Гарри Поттер и Тайный Враг (джен)

25 сентября 1992

19:00

Со дня инцидента с навозными бомбами новых розыгрышей против слизеринцев не последовало. Гарри обдумывал возможность как-нибудь разыграть Джима в ответ, но решил не делать этого по двум причинам. Первая — он не был полностью уверен, что за историей с бомбами стоял Джим. И вторая — по мнению Гарри, гораздо более важная — он считал розыгрыш с навозными бомбами таким низкопробным, что тот не заслуживал ответа. Он, однозначно, не хотел быть втянутым в войну розыгрышей с придурком-который-выжил. Тем не менее, видимо, кто-то из слизеринцев думал иначе, потому что спустя пару дней после эпизода с бомбами придурок и Уизел появились на завтраке злее некуда, отсвечивая на весь зал изумрудно-зелёными с серебром волосами. Все выглядело так, как будто кто-то скопировал пранк, который близнецы пытались сыграть над Гарри в прошлом году. Или, возможно, сами близнецы разозлились на Джима и Рона за что-то и устроили пранк над ними. Гарри сделал себе мысленную пометку спросить у них, если он вспомнит о своём брате.

Вечером, сразу после ужина, Гарри и другие члены команды «Защитник» встретились в классе ЗОТИ для своего первого занятия с боггартом. Профессор Локонс провёл первые тридцать минут, ещё раз объясняя, что такое боггарт, рассказывая о его способностях маскироваться под то, чего больше всего боится ближайший к нему человек, и как заклинание изгнания боггарта может испугать его, заставив принять довольно забавную форму. Сложность была в том, чтобы хорошо представлять свой самый большой страх, знать, как сделать из этого страха что-нибудь смешное, и действовать достаточно быстро, чтобы не находиться долго под влиянием боггарта. В лучшем случае, эффект, который оказывал боггарт, просто вызывал смущение, но если ваш страх был вызван реальными травмирующими событиями, боггарт часто мог заставить свою жертву по-настоящему пережить случившееся, внушив чувства и ощущения, которые жертва чувствовала тогда. Настоящий боггарт, которого они собирались использовать, сейчас находился в тяжёлом сундуке, стоявшем у задней стены класса.

— Ладно, класс, — с предвкушением сказал Локонс, — вы все продемонстрировали достойное владение чарами изгнания боггарта. Вы знаете движения палочки и произношение. Единственный вопрос: сможете ли вы продемонстрировать всё это, поддерживая необходимый настрой? Теперь, как вы, без сомнения, заметили, в коридоре стоят кресла. Я прошу всех вас выйти и ждать в коридоре. Я буду вызывать вас по одному. Хоть я и подготовил вас к встрече с вашим страхом, насколько это возможно, некоторые из вас могут счесть встречу с ним неожиданной и даже травмирующей, если вы не сможете использовать заклинание правильно. Особенно, если вашим самым большим страхом окажется не то, что вы ожидали. В любом случае, с моей стороны будет верхом безответственности позволить любому из вас впервые встретиться с боггартом, пока ваши товарищи будут наблюдать за вами, не говоря уже о нарушении вашей приватности. Мистер Флинт, вы первый. Все остальные — наружу.

Оставив Маркуса в комнате, остальные члены команды вышли в коридор. Большая часть сидела задумавшись, но пара пуффендуйцев продолжали отрабатывать заклинание изгнания боггарта. Гарри и Невилл сели рядом друг с другом.

— Как ты думаешь, — прошептал Невилл, — какой у тебя самый большой страх?

Гарри, как он надеялся, не заинтересованно пожал плечами.

— Думаю, докси. Или мой дядя. Или мой дядя и докси. Или, может быть, душащий меня Волдеморт, — он задумался. — Немного странно, если подумать, что Волдеморт стоит только на четвёртом месте. А твой?

— Не уверен. Я знаю, что это что-то, связанное с моим дядей Элджи, но я не знаю, что именно. Год назад я бы сказал, что боюсь утонуть, но сейчас, я думаю, я справился с этим, поэтому я правда не знаю, — он поднял бровь. — Вполне возможно, что мой величайший страх — тарелка с безе кузины Энид.

