — Айрис исчезла с негромким хлопком и меньше минуты спустя вернулась с подносом-столиком, который она поставила на колени Гарри. На нём были завтрак, зелья и даже крохотная вазочка с торчащей из неё ромашкой.

— Может ли Айрис принести вам что-нибудь ещё, Гарри Поттер, сэр?

— Нет, спасибо. Хотя, подожди! Могу я задать тебе пару вопросов? Ну… о домовых эльфах? У меня была не слишком приятная встреча с одним несколько дней назад. Я слышал о домовых эльфах, но никогда близко ни одного не видел и внезапно понял, что ничего не знаю о вас.

— Конечно, не знаете, мистер Гарри Поттер, сэр. Хороший домовой эльф никогда не показывается, пока его не позовут. Айрис ответит на ваши вопросы, если сможет, хотя она и не знает ничего о безумном эльфе, который напал на мистера Гарри Поттера, сэра.

— Это ничего, я и не ожидал, что ты знаешь. Хотя я не в курсе, насколько этот Добби безумен. Он пытался предупредить меня о том, что моя жизнь в опасности.

— Возможно. Но он также и подверг вашу жизнь опасности, задержав вас на пороге дома плохих Дурслей. Если бы он не вмешивался или просто дождался, пока вы окажетесь в своей комнате, и тогда бы пришёл поговорить с вами, скорее всего, вы бы не пострадали от мерзких докси.

— Откуда ты знаешь всё это? — удивился Гарри.

— Айрис слышала, что мистер Гарри Поттер говорил вчера утром, сэр.

— Но тебя не было в комнате, когда я рассказывал Теду и остальным, что случилось, — с крохотной долей подозрения заметил Гарри.

Айрис улыбнулась.

— Хороший домой эльф всегда под рукой, мистер Гарри Поттер, сэр.

— Хм. Значит, ты думаешь, что этот Добби — безумен?

— Айрис думает, что эльф Добби не в ладах со своим хозяином или хозяйкой. Хороший домашний эльф — отражение своего хозяина. Если у эльфа хозяин злой, то хороший домашний эльф должен попытаться исцелить его от зла. Иногда такое исцеление невозможно, и в этом случае домашний эльф может стать продолжением зла владельца. Плохой домашний эльф может не соглашаться с плохим хозяином, и тогда он будет искать способ освободиться. А свободный эльф — вовсе не хороший эльф, сэр. Со временем, даже с лучшими побуждениями, свободный эльф может стать безумнейшим из эльфов. Он может стать… диким эльфом.

— Это как?

Айрис содрогнулась

— Пусть Гарри Поттер, сэр простит Айрис, но домашние эльфы не любят думать о таких вещах. Это… нездоровые мысли.

— Ой, прости, пожалуйста. Но, по крайней мере, ты можешь рассказать, как так вышло, что эльфы стали работать на волшебников? Это было какое-то соглашение? Или вас как-то поработили?

Она улыбнулась.

— Раб служит поневоле. Только безумнейшие из эльфов служат поневоле. Быть домовым эльфом — значит служить. Это то, для чего мы здесь — для чего каждый из эльфов был рождён.

Гарри моргнул пару раз.

— Но ведь так не могло быть всегда. Наверняка же было время, когда у волшебников не было эльфов, чтобы служить им или у эльфов не было волшебников, которым они могли служить, верно?

— А, вы говорите о Времени До. Домовые эльфы не говорят о таких вещах, ибо они расстраивают волшебников.

— Расстраивают? — мягко спросил Гарри. Он переживал, что как-то оскорбил или даже напугал Айрис, но она просто улыбнулась.

— Когда волшебники узнают, как появились домовые эльфы, это расстраивает их и заставляет их чувствовать себя несчастными, поэтому мы не говорим об этом. Это напоминает им о Времени До, потому что тогда появились домовые эльфы.

— Время До?

