↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Тени во мгле (джен)



Автор:
Фандом:
Персонажи:
Рейтинг:
R
Жанр:
Мистика, AU
Размер:
Макси | 416 Кб
Статус:
В процессе
Предупреждения:
ООС, AU
 
Проверено на грамотность
Предсмертным желанием Регулуса Блэка было уничтожение Волдеморта. Таинственный синий призрак, что был свидетелем его гибели, решил исполнить это желание. Воспользовавшись жизнью молодого наследника темнейшего рода, он собирается свершить месть. Но каковы его цели на самом деле?
QRCode
↓ Содержание ↓

1. Пролог

Регулус Блэк с юных лет впитал семейные идеи о том, что чистокровные волшебники — лучшая часть человечества, а уж «быть Блэком — всё равно, что быть отпрыском королевской крови». Он знал свой долг перед Родом и был истинной гордостью семьи.

В отличие от него старший брат, Сириус, был взбалмошным псом. Своим беззаконным беспутством и магохульным попиранием традиций он много раз разбивал сердце родителей. Устав слушать их нравоучения, в возрасте шестнадцати лет Сириус сбежал из отчего дома, за что был выжжен с семейного гобелена.

Регулусу бунт братца казался несусветной глупостью. И когда ему самому исполнилось шестнадцать, молодой маг обрадовал родителей вестью: он присоединился к Темному Лорду.

Лорд Волдеморт был желанным гостем в доме Блэков. Регулус с ранних лет восхищался этой незаурядной личностью: потомок легендарного Слизерина, он собирался вывести волшебников из тени, чтобы они правили маглами и магловскими выродками, как было задумано природой.

Он так гордился получением Метки, так счастлив был служить благому делу. И однажды, через год после вступления в ряды Пожирателей Смерти, ему выпал шанс выказать свою преданность. Темному Лорду понадобился домовой эльф. Юноша тут же предложил ему своего слугу, Кикимера. Казалось, это была высокая честь, но…

Когда Регулус позвал эльфа назад и тот предстал перед его глазами, юноша ужаснулся. Он тут же допросил Кикимера. Его рассказ не на шутку встревожил мага. Пещера, заклятая на крови, жуткое зелье, медальон, инферналы, и эльф в роли подопытного кролика.

Регулус велел Кикимеру спрятаться, ни в коем случае из дома не выходить. Молодому магу было над чем подумать.

«Зачем ему понадобилась целая армия живых мертвецов и зелье, похожее на Десенциум, для защиты простого украшения?»

Конечно, в их семье практиковались Темные Искусства, но Блэки всегда видели грань, через которую переступать не следует. Для Лорда Волдеморта, похоже, этой грани не существовало.

Регулусу Блэку вспомнился один слух, что рассказывала кузина Белла, в замужестве Лестрейндж. Мол, Темный Лорд непобедим, и его нельзя убить.

Раз уж Лорд Волдеморт не погнушался использовать некромантию, какие обряды он проводил, дабы стать бессмертным?

Регулус решил искать ответ в книгах, как он всегда делал. Он провел не один день в семейной библиотеке, где хранилась одна из богатейших коллекций собраний сочинений по различным областям магии, включая и ныне запрещенные. Имея на руках лишь разрозненные факты и обрывки слухов, он не надеялся на многое. Но когда человек прикасается к идолу и на пальцах остается позолота, под которой явственно виден гипс, истинный фанатик не остановится, пока не проковыряет статую насквозь, не желая признавать, что увиденное ему не мерещится…

Правда оказалась не горькой, но ядовитой, словно жало мантикоры. Она отравила всё его существо, растворила его веру подобно тому, как токсин акромантула растворяет тело жертвы. Как он мог следовать за этим чудовищем?

Регулус был угнетен, но он должен хоть что-то сделать! Ночью он пришел к чулану Кикимера и попросил слугу отвести его в ту пещеру. В пещеру, где Кикимер был с Темным Лордом… И они отправились в путь.


* * *


Тёмному Лорду,

Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал — это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что, когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты уже снова обратишься в простого смертного.

Р.А.Б.


* * *


Каменистый островок был пуст и безжизнен. Он будто завис посреди бездны, укрытой тьмой. Лишь тусклый зеленоватый свет, отражающийся от гладкой поверхности вод, давал понятие неких границ.

Негромкий хлопок разорвал тишину, уносясь эхом в вышину подземного грота. В черном зеркале озера отразилось два силуэта: худой юноша держал за руку сгорбленного лопоухого эльфа. Молодой человек обвел пространство встревоженным взглядом и направился к небольшому постаменту в центре. Здесь было небольшое резное углубление, заполненное водой, что сияла тусклым смарагдовым цветом. На дне можно было заметить очертание какого-то предмета. Достав из кармана медальон с вложенной запиской, юноша обратился к эльфу.

— Возьми его. Когда чаша опустеет, поменяй медальоны местами.

С почти отсутствующим видом он поднял волшебную палочку, разок крутанул ею в воздухе и поймал возникший из ничего хрустальный кубок. Наполнив его до краев зельем, юноша поднес его к губам.

— Хозяин Регулус, — взвыл домовой эльф и повис на рукаве мага, — прошу, не делайте этого. Лучше уж старый Кикимер…

— Нет, — резко одернул его юноша, но после его голос смягчился.— Нет. Это должен сделать я. Ты уже перенес много страданий. И каким я буду хозяином, если заставлю тебя испытать их вновь.

В совершенном молчании Блэк выпил три полных кубка. Набирая четвертый, он сильно ударился им о край чаши, отчего над озером раздался дребезжащий звон.

— Ух, пробирает не хуже абсента, да и выглядит так же, — юноша дернул уголками губ, вцепился в края чаши с такой силой, что онемели кончики пальцев, стараясь удержать равновесие. — Но туйона здесь явно побольше. Матушка бы такое не одобрила.

Регулус через силу выпрямился и следующий кубок выпил так, будто он находился на одном из многочисленных светских вечеров, а не стоял в сырой пещере над чашей с отравой.

С каждым глотком на плечи Блэка будто наваливался невероятный по тяжести груз. Зелье вызывало в его голове странные видения. Поднимало все обиды, тревоги, словно тину со дна души, заставляя задыхаться в ней. Наказания от матери за мельчайшие провинности, равнодушие отца, презрение от брата — эмоции от прежних переживаний просыпались словно змеи после спячки и обвивались тугим клубком вокруг трепыхающегося сердца, заставляя чувствовать себя бесконечно одиноким.

Маг упал на одно колено, и только подоспевший на подмогу эльф не дал рухнуть ему окончательно.

— Все хорошо, хозяин Регулус, — сказал старый слуга, рука его дрожала. — Все хорошо, верный Кикимер обо всем позаботится.

— Кикимер… ты должен, — от этого ненавистного в данный момент слова у юноши возник спазм, — ты должен уйти без меня. Ты должен вернуться домой, род Блэк нуждается в тебе, а я… слишком слаб для… — голос Регулуса затих, но вновь вернулся спустя несколько долгих секунд. — Никогда не рассказывай матушке о моем поступке, а лучше… вообще никому не рассказывай.

От этих жестоких приказов сердце эльфа обливалось кровью.

Еще один кубок и едва слышный стон сорвался с губ. Подавленные желания в угоду семьи, следование за чистокровным течением, оправдание ожиданий благородного общества. Боязнь допустить ошибку, стать разочарованием.

— Почему… мне больно, мама… в чем я провинился на этот раз, — на висках выступила испарина. Юноша прислонился лбом к холодной грани постамента.

«Я попросила за тебя, это большая честь, не подведи ожиданий Повелителя!» — в голове чарующей сиреной шепчет кузина Белла. По рукам пробегает ток, когда в голову начинают лезть картины с вступительного испытания. Мерлин, разве может человек так визжать? Поэтому маглов сравнивают со свиньями? Но ведь даже свиней на скотобойне закалывают без такой грязи. Без такого наслаждения. Неужели ему одному противно и мерзко, будто он делает что-то неправильно? Свиньи не плачут. Свиньи не умоляют.

Старый эльф беззвучно плакал, не в силах облегчить участь хозяина. Пусть злой волшебник заставил его опустошить немало кубков с этой отравой, и оно заставляло видеть Кикимера страшное, наблюдать за страданиями хозяина было в сто крат мучительнее. Более того, в конце старому эльфу пришлось насильно поить Регулуса. Он укачивал мага на руках, ведь тот уже был не в силах стоять. Блэк задыхался и дрожал всем телом, пытаясь разорвать тлеющее изнутри горло, однако Кикимер ласково, но настойчиво отводил его руки в сторону, утешая и обманывая, говоря, что от следующего кубка станет легче. Но все становилось лишь хуже.

Когда в чаше не осталось ни капли зелья, Кикимер поменял медальоны и стал ждать, пока хозяин очнется. В душе эльфа еще теплилась надежда, что хозяин отменит свой самоубийственный приказ. Однако когда юноша пришел в себя, жажда затмила его разум. Ни о чем ином он думать не мог. Регулус неловко подполз к краю островка и опустил измученное лицо к воде. В тот же миг скользкие белые руки почти нежно обвили его шею и потянули ослабевшее тело вниз, в бездну. Кикимер, скованный приказом, мог лишь молча наблюдать за гибелью хозяина.

Когда мертвецы с вва­лившимися, незрячими глазами скрылись под водой, и поверхность озера почти вернула зеркальную гладкость, эльф утер слезы и уже собрался трансгрессировать, но что-то заставило его задержаться.

В глубине озера вспыхнул и стал разрастаться бело-голубой свет, яркий, словно Солнце. Кикимер прикрыл ладонью глаза. Мощная ударная волна смела домовика на другой край острова. Столб воды поднялся ввысь, сотрясая своды пещеры.

Полумертвый, оглушенный, Кикимер, цепляясь за скользкий от воды камень острова, узрел пугающую картину. Под дождем из соленой воды и ошметков мертвых тел стоял его хозяин. По бледной коже бегали голубые всполохи, в черных волосах играли молнии.

— Хо-хозяин Р-регулус? — заикаясь, позвал его домовик.

Маг повернул голову и странным взглядом посмотрел на домовика. Он резко выбросил руку в его сторону, с кончиков пальцев сорвалось заклятие. Инфернал за спиной эльфа вмиг лишился головы.

Рука Регулуса упала плетью. Потолок пещеры продолжал дрожать. Вниз стали падать все более крупные и крупные камни. Но маг застыл истуканом, молча глядя на эльфа.

Кикимер поднялся на ноги и стал осторожно приближаться к молодому человеку.

— Хо-хозяин Регулус, здесь становится опасно. Давайте ве-вернемся домой?

Взгляд мага опустился на протянутую ладонь, будто это была некая диковинка. Домовик почувствовал себя немного сконфуженно, ведь проявлять инициативу без явного одобрения хозяина было грубостью по отношению к благородному магу. Но в то же время что-то в этой ситуации напомнило ему те далекие дни, когда ему приходилось уговаривать маленьких хозяев закончить прогулку и вернуться домой к назначенному часу.

— Хозяин Регулус, позвольте Кикимеру забрать молодого хозяина домой!

Рука мага дернулась, будто неумелый кукловод дернул за ниточки, качнулась из стороны в сторону и неловко опустилась в ладонь эльфа.

Раздался хлопок трансгрессии. Разрушающаяся пещера опустела.

Глава опубликована: 04.08.2021

2. Дом благородных

Он проснулся на закате. Долго лежал неподвижно, вслушиваясь в окружающую тишину. Медленно встал, шатаясь, будто в подпитии. Ему стоило привыкнуть к новообретенному телу. Равнодушным взглядом окинул комнату.

Свет с трудом проникал сквозь тяжелые бархатные шторы, едва освещая резную мебель из темного дерева и изумрудные стены. Спертый недвижимый воздух и оглушительно давящая тишина вызывали ощущение, будто он находится в каюте давно затонувшего корабля. Маг прикоснулся рукой к гардинам, будто раздумывая, но отступил прочь и вместо этого зажег настенные светильники. Блеснуло зеркало в серебряной раме, черные волны с белыми вкраплениями лихорадочно забегали на малахитовом ковре. Тени расползлись в стороны, явив над кроватью родовой герб. Девиз — «Чистота крови навек» — вызвал у мага презрительную усмешку. Взгляд переместился ниже, на самодельный коллаж. Все вырезки были посвящены Волдеморту. Темный огонек зажегся в зрачках волшебника, но тут же утих.

Он не спеша подошел к зеркалу. В нем отразился юноша примерно семнадцати лет, — да, все же в смерти молодых есть некая ирония. Под глазами залегли багровые тени. На шее были какие-то отметины, уходящие глубоко под ночную рубашку. Скинув одежду, он обнаружил, что все тело покрыто багровыми шрамами, по виду напоминающие то ли кораллы, то ли листья папоротника. Увиденное заставило его нахмуриться.

Негромкий хлопок за спиной заставил волшебника резко развернуться. Осторожно выглянув из ванной, он обнаружил эльфа-домовика. Совершенно голый, если не считать застиранной набедренной повязки, очень старый. Кожа, казалось, была настолько ему велика, что могла вместить несколько таких, как он. Хотя он был лысый, как все эльфы-домовики, из его больших, как у летучей мыши, ушей торчало изрядное количество седых волос. Глаза водянисто-серые с краснотой, длинный мясистый нос напоминал рыльце животного.

— Хозяин Регулус уже проснулся. Чего изволит молодой хозяин?

Маг уставился на него в молчаливом изумлении. Конечно, он видел эльфов на кухне Хогвартса, весьма дружелюбные создания, но такого раболепия в голосе он давно не слышал. Его назвали хозяином?

События прошлого дня медленно всплывали в его памяти, заставляя голову нещадно болеть, и маг поморщился. Отныне Регулус его Персона(1), нужно этим пользоваться.

— Я дурно себя чувствую, — сказал хриплым шепотом юноша, — мне нужен отдых.

— Кикимер понял и удаляется. Кикимер еще должен наказать себя, так как он не исполнил приказ хозяина. Но Кикимер будет продолжать пытаться уничтожить медальон, чтобы хозяин остался доволен.

— Стой, — волшебник на секунду прикрыл глаза. — Насчет медальона, — несмотря на усилившуюся мигрень, он попытался восстановить события, невольным свидетелем которых он стал, — пока оставь его в покое. Спрячь. Я потом решу его судьбу.

Домовик облегченно вздохнул и, глубоко поклонившись, отчего его уши подмели пол, исчез с тем же хлопком.

Следующий день новый Регулус провел в комнате, изучая бывшего владельца. Брал книги, листал тетради, щупал одежду, вертел в руках разные мелочи. Долго рассматривал обрамленную фотографию, с которой улыбались и махали руками члены хогвартской команды по квиддичу. На груди каждого игрока изображение змеи. В мальчике, сидевшем в середине первого ряда, мгновенно узнавался Регулус — с темными волосами и немного надменным выражением лица.

В сердце вспыхнуло чувство гордости, которое тут же угасло. Возвращаться на метлу, зависеть от какой-то деревяшки, после того как свободно летал, будто птица и выше, за облаками, до Луны и обратно, было жалко.

Ноющая боль в желудке стала нестерпимой, да и раздражающие звуки умирающего кита тише не становились. Ах да, голод. Мешок мяса требует мяса! Стоит найти кухню или же…

— Кикимер! — хлопок и лопоухое создание стоит перед ним. — Ужин в комнату. Да побыстрее.

Когда эльф накрыл трапезу за его письменным столом, Регулус жестом дал понять, что больше не нуждается в услугах.

Маг принюхался. Запах, исходивший от еды, вызвал волну мурашек, рот тут же наполнился вязкой слюной. Проигнорировав столовые приборы, — раньше ему не требовалась пища, и навыки, связанные с этим делом, постепенно отмирали, уступая место более интересным вещам, чем манеры за столом, — юноша схватил кусок мяса и стал рвать его зубами. Словно волк, не жуя, он заглатывал большие горячие куски, и те словно угли обжигали горло. Жир тек по подбородку, по пальцам, но Регулусу было плевать. Важно, что он, наконец-то, избавился от сосущей пустоты в животе.

Сразу накатила сонливость. Еще одна раздражающая черта людей.

А что насчет магии?

Юноша поднял руки вверх, зажигая в ладонях пламя. Фигуры Лихтенберга на теле разрослись еще сильнее, и лицо Регулуса скривилось в болезненной гримасе. Его магия осталась при нем, но вот ощущения… словно вместо хрустального бокала пьешь шампанское из стакана, запачканного засохшим томатным соком.

Но о чистоте он подумает позже. Гораздо важнее — контроль, рваные сосуды по всему телу тому подтверждение. Интересно, джинну в бутылке так же тесно, как ему сейчас? Может ли он повторно умереть от рвущей его изнутри энергии? Подобное будет довольно глупым и обидным.

Ему необходима палочка. Пусть от перенапряжения трескается деревяшка, а не кости в руке. Вот только, когда он обследовал комнату, та на глаза не попадалась. Он весьма слабо помнил, как та должна выглядеть.

Вызванный Кикимер лишь удрученно покачал головой. На манящие чары палочка не отозвалась. Слава Мерлину, в доме имелось много запасных инструментов, что накапливались здесь веками. Маг выбрал с помощью эльфа ту, что более или менее напоминала предшественницу, не сильно заморачиваясь с сердцевиной. Имея достаточную силу воли, можно обуздать любую палочку.