Приблизительно пять минут спустя заметно дрожащий Маркус вышел из класса, держа в руках наполовину съеденную плитку шоколада, и устало сел рядом с Гарри.

— Не. Спрашивай, — резко сказал он, прежде чем Гарри и Невилл что-то успели сказать, а затем стал доедать свой шоколад, вперив взгляд в стену напротив. Гарри и Невилл нервно переглянулись. Один за другим члены команды заходили в класс и выходили из него такими же дрожащими, как и Маркус. Наконец, настала очередь Невилла. К удивлению Гарри, его друг был внутри меньше минуты, и, когда он вышел из класса, держа в руках не открытую плитку шоколада, он выглядел больше задумчивым, чем расстроенным.

— Ты в порядке? — спросил Гарри.

— А? Да, на удивление хорошо. Сначала я удивился, но оказалось, что всё не так уж страшно, когда я понял, что происходит.

Он повернулся к Маркусу, который всё ещё выглядел немного дёрганым.

— Будешь мою шоколадку? — спросил он.

Маркус ошеломлённо взял предложенный шоколад, всё ещё удивлённый безмятежностью Невилла.

— Эм, Нев? — начал Гарри. — Так что это было? Ну, если не секрет, конечно.

— А, нет. Это был гигантский кусок брусчатки, летевший мне в голову. Потом я понял, что на самом деле он не летел ко мне. Это боггарт так интерпретировал ситуацию, когда мой дядя выбросил меня из окна. Как только я понял, что это, я просто произнёс заклинание и брусчатка превратилась в резину, которая просто отпрыгнула от меня и всё.

— И… всё, — медленно повторил Гарри, прежде чем широко улыбнуться. — Никогда не меняйся, Нев.

По другую сторону от Невилла всё ещё ошарашенный Флинт просто покачал головой.

— Гриффиндорцы, — пробормотал он с полным шоколада ртом.

Наконец, настала очередь Гарри. Он сделал глубокий вдох и вошёл в очищенный от мебели класс, где не было никого, кроме Локонса, сидевшего в кресле за небольшим письменным столом со стопкой шоколадных плиток на нём, и сундука, стоявшего в центре комнаты.

— Что ж, мистер Поттер. Вы уверены, что знаете ваш страх? И как обратить его во что-нибудь забавное?

Гарри утвердительно ответил на оба вопроса.

— Очень хорошо. Достаньте палочку и сделайте пару шагов к сундуку. Кивните, когда будете готовы, и я открою его.

Гарри сделал шаг вперёд и кивнул.

— АБИЕРТО, — произнёс профессор.

Сундук открылся, и оттуда выплыло облако дыма-который-не-был-дымом, которое быстро приняло форму. Гарри не был удивлен тем, что его боггарт выглядел как Вернон. Он даже не удивился, увидев, что Вернон из его кошмаров был больше обычного. Этот был раздувшимся трёхметровым чудищем. Однако, к чему Гарри был совершенно не готов, так это к улыбке Вернона. Эта улыбка всегда являлась ему в его кошмарах, но он всегда гнал от себя мысль о том, сколько радости Вернон получил от попытки убить его одним из самых болезненных способов, известных волшебникам. А затем улыбающийся Вернон открыл рот, чтобы выкрикнуть то, что он всегда кричал перед тем, как Гарри просыпался, а мальчик почувствовал, что его рука двигается, выписывая палочкой знакомый узор изгоняющих чар, и услышал, как полный ужаса и ярости голос, очень похожий на собственный голос Гарри, выкрикивает слово «РИДИКУЛУС!»

Гарри тряхнул головой, когда боггарт пропал. Улыбающийся Вернон ничего не проревел. Вместо этого он издал какой-то пукающий звук, как будто воздух вырвался из воздушного шара. И точно так же, как воздушный шар, улыбающийся Вернон внезапно превратился в гигантского надувного Вернона, который полетал в воздухе, сдуваясь, прежде чем приземлиться обратно в сундук. Крышка сундука захлопнулась, и Гарри остался наедине с профессором. Осознав, где находится, Гарри медленно повернулся к Локонсу, который стол в паре метров позади него с непроницаемым выражением на лице. Он протянул мальчику шоколадку, но Гарри заметил, что его палочка была у него в руках, видимо на случай, если Поттер не справится. Гарри взял шоколад и откусил от него большой кусок, пока его пульс замедлялся до нормальных значений.