— Те дни, когда волшебники и ведьмы ещё не подчинили Магию своей воле. Те дни, когда магия пылала, как пламя преисподней, и была непостоянной, как море в шторм. Волшебники заслуженно гордятся тем, что они обуздали магию, и не любят вспоминать о том времени, когда она была вольна делать, что ей вздумается.

— Ты имеешь в виду, что волшебники не хотят знать, как… появились домовые эльфы, поэтому они приказали вам не говорить об этом?

Айрис засмеялась.

— О нет, Гарри Поттер, сэр. Ни один волшебник не давал такого приказа. Но домашние эльфы видели, как это расстраивает волшебников, поэтому решили никогда не говорить об этом. Лучшие слуги всегда знают, что нужно их хозяевам.

— Но ты можешь рассказать об этом, если волшебник спросит тебя?

— Только если это будет правильный волшебник, — хитро ответила она.

Из её ответа Гарри понял, что это не про него. Он решил сменить тему.

— Прости меня, Айрис. Прошу, не подумай ничего такого, но… я заметил, что у тебя очень хорошо подвешен язык для домового эльфа. Мне так кажется, хотя ты только второй эльф, с которым я говорю.

— Айрис не обижается, мистер Гарри Поттер, сэр. Хозяин целитель Тонкс и хозяйка целитель Тонкс — хорошие хозяева. Они хотят, чтобы Айрис говорила правильно, чтобы не выставлять их в дурном свете перед пациентами. Айрис помогает хозяину целителю Тонкс и хозяйке целителю Тонкс в их врачевании, поэтому точность речи очень важна. Поэтому Айрис, как хороший домашний эльф, предугадывает их нужды.

— Это да, но ты по-прежнему не используешь первое лицо, — улыбнувшись, сказал он. — Ты говоришь Айрис вместо я. Почему?

Эльфийка кивнула.

— Айрис — имя, данное мне моими хозяевами. Для домового эльфа имя — дар, определяющий сущность нашего служения. У домового эльфа нет личности, кроме его имени, она ему не нужна. А теперь ешьте, мистер Гарри Поттер, сэр, чтобы вы могли полностью поправиться, — она поклонилась ему и аппарировала.

Гарри тряхнул головой и принялся за еду.

Через полчаса пришел Тед. Внешне он выглядел таким же весёлым, как и накануне, но Гарри почувствовал, что что-то… не так. Немного поболтав, Тед снова сотворил заклинание, которое использовал вчера, и объявил, что яд докси в теле Гарри полностью нейтрализован. Затем, со словами «так, чисто на всякий случай», он сотворил другое, намного более сложное диагностическое заклинание. Получив результаты, он замер.

— Проблемы? — спросил Гарри

— Нет, оно ничего не показало, — ответил Тед.

— Не сказал бы, что ты… рад этому. Ты ожидал чего-то другого?

— Честно сказать, я не уверен. Но подожди пока с вопросами. Я думаю, Снейп и остальные должны присутствовать. Они ждут внизу.

Тед позвал Айрис, и миниатюрная медсестра тут же аппарировала в комнату.

— Айрис, дорогая, принеси, пожалуйста, одежду, которую мисс Джонс принесла для Гарри. Гарри, когда оденешься, спускайся вниз. Мы будем ждать тебя в первой комнате налево от лестницы, — он улыбнулся снова, но Гарри почувствовал, что его что-то тревожит, что в свою очередь стало тревожить и самого мальчика. Пару секунд спустя Айрис вернулась с его обычной одеждой и парой кроссовок, которые Гарри быстро надел. Он взглянул на себя в зеркало и, увидев, в каком состоянии его волосы, поморщился. С этим сейчас ничего нельзя было сделать, но в остальном он выглядел нормально. Пару минут спустя мальчик зашёл в небольшой кабинет, где уже сидели Тед, Гестия, Арти и профессор Снейп. Гарри занял своё место и в ожидании посмотрел на взрослых. Снейп заговорил первым.