Резкий стук в дверь заставил юношу замереть.

— Регулус, можно поговорить?

«Матушка. МАТУШКА?»

Только родственников не хватало! Он не готов пока с кем-либо видеться.

— Я знаю, ты там. Не заставляй меня разговаривать с закрытой дверью. Подобное поведение весьма грубо, — голос холодный, словно сталь.

Хоть все его внутреннее существо противилось этому, рука уже потянулась к ручке двери.

На пороге стояла женщина в закрытом темно-зеленом платье. Аккуратно собранные черные волосы с парой нитей седых волос, острые скулы, гордо поднятый подбородок, на груди покоится жемчуг.

Надменный взгляд наполнился тревогой.

— Что произошло, Регулус? Почему ты так ужасно выглядишь?

Она потянулась к нему, но маг инстинктивно отшатнулся. Вместо этого он сделал вид, что пропускает ее в комнату.

— Проводил эксперимент. Он прошел весьма удачно, — ложь лилась из его уст легко, ведь самая лучшая ложь почти полностью состоит из правды.

— И это ты называешь весьма удачно? — голос женщины подпрыгнул на несколько октав, когда она дернула за рукав его рубашки и оголила шрамы. От подобного Регулус отступил еще на несколько шагов назад.

— Я жив. Остальное не столь существенно. Что-то еще?

Женщина долгим изучающим взглядом глядела на него и медленно выдохнула.

— Что ж, я поняла тебя, — ее тон вновь стал ровным. — Завтра к нам на обед прибудет Темный Лорд, твое присутствие обязательно. И приведи себя в надлежащий вид.

С этими словами она покинула комнату.

Маг почувствовал легкое раздражение. Прием гостей? Почему с каждым днем количество людей, с коими он должен общаться, увеличивается в геометрической прогрессии?

Умострильное зелье и Омут памяти помогли разобраться в воспоминаниях предыдущего владельца тела. Регулус понял, что возврат к предыдущей версии невозможен — слишком разные у них характеры. Маменькин сынок, робкий и покладистый, свято чтущий традиции чистокровных и их идеологию, пусть и весьма неглупый. Прыткий ум заставлял его сомневаться, докапываться до истины. Иронично, что первая серьезная попытка пойти против устоев привела его к смерти.

Регулус взглянул на вырезки, посвященные Волдеморту. Что ж, веселье на ближайшее время ему обеспечено.


* * *


Накрахмаленная до хруста белая скатерть. Блеск столового серебра. Мерцание свечей в гранях бокалов. Эти яркие пятна не могли осветить мрачную, как и весь дом, столовую. Наоборот, лишь усиливали контраст.

Регулус ловко орудовал ножом, смакуя каждый кусочек блюда и не позволяя себе вновь скатиться до уровня животного. Но, подобно хищнику, он оставался в напряжении во время трапезы, осторожно следя за прочими людьми за столом. Орион, отец, сидел во главе стола. По правую руку Вальбурга, именно ее он видел прошлым вечером. Супруги похожи как брат и сестра. Они ими и являются, пусть и троюродными, если судить по фамильному гобелену. Напротив находилось место Темного Лорда. Маг не сразу узнал его. Лицо Реддла казалось обожженным, черты утратили резкость, стали словно восковыми, перекошенными; белки глаз налились кровью. Регулус почувствовал толику злорадства, — Реддл так и не смог избавиться от травм после магического пламени, — но все равно плата за проступок была слишком мала.

Маг внимательно вслушивался в светские разговоры, балансируя на тонкой грани, когда окружающие видят его заинтересованность в разговоре, дабы слушать, но не столь сильную, чтобы рваться высказывать свое мнение.

После трапезы Волдеморту что-то потребовалось в семейной библиотеке. Регулус стал сопровождающим.

Несмотря на присутствие Блэка, Темный Лорд вел себя здесь на правах хозяина, будто не раз посещал эту часть дома. Подобное отношение слегка раздражало, пусть Регулус и вел себя вежливо по отношению к гостю.

— Мне нужно с тобой кое-что обсудить. Разговор будет долгим. Может, твой эльф принесет нам чай?

Молоденький домовой эльф накрыл кофейный столик. Лорд лишь мельком взглянул на слугу, поднес к губам чашку и поморщился — напиток оказался слишком терпким. Это почувствовал и Регулус, мысленно отметив, что Кикимер заварил бы лучше, но увы. Блэк запретил тому появляться в присутствии Повелителя, а родителям он честно признался, что одолжил домовика на время Лорду, и тот оказался весьма им недоволен. Так что всем будет лучше, если впредь эльф не будет попадаться ему на глаза. Вальбурга хотела отрубить голову неугодного создания, но Регулус не желал, чтобы подставка на стене с бедным слугой случайно была замечена Лордом.

— Ты немного рассеян, Регулус. Кажется, тебя что-то тревожит. Я заметил это еще с прошлого собрания.

Маг оторвал взгляд от чашки и посмотрел в сощуренные алые глаза. Он слишком хорошо знал этот взгляд, чтобы отнекиваться. Испытующий, допрашивающий, подозрительный, заглядывающий в самую душу. Значит, Блэк уже вел себя необычно до своей смерти, чем привлек нежелательное внимание Лорда. Осталось понять, Волдеморт уже о чем-то догадывается и этот допрос лишь простая формальность, или же у него есть шанс выкарабкаться.

— Эльф, что я одолжил вам, милорд, — начал Регулус, понимая, что ступает на зыбкую почву. — Он не откликнулся на зов своего хозяина, это может значит лишь одно. Смерть. Что с ним случилось?

— А тебе есть до этого дело? — надменно спросил Волдеморт.

— Это была собственность моей семьи. Так как именно я одолжил его вам, мне отвечать перед старшими, почему возвращение слуги невозможно. Хоть какая-то правдоподобная версия, — юноша намеренно не стал использовать слово «правда», давая понять темному магу, что не будет переступать границы, пытаясь докопаться до возможно неприглядной истины.

Темный Лорд кивком дал понять, что понял намерение своего последователя. Мрачное выражение на лице Волдеморта наконец разгладилось, заменившись привычной усмешкой, но подозрение во взгляде не исчезло до конца. Что ж, чтобы заслужить доверие, придется немало поработать.

После этого разговор перетек в более мирное русло и крутился в основном вокруг книг, что сейчас изучал Темный Лорд, и их анализа. В конце Блэк даже испытал удовлетворение от беседы. Желание оторвать ему голову словно пробку от шампанского временно поутихло. Слишком скучно. И хлопотно, ведь у мерзавца был крестраж, или даже несколько. Стоит изучить природу этой магии…

Всю следующую неделю Регулус провел среди книг, контактируя с родными лишь за ужином. Старшее поколение не беспокоило мага. Подобное вполне устраивало юношу. Будь иначе, это вызвало бы лишние проблемы.

Каждый день Кикимер приносил газеты. Магловский «Таймс» в красках описывал недавний пожар в метрополитене. Каждый день число жертв росло — многие скончались в реанимации от тяжелых травм. Нарушение правил пожарной безопасности, непотушенная спичка, эффект траншеи, — расследование простецов шло полным ходом, некоторые уже полетели с высоких должностей. «Ежедневный Пророк», в отличие от маглов, не стал акцентировать внимание на расследовании, сразу обвинив во всем Пожирателей. Большая критика уделялась Аврорату, что до сих пор не может управиться с радикально настроенной группировкой; обливиаторам, которым в очередной раз чудом удалось сохранить Статут — простецы так были сконцентрированы на пожаре и его ликвидации, что Черную Метку, скрытую смогом и гарью, никто и не заметил.

Приглашение на собрание Пожирателей смерти пришло вместе с болью. Мучительное жжение в левой руке заставило Регулуса оцепенеть от страха. Воспоминания о том, как магия выходит из-под контроля, захватывает его, медленно сжигая, захлестнули его с головой, но… Эта боль была иной. Будто под кожу загнали раскаленный крюк и куда-то тянут, уволакивают за собой.

Рывок аппарации, и юноша очутился перед коваными воротами, что медленно распахнулись, стоило приблизиться к ним. Торопливо идя по гравиевой дорожке среди аккуратно подстриженных кустов и деревьев, он видел впереди мрачные тени балахонов, что подобно дементорам стекались к особняку в готичном стиле. В холле его уже ждали.

— Регулус, как всегда в числе первых. Так торопился увидеть Повелителя, что даже забыл маску?

Память услужливо подсказала, кем является хозяйка поместья: его «дорогая» кузина, Беллатриса Лестрейндж. Она была красива: безупречно гладкая белая кожа, точеные высокие скулы, тонкие четко очерченные губы. Мелкие черные кудри, небрежно собранные в прическу, подобны грозовому облаку. Взгляд чуть раскосых глаз в оправе пушистых ресниц прочно вызывал ассоциацию с кошкой, что вот-вот готова выпустить острые коготки.

— Белла, Рудольфус, рад встрече, — короткий кивок в знак приветствия и полное игнорирование издевки в голосе волшебницы. — Есть свежие новости?

Беллатриса фыркнула и слегка дернула плечом.

— Кроме того, что ММВ опять лютует, ничего важного, — ответил Рудольфус. — В среду проводили обыск у Роули. Торфинн в полном негодовании…

Сочувственно кивая и давая короткие комментарии, чтобы поддержать видимость беседы, он в сопровождении хозяев добрался до зала, где должно было проходить собрание.

Волдеморт прибыл последним. При его появлении волшебники встали, приветствуя Лорда глубоким поклоном. Сев во главе старинного стола из красного дерева, он оглядел собравшихся и, начиная с платинового блондина, сидящего от него по правую руку, стал опрашивать присутствующих о результатах их деятельности: внедрение шпионов в отделы ММВ, Империо судей Визенгамота, подкуп средств массовой информации и прочее в том же духе. Дела шли с переменным успехом. Регулус внимательно рассматривал и запоминал каждого сидящего за столом. Некоторых он помнил по прошлой жизни, пусть время и прибавило морщин на их лицах, другие были знакомы только Блэку.

— Вижу, никто из вас не хочет трудиться, — Волдеморт остался недоволен представленными докладами, — лишь единицы из вас преданны делу. Надеюсь, молодое поколение порадует меня больше. Северус, инструкции по поводу нового зелья ты получишь позже, — мрачного вида молодой человек с крючковатым носом лишь коротко кивнул. — Регулус, нам нужно убедить несколько семей, что препятствие нашему делу может быть чревато для их благополучия. Обычно подобным занимается Люциус, но сейчас он занят окучиванием судей: дело Эйвери-старшего слишком важно, чтобы пустить его на самотек.

— Я приложу все усилия, чтобы переубедить наших противников.

— Другого я и не жду. Но так как ты впервые занимаешься подобным, помощь не помешает. Фенрир Сивый может быть весьма убедителен.

— Я вас понял, — Регулус спокойно кивнул, игнорируя злорадные взгляды ровесников. Работать в паре с оборотнем — удовольствие не из приятных.

Когда собрание подошло к концу, маг лишь ненадолго задержался, чтобы получить список неугодных Лорду лиц, и трансгрессировал восвояси.


1) Описанный К. Г. Юнгом архетип, представляющий собой социальную роль, которую человек играет, выполняя требования, обращённые к нему со стороны общества, публичное лицо личности, воспринимаемое окружающими, она скрывает уязвимые и болезненные места, слабости, недостатки, интимные подробности, а иногда и суть личности человека.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 04.08.2021

3. Рынок тахинов

Мистер Тернбулл резко открыл глаза и тяжело вздохнул. Сегодня опять одна из таких ночей, когда он просыпается с полной ясностью сознания и будет ворочаться до самого утра, так и не сумев вновь стать жертвой Морфея. Под боком тихо-мирно сопела жена. Книга, которую она читала перед сном, вот-вот должна была сползти с живота. Мистер Тернбулл сел на кровати, чтобы дотянуться до томика и положить его на тумбочку рядом с женой, когда глаз заметил нечто странное. В углу спальни в кресле притаилась чья-то фигура. Два синих немигающих огня уставились прямо на него.

«Какого пикси…» хозяин спальни потянулся за палочкой, но рука нащупала лишь пустоту.

— Что-то потеряли, мистер Тернбулл? — со стороны фигуры послышался холодный отчужденный голос.

Раздался шорох ткани, и небольшая искра подлетела к настенному бра, постепенно наполняя спальню светом и прогоняя ночь. Темные стены приобрели нежно-кремовый оттенок с растительным орнаментом, жуткие тени превратились в пуфики, лампы, фарфоровые статуэтки, становясь чем-то привычным и отнюдь не страшным.

Только вот тень в углу при свете дня оказалась еще страшнее. Черная, длинная в пол мантия с глубоким капюшоном, из-под которого виднеется железная маска. Несмотря на искусную гравировку, она довольна уродлива: вместо изящных губ бесформенная, грубо залатанная прорезь; глаза — глубокие провалы. А в них потустороннее пламя.

Конечно, мистер Тернбулл видел Пожирателей смерти, но то были лишь смазанные тени на колдографиях, пусть и жуткие, но столь далекие негодяи, что казалось, будто война идет где-то вдали. Но когда видишь безликого мерзавца, за чью голову Аврорат назначил награду, прямо перед собой, душа невольно уходит в пятки.

— К-как в-вы проникли в м-мой дом? — от его петушиного крика жена беспокойно заворочалась, и Пожиратель немедленно повернул голову в ее сторону. — Ч-чего вы хотите?

Визитер молчал. Мистер Тернбулл встревожился. Деньги? Артефакты? Нет! Такие люди не приходят, дабы грабить. Они приходят пытать и убивать!

— П-пощадите нас. Я з-знаю, что позволил себе нелестные комментарии в сторону… вашей группы…

Фигура в кресле пренебрежительно хмыкнула. Мужчина немного запнулся, но больше со стороны гостя никаких движений не было.

— П-признаюсь, я был резок в выражениях, но ваши д-действия… их нельзя по-другому оценить…

Миссис Тернбулл наконец-то проснулась и, увидев в спальне чужака, испуганно вскрикнула. Натянув одеяло до груди, она заметалась по постели. А пропажа палочки вырвала из ее груди настоящий всхлип.

— Жалкие.

— Что, простите? — переспросил мистер Тернбулл, что пытался касаниями успокоить жену.

— Вы жалкие, — спокойно, будто говоря очевидный факт, сказал Пожиратель. — Вы как мелкий камешек, попавший в ботинок, своим присутствием в неположенном месте только настроение портите. Не знаю, чем вы не угодили Темному Лорду, но препятствовать нам глупо. У вас нет ни денег, ни влияния для этого. Да и защита на вашем доме… ее вообще нет. Скучно.

Пожиратель швырнул что-то на кровать супругам, от чего те вздрогнули, но это оказались всего-навсего их волшебные палочки. Мистер Тернбулл потянулся к своей, но жена дернула его за рукав, головой показывая, что не стоит так делать.

— Трусость или здравомыслие? Храбрость или безрассудство? Не думайте, я вас не осуждаю, — Пожиратель примирительно поднял руки. — Только люди делают различие. У животных все проще. Ими движет лишь инстинкт. Инстинкт выживания.

Незваный гость встал с кресла.

— Я даю вам выбор: вы сидите тихо как мыши под веником и не отсвечиваете, иначе… следующие визитеры будут не столь доброжелательны. Если вас сумели достать в вашей постели, вас достанут где угодно.

Дверь спальни закрылась с едва слышным щелчком. Мистер Тернбулл не услышал звука удаляющихся шагов, поэтому он долгое время сидел недвижимо, прежде чем взять в руки палочку.

Вызванные авроры не нашли следов взлома и могли лишь бессильно сжимать кулаки — за неделю подобных вызовов было уже несколько, и везде схема была практически идентична. Такие ночные визиты начинали раздражать. Пусть в газетах о них не было сказано ни слова, но слухи о неуловимости Упивающихся продолжали множиться и пугать простых жителей. И самое обидное, жертвы сами способствовали нагнетанию страха и чувства незащищенности. Незримая война продолжалась.


* * *


— Как же он меня бесит! — зашипел не хуже змеи Эйвери и с такой силой пнул деревянную панель, что настенный светильник слегка задрожал.

— Ты о ком? — Мальсибер уставился на друга.

— Этот мелкий Блэк, возомнил о себе невесть что.

Мальсибер коротко хмыкнул, понимая, что тот имел в виду.

Из их школьной компании Регулус был самым младшим, — если не считать Барти, — но семья Крауча весьма негативно относилась к политике Лорда, поэтому этот парень был немного особняком в их кружке. Пусть Регулус с глубоким восхищением отзывался о Волдеморте, и пока остальные в комнатах развешивали плакаты любимых квиддичных команд или колдофото музыкальных групп, он с огромным энтузиазмом собирал все вырезки и статьи о своем кумире, но если говорить начистоту, то он был самым тихим и, можно сказать, даже робким парнем.

Поэтому Эйвери не понимал, как Блэк получал от Лорда индивидуальные миссии, пока остальная молодежь ходила в рейды со стариками и стояла на стреме. Нет, Снейп, конечно, тоже выполнял личные поручения, но этот носатый был самородком в плане зельеварения, и эти задания были частью активного обучения, но даже Северусу приходилось изредка ходить в рейды.