— Вы отлично справились, мистер Поттер. Один из лучших результатов в команде.

— Спасибо, сэр, — дрожащим голосом сказал Гарри, убирая палочку.

Локонс подошёл к двери и начал запускать студентов обратно в комнату. Пока студенты — в разной степени запуганности — входили в класс, Локонс начал создавать для них кресла.

— Мистер Флинт, мы закончили с боггартом на сегодня. Будьте добры, помогите мистеру Поттеру отнести сундук в кладовку, подальше от других студентов. Обычно боггарты прячутся, пока их не потревожишь, но иногда звук толпы поблизости навевает на них желание порезвиться, ха-ХА!

Маркус слегка вздрогнул от смеха Локонса, прежде чем кивнуть и подойти к чемодану. Они уже почти донесли чемодан до кладовки, когда это случилось. Из дальнего угла комнаты, где ничего и никого не было, раздался голос: АБИЕРТО!. Крышка сундука распахнулась. Странный туман снова оказался в воздухе, и, внезапно, рядом с Флинтом возникла отвратительная старуха с бледной кожей, молочно-белыми глазами и похожими на когти руками. На ней была грязная ночная рубашка, и она была абсолютно лысой, если не считать нескольких редких прядей.

— МАРКУС! — закричала она голосом, похожим на звук бьющегося стекла. — ГДЕ МОЙ ЧАЙ?! ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ БАБУЛЯ СНОВА ВЗЯЛАСЬ ЗА РЕМЕНЬ?! ПРИНЕСИ МНЕ МОЙ ЧАЙ!

С громким криком Маркус отпустил свой конец сундука и в ужасе отпрянул назад. Сундук приземлился Гарри на ногу и он, заорав от боли, упал на пол. В этот момент Маркус отошёл достаточно далеко, и боггарт мгновенно переключился на Гарри. Контуры старухи подёрнулись дымом, и на месте отвратительной бабки Маркуса Флинта возник улыбающийся Вернон, который был даже больше, чем в прошлый раз, и нависал над упавшим Гарри. Поттер попытался достать свою палочку, но она выскользнула из его парализованных страхом пальцев и упала на пол. Улыбка Вернона становилась всё шире и шире, пока уголки его губ не достигли ушей. Боггарт-Вернон сделал глубокий вдох и взревел…

— КУШАТЬ ПОДАНО!

И с этими словами боггарт-Вернон разорвал свою собственную грудь, выпуская оттуда стаю докси, которая тут же облепила кричащего Гарри Поттера. Несколько студентов в ужасе закричали от этой сцены — даже дюжина докси считалась достаточной причиной для вызова работников Департамента по контролю опасных существ. А то количество, которое сейчас кружило над упавшим Поттером, было невероятным. Пока остальной класс в ужасе смотрел на происходящее, Эмили Россум, которая была последней из вошедших в класс и всё ещё стояла у двери, толкнул кто-то невидимый. Та же сила быстро открыла дверь и так же быстро её закрыла. Невилл и Локонс оба бросились на помощь к Гарри. Локонс оказался немного быстрее. Он взмахнул палочкой, и Гарри отлетел от боггарта прямо в руки Невилла, и пока тот бережно укладывал Гарри на пол, Локонс бешено замахал руками, пытаясь привлечь внимание боггарта к себе.

Ему удалось.

Форма боггарта снова сменилась, и все докси, которые атаковали Гарри, собрались в новый, ещё более ужасный облик. Над профессором Локонсом нависла трёхметровая фигура волка с чёрным как смоль мехом, зубами размером с кинжал и глазами цвета чистейшего янтаря. Никто из учеников никогда раньше не видел такого существа во плоти, но все сразу поняли, что появилось в комнате: оборотень. Существо из кошмаров запрокинуло голову назад и издало вой, который бы никогда не смогло породить волчье горло. Большинство студентов закричало в абсолютном ужасе, но Невилл, и только он, со своего места мог видеть лицо Локонса. Страх на лице профессора появился только на мгновение… а потом молодое лицо исказила другая эмоция: ненависть.