— Мистер Поттер, мы собрались здесь, чтобы обсудить, где вы будете жить оставшуюся часть лета, а также решить, какие шаги будут нами предприняты против Дурслей за то, как они обращались с вами, и, как следствие, какие шаги будут нами предприняты против Поттеров, которые поместили вас к ним. Но сначала я хотел бы просветить вас о результатах моего расследования. Вчера после полудня я встречался с Верноном и Петунией Дурсль и использовал легилименцию против них в попытке выяснить причины их поведения в отношении вас.

Гарри усмехнулся.

— Какие причины вы ожидали найти, сэр? Они ненавидят меня. В этом всё дело.

Снейп выглядел странно уклончивым, как будто у него были неприятные новости, которыми он не хотел делиться, но был обязан сделать это.

— Мистер Поттер, Дурсли… не ненавидят вас просто так, — Гарри начал возражать, но Снейп поднял руку. — Позвольте мне закончить, мистер Поттер. Правильнее будет сказать, что... Дурсли… боятся вас. Даже не так. Все трое иррационально, патологически в ужасе от вас. В первые месяцы, когда вы только оказались у них, Дурсли держали вас в той же детской, что и Дадли. Петуния и Вернон поместили вас в чулан, только когда каждый из них независимо друг от друга пришëл к выводу, что вы как-то намеренно навредите их сыну, если будете находиться рядом с ним, даже несмотря на то, что вы сами были в то время младенцем. Их последующие попытки, как сказал Вернон, «выбить из вас магию», были продиктованы страхом, который проявился в них обоих из-за длинной серии чрезвычайно тревожных и кошмарных фантазий, которые развивались у них весь последний десяток лет, в которых вы… — он помедлил и, сделав глубокий вдох, выпалил, — в которых вы будете их пытать и убьёте каким-нибудь магическим способом, если вы когда-нибудь узнаете о том, что вы волшебник. Но даже без магии они оставались искренне убеждены как в вашем намерении навредить им любым доступным вам способом, так и в своём бессилии помешать вам это сделать, кроме как пытаться сломить вас как личность.

У Гарри было ощущение, что его сильно ударили по голове, а Снейп тем временем продолжал.

— Чтобы вы понимали, приведу в качестве примера инцидент, когда вам было шесть. Вы уронили сковородку с жиром от бекона на Вернона, а он в ответ сломал вам руку. В его воспоминаниях вы намеренно пытались выплеснуть горячий жир ему в лицо с намерением обжечь его и, если повезет, ослепить. И только его быстрая реакция спасла его от серьёзных увечий. Сломанная же рука была результатом самообороны.

— ЭТО ЛОЖЬ! — в ярости сказал Гарри. — Это была случайность! И он даже не пострадал!

Снейп снова поднял руки, чтобы успокоить Гарри.

— Я знаю это, мистер Поттер. С помощью окклюменции я посмотрел эти воспоминания, исключив весь эмоциональный контекст, и это было именно так, как вы и описали — простая случайность, которую гротескно исказил у себя в голове Вернон Дурсль. Но когда я посмотрел те же воспоминания без блокирования эмоций, я был буквально ошеломлён ужасом, который он испытал, ведь он искренне верил, что вы намеренно хотели серьёзно обжечь или даже покалечить его. За все годы моей практики в легилименции я никогда не встречал подобного феномена. Единственный эффект, хоть как-то похожий на этот, может наблюдаться, когда воспоминания кого-то, подвергнувшегося очень изощрённому конфундусу, изменяются из-за желания рационализировать действия, совершенные под действием этого конфундуса. Однако же этот эффект, независимо от его происхождения или характера, — гораздо более выраженный и стойкий, чем любой из конфундусов, с которыми мне приходилось сталкиваться.

Гарри попытался успокоиться и обдумать то, что сказал Снейп, но пары месяцев занятий окклюменцией было недостаточно, чтобы побороть ярость, которую он сейчас испытывал.