— Ну он же тряпка, — продолжал ныть Эйвери, — помнишь, как его стошнило после первой вылазки. Почему ему разрешено одному ходить на миссии, а нам нет?

— Возможно, семейные привилегии? — тихо отметил Дэвис.

Ходили слухи, что между Лордом и Вальбургой что-то было, кто-то в кого-то был влюблен, но, может, люди преувеличивали. Вон, Беллатриса Лестрейндж в экстаз приходит от каждого слова Повелителя, но это мало похоже на любовь, либо он чего-то не понимает.

— Наши отцы были первыми членами и основателями Упивающихся, но нам это не дало никаких преимуществ, — возразил Мальсибер. — Независимо от того, кто нас сюда привел, каждый лично доказывал свою полезность.

Эйвери хотел сказать что-то еще, но Мальсибер жестом прервал его: из дальнего коридора вышел объект разговоров.

Регулус прошел мимо них, лишь слегка кивнув головой в знак приветствия. Зависть, злоба, равнодушие, любопытство — он легко читал эмоции на лицах этих людей, пусть они и старательно пытались скрыть их. Они не были его друзьями, Блэкам не нужны друзья, так учили Регулуса его родители, и сейчас это было как никогда удобно. Они уже выпустились из школы, и, если бы не Волдеморт, их пути не так часто бы пересекались.

В стане Пожирателей не было единства. Они были словно куча ядовитых тварей разных мастей, запертые в одном кувшине, лишенные возможности выбраться, и давно бы сожрали друг друга, рождая самую ядовитую тварь, если бы место короля уже не было занято Волдемортом. Им оставалось только пресмыкаться, бороться за его внимание. А магия Повелителя только усиливала его харизму, делая его в глазах поклонников чуть ли не божеством. Злым языческим божеством, требующим кровавых жертвоприношений.

— Стоять! — ход его мыслей прервал чей-то хриплый голос. Острые когти зацепили ткань мантии.

Регулус повернулся. Заросший, небритый мужчина, на котором Пожирательская мантия чуть ли не трещала по швам, навис над ним, оскалив желтые треугольные зубы.

— Грейбек? — Блэк вопросительно наклонил голову.

Фенрир Грейбек. Самый лютый среди оборотней. Хоть он не принял Метку, формально оставаясь независимым «боевым командиром», его самостоятельность по большей части бутафорская. Остальные Пожиратели относились к нему и его шайке брезгливо-отстраненно. Оборотней терпели, пока они были нужны. Лучшего пугала для остальных волшебников было не найти. Регулусу было плевать. Игнорировать приказ Лорда Блэк не мог, однако напарник, а тем более надзиратель ему был не нужен. Поэтому при посещении дома очередной жертвы маг просто оставлял волка на страже за периметром охранных чар, не позволяя тому увидеть его работу. Регулус был беззвучен и быстр как змея, отравляя неугодных страхом беззащитности похлеще дементоров.

Сивого подобный подход неимоверно бесил: никаких выбитых дверей, вспышек бомбард, поросячьих визгов жертв. Прежде было веселее: он и его егери могли вовсю веселиться со своими жертвами с одобрения и почти наравне с остальными Пожирателями, пока юнцы стояли на стреме или просто наблюдали. Фенриру нравился испуг на лицах новобранцев, когда их буйное воображение воссоздавало картины пира оборотней, и они представляли, что волчьи зубы смыкаются на их цыплячьих шеях, а когти сдирают белую мраморную кожу с нежного мяса. Среди особо впечатлительных был и Блэк, хоть он этого и не показывал, скрываясь за маской надменности, чуткий нос все равно улавливал от него феромоны страха. Сейчас же от мага не веяло ничем, кроме равнодушия и легкого раздражения. Это удивляло и раздражало матерого волка. Ему хотелось отыграться.

— Очередное задание, хах, мистер Блэк? В этот раз вам не удастся оставить меня на привязи за оградой. Без меня на рынок тахинов не попасть! Договариваться тоже буду я!

Маг равнодушно пожал плечами. И Сивый захлебнулся заготовленной речью. Спорить не пришлось. Они молча шли до границы трангрессионного барьера, и Блэк затылком чувствовал недовольное дыхание оборотня.

Аппарировали они неподалеку от аэропорта Хитроу, на границе между Хейс и Харлингтоном. Тихие окраины, но лучше здесь в одиночку не бродить. Регулус с помощью трансфигурации изменил крой своей мантии, чтобы та походила на обычное магловское пальто. У оборотня такой необходимости не было — тот терпеть не мог летящие балахоны. Они шли по пустым улицам, редкие прохожие попадались им навстречу несмотря на разгар дня, прошли по железнодорожным путям и свернули к подземному переходу. Туннель был настолько длинный, что нельзя было увидеть, что находится на другой стороне. Все стены были изрисованы с виду обычными магловскими граффити, однако, если вглядеться, они были слишком аккуратными и не пересекали друг друга: танцующая лиса с веером, восемь скрещенных мечей, алый череп, отдаленно напоминающий метку Пожирателей, вольфсангель(1), — от последнего символа Грейбека передернуло.

Наконец, они вышли на свет и их взору предстал крытый рынок. Пахло какими-то лекарственными травами, мокрой шерстью и сырым мясом.

К ним подскочил щуплого вида человек и начал их допрашивать.

— Вы кто такие, на? Не видел вас здесь раньше! Здесь закрытая территория!

Грейбек ощерился, зарычал, янтарные глаза опасно блеснули. Мужчина попятился, заскулив, лицо вытянулось, принимая форму собачьей морды, обросло коротким землянисто-коричневым мехом, появились собачьи уши, а глаза стали ярко-желтого цвета. Но буквально через пару секунд его лицо вновь стало человеческим.

— Я понял, понял, — мужчина примирительно поднял руки и заговорил более вежливо. — Был не прав. Простецы редко сюда заходят, но все же проверять надо. Че сразу волну гнать? Этот с вами? — Кивок в сторону Блэка, но того разыгравшееся представление не впечатлило. Он уже не спеша шел меж лавок, лениво бросая взгляд то в одну, то в другую сторону.

Оборотень ворчливо зарычал и поспешил следом.

— Ты будто и не удивлен. Бывал здесь прежде? — спросил Грейбек прежде чем понял, насколько глупо данное предположение. Ну какой резон юнцу-чистокровке посещать гарлем перевертышей в магловских трущобах. Гиблое место для самонадеянных палочконосцев.

До появления Министерства магии контролем магического сообщества занимался Совет волшебников. Но изначально он состоял не только из магов. В него входили и «существа»: тахины, вейзи и кан-тои. Тахинами звались человекоподобные создания с головами животных или птиц. Они не были жителями этого мира, а пришли на Землю извне, лишенные своего дома, подобно гоблинам и эльфам. Однако если гоблины пришли на Землю несколько веков назад, то о существовании тахинов было известно с Древних времен, когда они, только появившись, встретили людей и стали править ими словно боги. Анубис-шакал, кошка Бастет, сокол Ра и муравьед Сет.

Но постепенно их влияние слабело. Боги становились просто святыми или героями, а ко времени Совета их роль скатилась до уродцев в цирке. Однако любое существо, если хочет выжить, адаптируется, и из тахинов образовалось еще два народа. Вейзи и кан-тои.

Вейзи научились принимать людской облик, да так хорошо, что даже при потере сознания и смерти умели сохранить его, а истинный звериный принимали в основном осознанно или при сильном страхе. В процессе приспособления к человеческому обществу вейзи отдалились от своей дикой природы. Но иногда маятник качался в другую сторону, и некоторые особи настолько развивали свои навыки, что стали способны полностью превратиться в зверей — оборотней различных видов: вервольфов, верфоксов, вербиров. Другие вейзи сохранили магические способности, позволяющие влиять на людей или контролировать их. Так козлорог мог использовать феромоны, чтобы манипулировать своими жертвами. А губы музы выделяли психотропное вещество, вызывающее эйфорию и привыкание похуже самой забористой наркоты.

Кан-тои оказались самыми жалкими из всех существ. Они слишком ненавидели свою природу, чтобы оставаться в истинном облике, и даже поклонялись человеческому образу, как божеству. Но были слишком обделены способностями, чтобы обрести вторую ипостась подобно вейзи. Тогда они нашли выход, как притворяться людьми и жить их жизнью. Они стали свежевать людей и делать из их кожи первоклассные маски.

«Существа» не считали подобные действия чем-то жестоким. Многие из них любили человеческое мясо. Например, стервятники потрошили людей ради органов и крови, чтобы использовать потроха в качестве гомеопатических лекарств и возбудителей, — они стали основными поставщиками органов в мире существ. Некоторые же вейзи охотились на «существ» других классов, например, потрошители ели свинорылов, а живоглоты — крыс-барахольщиков.

В результате, когда началось обсуждение законов для магического общества, не удалось достичь компромисса из-за гастрономических предпочтений «существ», и те гордо покинули Совет волшебников, заявив, что не будут подчиняться его решениям, а лучше создадут свой собственный. Маги не смогли стерпеть подобного оскорбления и вычеркнули тахинов, вейзи и кан-тои из своей истории. В общем, переписывали историю в лучших человеческих традициях. Людская память коротка, и маги забыли все довольно быстро. Однако Волдеморт как-то сумел разузнать о них и решил заручиться их поддержкой.

— Нет, но я более-менее осведомлен о природе этого места. Слабости тут места нет.

— Господа, не хотите мяса прикупить? — обратился к ним один из продавцов. — Свежее, девичье. Вам грудинку, бедрышко? Смотрите, пяточку оставил, чтоб вы не подумали, что обезьятина какая, а то в других местах могут и надуть с этим!

Грейбек надеялся, что мага стошнит. Блэк лишь окинул прилавок равнодушным взглядом и странно хмыкнул.

— А на нашей стороне как-то скудно, — иронично заметил Регулус, когда они отошли подальше, — на прилавках Лютного только печень оборотня да легкие русалки. Без фантазии.

Пока они шли, Регулус стремительно передвигался между различными прилавками, периодически задерживаясь, чтобы перекинуться парой слов с продавцами, чем сильно тормозил продвижение вперед, и Грейбеку приходилось постоянно одергивать спутника. В конце концов тот не выдержал и рявкнул на мага.

— Не отходи от меня, Блэк. Уйми свое любопытство. А раз так уж не терпится, задавай все вопросы мне!

— А ты готов давать ответы? — В тон ему ответил Блэк. Бросил взгляд кругом.

— Так это место вроде Косого переулка, только для тахинов? У них есть свой банк, орган правления, аврорат, школы?

— Не то чтобы, — дернул плечами волк. — Валютой они пользуются чаще магловской, чем волшебной, бартер в почете. Их отпрыски ходят в магловскую школу, остальному учат внутри семей или кланов, общин. Аврорат, ха? Тут действует закон джунглей: кто сильнее, тот и прав. Есть еще, конечно, Орден чистой крови, ты видел их символ в переходе, они против межвидовых браков, считают это единственным преступлением в обществе «существ», но это именно что Орден со своими придуманными правилами, другие не обязаны им подчиняться, а их это неимоверно бесит. Ничего не напоминает, а? Одни «существа» живут среди маглов, ходят на работу с ними. У них нет отдельных поселений, а если и есть, я о них не знаю. Во всяком случае, этот рынок их объединяет. Здесь они могут получить любую услугу: пища, лечение, документы для магловских бюрократов, опять же помощь в сокрытии преступления.

Регулус внимательно слушал оборотня, сопоставляя увиденное с тем, что знал лично он, и о чем было известно магическому сообществу. Ведь среди перевертышей были и те, кто спокойно жил на магической стороне мира. Пускай лояльное отношение к ним отличается в зависимости от региона: те же девы-птицы, вейлы, в Европе хорошо котировались в качестве жен; в Японии тануки и кицуне — то ли святые, которых нужно холить и лелеять, то ли коварные демоны, которых нужно палками гнать — везде по-разному. Вампиры заняли все руководящие посты в Румынии, а в магическую Трансильванию лучше вообще не соваться. Великобритания же была весьма недружелюбна к «существам»: эльфы лишь слуги, а гоблины пролили реки своей и чужой крови в многочисленных войнах, чтобы добиться уважения и свободы, и все равно в учебниках истории их обливали грязью, называли проигравшими повстанцами. Ведьм не трогали, но они не покидали Лютный, образовав там своеобразное колдовское гетто.

С оборотнями дела обстояли сложнее. Характер существ во многом соответствовал их биологическому виду, поэтому считалось, что вервольфы довольно вспыльчивы и жестоки, что не способствовало их вливанию в социум, даже на стадии школьной скамьи, да и подобное нерентабельно, то есть экономически невыгодно. Из-за обращения они не могли контактировать с людьми определенные дни, плюс несколько дней до и после превращения сопровождаются жуткой слабостью. Антиликантропное было астрономически дорогим, и не каждый зельевар мог его изготовить. Еще нужны были особые условия самоизоляции. Не всякий работодатель может позволить себе давать работнику отгул каждый месяц даже за свой счет, проще нанять того, кто будет приносить больше прибыли и меньше проблем.

Перевертыши и люди — между ними слишком много различий. Больше чем между магами и простецами. Почему Волдеморт хочет заключить союз с ними? Почему в качестве переговорщиков были выбраны Блэк и Сивый?

Они некоторое время петляли по рынку, пока не вышли на обжорный ряд. Остановившись напротив одного из ресторанов, Грейбек коротко переговорил с крупным словно бык темнокожим охранником, что возвышался над немалым оборотнем на целую голову. Верзила исподлобья оглядел их своими темными коровьими глазами, раздувая широкие ноздри, — того и гляди бросится, — но все же позволил пройти им внутрь. Услужливый официант провел их на верхние этажи, откуда открывался неплохой вид на торговую деятельность внизу. Планировка значительно отличалась. Если цоколь больше смахивал на дешевую фастфудную, то здесь взору открывалась великолепная чайхана в лучших восточных традициях.

За низким широким столом расположилась группа людей, в чертах которых просматривалось нечто звериное. Они вели оживленную беседу, но стоило разговору набрать обороты, черты хищников проступали еще сильнее. Во главе стола восседала женщина средних лет. Внешность ее по человеческим меркам была отталкивающей: нос широкий и приплюснутый, надбровные дуги сильно нависали над глазами, уголки темно-коричневых губ опущены вниз. Но стоило ей заметить гостей, лицо хозяйки поплыло, складки гнева исчезли вместе с клыками, и она стала походить на обычную ничем не примечательную леди, лишь со слегка хмурым выражением. Жестом она указала гостям на свободные места.

— Мистер Грейбек, мистер… Блэк, я полагаю?

— Мисс Бибровски(2), рад видеть вас в добром здравии. Но где же ваш отец? — Спросил оборотень.

— Его участие в заседании Совета кланов более важно для общественности. На нашей встрече моего присутствия вполне достаточно, — сказано это было таким тоном, что было ясно: даже наличие ее персоны было чрезмерной честью.

Шерсть на загривке Сивого слегка приподнялась, но волк сдержал рвущиеся на волю слова. Волдеморт дал четкие указания: переманить как можно больше перевертышей на свою сторону.

Первую половину переговоров вел Грейбек. Тахины за столом со скепсисом слушали его высказывания про политику Волдеморта, обещания, что темный маг дал лидеру оборотней. Фенрир чувствовал в их ауре ироничную насмешку и злился. Он не знал, как придать своим словам больший вес, он привык вести разговор посредством когтей и зубов. В итоге они так ни к чему и не пришли, Грейбек с трудом сумел согласовать вторую встречу. Сам Блэк за время переговоров едва ли обмолвился парой слов.

Покинув рынок ни с чем, они трансгрессировали в Лютный переулок, где Фенрир отправился в паб «Белая виверна». Он был раздражен в крайней степени, молчаливо следующий маг никак не помогал успокоению. Заказали реповую настойку и шмат баранины — Регулус при всём своем внешнем равнодушии к людоедству и каннибализму тварей не хотел иметь гастрономический опыт с готовкой тахинов.

Стоило магу попытаться обсудить итоги сегодняшней встречи, как гнев оборотня прорвался наружу. Он стал ругать на чем свет все и вся: и напыщенных тахинов, которые на магловских стейках заплыли жиром, и на ксенофобных магов ММВ, которое своей политикой превращают всех, кроме волшебников, в нижестоящих парий, о которых можно вытирать ноги и спокойно истреблять. Прилетело и самому Блэку с совсем уж несправедливым обвинением за хлипкий вид, мол, будь на его месте Долохов или кто-то из братьев Лестрейндж, их бы и то серьезней восприняли: те одним своим видом внушают мощь.

— Заблуждаешься, Грейбек, — покачал головой маг, — не в этом дело.

— Тогда в чем, блять? Разъясни, раз такой умный.

— Скажи, почему ты присоединился к Повелителю?

Грейбек начал повторно объяснять то, что уже сказал тахинам, но Блэк жестом прервал его.

— В твоих словах нет твердости. Сам-то веришь тому, что сказал: благополучие стаи, гражданские права? Все знают про твою ненависть к магам. Стремление перекусать и заразить как можно больше людей, чтобы создать армию, могущую стереть волшебников — мотив низменный, но конкретный и оттого более реальный. Но эта мечта противоречит целям Повелителя. Полагаю, здесь разъяснений не требуется?