С диким рыком Локонс направил палочку на оборотня.

— АВАД…

Только Невилл услышал, как Локонс прорычал первые два слога заклинания, прежде чем остановился. Затем он взмахнул палочкой, творя совершенно другое заклинание.

— РИДИКУЛУС! — в ярости взревел профессор.

Сверкнула вспышка света — и оборотень мгновенно съёжился до размера испуганной чихуахуа, которая, поджав хвост, припустила к сундуку с такой скоростью, будто за ней гналась стая кошек. Крышка сундука захлопнулась, но, если Локонса и позабавило бегство боггарта, он этого не показал. В ярости он повернулся к классу.

— Кто произнёс то заклинание?! Кто выпустил БОГГАРТА?! — студенты попятились от профессора, напуганные его яростью не меньше, чем оборотнем.

— Кто бы это ни был, он сбежал, сэр, — сказала Эмили. — В том углу стоял кто-то невидимый. Он оттолкнул меня, когда бежал к двери.

— У Джима Поттера есть мантия-невидимка, — сказал Невилл, который всё ещё держал дрожащего Гарри Поттера. В голосе Невилла было столько холода, что другие студенты с удивлением посмотрели на самого приветливого студента во всём замке.

С некоторыми трудностями Локонс взял себя в руки.

— Студенты, я… прошу прощения… за эту неприятность. Я планировал ещё провести обсуждение вашего применения изгоняющих боггарта чар для пущего эффекта, но я думаю, что будет лучше, если мы на сегодня закончим. Мы продолжим наше обсуждение в следующий раз, дату я сообщу отдельно. Мистер Лонгботтом, пожалуйста, помогите мистеру Поттеру добраться до больничного крыла. Я помогу мистеру Флинту.

— Мне… не нужно… в больничное крыло, — сказал всё ещё дрожащий Флинт.

Локонс быстро присел рядом с ним и тихо сказал.

— Я знаю, мистер Флинт, но я не хочу, чтобы мистеру Поттеру было неловко из-за того, что пострадал только он. А вы?

Маркус посмотрел на профессора. Он не был уверен, что тот говорил правду, но он понял, что ему предлагают способ сохранить лицо. Он сделал глубокий вдох и громко сказал:

— Я пойду в больничное крыло, если вы настаиваете, сэр, но помогать мне идти не нужно.

— Разумеется, мистер Флинт. Я и не предлагал.

Локонс протянул руку и помог Маркусу подняться на ноги. Пока все выходили из класса, Локонс что-то шепнул на ухо Эмили, которая кивнула и, быстро обогнав группу, свернула в один из коридоров.

* * *

Тем временем в общей гостиной Гриффиндора…

Гермиона Грейнджер отложила перо и начала массировать себе виски, остро осознавая, что делает то же самое, что делает Гарри Поттер, когда сталкивается с чем-то раздражающим. Луна Лавгуд сидела на диване рядом с ней, терпеливо ожидая, пока Гермиона сможет совладать с роем нарглов, которые яростно кружились вокруг её головы и угрожали разбудить мозгошмыгов. Разумеется, она ничего этого не сказала, так как заметила, что мозгошмыги Гермионы всегда начинали волноваться, стоило ей только упомянуть любых существ, которые порхали вокруг или копошились внутри головы подруги. Луне, на самом деле, очень нравилась Гермиона. Она прекрасно умела справляться со своими мозгошмыгами, даже если это заставляло её нарглов печалиться и становиться светло-бежевыми.

Гермиона же, в свою очередь, теперь была уверена, что, по крайней мере, часть того, что говорила Луна, было правдой — было слишком много случаев, когда она могла определить настроение человека, всего раз взглянув на него. Проблема была в том, чтобы выяснить закономерности в её восприятии и отфильтровать концепции, которые, скорее всего, были неверны. В частности, разум Гермионы совершенно отказывался верить в существование морщерогого кизляка. Но больше всего в работе с командой «Мистериозо» её разочаровывало то, что из четырёх членов команды, только они с Луной были гриффиндорцами. Джинни была в Слизерине, а Пенелопа Клируотер в Когтевране. А это, в свою очередь означало, что бремя наблюдения за Луной лежало на ней, ибо вести записи о том, что Луна видела или чувствовала, было очень важно. Команда встречалась два раза в неделю, чтобы обменяться наблюдениями и попытаться найти закономерности, но, фактически, вся наблюдательная работа была на ней.