— Вы хотите сказать… что кто-то проклял Дурслей, чтобы они так со мной обращались все эти годы? — лицо мальчика потемнело, и он отбросил последние попытки унять поднимающуюся волну гнева. — Это были Поттеры? — спросил как сплюнул он. — Им было мало, что они бросили меня с этими животными, так они ещё и прокляли их, чтобы те боялись и ненавидели меня?

— Гарри, — мягко сказал Арти, — дело не только в Дурслях.

От слов Арти Гарри застыл. Тот посмотрел на Снейпа, который кивнул ему.

— Профессор Снейп также говорил с несколькими твоими учителями, соседями и даже с несколькими врачами и медсëстрами, которые помнили тебя, когда Дурсли приводили тебя в больницу с различными увечьями. Пойми, это люди, которые видели и заметили твое состояние, а также явные признаки небрежения тобой со стороны твоих опекунов. Учителя и медицинский персонал обязаны были сообщить маггловским правоохранительным органам о подозрениях о жестоком обращении. Обязаны по закону. Но ни один из них этого не сделал.

— Я… я думал, Дурсли угрожали им, чтобы они молчали.

— Гарри, твой дядя — исполнитель среднего звена в маггловской фирме по производству дрелей, причём даже не в головном офисе, — сказала Гестия, — а твоя тётя — домохозяйка. Ни у одного их них нет такого влияния, чтобы запугать учителя, заставив его игнорировать жестокое обращение с детьми, не говоря уже о докторах или медсëстрах. Все люди, с которыми говорил профессор Снейп, знали, что с тобой, вероятно, плохо обращаются. Изначально Северус опасался, что кто-то мог стереть им всем память, чтобы скрыть твоё пребывание у магглов. Но реальность же такова, что… все они прекрасно тебя помнили, но осознанно решили не вмешиваться, потому что… — она помедлила, словно пытаясь найти способ, как сказать это помягче, прежде чем поняла, что такого способа нет, — потому что что-то в тебе вызвало в них такое чувство страха и ненависти, что они решили отступить.

Отчаявшись отрицать это, Гарри попытался найти хотя бы одно воспоминание о маггле, который бы хорошо с ним обращался.

— Наша соседка через дорогу, миссис Фигг. Она всегда была довольно добра ко мне.

— Она сквиб, Гарри, — сказал Арти. — Арабелла Фигг поселилась там по просьбе Джеймса и Лили Поттеров, чтобы приглядывать за тобой. Как сквиб, она, может быть, не полностью подвержена этому эффекту. Но даже она никогда не сообщала Поттерам о том, как с тобой обращаются, хотя, в её защиту, она, скорее всего, не вполне понимала, насколько плохо с тобой обходятся.

Гарри изо всех сил пытался понять, что всё это значит. Мысленно он пытался просмотреть каждое своё воспоминание о взаимодействии с магглом, которое когда-либо имело место быть. Затем он вспомнил свой короткий телефонный разговор с матерью Гермионы на прошлой неделе… и то, какой неприветливой она была. И это женщина, с которой он встречался только один раз и разговаривал с ней меньше тридцати секунд. Он потёр глаза и ущипнул себя за переносицу, пытаясь восстановить самообладание. «Я никогда не встречал взрослого, который бы помог мне хоть чем-то», — так он сказал Снейпу в прошлом году. И теперь он знал, почему.

— Что вызывает это? — тихо спросил он, — Что со мной сделали?

— Ну-у, — начал Тед, — я попробовал каждое диагностическое заклинание, которое знал, и не нашёл ничего. Ни проклятий, ни другой тёмной магии. Единственный способ найти что-то, что мы, возможно, пропустили, это отправиться в Мунго… у которого есть свои недостатки.

— Например? — напряжëнно спросил Гарри.

— Ну, во-первых, тамошние целители почти наверняка будут настаивать на том, чтобы проинформировать Поттеров обо всём, что они найдут. Во-вторых, если лучшие целители не смогут быстро найти решение — а я не уверен, что они смогут, — они захотят продолжить исследования до тех пор, пока они не найдут его, что означает, что в школу ты не поедешь. И, наконец, — он помедлил, — Мунго — государственная больница, и я боюсь, что этот феномен может оказаться достаточно загадочным, чтобы привлечь невыразимцев. Волшебник, вызывающий у любого маггла автоматическую реакцию «бей-беги», может быть расценен, как угроза Статуту о секретности. Твои адвокаты связаны клятвой о конфиденциальности, как и я, но целители в Мунго — нет.