Фенрир скрестил руки на груди и подозрительно прищурился на Блэка. Затем вздохнул и коротко кивнул. Старый вожак и сам прекрасно понимал, что егерей используют как пушечное мясо, охотничьих псов, что можно в нужный момент спустить с цепи, дабы разорвать неугодных на куски. Министерство и Пожиратели, молот и наковальня, лучше было присоединиться к той стороне, что хотя бы временно их не убивала и нуждалась в них, как в боевом, а не алхимическом ресурсе.

— Для местных тахинов ты лихой разбойник, бродяга, что не нашел свое место. Они — полноценная мафия. Им не нужно признание волшебного мира, они слишком самодостаточны для этого. Им незачем участвовать в чужой войне. Нет причин для союза, а если Повелитель попробует задавить их силой… второго Уолтера Падика(3) они не потерпят, — Блэк осекся, в глазах его промелькнула какая-то мысль.

— Что за Падик? — спросил Фенрир, но маг отмахнулся, погруженный в свои размышления, затем задал неожиданный для оборотня вопрос.

— Почему ты выбрал Повелителя, а не тахинов? Чем тебе так далась магическая сторона?

Фенрир открыл было рот, чтобы ответить, но тут же захлопнул. Вопрос поставил его в тупик.

— Выбор, хах? — горько усмехнулся волк. — А разве теперь это имеет значение?

— На тебе нет Метки, — В голосе мага прозвучало не презрение, а зависть. Для оборотня подобное было чем-то новым.

Они договорились встретиться через пару дней, чтобы обсудить линию поведения с тахинами. Нужно было собрать больше информации, понять, что может заинтересовать перевертышей. Благо, Волдеморт понимал, что первый день переговоров вряд ли станет последним и не просил отчитаться немедленно. Это позволило Грейбеку расслабиться и заодно подумать над их с Блэком разговором.


1) Внеалфавитный символ. Первоначально был магическим символом, который применялся для защиты от оборотней, позже стал использоваться в геральдике, где обозначал волчью яму.

Вернуться к тексту


2) Фамилия отсылает к Человеку-льву, в быту известный как Стефан Бибровский (Stephan Bibrowski) (1891-1932) — это популярный немецкий артист польского происхождения, прославившийся под сценическим прозвищем «Лайонел, человек с лицом льва» (Lionel the Lion-faced Man).

Вернуться к тексту


3) Рэндалл Флэгг — антагонист нескольких произведений Стивена Кинга, включая книги цикла «Тёмная Башня» и «Противостояние». В «Тёмной Башне» Флэгг более известен под именем Уолтер О’Дим, а его настоящее имя — Уолтер Падик. Помимо этого, часто Флэгг известен другим персонажам под своим прозвищем Человек в чёрном.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 04.08.2021

4. За кулисами

Человеческая жизнь полна бессмысленной суеты. Люди зависимы от эмоций, от мнения окружающих, от статусной чуши. Вечерние приемы, благотворительные вечера, разного рода конференции и выставки — если предыдущий владелец тела каждый раз радовался, когда он шел на то или иное мероприятие вместе с отцом, то нынешний Регулус готов был лезть на стенку от всех протокольных заморочек, светских бесед, когда под словесным кружевом прячется ядовитая булавка. Но будучи теперь единственным наследником, — старший братец свалил из дома еще когда Регу было пятнадцать, — он не мог изменить ситуацию.

Позже Блэк даже стал получать удовольствие от этих мероприятий: все же здесь можно было найти некий элемент забавной животной игры, когда парочка аристократов долго обнюхивают свои высокоинтеллектуальные задницы, прежде чем заключить выгодную сделку.

Маг ясно понимал, что в социальном озере Великобритании им с Волдемортом будет тесно. Слишком много конфликтов было между ними в прошлой жизни. Убить ублюдка будет слишком банально. Нужно уничтожить его: лишить связей и поддержки, растоптать репутацию, чтобы никто и никогда за ним не пошел, лишить магии, острого ума, а потом можно будет и убить этого жалкого червяка, если он будет милостив. Но это будет возможно только в том случае, если он получит как можно больше влияния.

Пусть он и был мертв почти тридцать лет и в некоторых аспектах наверняка отстал от жизни, маг знал, что английский клуб — бессмертен. Если для детей Хогвартс был вторым домом, то для взрослых вторым домом, а то и первым, был клуб. Здесь они могли жить неделями, даже будучи женатыми, благо их роскошные штаб-квартиры с обеденными залами, курительными комнатами, библиотеками и дортуарами это позволяли. Дядя Сигнус часто сбегал в подобные места от своих трех дочерей, а дядя Альфард обитал там некоторое время после того, как Вальбурга выжгла его с родового гобелена за подаренный Сириусу дом. Джентльмены предавались здесь простым мужским удовольствиям — спорили, курили, выигрывали и проигрывали целые состояния, напивались до потери сознания, но главное — общались в непринужденной атмосфере, заводили нужные знакомства и полезные связи.

Конечно, в Хогвартсе был Клуб Слизней, куда ушлый Слагхорн приглашал особо талантливых или с большим количеством связей студентов. Но это был лишь мелкий лягушатник по сравнению с океаном жизни.

Клубы стали для мага возможностью вновь влиться в жизнь волшебников. Пусть в его голове и были воспоминания о школьной жизни, но настолько тусклые и бледные, что прежние знакомства почти ничего для него не значили. А сейчас, когда он формально вступил во взрослую жизнь, где нет деления на факультеты, у него есть возможность заново узнать старых знакомых или познакомиться с кем-то новым.

Словно ищейка, маг вслушивался в каждое слово, оценивал каждый взгляд или невольный жест, чтобы понять, чем дышит и живет собеседник, — анализ на грани тонкой психологии и легкой легилименции. Квиддич, скачки крылатых коней, обсуждение последней постановки в театре «Альбион» или недавно открытой выставки оживших скульптур — обычные темы для светской жизни.

При обсуждении последних новостей нельзя было не затронуть и политику, включая гражданскую войну, развязанную Пожирателями. Статут секретности, чистота крови — эти вопросы подчас вызывали ожесточенные споры, особенно когда разум был опьянен вином. Многие крайне негативно отзывались о действиях Того-кого-нельзя-называть, некоторые придерживались мнения, что Упивающиеся поступают слишком радикально, а любые мало-мальски разумные идеи, к которым общество могло прислушаться, были извращены до невозможности. Впрочем, каждый выражал свое мнение с крайней опаской: одни полагали, что их слова могут расценить как оправдание терроризма, другие же боялись мести за оппозиционное мнение со стороны ПСов. И лишь немногие без оглядки говорили то, о чем думают.

— Еще одно убийство, вы только подумайте, бедные Боунсы, упокой Нимуэ их душу. И чистокровность их не спасла. А ведь Псы якобы охотятся только на маглов и, гхм, маглорожденных. Как, — дама запнулась, длинное перо авгурия на ее изящной шляпе слегка качнулось. Ее так и подмывало сказать «лицемерно», но она сдержалась, — прискорбно.

— В этом нет ничего удивительного, — ее собеседник с пышными усами притворно вздохнул, — это война, а война не меняется. Фашисты, прежде чем начать покорение Европы, сначала завоевали свою страну, простите за магловскую аналогию.

Блэк, легко читая людей, делил их на две категории. Тех, кто тайно одобрял действия Пожирателей, он считал глупцами, ведь Волдеморту на самом деле было плевать и на грязнокровок и на чистокровных, — он хотел власти только для себя, его трон станет надгробием для других. Тех же, кто выступал против такой агрессивной политики, жаль не было — в магическом обществе давно назревал кризис и Волдеморт, вобрав в себя все социальные и политические проблемы, стал именно тем чудовищем, которое общество заслужило.

Конечно, Блэк хотел убить Лорда, но не ради спасения людей. Нет, желание устранить Волдеморта шло из более эгоистичных, низменных мотивов — банальной мести. А что насчет общества… Идеи Волдеморта были не новы, напротив, во многом копировали Гриндевальда. Пусть его армия и проиграла, но волшебники не сделали никаких выводов, не предприняли никаких шагов к решению проблем, и вот когда появился новый Темный Лорд, маги стали наступать на те же грабли. Заслуживает ли такое общество спасения? Весьма сомнительно.

Однако Регулус понимал, что смерть Волдеморта затронет и Пожирателей, машина правосудия зажует их словно голодный питбуль. Следовательно нужно озаботиться созданием такой репутации, что послужит ему щитом от публичного линчевания.

Завоевать чужое доверие было нетрудно. Достаточно незаметно сделать нужному человеку плохо, а потом вернуть к прежнему состоянию, и человек будет вам благодарен. Такой формулой пользовался Реддл еще со школьных времен, обрастая должниками, словно бродячая собака блохами. Те же методы работали и для Пожирателей. Саботировать рейд, сорвать сделку, распространить порочащие слухи, а затем предложить пострадавшему помощь — и вуаля.

Сначала к его предложениям поддержки маги относились весьма скептично, но семья Блэков славилась своим могуществом и многочисленными связями, и свет от этого ореола также падал на ее наследника. Иногда Регулус даже делился некоторой информацией или способствовал в добыче артефактов, манускриптов и ингредиентов, которые было весьма затруднительно достать в обычных условиях. Все же в прошлой жизни он со своими товарищами немало помотался по черным рынкам и подпольным аукционам по всему свету, а рынок тахинов так вообще стал для него в нынешних условиях золотой жилой. Правда иногда для ведения дел магу приходилось пользоваться прежним именем, но то был сущий пустяк. И даже если до Волдеморта дойдут какие-то слухи о его возвращении, что ж, пусть Лорд понервничает.

Иногда он встречался с Грейбеком в «Белой виверне». Старый оборотень хоть и презрительно отзывался о рынке тахинов, называя его сборищем городских крыс, все же признавал его полезность в поиске связей, ведь он сумел увидеть, как некоторые оборотни по-разному обустроили себе жизнь. Одни пытались избежать невменяемости во время обращения: кто-то сидел на седативных, кто-то ударился в веганство, кто-то носил специальный артефакт-ограничитель. Другие подчинялись своим инстинктам и жили по природным обычаям. Были те, кто сумел устроиться на нормальную работу в качестве полицейского или детектива, или же построить собственный бизнес вроде владения мясной лавкой. Были те, кто выбрал жизнь наемника или частного охранника, были бойцы в подпольных боях. Каждый выбрал свою дорогу и каждый чувствовал себя полноценным.

Фенрир пока только приглядывался к будущему роду занятий, но Регулус чувствовал, как его ненависть к окружающему миру постепенно уменьшается.

Иногда Грейбек, когда был занят, посылал на встречу своего протеже, Скабиора, ликана пятнадцати лет отроду. Через него же маг и получал различные настойки и зелья, что готовили вейзи, — некоторые не имели аналогов в среде волшебников; если адаптировать их под нужды магов, на этом можно неплохо заработать.

Вот и сегодня вместо Фенрира пришел Скабиор. Отдав сумку с зельями и получив на руки кошель с фунтами, — тахины любили магловские деньги, — волчонок поспешно ретировался. Регулус тоже не стал задерживаться в пабе и, расплатившись за гоблинский пунш, трансгрессировал прочь.

Дома, распаковав сумку, маг стал разбираться с добытыми зельями. «Амброзия», «Озверин», «Поцелуй ночницы» — хоть все эти настойки вейзи обладали невероятными свойствами, они были так же токсичны для волшебников, как эликсиры магов для простецов. Но адаптировать их под нужды волшебного сообщества не составит труда. Яды, токсины, — все это можно нивелировать, те же простецы могут даже из рыбы фугу приготовить деликатес.

Однако Регулус не был силен в зельях. Если быть точнее, он мог сварить нужное ему зелье, но разница между его эликсиром и тем, что мог приготовить мастер, та же, что между стряпней домохозяйки и блюдом повара со звездой Мишлен. Но у него был на примете человек, который бы точно не отказался поэкспериментировать с зельями. Пора заняться поеданием второй пешки Волдеморта.

Северус Снейп, этот нелюдимый маг, постоянно варил зелья для Пожирателей, да и Повелитель никогда не отказывал ему в просьбах о снабжении лаборатории. Если учесть, что Реддл не доверил бы изготовление зелий абы кому, определенные выводы напрашивались сами собой.

На просьбу о встрече Снейп ответил положительно, пусть и был весьма удивлен подобным приглашением. Когда маг вышел из камина на ковер дома на Гриммо, двенадцать, Блэк по-быстрому представил его родителям и, отбросив прочь все прочие приличия, сразу повел гостя в лабораторию.

Пробный шар в виде просьбы разработать альтернативу Волчьему противоядию пролетел мимо. Снейп воспринял данное предложение весьма скептически и даже несколько враждебно, что весьма удивило Блэка. Причину столь категоричного отказа маг не объяснил, сославшись на то, что у него и так много работы благодаря Волдеморту.

— Неофициальной работы, — заметил Регулус. — Скажи мне, сколькими своими разработками ты можешь похвастаться в обществе? Признаю, твой талант подобен неограненному алмазу, но смысл в его обработке, если этот шедевр никто не увидит. Конечно, у тебя есть несколько публикаций в «Вестнике зельевара», но этого мало для всеобщего признания. Если ты займешься разработкой простого, а главное дешевого средства против ликантропии, я выступлю твоим официальным спонсором.

— Какая тебе от этого выгода? — нахмурился Снейп. Он, конечно, помогал Блэку пару раз с расчетами в школе, но они не были такими уж закадычными друзьями, чтобы тот озаботился благополучием нищего полукровки.

— Есть альянсы и кланы, с которыми я хочу укрепить свои отношения. Для этого мне нужен толковый зельевар, — видя, что полукровка колеблется, он добавил: — Снейп, мир не крутится вокруг одного Повелителя и его идей. Прежде чем реализовывать чужое благо, нужно подумать о своем, ты так не считаешь?

— Я не могу согласиться на твое предложение, — покачал головой Снейп, — я слишком многим обязан Повелителю.

— Тогда не буду настаивать, — Регулус медленно кивнул, давая понять, что не обижен его отказом. — Тогда есть кто-то, кого ты можешь порекомендовать?

Северус назвал несколько фамилий. Блэк поблагодарил его и вежливо проводил гостя до камина. При встрече на собраниях Пожирателей они более не поднимали эту тему. Спустя несколько лет Снейп, оглядываясь назад, думал, как повернулась бы его судьба, если бы тогда он согласился на предложение школьного товарища.


* * *


Прежде чем сеять сомнения в умах Пожирателей, заставить их волю следовать за Повелителем колебаться, Регулусу нужно было сделать некие подготовительные действия. Никто не поверит, что Волдеморт больной психопат, шизофреник, продукт вырождения и никчемный волшебник, что не заслуживает права вести за собой людей, если он не будет выглядеть таковым и вести себя соответствующе. Пусть чародей довольно трепетно следил, чтобы на него не навели порчу через части тела или личные вещи, создав крестраж, он сам проделал брешь в своей броне. Пусть это был всего лишь осколок души, он оставался связан с Лордом, иначе существование такой магии теряло смысл. Это было даже лучше капли крови, ведь если маг потеряет тело, можно дальше терзать его разум и душу.

Разрушить защиту медальона оказалось для Блэка не такой уж трудной задачей, — сила, что буйствовала в его теле, требовала выхода, а ежедневное колдовство было настолько рутинно, что становилось тошно. Открывать в ресторане устриц было и то сложнее, но вот оголенная душа на вид оказалась такой же склизкой и холодной.

Глаза Регулуса хищно сверкнули. Пусть Волдеморт испытает на своей шкуре страдания, которые он прежде щедро раздавал.


* * *


Лорд Судеб почувствовал на себе чей-то жадный, наполненный ненавистью взгляд и обернулся, но в комнате никого не было. Да и быть не могло, он бы обязательно почувствовал чужое присутствие еще до того, как человек переступил бы порог. Но все же следует перепроверить. Поводив палочкой из стороны в сторону, чародей убедился, что в комнате он абсолютно один: не было ни домового эльфа, ни какого-нибудь жучка-анимага, даже призрака — пусто. Подойдя к окну, маг окинул взглядом окрестности, — ничего подозрительного. Когда паранойя начала засыпать, Волдеморт вернулся на рабочее место: нужно было закончить проверку докладов, а не тратить время из-за взбрыкнувшей бдительности.

Ночь его прошла тревожно. Из-за анализа и оценки ущерба после последнего рейда, мозг, видимо, продолжая разбор дела, вновь и вновь воспроизводил сцену боя. Мелькали вспышки заклинаний, огонь танцевал на крыше домов, грохотала Бомбарда. Только дерн под ногами сменяется брусчаткой, Бомбарды становятся все мощнее и разрушительнее, и волчий вой звучит все ниже и пронзительнее, превращаясь в сирену воздушной тревоги.

Воспоминания о войне, о ночи на двадцать пятое августа тысяча девятьсот сорокового(1), заставляют разум метаться в бессильной ярости. Он уже не тот слабый мальчишка, что из-за Надзора не может колдовать на каникулах и вынужден прятаться в общественном бункере в метро, как крыса. Он самый могущественный, самый великий и ужасный волшебник, который имеет полное право решать — кому жить, а кому умереть. Он тот, кто повелевает. Вот только памяти не прикажешь.