Внезапно в гостиную ворвался красный от бега и выбившийся из сил Джим Поттер. Луна посмотрела на него и тут же побледнела.

— Джим? — настойчиво позвала она его.

— Не сейчас, Луна, — напряжённо ответил он, даже не взглянув на неё.

Луна вскочила на диван с ногами и закричала.

— ДЖИМ!

Он остановился и удивлённо обернулся. Её глаза расширились.

— Что ты СДЕЛАЛ, Джим?! — со страхом спросила она.

Он испуганно посмотрел на неё, а затем, сорвавшись на бег, убежал к спальне мальчиков.

— Луна? — мягко обратилась к ней Гермиона. — Что случилось?

Луна повернулась к ней и обняла себя руками, как будто ей вдруг стало холодно.

— Что-то плохое.

— Мы можем сделать что-нибудь конкретное… с чем-то плохим? — осторожно спросила Гермиона.

Луна задумалась на секунду, а затем покачала головой.

— Ладно. Давай тогда просто снова сядем на диван, и ты расскажешь мне всё, что ты заметила в Джиме, когда он вошёл. И обо всём, что, как ты думаешь, изменилось в нём за последнее время.

Они сели, и Гермиона стала быстро записывать слова Луны, которая начала описывать всё, что её встревожило в Джиме. Через примерно пятнадцать минут проём снова открылся, и вошла Эмили Россум, такая же запыхавшаяся, как и Джим.

— Кто-нибудь видел Поттера? — обратилась она к присутствующим в гостиной.

Перси поднялся с кресла у камина, где они сидели с Роном, обсуждая его эссе по чарам.

— Да, он недавно ушёл наверх.

— Можешь привести его, пожалуйста? — напряжённо спросила она.

Перси кивнул и направился к спальням.

— Эмили, что случилось? — спросила Гермиона.

Староста школы, которая, как было очевидно всем, была сильно не в духе, просто покачала головой.

— Прости, Гермиона. Я пока не могу об этом говорить.

Пару минут спустя Перси вернулся с Джимом.

— Какие-то проблемы? — нервно спросил он.

Эмили с презрением посмотрела на Мальчика-который-выжил.

— Твой брат Гарри в больничном крыле. Кто-то напал на него.

На этих словах Джим выпучил глаза.

— Если так можно сказать, конечно. Уверена, профессор Локонс сможет лучше всё объяснить. Оба твоих родителя уже направляются туда. Также как и директор. Идём.

И, не сказав больше ни слова, она, поманив за собой теперь испуганного Мальчика-который-выжил, направилась к выходу из гостиной. Но прежде, чем они до него дошли, сквозь проём прошёл Невилл. При виде Джима его лицо исказилось яростью, и он пошёл прямо к нему, но Поттера заслонила собой Эмили.

— Невилл, успокойся. Я веду его в больничное крыло. Оставайся здесь и постарайся успокоиться. Понял?

Невилл посмотрел на Джима с едва сдерживаемой яростью

— Ладно. Я подожду, пока ты вернёшься.

Эмили кивнула и вывела шокированного Джима из гостиной.

Всё ещё взвинченный, Невилл подошёл к дивану, на котором сидели Луна и Гермиона и, подождав, пока они подвинутся, сел между ними.

— Невилл, что случилось? — спросила встревоженная Гермиона.

— Я… — он осёкся, пытаясь совладать с эмоциями. Луна вытянулась и начала мягко массировать ему плечи.

— Тише-тише, — сказала Луна, — закрой глаза и сосчитай у себя в голове от десяти до одного. Ты их успокоишь. А потом расскажешь.

Даже не подумав о том, что сказала Луна, он спрятал лицо в ладони и сделал так, как она сказала. Гермиона с трудом поборола желание записать слова Луны. Когда Невилл успокоился, он рассказал, что случилось, а также то, что, как он боялся, значили слова «Кушать подано!», которые произнёс дядя Гарри, прежде чем выпустить на мальчика стаю докси.