— Значит, никакого Мунго. И, я полагаю, — с сарказмом начал Гарри, — это также означает, что мы не сможем даже наказать Дурслей, потому что это вызовет вопросы обо мне, на которые мы не хотим отвечать, — он закрыл глаза и выполнил несколько успокаивающих упражнений, пока мысль об уходящем от ответственности Верноне не перестала вызывать в нём такие разрушительные эмоции. — Что вы думаете об этом, профессор Снейп?

Немного помолчав, зельевар ответил.

— Мистер Поттер, отбросив ложную скромность, скажу: я эксперт в тёмных искусствах. Я — намного более квалифицированный специалист для должности преподавателя ЗОТИ, чем любой, кто занимал этот пост на протяжении, по крайней мере, последних двадцати лет. Единственная причина, по которой я никогда не хотел получить мастерство по защите от тёмных искусств, заключается в том, что если я это сделаю, я буду обязан раскрыть министерству, сколько незаконных проклятий и сглазов я знаю, а также сколько таких заклятий я изобрёл сам, — он сделал паузу и тряхнул головой, — и я… никогда не слышал ни о чём, даже отдалённо похожем на это. Это загадка, и она очень тревожит меня. Мы должны быть очень осторожны в попытках разгадать её. В любом случае, чем бы ни был источник этого… эффекта, похоже, он затрагивает только магглов. В то время как ваши одноклассники и учителя относились к вам с презрением на протяжении всего вашего детства, в настоящее время вы являетесь одним из самых популярных студентов в своём потоке, и все ваши профессора без исключения хвалят вас.

— Поттерам я не слишком нравлюсь, — с небольшой долей сожаления сказал Гарри.

— Джеймс Поттер ненавидит всё, что связано с факультетом Слизерина. Эта ненависть опередила ваше рождение, как минимум, на десять лет. Взгляды его другого сына есть всего лишь отражение взглядов вашего отца. Отношение к вам Лили Поттер… сложнее, но я не тот, кто должен вам об этом рассказывать.

Гарри начал спрашивать, но выражение его лица явно указывало на то, что он не намерен говорить о Лили Поттер.

— Ладно, значит, я не могу оставаться с магглами. Не проблема. Августа Лонгботтом предлагала мне убежище на рождество. Могу я отправиться к ней?

— Со временем. К сожалению, леди Августа и её внук сейчас за границей и будут оставаться инкоммуникадо еще неделю. До этого нам нужно найти дом, который будет достаточно защищен, чтобы спрятать вас от того человека, который послал докси. Но этот дом также должен быть приемлемым для Джеймса Поттера, чтобы он не мог наложить вето на ваши перемещения, так как всё ещё остаётся главой вашей семьи, — Снейп помедлил, — я предполагаю, что вы, разумеется, не собираетесь подавать петицию Поттерам, чтобы они позволили вам переехать к ним.

Гарри закрыл глаза, обдумывая последствия этой идеи, особенно в свете того, что он только что узнал. Честно говоря, мысль о жизни под крышей Поттеров наполняла его в равной степени и яростью, и страхом.

— Ваше предложение корректно, сэр, — тихо сказал он.

— И из-за множества технических и этических вопросов, которыми я не буду тебя утомлять, — начал Арти, — ты не можешь просто остаться с Гестией или со мной и Элизабет, и даже с Тонксами. Кто у нас еще остается?

— У меня есть одна мысль, — сказал Снейп. — Есть один дом, который удовлетворяет всем нашим нуждам и против которого Джеймс Поттер ни за что не станет возражать.