Из-за дурацких снов дурное настроение было обеспечено ему на целый день, и вечернее собрание никак его не улучшило. Ну почему, почему его окружают такие идиоты и лентяи, вечно оправдывающиеся, вечно требующие продления сроков. Просто стадо баранов, которое нужно постоянно подгонять, чтобы они вместо пяляния на ворота начали их таранить. А ведь его терпение не безгранично.

Чтобы иметь больше контроля и лучше держать руку на пульсе, он стал чаще созывать собрания. И что же? Некоторые имели наглость опаздывать на них! Видите ли, их не предупредили заранее, у них дела в Министерстве или светский раут в самом разгаре. Ха, так у них остается еще время веселиться! Ну он им устроит веселье…

От еле сдерживаемой ярости кровь шумит в висках, маг чувствует, как пульсируют его глазные яблоки. Шорох бумаги похож на звук скребущихся жуков. Он слышит, как в задних рядах волшебники о чем-то шушукаются. Подсознание шипит змеей, что он слишком мягок к ним, слишком терпелив, нужно наказать, иначе они вконец распоясаются. Они должны беспрекословно подчиняться ему. Ведь он — наследник самого Салазара. Одна капля его крови в стократ ценнее их. Все маги должны склонить голову перед ним. Или умереть.


1) В ночь на 25 августа 1940 года десять немецких самолётов, сбившись с курса, по ошибке сбросили бомбы на окраину Лондона. В ответ на это в ночь с 25 на 26 августа 1940 г. британская авиация бомбила Берлин. До 7 сентября было произведено семь налётов на немецкую столицу. «Блиц» на Лондон был объявлен актом возмездия за налёты на Берлин. Он начался в ночь с 6 на 7 сентября 1940 г. и налёты продолжались непрерывно до 13 ноября 1940 г. силами от 100 до 150 средних бомбардировщиков.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 04.08.2021

5. Пророчество

Северус Снейп последний раз заглянул в зеркало и поправил мантию. Не сказать, что он тщательно следил за своей внешностью, но перед предстоящим собеседованием хотелось выглядеть презентабельно.

До него дошли слухи, что профессор Слагхорн собирается в отставку. И зельевар понял: вот он, шанс, которого он так ждал. Как правильно заметил Блэк, мир не крутится вокруг одного Волдеморта. И ему нужна официальная работа.

Бар «Кабанья голова» был не самым презентабельным местом, но хорошо, что интервью было назначено в его меблированных комнатах, а не в кабинете директора — Снейп часто зависал здесь со слизеринцами в выходные и обсуждал какое-нибудь новое заковыристое заклятие за кружечкой портера. Пусть вкус у него был не самый приятный, но все же это было в разы лучше, чем приторно-сладкая слизь, носящая название сливочного пива.

Тарелка ржаных сухарей уже давно опустела, а интервью с кандидатом на должность профессора Прорицания до сих пор не закончилось. Эта девчонка, Сивилла Трелони, неплохо делала расклады на вторую половинку, чем часто пользовались влюбленные или просто любопытные дурочки со всех четырех факультетов. Снейп в подобную чушь не верил, Дамблдор, по всей видимости, тоже. Может он сейчас ее там гоняет по всему курсу Прорицаний? А Снейпа будет гонять по всему курсу Зелий? Надо убедиться.

Словно смеркут Северус бесшумно поднялся на второй этаж и остановился напротив двери, из-за которой раздавался голос Трелони, то наполняясь «неземными интонациями», то скатываясь до жалостливого скулежа с немного дребезжащими нотками.

«Да о чем она там бормочет? Она ему что, повторно ЖАБА сдает?» — нахмурился Снейп и склонил голову поближе к дверной створке. В этот момент в комнате раздался хриплый, грубый, будто у старухи, голос.

Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда… рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…

— Подслушиваем?! — кто-то попытался схватить Северуса за шкирку, но инстинкты, вбитые Долоховым, позволили ему увернуться.

— Ничего подобного! — взвился маг, оглядывая кабатчика, что, грозно уперев руки в бока, исподлобья смотрел на него. — Я просто хотел узнать, не закончилось ли предыдущее собеседование. Я уже весь извелся от ожидания!

— Ну-ну, рассказывай сказки в другом месте.

Их дальнейшее разбирательство прервал скрип двери. Пусть это была лишь узкая щель, но за спиной Дамблдора Снейп успел разглядеть Трелони, что спешно поправляла широкую налобную повязку.

— Директор Дамблдор, я пришел, что­бы получить у вас разрешение вернуться в замок и стать преподавателем зельеварения, — выпалил все как на духу Снейп, прежде чем кабатчик успел вставить хоть слово и все испортить. Седобородый маг едва заметно тряхнул головой.

— Нет… Определенно нет. Вы слишком молоды.

Северус аж задохнулся от возмущения. Вот так сразу, с порога, отказ. Взгляд его темных глаз скользнул на Трелони, которая от такого пристального внимания даже вздрогнула. «А она, видимо, достаточно взрослая! Вон как с ней долго беседовали!»

Снейп резко развернулся и бегом сбежал вниз по лестнице, затем сразу на улицу, и аппарировал прочь. Дома он резко сорвал с себя мантию и пинком ноги загнал ее под кресло.

«Я? Молод? Будто молодость имеет значение, когда речь идет о знаниях. Этот старик даже выслушать меня не захотел! Какое пренебрежение. Вот Лорд Волдеморт…»

Его мысли заскакали в голове подобно клаббертам(1). А ведь он слышал пророчество о Темном Лорде. Единственном человеке, кто сумел оценить его по достоинству. Пусть порой он и перегибает палку, но ведь мир не исправить одними словами и вежливыми улыбками. Мир понимает только силу. Что-то он опять отвлекся! Точно, пророчество. Нужно немедленно рассказать о нем Повелителю…


* * *


Пусть газеты постоянно ругали Министра и его правительство за слабость и нерешительность, а Аврорат за медлительность в борьбе с Пожирателями, никто не решался писать об Упивающихся напрямую. Конечно, об их преступлениях писали, но то были бульварные ужасы, которые должны были вызывать ахи и обмороки, а не анализировать имеющиеся факты. О самом Волдеморте не писали ни слова, казалось, одно его имя вызывало первобытный страх даже у самых отчаянных акул пера. Хотя, какие из них акулы? Они сороки, что таскают на своем хвосте различные вести. А сороки, как известно, падки на блестяшки. Никто не готов рисковать своим благополучием ради даже самой громкой сенсации, — если, конечно, к ней не прилагается увесистый мешочек галлеонов. И тогда всем вдруг становится понятно: не так страшен черт, как его малюют. Волдеморт даже не демон во плоти. Просто вредитель. Развязание гражданской войны в Великобритании, которая только чудом избежала многочисленных человеческих жертв в войне с Гриндевальдом; преступления по мотивам не только расовой, национальной, но и идеологической, политической ненависти — все это не только мешает восстановить Англии довоенный уровень промышленного производства, но и делает страну крайне непривлекательной для иностранных инвестиций. Дамблдор сумел победить одного Темного Лорда, а появление нового под собственным носом не заметил — это роняло международный престиж Великобритании и Хогвартса в частности. «Ежедневный пророк», «Новости Волшебного мира», «Какой колдун» — все эти СМИ имели разные аудитории, но все любили старушку Англию и считали себя в некотором роде патриотами, поэтому пусть тезисы были различны, смысл их сводился к одному.

— Вся это война не более чем фарс собачий, — ворчал, попыхивая трубкой, Абрахам Танистри, основатель «Воинственного колдуна», журнала антимагловской направленности, пока за игральным столом раздавали карты. — Если бы эти Пожиратели хотели завоевать маглов, давно бы уже сделали это. И Букингемский дворец, и Балморал имеют кучу каминов и слабую внутреннюю охрану. Подключили камины к сети, умыкнули королевское семейство… и все… хотите старушку назад — ведите себя прилично; Даунинг стрит, десять и парламент — камины везде. Бомбарда максима по скамьям тори или авада на премьера — все, конец. Даже без каминов обойтись можно — любой достойный маг владеет аппарацией на должном уровне. А так это просто кучка живодеров, душегубов и подлецов, которые под шумок хотят переделать нынешние сферы влияния в магическом сообществе.

— Или вернуть прежние времена, — возразил Чарльз Бальзамо, крупный заводчик гиппогрифов, — даже мне не нравятся дела, что сейчас творятся. Маглорожденный министр, — начал загибать пальцы волшебник, — был никчемен; марши за права сквибов; уроки Магловедения; увеличение дементоров вокруг Азкабана; санкция Аврората на Непростительные… Хотя в последнем ПСы сами виноваты. Но вы уловили суть?

— Вы забыли про снятие статуса неприкасаемости с домов благородных Родов, запрет многих разделов якобы «темной» магии в том числе запрет на экспериментальное разведение животных, квоты для маглорожденных при приеме на работу в ММВ.

— Что поделать, надо либо приноровиться к новым условиям, адаптироваться или превратиться в осколок былого, навсегда унесенного ветром, — заметил Игнатиус Прюэтт. В Штатах отменили же закон Раппапорт(2), и ничего, маги живут как-то.

— Война — не лучший веник для уборки мусора, — возразил Сигнус Блэк. — Великобритания не должна ослабнуть из-за внутренних распрей. Благодарите Мерлина за то, что наши континентальные соседи пока не смотрят в нашу сторону, чтобы поживиться. Им своих проблем хватает.

— Тогда уж стоит благодарить Гриндевальда… и Дамблдора, — спохватился чернобородый маг, понимая всю неоднозначность вскользь брошенной фразы. Увы, обливиэйтить собеседников было нельзя.

— Светлейший потворствует гр… маглорожденным, школьная программа непозволительно упрощается. Нынешнее поколение не чтит традиций, не знает заветов магии. «Они» размывают нашу культуру. Боюсь представить что нас ждет в будущем: не дай Мерлин появится какой-нибудь недалекий активист, пытающийся освободить эльфов, — Абрахам прервался на секунду, посмотрел на полученные карты, поднял ставку и продолжил разговор. — Или еще хуже, предлагающий открыться простецам, мол, давайте дружить, у нас есть волшебные зелья, мы всех будем лечить, тьфу! Переживет ли наше общество вторую охоту на ведьм?

— При нынешнем магловском вооружении вряд ли, — заметил Регулус. — После атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки в этих городах не родилось ни одного волшебника. Столь большое скопление радиации в одном месте создало магический вакуум.

— Но использовать такое оружие... Это все равно что палить из пушки по воробьям(3), — возразил Бальзамо, однако в его голосе не было уверенности.

— Тот-кого-нельзя-называть хочет истребить маглов, чтобы якобы обезопасить волшебников. Но при такой численности простецов это невозможно. Впрочем, — заметил Сигнус, — до принятия Статута это тоже было почти невыполнимо. А сейчас, даже если мы полностью закроем магическим мир, отгородимся железным занавесом, никто не гарантирует, что торнадо новой мировой не прокатится по нам подобно взрывопотаму.

— И что, нам сложить лапки и спокойно наблюдать за закатом нашей цивилизации? — взорвался Игнатиус.

— Есть варианты, но общественности они не понравятся. Толпа предпочитает придерживаться тактики улитки — прятать рожки при виде опасности и не шевелиться. А нам нужно действовать на опережение, бежать со всех ног, чтобы хотя бы остаться на месте. Первый вариант — установить активный, но незримый контроль над деятельностью маглов. Какой у нас сейчас порядок взаимодействия с магловским премьером? Односторонне-уведомительный, не так ли? — Блэк сбросил часть карт и взял новые. — Нам по большей части все равно, как живут простецы, ведь их жизнь скоротечна. Но за эту короткую жизнь они успевают сделать очень многое, и не всегда полезное для нас. Стоит вернуться к замечательной практике, когда волшебники были советниками королей. Нам не помешают… эмиссары в различных магловских структурах. Не только государственных. В современном мире транснациональные корпорации тоже имеют вес. Думаю, если мы будет мягко направлять простецов в нужную нам сторону, не раскрывая нашей магической природы, всем это пойдет на пользу.

— Быть пастухом у маглов! Еще чего не хватало! — Возмутился один из игроков.

— А по мне идея недурная, — возразил его сосед, — этим вполне могут заниматься надежные полукровки и… маглорожденные после соответствующих проверок. Они будут пристроены, у них будет важная для нашего общества миссия. И они наконец перестанут посягать на наши места.

— Регулус, вы сказали, что это был первый вариант. Значит предполагается и второй? — От прозорливости хозяина газеты не укрылись слова молодого мага. Однако тот ответил не сразу, будто раздумывая.

— Ресурсы Земли ограничены, — медленно заговорил Блэк. — Они быстро истощаются. В том числе и магические. Это можно легко проследить. Из всех семи древних чудес света сейчас уцелело лишь одно. У драконов, пикси, фей и гномов разум угас. Дриады уснули. Эльфы… Сейчас уже никто и не вспомнит высокородных сидов и альвов. Но они понимали, к чему все идет, и покинули данный мир, оставив лишь самых слабых и больных. А мы их приютили. Сейчас мы видим, что стало с ними за двести-триста лет вырождения и деградации. Может, мы не будет оттягивать до того момента, как магия уйдет из наших потомков, и начнем искать новый дом? Постройка или нахождение межпространственного моста, — его прервал раскатистый хохот Бальзамо. Отсмеявшись, он повернулся к Сигнусу.

— Мистер Блэк, у вашего племянника слишком богатое и мрачное воображение, ха-ха.

— А ведь триста лет назад не было ни одного упоминания о сквибах, — задумчиво протянул волшебник, что ранее возмущался возможности быть «пастухом» над простецами.

Улыбка медленно сползла с лица Чарльза. Он оглядел собравшихся за игорным столом и в сердцах бросил карты на зеленое сукно.

— Все это не более чем гиперболизация, — маг произнес последнее слово по слогам, желая придать ему больший вес. — И даже если хоть часть из сказанного правда, то мост в иные миры, ха! Еще скажите, что мы должны запастись космическими дирижаблями простецов, как их там, ракеты, шатлы, чтобы доплыть до новых берегов.

Регулус лишь пожал плечами, не став продолжать спор, но взгляд, коим он взглянул на Бальзамо, прежде чем сосредоточиться на картах, был довольно красноречив. Сигнус, что в этот момент наблюдал за ним, едва заметно покачал головой. Тем же взглядом смотрела на родителей Андромеда, когда заявила, что лучше выйдет замуж за магла, чем за свинью Кэрроу. Они тогда посмеялись над ее капризом, а что в итоге вышло? Сбежала из дома с грязнокровкой, паршивка, но своего добилась. Стоит обсудить все с Орионом, может, он сумеет направить энергию отпрыска в нужное русло.


* * *


Реакция Волдеморта на заказанные статьи была тусклой. Казалось, мысли Повелителя занимали совсем другие, нелепые вещи. Приказ о розыске беременных, что должны родить в конце июля, звучал абсурдно. Пока остальные Пожиратели недоуменно расспрашивали подробности, Регулус судорожно вспоминал все темнейшие ритуалы, где нужно было использовать новорожденных, положение небесных объектов в июле, но в голову приходили лишь кровавые пиры Аллагады.

— Это дитя моих врагов. Он может быть опасен. Его следует уничтожить до того, как он успеет набрать силу и уничтожить меня и все то, над чем мы так долго вместе трудились.

Пророчество? Нет, Регулус не мог этого принять.

— Повелитель, но это же бред, — впервые он позволил себе так пренебрежительно разговаривать с Темным Лордом. — Та прорицательница просто шарлатанка, она явно понимала, что люди устали от войны, истощены ею, и поэтому выдала предсказание о «пришествии героя»!

— Она не шарлатанка, а потомок самой Кассандры. Неудивительно, что ты не хочешь верить, — раздраженно заметил Волдеморт. — Пророчество — это послание свыше. Видимо, я стал настолько могущественен, что даже боги заметили мое присутствие. Может, они стали считать меня угрозой их спокойствию?

«Ну и самомнение!» — Мелькнула мысль в голове Блэка, но вслух он произнес нечто иное.

— Боги? Им не было до нас дела две тысячи лет, какое право они имеют распоряжаться вашей жизнью? Я отказываюсь это принимать.

Волдеморт позволил себе слабую улыбку. Вера этого юноши в его могущество приятно грела самолюбие, но, увы, Блэк был слишком молод и многого не знал. Сразу же вспомнились события тридцатилетней давности, как они разворошили то "осиное гнездо". Лорд не любил вспоминать о том времени. Беспомощность еще более абсолютная, чем в приюте до первых выбросов. Маг недовольно поморщился и знаком дал понять, что собрание окончено.

Новость о Пророчестве потрясла Пожирателей. Кто-то предложил выпить, чтобы обсудить услышанное. Главной звездой вечера был Снейп, и Пожиратели своими расспросами вытряхивали из него душу не хуже Повелителя. Маги разделились на два лагеря. Кто-то, как и Блэк, был уверен, что предсказание ложно или это лишь наглая провокация со стороны Дамблдора. Другие же верили в истинность пророчества.

— А есть ли разница, истинно оно или ложно, — с досадой заметил Регулус. — Если Повелитель верит в него, проблемы нам обеспечены.

— Это еще почему? — спросил Рабастан.

— А вы еще не догадались? Он ясно дал понять, что хочет убить ребенка. Если Трелони шарлатанка, то мы исполняем волю параноика, у которого не осталось никаких моральных принципов и который готов верить словам проходимцев, а не своим верным последователям.