А около камина Рон продолжал работать над своими заметками, как будто не замечая драмы, разворачивающейся рядом с ним.

* * *

Немного позже в больничном крыле…

Лили Поттер вбежала в больничное крыло, где её немедленно перехватили Локонс и мадам Помфри.

— Лили! С Гарри всё хорошо! — сказала целитель. — Я только что дала ему зелье для сна без сновидений. Он проспит до утра.

— Что случилось? Эмили просто сказала, что он пострадал.

Мадам Помфри помолчала, а затем поджала губы.

— Это была реакция на воздействие боггарта. Боггарт напомнил ему об инциденте с докси, и эти эмоции повергли его в шок. Я уже обо всём позаботилась, и, как я уже сказала, он будет в порядке к утру.

Лили прожгла Локонса взглядом.

— А позвольте узнать, как так вышло, что Гарри оказался под воздействием боггарта?

Локонс поморщился.

— В свете этих событий я прощаю вам ваш тон, профессор Поттер. Ваш сын был подвергнут влиянию боггарта под моим надзором. Это была часть его исследовательского проекта по ЗОТИ, и он справился превосходно, изгнав боггарта без какой-либо помощи с моей стороны. Но позже, уже в конце урока кто-то намеренно выпустил боггарта второй раз, когда мистер Поттер был к нему ближе всего, не ожидал нападения и, соответственно, не мог защитить себя. Я сам немедленно изгнал существо, но мне потребовалось на это пару секунд, за что я приношу свои извинения.

— Кто выпустил боггарта второй раз? — зло спросила Лили.

— Не знаю, профессор Поттер, но, если верить старосте школы Эмили Россен, это был кто-то в мантии-невидимке. Вы можете сами узнать всё из первых рук. Она скоро придёт сюда с вашим вторым сыном.

Лили побледнела.

— Джимом? Зачем ему быть здесь?

Локонс улыбнулся.

— Что ж, я подумал, что он захочет быть здесь, ведь он, должно быть, будет очень беспокоиться о своём брате. Разве я ошибся?

Лили ничего не ответила, и в этот момент в больничное крыло вошли Эмили и Джим.

— А, вспомнишь солнышко... Мисс Россен, я только что рассказывал профессору Поттер, что на мистера Поттера и мистера Флинта выпустил боггарта кто-то невидимый. Вы не поделитесь с нами вашими наблюдениями?

Эмили кивнула.

— Человек, выпустивший боггарта, точно был невидим и находился в комнате уже какое-то время. Я не думаю, что это было дезиллюминационное заклятье, потому что оно бы мгновенно изменилось, как только он сотворил бы другое заклинание, а выпустивший боггарта точно остался невидимым, когда использовал открывающее заклятие на сундуке, в котором был боггарт. Также, когда злоумышленник убегал, он оттолкнул меня от двери, и я почувствовала, как какая-то ткань, похожая на шелк, скользнула по моей ноге. Я почти уверена, что это был кто-то в мантии-невидимке, — на этих словах Эмили повернулась и посмотрела на Джима, который смотрел в пол.

— Джим, — сказала Лили, — иди за мной.

Она взяла своего младшего сына за руку и отвела его в дальний угол, где тут же установила вокруг них чары приватности.

— Теперь слушай меня, Джеймс Поттер-младший. У тебя только один шанс рассказать мне всю правду. Потому что если ты солжёшь мне и я потом об этом узнаю, то, клянусь тебе Богом и Мерлином, я посажу тебя на домашнее обучение в поместье, пока не придёт пора сдавать ЖАБА! Так что подумай хорошенько перед тем, как отвечать. Ты имеешь отношение к тому, что случилось с твоим братом?

Пока Лили говорила с Джимом, из-за угла появился Маркус Флинт, присоединился к Эмили и Локонсу и начал сверлить взглядом спину Джима Поттера.

— Получше, Флинт? — немного громко спросил Локонс.

— Да, сэр, — низким голосом ответил Маркус, не отрывая взгляда от спины Джима.

— Отлично! — также громко воскликнул Локонс, хлопнув в ладоши, чем испугал обоих префектов. — Тогда, я полагаю, вы можете идти. У мисс Россен ещё обход. Возможно, вы сможете составить ей компанию, прежде чем вам нужно будет идти подземелья.