Тем же днём после обеда, когда все договорённости были достигнуты, Снейп аппарировал вместе с Гарри и его пожитками на окраину деревни Оттери-Сент-Кэтчпоул, где располагался самый странный из домов, которые когда-либо видел Гарри. Многоэтажный, непропорциональный и непонятно как удерживающийся от разрушения. Рядом с тропой, которая вела к дому, висела потрёпанная вывеска с надписью от руки «Нора». Гарри посмотрел на шаткое жилище перед ним, а затем повернулся к своему учителю.

— Да вы, должно быть, шутите!

АЗ. Пара слов о Дурслях. Самая важная вещь, которую вам надо знать о моём отношении к Дурслям — это то, что я ненавижу их. Я имею в виду, что я не ненавижу их за то, как плохо они обращались с Гарри. Нет, я ненавижу их как концепт. Это стандартный ход в детской британской литературе, когда протагонист — бедный несчастный сирота, с которым плохо обращаются, чья дерьмовая жизнь наконец-то меняется к лучшему после того, как он вытаскивает меч из камня или она узнает, что она, на самом деле, принцесса, или он давит своих ужасных, противных родственников гигантским персиком («Джеймс и чудо-персик» за авторством Роальда Даля). Серия книг о Гарри Поттере — единственная серия, о которой я могу вспомнить, которая заканчивает каждую книгу, кроме последней, тем, что ребёнок отправляется обратно к своим жестоким родственникам для его же блага. Это также одна из немногих книг, о которых я могу вспомнить, где главный герой, подвергшийся насилию, явно вписывается в мир, в котором хоть и присутствуют службы защиты детей, но которые не вмешиваются в сложившийся порядок. Книги Лемони Сникета основаны на мнении, что все, кроме детей, слишком глупы, чтобы понять мотивы графа Олафа, так что они не считаются. Честно говоря, я не хотел делать историю о карикатурно злых Дурслях и злых Поттерах или Дамблдоре, которые бегают вокруг, стирая воспоминания сотрудникам службы защиты детей, чтобы держать Гарри у Дурслей, потому что они, ещё раз, карикатурно злые. Обе эти темы утомляли меня. И я убеждён, что причина №1 для образа «Дамблдор-зло» — это сцена между Гарри и директором в его кабинете после смерти Сириуса, где старик говорит печально известную фразу о том, что мальчик приехал в Хогвартс «не таким упитанным и не таким счастливым», как он хотел бы, признавая, что он знал, как обращаются с Гарри и ничего с этим не сделал. Я думаю, что это был тот самый момент, после которого поклонники книг начали прочёсывать первые четыре книги в поисках доказательств, что Дамблдор не просто некомпетентен, но прекрасно знал, как обращаются с Гарри, и решил не вмешиваться. А я НЕ ХОЧУ делать историю со злым Дамблдором.

Ну, не сейчас, по крайней мере. У меня есть история о злом Дамблдоре, которую я начал, но отложил из-за работы над этим эпическим произведением. Может быть, я вернусь к ней к концу десятилетия. Но я отвлекся.

Для целей этой истории мои Дурсли — это напыщенная неприятная пара социальных карьеристов, которые неохотно согласились принять у себя сквиба в обмен на финансовую компенсацию и бесплатный дом от Джеймса и Лили. И они как следует растили Гарри… в течение нескольких месяцев. А затем они сошли с ума, думая, что Гарри — ребенок-антихрист, и реагировали соответственно. И каждый маггл, с которым встречался Гарри, реагировал так же. И иногда даже не молчаливо — мы так и не узнали, что одна учительница сделала с Гарри, после чего он случайно окрасил её волосы в синий цвет.

Так что же вызывает этот феномен? Тс-с-с, спойлеры. Что до Дурслей, какое-то время вы их не увидите. Я могу представить сцену, в которой снова будет конфронтация Гарри с Дурслями, но не думаю, что это будет до Турнира трёх волшебников. Возможно, Лили или Джеймс заглянут к ним до этого, но не в ближайшем будущем. Счастливо=)