— Всё, Блэку больше не наливать, — Долохов попытался отнять у мага стакан с виски. — Регулус, давно Круцио от Лорда не получал? Следи за словами! — тот в ответ лишь отмахнулся.

— А разве в моих словах есть хоть слово неправды? Хорошо, предположим, пророчество истинно, тогда убивать ребенка тем более нельзя.

— Ты имеешь в виду, что это может быть самосбывающееся пророчество? — спросил Крауч. Остальные недоуменно взглянули на него. Барти — один из немногих, кто сдавал ЖАБА по всем предметам, в том числе и по Прорицанию, и из головы которого еще не выветрился курс школьных знаний, снизошел до объяснений.

— Пророчество, которое сбылось именно потому, что его фигуранты либо активно желали и способствовали его исполнению, либо, напротив, всячески стремились обмануть злой Рок. Помните историю царя Эдипа. Да и если уж Повелитель упомянул богов, то вся греческая мифология подтверждает, что любая попытка предотвратить пророчество приведет к его исполнению.

— То есть, ты имеешь ввиду, что судьба Лорда уже определена?

— Но что в этом случае ждет нас?

Хоть кто-то стал задавать правильные вопросы.

— Гребаное пророчество. Мы так близки к победе, — зарычал Яксли, — у нас есть шпионы и агенты во всех структурах Министерства. У нас под Империо больше половины судей Визенгамота. Одного нашего упоминания достаточно, чтобы ввести противника в состояние страха. А мы должны искать нерожденного младенца?

— Младенец — не главная проблема. Пусть мы и держим людей в узде страха, поводья могут выскользнуть в самый неподходящий момент. За наши головы назначена награда. Мало того, что авроры могут ликвидировать нас в случае сопротивления аресту, они также имеют права применять к нам Непростительные и в ходе допроса. Судьи пусть и подконтрольны нам, но это не может продолжаться вечно: всегда есть шанс сброса Империуса, или же наших сторонников могут начать судить Малым составом Визенгамота, где может и не оказаться нужных нам судей.

— Этого не будет, когда мы придем к власти.

— Слабое утешение для тех, кто погибнет или поцелуется с дементором, — тихо буркнул себе под нос кто-то, но его услышали.

— Жертвы всегда неизбежны.

— Согласен, но их количество можно минимизировать. Но, кажется, Повелитель всегда был категорически против этого. Полное истребление чистокровных семей, что не согласились присоединиться к нам, тому подтверждение. Магов и так ничтожно мало по сравнению с простецами, а если вычесть грязнокровок и полукровок, то тех, кто чтит традиции, тех, кто еще пытается сохранить мудрость предков, их магическое наследие, еще меньше. Лорд считает, будто одна капля его благородной крови ценнее нас всех вместе взятых. Может быть, в его глазах даже все присутствующие здесь всего лишь грязнокровки.

— Заткнись, Регулус, — воскликнула Беллатриса, — ты уже сказал достаточно.

— А я бы еще послушал, — возразил Яксли. — Пророчество, боги, мне плевать на них. Мы все хотим изменить мир, но на Повелителе свет клином не сошелся. Если он умрет, то не лучше ли сейчас решить, кто поднимет упавшее знамя?

Среди волшебников поднялся ропот, перерастающий в неимоверный гул.

— Это мятеж!

— Это вопрос нашего выживания! Не лучше ли заранее быть готовыми к самому худшему?

— Вас всех накажут за сомнения!

Гвалт в комнате поднялся до невообразимых высот, отчего у Блэка разболелась голова.

— Тихо, — гаркнул Мальсибер-старший, — разорались тут, словно бабы на базаре. Давайте пока забудем об этом разговоре, пусть каждый все тщательно обдумает, до июля у нас еще полно времени.

Присутствующие смотрели друг на друга волком, но нехотя кивнули.


1) Клабберт, или мигурт (англ. Clabbert) (ⅩⅩ) — живёт на деревьях, по внешнему виду напоминает нечто среднее между обезьяной и лягушкой. Первоначально клабберты обитали в южных штатах США, позднее распространились по всему миру. У клаббертов гладкая зелёная пятнистая кожа, а на руках и ногах есть перепонки. Длинные и гибкие конечности позволяют им передвигаться по деревьям, раскачиваясь на ветках, подобно орангутанам. Голову «украшают» коротенькие рожки, а широкий рот с острыми зубами растянут в постоянной ухмылке. Питаются клабберты в основном мелкими ящерицами и птицами.

Вернуться к тексту


2) Закон устанавливал строгую изоляцию магического сообщества от не-магов. Волшебникам больше не позволялось вступать в брак или заводить близкие знакомства с не-магами. Любые личные отношения с ними несли за собой суровые наказания. Связь с не-магами была позволена только с целью поддержания повседневной деятельности.

Вернуться к тексту


3) Английский эквивалент «To use a sledge-hammer to crack a nut.» — Пользоваться кувалдой, чтобы расколоть орех.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 04.08.2021

6. Охотник

Новость о пророчестве заставляла Блэка торопиться с планом по уничтожению Лорда.

В приюте Вула, где родился Том Реддл, крестража не обнаружилось. Да и самого приюта давно уж не было. Он был разрушен еще во время Лондонского блица, и теперь на его месте стояла офисная башня. Да и зачем хранить крестраж в месте, которое маг ненавидел всей душой и даже домом не считал.

Хогвартс — вот его настоящий дом, но искать в нем крестраж все равно, что искать иголку не просто в стоге сена, а в сенохранилище.

Из этой схемы немного выпадала пещера с инферналами, но, расспросив старожилов деревни, что располагалась недалеко от утеса, он узнал, что раньше сюда привозили ребят из приюта на полевые работы, да и просто подышать морским воздухом. Но все равно информации было слишком мало, и Регулусу пришлось признать, что и он не может знать абсолютно все о жизни своего недруга. А подобных мест в потенциале могло быть еще больше.

У него, конечно, оставалась еще одна зацепка, но для этого стоило отправиться в Литтл-Хэнглтон.

Он аппарировал на вершину холма, откуда открывался прекраснейший вид на раскинувшуюся внизу долину, и сердце его непроизвольно кольнуло. Сколько раз в детстве он видел подобную картину: сочные луга под летним небом, ясным и синим, как незабудка; деревушку, примостившуюся между двумя холмами. Ветер доносил звук церковного колокола. По другую сторону долины на склоне холма возвышался мощный дом, казавшийся темно-зеленым из-за оплетающего его плюща, но маг знал, что под густыми лианами скрывалась кладка из ярко-красного кирпича.

Регулус не пошел ни в деревню, ни в сторону особняка, а свернул на узкий проселок, окаймленный еще более высокими и запущенными живыми изгородями. Тропинка была извилистая, каменистая, вся в рытвинах, она шла под уклон и вела к довольно мрачной на вид рощице немного ниже по склону, деревья которой даже в самый солнечный день отбрасывали сплошную темную холодную тень. Здесь притаился дом последних Гонтов.

Сельские мальчишки хорошо знали это место — рассказы бабок о проклятых колдунах, что жили на отшибе, неизменно привлекали их внимание, и ребята соревновались меж собой, кто подойдет ближе к хижине, да только в рощице водилось слишком много ядовитых змей, и когда некоторые смельчаки были укушены гадюками, энтузиазм детей явно поубавился. Его тоже в свое время чуть не покусали, только от испуга он сжег гадину стихийным выбросом. И тогда он впервые увидел колдуна. С диким ревом этот обезьяноподобный, одетый в лохмотья человек спрыгнул с дерева, зашипел не хуже гадюки и стал размахивать во все стороны палочкой. Ох, как же он тогда быстро убегал.

Спустя столько лет это место ни капли не изменилось. Стены хибарки заросли мхом, черепица осыпалась, и местами через дыры прогля­дывали стропила. Вокруг росла крапива, такая высокая, что доставала до крошечных окошек с грязными стеклами.

Регулус перешагнул порог дома, и его глаза вспыхнули синим магическим огнем. Внутри лачуга оказалась такой же жалкой, как и снаружи. Покосившийся деревянный стол, изодранное засаленное кресло у закопченной до черноты печки. Полки висели на одном гвозде, и черепки глиняной посуды валялись под ними сиротливыми холмиками. От каждого шага мага в воздух поднималось облачко пыли. Волшебник заглянул в каждую комнату, осмотрел печную трубу, спустился в подпол.

Подвал оказался еще более грязный, чем остальной дом. Весь пол был усеян вперемешку скелетами крыс и змей. В поломанных деревянных ящиках стояли бутылки, покрытые вековым слоем пыли, в которых, кажется, завелась новая форма жизни. Порванные лохмотья, ржавый железный обруч от бочки, огарок свечи — один хлам. Вот только если пройти немного вглубь, можно было увидеть самодельный алтарь из куска чурки да чучело рунеспура, изъеденное докси, и сквозь дыры которого проглядывала подгнившая от подвальной сырости солома. На алтаре стояла шкатулка, и именно от нее веяло чем-то жутким.

Маг потянулся к ларцу, и в тот же миг рунеспур пришел в движение. Только вот каждая вещь имеет предел прочности, и сколько магии ты в нее не вкладывай, время возьмет свое. Одна голова отвалилась сразу, повиснув на тонком лоскуте кожи, словно у Почти Безголового Ника. Две другие успокоились после мощного удара хомутом. Теперь можно было спокойно забрать приз.

В шкатулке Регулус обнаружил кольцо. Золотой ободок украшала резьба в виде змеек и листьев папоротника. Темный камень по виду напоминал морион, черный, а может и дымчатый кварц, в его глубине был виден какой-то знак. Маг прищурился и поднес кольцо ближе к глазам. Но увиденное сильно сбило его с толку.

«Воскрешающий камень? Не может быть. Я видел, как Том носил это кольцо на старших курсах. Но если это действительно он, то почему он спрятал его в подобном месте. Не логичнее держать его поближе к себе?»

Мысль проверить подлинность камня показалась очень соблазнительной. Он мог воскресить Хиггса, его первого настоящего друга, Рейми, его любовь, остальных, кто погиб тогда, в том злополучном ритуале.

Но чем навязчивее становилось желание надеть кольцо на палец, тем большее внутреннее отторжение он испытывал. Хиггс — лучший друг? Конечно, тот принял его в их маленький клан, многому научил, но это были отношения: ты — мне, я — тебе. Рейми? Они всего лишь раз переспали, и то перед самым ритуалом, стараясь испробовать все самое лучшее и хорошенько отдохнуть перед предстоящим прорывом в сфере колдовства. Нет! Все эти мысли навязаны, а маг не любил, когда всякая дрянь лезла в голову.

Регулус магией заставил кольцо зависнуть между своими ладонями, и из пальцев его полилось синее пламя. Приняв форму пикирующего злыдня, адское пламя обвилось вокруг кольца и стало медленно пожирать его. Контролировать подобную темную магию было непросто, пот ручьями бежал по лбу мага, сажа от кончиков пальцев уже скрылась под манжетами рукавов, но он не позволял огню с псевдоразумом пожрать своего же хозяина. Когда пламя перестало чадить и истошной вой крестража затих, волшебник загасил пламя. На пол что-то упало.

«Смотри-ка, даже не потрескался от жара. Точно Воскрешающий камень!»

Приятный бонус от уничтожения реликвии перекочевал в карман мантии, после чего Регулус трансгрессировал прочь.


* * *


Маг не часто лично посещал рынок тахинов, однако в этот раз ему нужно обойтись без посредников. Информатор, которому он заплатил, наконец выполнил поручение и заявил, что Вивьен согласилась на встречу.

Хэмпстед-Хит, дикий дремучий парк на севере Лондона, резко отличается от центральных парков с их подстриженными газонами и ухоженными цветниками, а уж полуразрушенная пергола, покрытая виноградной лозой, и вовсе представляла удручающий вид.

Регулус прислонился к одной из колонн летней террасы, и укрытый тенью пышных глициний, стал ждать.

— Хей, красавчик, ищешь кого-то?

Маг обернулся. Позади него стояла миловидная блондинка. Длинное платье, расшитое птицами и цветами, имело столь глубокий вырез, что казалось, свалится с узеньких плеч, если бы не кожаная куртка. За оранжевыми солнцезащитными очками глаз видно не было, только едва ли они затмевали ослепительную улыбку.

— Обычно, я приглашаю людей на свидание а не они меня, — девушка сделала небольшой шажок вперед, и у Регулуса возникло ощущение будто кто-то сжал руками его голову. От этого непрошенного прикосновения маг дернулся всем своим существом, разрывая невидимую связь. Улыбка девушки-хиппи чуть померкла.

— Провернешь свой фокус со мной еще раз, Вивьен, и я закончу то, что начал Ричард в прошлом веке.

— Так ты друг этого говнюка? Теперь понятно, откуда ты про нас узнал, — девушка ощетинилась словно кошка, вся напряглась, из-под верхней губы показался одинокий клык, желтый и большой как у тигра.

— Я пришел не воевать, а предложить тебе выполнить небольшую работенку, интересует?

— Да пошел ты!

— Дюжина канистр эфира. Авансом. Столько же после успешного выполнения.

Вивьен настороженно замолчала. Сумма была просто огромной. Этого хватит на пропитание всей ее семье на долгие годы.

Регулус знал, что его предложение было соблазнительным. Вивьен и ее семья были психовампирами. Кровь им была неинтересна, но они не упускали шанс пустить ее, ведь их привлекали муки и страдания жертвы. А чем сильнее аура жертвы, тем больше эфира выйдет из тела вместе с болью. Они кочевали по миру словно цыгане в поисках пропитания, иногда они заманивали в безлюдные места сквибов или маленьких любопытных волшебников, иногда шатались рядом с полевыми госпиталями, где даже воздух пропитался агонией. Вивьен находила одаренных, своих будущих жертв, с помощью телепатии или, как она говорила, переноса сознания. Поэтому Регулусу несказанно повезло, что клан Вивьен сейчас был в Англии. Хотя если учесть, что творили Пожиратели смерти, их активность была вообще незаметна, и психи могли добывать себе пропитание прямо под носом у ММВ.

— И что нужно сделать?

— Проникнуть в голову к одному субъекту и прочитать кое-какие воспоминания.

Вампирша задумалась. Поискать конкретные воспоминания за плату? Почему бы и нет?

— Приходи завтра в полдень на парковку между Теддингтоном и Хамптоном. И фотку не забудь прихватить.

На следующий день Регулус трансгрессировал недалеко от назначенного места и увидел огороженную парковку, заполненную домами-фургонами. Стоило ему зайти на огороженную территорию и немного попетлять между машин, как его взору открылась небольшая открытое пространство, где в раскладных креслах, на подушках валялись люди разных возрастов и национальностей, одетые весьма небрежно и лениво потягивающие пиво из темных бутылок.

— Я же говорила, что он не лох, а наверняка маг, гони десятку, Бобби.

Парень с дредами фыркнул и передал блондинке засаленную купюру.

— Привет, красавчик, ты принес, что обещал?

Маг сунул руку в карман и, достав оттуда небольшой брусок, с виду смахивающий на кристалл флюорита, бросил его в руки Вивьен.

— Это еще что за хрень? — Возмутилась вампирша, — Где обещанный эфир?

— Ну-ка, — старик, сидевший с ней рядом, осторожно взял кристалл и присвистнул. — Да здесь процент чистоты за семьдесят, если не восемьдесят. Последний раз мне подобное попадалось только в Восточной Пруссии. Ну-ка, Бобби, принеси мою кофемолку.

Охотничьим ножом отколов от кристалла маленький кусочек, старик перемолол его в порошок, и, забив трубку, закурил. На его лице возникла мечтательная улыбка, а зрачки наполнились ярко-синим, почти белым светом. У всех сидящих вокруг повытягивались лица: абсолютно белые волосы старика начали темнеть, оставляя седину лишь на висках, глубокие морщины уменьшились, и восьмидесятилетний превратился в шестидесятилетнего. Если учесть, что даже после целой канистры эфира их старинный друг подвергался едва заметным изменениям, то концентрация этого вещества просто поражала.

— И откуда у вас такое богатство, молодой человек? — Прищурился старик.

Регулус хмыкнул. Пусть магия и таилась в окружающем пространстве, но она была настолько эфемерна, что ее трудно уловить. Конечно, ее можно было извлечь из человеческого, да и любого другого тела в виде эфира с помощью пыток. Именно поэтому Пожиратели ловили такой кайф, применяя Круцио к своим жертвам. Но вот в более концентрированных состояниях добыть ее было затруднительно. Маг знал, что древнегерманские ведьмы, проводя сложнейшие ритуалы во время похорон своих сестер, могли извлечь что-то вроде слизи, которую они хранили в специальных кувшинах, и иногда поили своих слабосильных учениц, соблюдая преемственность поколений и не желая терять ни капли драгоценной энергии.

Но для ниффина кристаллизировать ману не составляло никакого труда. Будучи злым существом, полностью состоящим из одной магии, он имел не так много развлечений, поэтому время от времени создавал магические накопители из бусин дзи, монет и костей, или выращивал различные минералы, наполняя их собственной энергией. Эти безделицы, что годами копились в зеркальном измерении, весьма пригодились ему, когда он стал человеком — гоблины и тахины готовы были оторвать их с руками, что давало Регулусу полную финансовую независимость на века.