Маркус посмотрел на Локонса, чтобы убедиться, что он правильно понял скрытый подтекст: выметайся отсюда, пока ты не сделал что-нибудь глупое с Мальчиком-который-выжил и не заработал себе исключение.

Маркус кивнул и под пристальным взглядом Локонса последовал за Эмили. Локонс проводил их вглядом, а затем повернулся и начал наблюдать за разговором Джима и Лили.

* * *

Минуту спустя…

— Держу пари, этой мелкой скотине все сойдёт с рук, — проворчал Флинт.

— Не думаю, — ответила Эмили, — у профессора МакГонагалл в этом плане очень мало терпения. Если его вина будет доказана, что вероятно, то я уверена, она настоит на справедливом наказании.

Флинт усмехнулся, но ничего не сказал. В тишине они свернули к подземельям.

— Ты… злишься, что все увидели твоего боггарта? — деликатно спросила Эмили.

— А ты как думаешь? Мне семнадцать, я префект, выпускник, а мой самый большой страх — всё ещё чокнутая старая стерва, которая умерла, когда мне было шесть. Ты бы хотела, чтобы кто-нибудь видел это?

Она пожала плечами.

— Тебе удалось победить его? В первый раз, я имею в виду?

Он немного помолчал.

— Со второй попытки, но да. А ты?

Теперь настал черёд Эмили молчать.

— Нет. Мой боггарт — клоун, который напугал меня на моём дне рождения, когда мне было шесть. Я попыталась три раза, но не смогла. Ну, в смысле… как ты можешь представить себе смешного клоуна, если ты их до ужаса боишься?

Маркус задумался.

— Хороший вопрос. Не думал об этом с этой точки зрения.

Они молча дошли до входа в слизеринские подземелья.

— Ладно, — сказал он. — Спасибо за… просто… спасибо.

— Не за что, Флинт, — она повернулась, чтобы уйти.

— Россен! — окликнул ее Маркус.

Она обернулась.

— Как у тебя с зельями?

* * *

Немногим позже к Лили и Джиму присоединились Джеймс Поттер (который выглядел так, как будто только что вылез из кровати), Дамблдор, Снейп и МакГонагалл. Локонс снова рассказал всем, что произошло, а затем Лили повернулась к Джиму.

— Джим, полагаю, тебе есть, что сказать.

Младший Поттер вперил взгляд в пол.

— Я… это был я. Я был в мантии-невидимке. Я думал… Я думал, это Гарри разыграл меня с короной несколько дней назад, поэтому я решил использовать мантию, чтобы посмотреть, как он будет разбираться с боггартом. Когда я увидел… ну, в первый раз, как он изгонял боггарта, это был просто очень большой и толстый дядя Вернон. Я… подумал, что это очень смешно, что его самый большой страх — обычный маггл, поэтому, когда остальные члены команды вошли, я выпустил боггарта снова. Честное слово, я не знал, что он обернётся стаей докси. И… мне жаль. Я приму любое наказание, которое вы посчитаете необходимым.

Снейп поморщился и посмотрел на МакГонагалл, которая выглядела такой сердитой, какой Снейп не видел её долгие годы.

— Пятьдесят очков с Гриффиндора и один месяц отработок, — отрезала она.

Джим чуть слышно ахнул, но кивнул. Джеймс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Затем Локонс кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Я бы хотел уточнить одну деталь, директор, — сказал он, — на пиру по случаю начала учебного года, вы сказали, что у мистера Филча есть список запрещëнных предметов. Я не смотрел список сам, но я буду очень удивлён, если мантий-невидимок в нём не будет.

— Обычные мантии действительно запрещены, Златопуст, — сказал Дамблдор, — тем не менее, есть общее исключение из правил, покрывающее предметы, которые считаются семейными реликвиями. Большинство мантий-невидимок — обычные магические предметы, но мантия Поттеров — это семейная реликвия, поэтому она не попадает под это правило. Исключение было проведено через совет попечителей в тысяча девятьсот восьмом году. В то время директором был Финеас Найджелус Блэк. В совете ходили слухи, что Блэк использовал свою позицию директора, чтобы завладеть некоторыми из этих реликвий.