— А вам не все ли равно? Вивьен!

Блондинка взглянула на старика и после его одобрительного взгляда, неохотно поднялась с места. Поманив Регулуса за собой, она пошла в сторону одного из трейлеров. Зайдя внутрь, она скинула с себя куртку и платье, оставшись только в одних кружевных трусах. Настроение у нее было отвратительным, она с самого утра ничего не ела, и пила только воду, очищая тело. Вскоре должно было начаться время медитации для очищения разума. И когда ничто, ни желудок, ни мысли в собственной голове не будут волновать ее, она сможет разузнать все, что ей нужно. Конечно, ей бы хотелось попробовать тот кристалл на вкус. Филин сказал, что если сравнивать кристалл и пар, это как сравнить приход после метамфетамина и травки. Но если кайф будет настолько сильным, лучше уж воспользоваться привычным эфиром — она должна проникнуть в сознание жертвы, как мошка в спальню, а не как пылающий метеорит.

Она повернулась к Блэку, который, совершенно не смущаясь, ее разглядывал.

— Фото?

Молодой человек дернул пальцами и сознание Вивьен чуть кольнуло. Вампирша поморщилась. Она привыкла красть чужие воспоминания, а не получать их в подарок.

— Ну и страшная у него рожа. Что конкретно мне искать?

— Всю доступную информацию о крестражах. Ты поймешь, когда увидишь, — Регулус достал на свет восьмигранный медальон с изображением змеи, — они будут ощущаться точно так же, как эта вещь, и условия создания будут схожи. Чтобы облегчить вход в сознание, медальон послужит тебе точкой входа, он долго носил его при себе.

Вивьен взяла украшение в руку. Медальон ощущался будто живой, внутри него чувствовался эфир, но какой-то терпкий, удушливый.

— Еще будут напутствия?

— Этот человек — маг. Владеет легиллименцией и окклюменцией, что-то вроде твоего чтения сознания только еще и с защитой, так что будь осторожна внутри. Самое важное — оставайся незаметной, иначе он явится прямо сюда и тогда вам придется несладко. В первую очередь сконцентрируй все внимание на Хогвартсе, огромный замок, ни с чем не спутаешь, и узнай, спрятал ли он в там что-нибудь.

— Ну ты и говнюк, — злобно прошипела блондинка, — так и чувствовала, что дело дерьмецом попахивает.

Вивьен думала, как теперь войти в транс, когда стало известно не просто о парочке подводных камней, а о целом, черт возьми, коралловом рифе, к этому еще прибавилась угроза ее семье, в случае провала. Девушка раскинулась на своей двуспальной кровати.

— Вали из трейлера, я буду медитировать.

Стоило только двери закрыться, как его присутствие полностью пропало с ее радаров, хотя Вивьен была полностью уверена, что ее заказчик не покинет лагерь, пока не получит результат. Что ж, раз он так хорошо скрывает свое присутствие, лучше покинуть Англию сразу же после выполнения заказа.

В конце концов Вивьен смогла войти в медитативное состояние, к которому так долго стремилась. Сложнее всего было перестать беспокоиться о возможной неудаче, но она с этим справилась. Поднялась выше этого. Сейчас она путешествовала за пределами собственного тела и еле слышно шевелила губами, снова и снова повторяя старинные заклинания. Искать мага с обоженным лицом было еще рано, но теперь, когда Вивьен осталась одна, а мир замер — и внутри, и снаружи, — она и не торопилась. Вампирша вооружалась и наращивала концентрацию, медленно и тщательно. Обычно вечером ее друзья сидели у костра и веселились, вспоминая старые добрые деньки Первой и Второй мировой, когда в Европе эфир встречался на каждом шагу, но сегодня снаружи было на удивление тихо. Может, они понимали, что Вивьен нужна максимальная концентрация, может их напрягал чужак в лагере, в любом случае тишина была благословенной. Когда время приблизилось к трем, девушка решила, что уже пора.

Она собралась с силами и совершила рывок. В отличие от легилименции колдунов, когда один вторгается в разум другого, отчего неподготовленное сознание трещит по швам от чрезмерного объема содержимого, перенос просто менял двоих местами. Какое-то мгновение она находилась в подвешенном состоянии, в канале между сознаниями — а потом оказалась в маленькой комнате. На кровати сидел худой черноволосый мальчик, держа на руках змею с жестким гребнем на голове, и о чем-то активно с ней шипящим. Сон мага, и Вивьен видит его. Впрочем, у нее есть более важные дела.

Вампирша огляделась кругом. Где же хранилище воспоминаний? За дверью, ведущей из комнаты не было ничего кроме темноты, а в кособоком шкафу обнаружился мертвый кролик со свернутой шеей. У окна, под столом, Вивьен заметила массивный сундук, ей с трудом удалось вытащить его на свет, а когда она откинула крышку, то обнаружила, что он полностью забит книгами и тетрадями. Девушка раскрыла одну наугад, и довольно ухмыльнулась.

«Так-так-так, да ты у нас главный герой этой книжки. Ну ничего, Томми, играй дальше со своей змейкой, а я почитаю про твои приключения.»

Жизнь юного волшебника оказалась довольно интересной. Как нелепо эти дети машут палочками. Питомец в подземелье, плакса в туалете. А Томми быстро распробовал вкус убийства. Вивьен стала пролистывать книги и тетради все быстрее и быстрее, поглощенная азартом, не замечая, что маленькая змейка в руках мальчишки стала уже размером с питона. Европа, Азия, ритуалы, о которых она помыслить не могла, попытка призвать божество, ах, сколько тогда крови было, снова Англия, Хогвартс-шмогвартс, люди в масках и пытки, пытки, пытки, а вот и ее заказчик, в глазах наивный детский восторг.

Что-то тяжелое упало на плечи, и Вивьен почувствовала, как нечто обвилось вокруг ее шеи, заставляя упасть на колени. Вампирша захрипела, пытаясь уцепиться длинными ногтями за шкуру змеи, но та лишь туже сжала свои мощные кольца. Она обернулась в сторону мальчика, но на его месте стоял мужчина в черной мантии, с алыми глазами, но пока еще не обожженным лицом.

«Наглая воровка, как ты посмела применять ко мне, Лорду, легилименцию?»

Маг взмахнул палочкой, с которой в следующее мгновение должно было сорваться смертельное заклятие.

Собрав воедино всю свою мощь, Вивьен приготовилась отразить удар — но не каким-нибудь магическим щитом, а реальным препятствием. Платяной шкаф рухнул, ударив мага прямо по руке, отчего тот взвыл, но вампирша не остановилась. Комната затряслась, заходила ходуном, будто от землетрясения, за окном засвистели падающие бомбы. Она развязала локальную войну, в которой воплотилась сила всех прожитых Вивьен лет и вся ее воля.

«Отвали! Иди нахер! Кем бы ты себя не считал, тебе не состязаться с Вечной!"

Пока маг пытался восстановить равновесие, вампирша изо всех сил вонзила ногти в змеиное тело и начала раздирать его изнутри, не обращая внимания на шум крови в ушах и черные мушки в глазах. Поначалу то не поддавалось, но вскоре удушающая хватка ослабла. Вивьен скинула с себя разорванную пополам змею, провела рукой по залитой кровью голой груди.

Но это был еще не конец. Стоило ей взглянуть на мага, как в висок будто дрель воткнули и начали беспощадно сверлить. Вивьен взвыла от боли, гребаный маг решил вскрыть ее собственный мозг.

«Убирайся! Убирайся! Убирайся!»

Изнутри черепа будто ударили отбойным молотком, выталкивая дрель. Вампирша почувствовала, как ее схватили за волосы и изо всех сил дернули назад. Вивьен зажмурилась от боли, а когда открыла глаза, то почувствовала, что она вновь лежит на кровати в своем фургоне.

В темноте практически рядом с ней мелькнули два синих огня. Сначала она подумала, что это Филин, и он насильно осуществил перевертыш, выдернув ее из ловушки, но потом поняла, что ошиблась. На кровати подле нее сидел ее заказчик, радужки его глаз были наполнены синевой. Прямо как у Ричарда и у того мага, что сгорел заживо в воспоминаниях Томми, отчего Вивьен передернуло.

— Тебя заметили.

— Откуда мне было знать, что он так силен? — она с отвращением услышала в своем голосе нытье.

— Моего предупреждения было недостаточно?

Вампирша насупилась.

— Я закрыл твои воспоминания, так что он не успел их прочитать. Но Реддл видел тебя, это плохо. Очень плохо, — маг провел рукой по синякам, оставшимся на шее Вивьен, а затем сжал пальцы.

— Стой, — блондинка вцепилась в его руку, — я же разузнала все, что ты хотел! Я все расскажу, только отпусти.

— Я уже все знаю, — возразил маг. — Когда ты читала воспоминания Реддла, они становились твоими, так что я смог ознакомиться с ними без всякой суеты и без риска быть замеченным. Ты исполнила свою роль, пиявка!

Раздался хруст шеи, тело девушки рухнуло на кровать, а затем осыпалось горстью пепла.

Регулус вышел наружу, бросил короткий взгляд на комья одежды, что валялись то тут, то там — он расправился с этим кланом вампиров так быстро, что они даже не успели понять, что произошло. Поделом им!

Короткий хлопок, и автостоянка опустела.

Глава опубликована: 04.08.2021

7. Крестраж

Дневник. Кубок. Диадема.

Люциус. Беллатриса. Хогвартс.

Задача была непростая. С Малфоем еще можно будет попробовать договориться, если Блэк даст ему надлежащие гарантии. С кузиной он находился на ножах, ее верность Лорду была непоколебима, словно Эверест, и любая попытка пошатнуть ее вызывала у колдуньи неистовую агрессию. Хогвартс — вотчина Дамблдора, у него везде свои глаза и уши. Можно отправить тому анонимное письмо с информацией о том, что у Волдеморта есть крестраж, который он спрятал в школе. Даже если директор начнет проводить свое расследование и об этом пронюхает Лорд, то после ситуации с Вивьен это пустит его по ложному следу.

Во всяком случае, Лорд не будет ждать удара со стороны Регулуса, а после его смерти можно будет в спокойной обстановке заняться добычей остальных крестражей. Главное проконтролировать, чтобы тот не успел вернуться из небытия, когда он со всем покончит.

Дабы избежать мести со стороны Пожирателей, нужно добиться такого влияния, что даже если они узнают, кто на самом виновен в гибели Лорда, они не посмели мстить или даже были бы благодарны за устранение. Учитывая, что психика Реддла стала вконец расшатанной на фоне пророчества, и он мог только и думать об угрозе в виде младенца — изолировать его от последователей, заставить думать, что никому нельзя доверять, кроме Блэка, не составит никакого труда. Маг уже придумал, как дискредитировать Беллатрису в глазах Лорда и остальных Пожирателей. Его кузина была темпераментной, даже слишком, что могло сыграть Регулусу на руку.

Удобный случай возник довольно скоро. Лорд поручил Беллатрисе провести переговоры с контрабандистами. Из-за надменного характера колдуньи и ее весьма презрительного отношения, бандиты заломили баснословную цену за запрещенные к ввозу ингредиенты. Лестрейндж психанула, приласкала метедоров парочкой Круцио, и переговоры пошли коту под хвост. Ситуацию спас Регулус, который через рынок тахинов добыл то, что просил Лорд, дешевле и выше по качеству. В итоге Блэку досталась все лавры, а Белла была наказана за провал. Колдунья взвыла от подобной несправедливости и начала обвинять всех: контрабандистов, Блэка — в том, что произошло, не считая себя виноватой. Впрочем, доля истины в ее словах была. Откуда было знать бедняжке, что ее мантию незаметно опрыскали «Озверином», аромат которого полностью перекрывался ее духами и потому не чувствовался, но продолжал действовать даже на сегодняшнем собрании.

— Как быстро кончилось твое терпение, Белла. С такими переговорщиками нам не обрести союзников за рубежом. Ты должна уметь контролировать хаос, а не становиться им, — ехидно заметил Регулус. — Правая рука Лорда должна быть тверда, как сталь, а не трястись в припадке.

— Я могу себя контролировать, — взвилась колдунья.

— Неужели? — ехидно спросил Блэк. — Если ты отправишься в Международную конфедерацию магов в качестве нашего представителя, но тебя там не послушают и оскорбят твои нежные чувства? Ты поддашься хаосу — дипломаты умрут, нам будут мстить, кто будет виноват?

— Хочешь сказать я? — Белла зашипела не хуже василиска.

— Нет, — жестко ответил Блэк. — Ты всего лишь выразитель, лицо, которое выбрали.

Регулус не закончил фразу, но по тому, как Лорд взглянул на Беллу, все всё поняли.

Долохов чуть наклонился к Мальсиберу-старшему и едва слышно, чтобы не заметил Лорд, произнес.

— А мальчишка хорош, раз-два и в дамки! Интересно будет посмотреть на него, когда он захочет войти в Визенгамот!

— Не дай Мерлин, — проворчал Мальсибер.

А ведь в сказанном Блэком был двойной подтекст. Лорд ведь тоже в какой-то мере был выразителем их идей, лицом, что они избрали. Пусть на их руках были Метки, но это был символ объединения, а не подчинения, да и клятвы новых членов носили скорее церемониальный характер. Но все же среди древнейших семей волшебников магическая сила играла немаловажную роль в иерархии, поэтому Волдеморт, несмотря на свой поганый характер на грани маразма, имел полное право считаться их лидером.


* * *


Эта круглая, просторная комната никогда не знала тишины. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, звенели, гудели, испуская небольшие клубы дыма или света. Многие посетители полагали, что эти предметы лишь мишура, безделушки, якобы призванные показать ученость хозяина кабинета, или же изощренный способ сбивать непрошеных гостей с толку, мешать им ясно выражать свои мысли, ослаблять внимание. Увы, и те и другие находились в полном заблуждении относительно истинного назначения данных приборов. А ведь остановка каждого из них показывает, что что-то с древним замком не в порядке, где-то в этом огромном магическом организме имеется явная поломка, а уж если затихнут все приборы… Дамблдор даже не хотел допускать мысли о подобном. Многочисленные лестницы и так уже передвигаются без всякой системы, количество исчезающих ступенек прибавляется с каждым годом, двери не хотят открываться, факелы затухают в самый неподходящий момент, а железные рыцари давно уж прекратили двигаться, только и могут, что жалобно скрипеть забралами.

Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. Им уже не нужно волноваться о проблемах Хогвартса. А вот нынешнему директору приходится волноваться не только о Хогвартсе, но и о том, что происходит за его пределами.

Гарольд Минчум разместил еще больше дементоров вокруг Азкабана, но оказался неспособен справиться с ними, что позволило Волдеморту еще больше нарастить свою и без того темную армию. Правда, Аластор рассказал, что группа вампиров, за которыми Лонгботтомы следили больше шести месяцев, планируя операцию, оказалась в одну ночь вырезана под корень. До Люпина дошли слухи, что Грейбек обзавелся деньгами и ему вроде как стало неинтересно участвовать в рейдах Пожирателей.

Но все это меркло по сравнению с письмом, что сейчас читал Альбус Дамблдор. Как директор магической школы, он получал довольно много корреспонденции, поэтому он не мог точно сказать, в какой момент на столе появился конверт без опознавательных знаков. Проявляющие чары не выявили никакой магии, что не помешало написанному на пергаменте оглушить мага не хуже Конфундуса.

Пламя в резном камине позеленело и громогласным голосом гаркнуло: «Альбус, открой, есть разговор». Старик, звякнув колокольчиками в седой бороде, махнул рукой, и из камина вышел коренастый человек в алой мантии. Из-под кустистых бровей выглянули темные блестящие, как у коршуна, глаза.

Аластор, а это был именно он, опять завел разговор о Неназываемом, Волдеморте, Томе Марволо Реддле. Он постоянно искал его слабости, пытался анализировать, предугадать следующий ход.

Именно отменное чутье вкупе с напористостью и хваткой, которой позавидовал бы любой английский бульдог, позволили Аластору Грюму стремительно подняться по карьерной лестнице и наконец-то навести порядок в том курятнике, который по ошибке именовался Авроратом. Текучка кадров наконец-то замедлилась, а великолепно спланированные операции начали приносить плоды. Но Грюм прекрасно понимал, что когда борешься со злом, закон порою бывает бессилен.

Когда он был молодым, он видел, как за проливом бесчинствовал Гриндевальд и его армия; видел, как люди вокруг него боялись, что война придет к ним на острова; поэтому он хотел сбежать на континент, ударить первым, нанести превентивный удар. Увы, он был слишком молод, а отец, такой же мракоборец, отправившийся на международную операцию, так и не вернулся домой. Именно поэтому, когда появились слухи о Волдеморте и Пожирателях смерти, он первым откликнулся на призыв Дамблдора создать Орден Феникса, ибо прекрасно понимал, что нужно задавить подобное зло еще в зародыше, пока эта морганова гидра не утопила всю страну в реках крови.

Дамблдор не мог не показать таинственное послание своему товарищу, и Грюм вцепился в него, как ищейка, отметил высокое качество пергамента и то, что послание написано самопишущим пером со стандартным шрифтом.

— Хмм, как-то все слишком подозрительно. Тайная комната, крестраж, убийство маглов.

— И тем не менее нам надо проверить, — покачал головой седовласый маг.