— М-м-м, — протянул Локонс, — из того, что я о нём слышал, это было бы очень на него похоже. Ну да ладно. Но давайте всё-таки немного подумаем. У двенадцатилетнего мальчика действительно должен быть свободный доступ к такому артефакту?

— Джим — Мальчик-который-выжил, — задиристо сказал Джеймс, — он должен иметь возможность защитить себя, и, как его отец и глава дома Поттеров, я решил, что у него должен быть доступ к семейной мантии.

— Конечно, конечно, — сказал Локонс, — и, чисто из любопытства, с тех пор, как он приехал в Хогвартс, сколько раз ему действительно нужна была мантия для самозащиты, а сколько раз для развлечений?

Джеймс ощерился, а Джим от страха потерять доступ к мантии вытаращил глаза. Наконец, заговорила Лили.

— Я вижу, куда всё идёт, поэтому хочу предложить компромисс. Весь следующий месяц, пока Джим будет отрабатывать своё наказание, мантия будет храниться у профессора МакГонагалл. Возможно, четыре недели без мантии научат Джима ответственней к ней относиться.

Она повернулась к Джеймсу, словно проверяя, что тот не будет возражать. Он поморщился, но промолчал.

— Думаю, временная конфискация мантии — лучшее решение, — сказал Дамблдор, а затем повернулся к Джиму. — Надеюсь, молодой человек, это поможет тебе понять, что школа — не место для шуток. И также я надеюсь, что ты поступишь правильно и извинишься перед своим братом как можно скорее, чтобы вы двое могли оставить этот инцидент в прошлом.

Джим кивнул. На этом импровизированное собрание закончилось. Профессор МакГонагалл пошла провожать Джима в башню, чтобы забрать у него мантию, пока Лили и Джеймс снова начали донимать мадам Помфри, чтобы узнать о состоянии Гарри. Снейп же отправился в подземелья, чтобы рассказать слизеринцам, что произошло и как тем следует себя вести.

* * *

Один час спустя…

Северус Снейп уже собирался готовиться ко сну, когда кто-то постучал в его дверь. Открыв её, он был вынужден быстро отступить в сторону, чтобы его не снесла Лили Поттер, которая ворвалась к нему в гостиную. Вздохнув, он закрыл дверь и повернулся к ней.

— Чем обязан удовольствию видеть вас, леди Поттер?

— Давай короче, Северус. Я знаю, что ты намного лучший дуэлянт, чем я, и гораздо более сведущ в Тёмных искусствах. Но у меня в арсенале есть одна вещь, которой нет в твоём — я разъярённая мать, и плевать мне, заработала я этот статус или нет. И я говорю тебе: ни один из нас не покинет этой комнаты до тех пор, пока ты не расскажешь мне всё, что произошло между Гарри и Верноном Дурслем в ту ночь, когда на моего сына напали докси!

АЗ: Здравствуйте, меня зовут Ремус Люпин, я ваш новый преподаватель защиты. Сегодня мы будем с вами учиться изгонять боггарта, волшебное существо, которое принимает форму ваших худших кошмаров. И мы будем делать это все вместе, чтобы каждый из вас увидел самый глубокий, самый личный страх каждого своего одноклассника. Потому что ну ничего же страшного не случится, если о вашем страхе узнает ваш школьный враг. Правда ведь?

НЕТ.

Бесцеремонность, с которой Ремус представил боггарта всему классу без единой мысли о приватности — одна из самых больших проблем, которые есть в «Узнике Азкабана», которая, по моему мнению, была одной из самых богатых на ошибки книг серии. По крайней мере, открытие того, что самым большим страхом Невилла был Снейп, должно было немедленно привести к расследованию, чтобы определить почему тринадцатилетний ребёнок патологически боится учителя. Гораздо более травмирующая реакция была у Молли, когда боггарт на площади Гриммо становился по очереди её мертвыми детьми. Это ещё раз доказывает, насколько безрассудно было подвергать детей воздействию этого существа в том виде, в котором это описано в «Узнике Азкабана». Откровенно говоря, чудо, что ни у кого из студентов Ремуса боггарт не обернулся погибшим родственником.