Дамблдор не любил вспоминать о гибели когтевранки-третьекурсницы, — слишком болезненно, — тем более, наказание понес невиновный. А в письме указаны такие подробности, что у Альбуса волосы на голове зашевелились, зато у него на руках оказались новые кусочки пазла, осталось только вставить их на место.

Они вышли из кабинета, спустились на второй этаж. Зашли в неработающий женский туалет, — еще один признак того, что система разваливается, или же этот имплант семнадцатого века не так уж хорошо прижился. Альбус зажег на конце палочки люмос и стал внимательно изучать каждый сантиметр каждой раковины, пока в свете огонька не блеснула медная крохотная змейка. Седовласый маг задумчиво пожевал губами, а затем негромко зашипел. Кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Еще мгновение — умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал с глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск. Аластор Грюм сплюнул себе под ноги.

— Достаточно, Альбус, надо сворачиваться.

— Только успев шагнуть на тропу приключений, предлагаешь развернуться обратно?

Грюм исподлобья посмотрел на старого друга.

— Какие бы подробные инструкции не содержало письмо, нам не известно, кто его написал. Все это может оказаться ловушкой! Альбус, мы не можем бросаться туда с головой, на нас лежит слишком большая ответственность. Что будет с Орденом, если он одновременно лишится и главы, и зама.

Дамблдор с сожалением закрыл проход, но Грюм по глазам видел, что директор обязательно полезет в долбанный коллектор, просто потому что мог это сделать. А ведь он обязательно будет искать следы василиска, чтобы иметь возможность представить хоть какие-то доказательства для оправдания Хагрида. Полувеликан был добрым малым, но Аластор считал, что того все же выгнали за дело: негоже держать опасных тварюшек под собственной кроватью.

— Значит, Том воспользовался смертью Миртл и создал крестраж, а затем спрятал его в Хогвартсе...

Дамблдор уставился на письмо, будто это была пиратская карта сокровищ, и устремился на восьмой этаж. Остановившись напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным, которого лупили тролли, директор нахмурился, уставившись на голую стену. Поводив палочкой из стороны в сторону и поправив очки, он начал задумчиво теребить бороду.

— И где эта комната? — проворчал Грюм. — Здесь нет никакой двери!

— Может, ей стало скучно и она пошла прогуляться по замку, или стала невидимой. Или эта комната секрет. А я, Аластор, не стал бы утверждать, что знаю все секреты Хогвартса, — добродушно ответил Дамблдор. — Может, она появляется только в определенное время или должны быть выполнены какие-то условия, вроде разгадывания загадок, как у двери башни Когтеврана. За этой стеной точно определенно что-то есть, и я об этом обязательно узнаю.

— Директор хочет узнать о Комнате Так-и-сяк? — раздался голос снизу.

Маги опустили взгляд и увидели домового эльфа, что флегматично стоял с короткой шваброй в руках и жевал соломинку.

— Ну, — директор переглянулся с аврором, — я был бы не прочь сам поломать голову над загадкой, но боюсь, ситуация не та, чтобы развлекаться. Так что я буду рад тебя выслушать, Стирало!

— Короче, как туда попасть? — хмуро спросил Грюм.

Уши эльфа встрепенулись, он весь подбоченился, расправляя грудь, и указал пальцем на стену.

— Комната Так-и-сяк или Выручай-комната чудесное место. Иногда она есть, а иногда её нет, но когда она появляется, то обставлена так, как требуется нуждающемуся. Стирало однажды воспользовался ею, сэр, когда у него кончился запас чистящих средств, и нашел там новые, а мистер Филч убирает туда сломанные парты и шкафы, когда их невозможно починить.

— Короче, ушастик, где дверь? И как о ней узнал Неназываемый?

Эльф обиженно оттопырил губу.

— Люди натыкаются на нее, когда очень нужно, но потом не могут ее найти — им невдомек, что она всегда есть и только ждет, когда ее призовут на службу. Нужно просто три раза пройти мимо этой стенки, сильно сосредоточившись на том, что вам, господа, нужно.

Дамблдор поблагодарил эльфа, отчего тот склонился в глубоком поклоне, подметая ушами пол, и три раза прошел мимо гобелена, думая о том месте, где все спрятано. В тот миг, когда этот незатейливый ритуал был завершен, в стене появилась дверь. Грюм, с палочкой наготове, осторожно открыл дверь и пустил в темный проем Люмос Максима. Взору магов открылось помещение размером с большой собор и похожем на город. Его башни состояли из предметов, спрятанных здесь тысячами давно покинувших Хогвартс школьников.

Грюм грязно выругался.

— Вот тебе и остров сокровищ, Альбус. Откапывать клад до скончания веков будем. Может, упростим себе задачу и припишем к уборке домовиков.

Директор задумчиво кивнул головой.

Вскоре коридор был заполнен эльфами в наволочках и повязках, и Дамблдор стал раздавать указания. Кажется, потерянная диадема Когтевран не единственное спрятанное здесь сокровище, может, в библиотеку Хогвартса вернутся некоторые потерянные книги, а в Зале наград прибавится несколько любопытных экземпляров, да бюджет школы нужно как-то пополнять.

Через неделю Аластор вновь посетил старого друга и с подозрением стал рассматривать старинную диадему, украшенную драгоценными синими камнями. Фолиант «Волхование всех презлейшее» тоже не прибавил радости.

— Мы в полной заднице, Альбус, — резюмировал мракоборец, — мало нам этих ублюдков в масках, так у нас еще местный Кощей бессмертный образовался. Теперь мы эту падлу прижучим.

— Боюсь, все не так просто — у нас лишь один кусочек души, а их может быть несколько, — вздохнул Дамблдор.

Когда он вплотную занялся вопросом о крестражах, и, осознав, что свой первый крестраж Реддл сделал еще в школе, маг решил переговорить со стариной Слизнортом. Услышав об этой темной магии, декан Слизерина закудахтал, словно курица, но, увидев диадему и магию, что она излучала, весь как-то осунулся и будто постарел лет на десять. Бедный славный Слизнорт, он же на самом деле не хотел никому зла, а полагал, что расспросы столь талантливого ученика обусловлены лишь научным интересом. Создание уже одного крестража было настоящим святотатством, а Реддл заикнулся о количестве, равном семи.

Во всяком случае, аноним передал им довольно ценные сведения, но это был лишь хвостик нити. Остальной клубок ему придется распутать самостоятельно, потому что надежда, что аноним напишет дважды, была чертовски мала.

В этот миг в окно директорской башни постучала сова. Дамблдор поспешил забрать послание из клюва, но сразу было видно, что отправитель другой, да и подпись в конце как бы намекала.

«Интересно, зачем Снейп просил о встрече?»

Глава опубликована: 05.08.2021

8. Самайн

У любого человека есть запас терпения, а к середине лета тысяча девятьсот восемьдесят первого нервы Пожирателей были истощены не меньше, чем у Повелителя. Уже прошел год со дня рождения потенциальной погибели Лорда, а ребенок все не был найден.

Люциус ходил с глубокими синяками под глазами, которые он тщательно скрывал чарами, но ощущение общей усталости утаить было трудно. Драко, долгожданный сын, родился пятого июня прошлого года. Недоношенный, всего восемь месяцев, его пришлось выхаживать долгое время, благо зелья Северуса творили отменные чудеса, и мальчик довольно быстро окреп. Беллатриса пусть и состояла в браке с Рудольфусом дольше, чем Нарцисса, но так и не родила наследника для Лестрейнджей, и теперь, навещая сестру, с завистью поглядывала на малыша. А узнав о проблемах со сроком, взяла да и сказала в лицо Нарциссе, что восемь месяцев можно считать исходом семи. Люциус тогда чуть не заавадил эту суку, увидев в ее словах намек на пророчество. Но Беллатриса лишь злобно рассмеялась и сказала, что потенциальные жертвы уже определены: Лонгботтомы и Поттеры.

— Ты бы видел, как Снейп ползал перед Повелителем, прося сохранить жизнь его рыжей грязнокровки. Якобы он имеет право на награду в счет того, что предупредил о Пророчестве. Не удивлюсь, если именно отпрыск Поттеров будет «погибелью», такая ирония Вселенной доступна для понимания только избранным.

Регулус погрузился в изучение литературы, посвященной пророчествам и предсказаниям. Пророчества — это воля богов, почти что законы мироздания, которые человек не в силах нарушить. Но маги это не просто люди. Как когда-то Прометей похитил огонь у Гефеста и передал его людям, так и кто-то из богов, скорее всего, Геката, поделилась магией с людьми. Пусть для жителей иных планов люди были подобны игрушкам без воли, но ведь каждый ребенок хоть раз мечтал, чтобы его любимая кукла обрела самосознание и играла с ним сама.

Маги стали писать свои законы мироздания, забывая о том, что можно переписать чужие. Ведь мир богов был слишком велик для их понимания. Однако ниффин мог сравниться по силе с богом, а значит для Регулуса препятствий не было.

Конечно, что написано пером, топором уже не вырубишь, но последствия сказанного можно скорректировать. Если так называемый светлый маг убьет Темного Лорда, он станет героем, «Спасителем». А если это сделает другой темный маг? Тогда по праву победителя его можно считать новым Лордом. Что ж, ниффина едва ли можно отнести к светлым созданиям, так что если Блэк расправится с Лордом, изменятся участники пророчества, благо, имена сказаны не были. А Регулус не боялся «того, кто грядет». Да, у героя будет достаточно могущества, все же «любимец богов» не пустой звук, но победить не означает убить. Вон, Дамблдор победил Гриндевальда и заточил его в собственном замке. Блэк не собирался мешать жить «герою», может, Судьба сведет их позже, лет этак через тридцать-сорок на политической арене. Победа в выборах тоже может попадать под пророчество, тем более Блэк понимал, что ни один политический режим не может длиться вечно.

Будет идеально, если Регулус незаметно убьет Лорда в тот момент, когда тот попытается прикончить «героя». Общественность решит, что «спаситель» чудом спасся, Темный Лорд умер, все знающие о пророчестве будут считать, что оно исполнилось, и влияние коллективного сознания вызовет сбой в работе механизма Вселенной.

Любой из этих двух исходов можно назвать положительным.

В начале осени Волдеморт как бы мимоходом упомянул, что в Ордене Феникса у него появился шпион, но раскрывать его личность он не будет в целях безопасности. Более того, тот готов выдать местоположение укрывшихся Поттеров. Регулус тогда мельком заметил, что и без того бледный Снейп побледнел еще, а в глазах мелькнуло отчаяние напополам со злобой. Но душевное состояние зельевара его волновало мало. Гораздо важнее не упускать из виду Повелителя.

Реддл помешан на символизме. Ближайшие праздники это Мабон в конце сентября и Самайн в ночь с октября на ноябрь. Самайн важнее: входит в Малое колесо года, ознаменует приход темной половины года и прочно связан со смертью.

В тот день Волдеморт сидел в гостиной своего дома и, как это изредка бывало, играл в шахматы с Блэком. Регулус был одним из немногих, с кем подобное времяпрепровождение было приятным. Юноша не пытался играть в поддавки с Повелителем, несмотря на иерархическую связь, но не был столь талантлив в игре, чтобы часто выигрывать. Правда сейчас Волдеморт был мало сосредоточен на игре, чем Блэк вовсю пользовался. Правда уже после второй выигранной подряд партии молодой человек отодвинул доску в сторону и уставился на Лорда.

— Знаете, победа не имеет смысла, когда противника нет на поле боя. Вы уже всеми мыслями там, в Годриковой впадине.

Волдеморт оторвал взгляд от окна, за которым лил дождь, и с легким раздражением посмотрел на Блэка. Юноша читал его без всякой легилименции, понимал его не с полуслова, а с полунамека. Такая проницательность была весьма опасна, так что стоит держать его как можно ближе к себе.

— Что ж, закончим на сегодня, — маг махнул рукой, и шахматные фигурки стройным рядом улеглись в коробку.

— Милорд, если вы идете туда, я пойду с вами, — Блэк даже не спросил позволения, а поставил перед фактом. — В Годриковой впадине может быть засада, вам нужен кто-то, кто прикроет вам тыл. Не стоит доверять подобное перебежчику из Ордена.

— Вряд ли им хватит ума организовать ловушку. Поттеры слишком надеются на Фиделиус. Просто признай — ты хочешь быть первым и единственным зрителем моего триумфа!

— Вы как всегда проницательны, милорд, — Блэк смиренно склонил голову.

Повелитель плавно поднялся со своего места и, дождавшись пока Регулус наденет маску, взяв его за плечо, аппарировал.


* * *


Дождливая ветреная ночь. Двое детей, наряженных тыквами, семенили через площадь, витрины были разукрашены бумажными пауками — пошлые ухищрения маглов, копирующих мир, в который они не верят… Волдеморт скользил над землей, переполненный привычным ощущением силы, цели и правоты. Не гнев — это для слабых духом… торжество — о да… он долго надеялся и ждал этой минуты… За ним незримой тенью следовал Регулус.

— Красивый у вас костюм, мистер!

Мальчишка заглянул ему под капюшон, испуганно ойкнул, а затем задорно рассмеялся и побежал догонять своего друга. Волдеморт мысленно закатил глаза.

Он скользнул в другую улицу, где темнее, и вот, наконец, перед ним цель его путешествия. Заклинание Доверия разбито, хоть Поттеры об этом пока еще не знают…

Он двинулся почти бесшумно, только мертвые листья шуршали на мостовой, заглянул через темную живую изгородь. Шторы не задернуты, и ему прекрасно видно, как они сидят в своей маленькой гостиной. Черноволосый мужчина в очках пускал клубы разноцветного дыма из волшебной палочки, чтобы позабавить черноволосого малыша в синей пижамке. Малыш хохотал и ловил ручками дым. Когда в комнату вошла рыжеволосая женщина, отец подхватил сына на руки и передал матери. Отложив палочку на диван, он широко зевнул и потянулся.

Калитка чуть скрипнула, когда он ее открывал, но Джеймс Поттер не услышал. Белая рука выхватила из-под плаща волшебную палочку, направила ее на дверь, и та послушно открылась. Когда он уже шагнул через порог, в прихожую выскочил Джеймс. Все было до того просто, чересчур просто — этот глупец даже не успел подобрать свою волшебную палочку.

— Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его…

Задержать его с пустыми руками! Он смеялся, произнося смертельное заклятие.

Зеленая вспышка наполнила тесный коридорчик, осветила детскую коляску у стены, превратила столбики перил в сверкающие молнии. Джеймс Поттер рухнул, совсем как марионетка, у которой перерезали ниточки.

На верхнем этаже раздался женский крик. Она в ловушке, но если будет разумно себя вести, опасаться ей нечего. Лорд поднялся по лестнице, посмеиваясь про себя над ее слабыми попытками загородить дверь, совсем забыв про палочку. Как они глупы, доверчивые дураки, разве можно полагаться на верность друзей, разве можно хоть на мгновение выпускать оружие из рук?

Он распахнул дверь, одним движением волшебной палочки отодвинув в сторону стул и наспех наваленные коробки. Она стояла посередине комнаты, держа ребенка на руках. Увидев его, она опустила малыша в кроватку и заслонила собой, раскинув руки, как будто это могло помочь, как будто она надеялась, что, если ребенка не будет видно, ее выберут вместо него…

— Только не Гарри, пожалуйста, не надо!

— Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь…

— Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня…

— В последний раз предупреждаю…

— Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно…

— Отойди… Отойди, девчонка…

Терпение Волдеморта лопнуло. Он мог бы просто отшвырнуть ее с дороги, однако проще покончить со всей семейкой разом.

— Усни! — Женщина пошатнулась, а затем медленно свалилась на ковер.

Волдеморт дернул головой. Охваченный предвкушением, он совсем забыл о присутствии Блэка.

— Ты слишком милосерден, Регулус.

— Снейп был бы расстроен, лиши вы его награды.

— Я понял тебя. Но, надеюсь, больше ты не собираешься лезть мне под руку? На сегодня я исчерпал запас терпения!

Лорд отвернулся от Блэка и уставился на детскую кровать. За все это время ребенок ни разу не запищал. Он уже умел стоять, ухватившись за прутья кроватки, и с веселым любопытством смотрел в лицо чужаку — может быть, думал, что это его отец прячется под плащом и сейчас покажет еще красивые огоньки.

Он тщательно прицелился, наведя волшебную палочку мальчишке прямо в лицо; он хотел увидеть, как это произойдет, своими глазами наблюдать уничтожение необъяснимой угрозы. Ребенок заплакал — похоже, понял, что перед ним не Джеймс. Плач был неприятен, еще в приюте он не переносил детского нытья.

Вот он — миг его триумфа! Волдеморт открыл рот, чтобы прокричать заклинание, но голосовые связки не двигались. Не закончив взмах, рука застыла, как и прочие мышцы в его теле. Лорд замер, словно каменное изваяние, только белки глаз оставались в движении. Парализованный, он почувствовал, как за его спиной нарастало нечто ужасное, будто древний василиск, разворачивающий свои кольца.

— Вы ошиблись, Повелитель, ваша погибель таилась отнюдь не в ребенке!

Кто-то нежно провел пальцами по плечам, но почти тут же отстранился. Спустя мгновение в поле зрения Волдеморта появился Блэк.

«Драккл, что ты сделал, ублюдок?» Маг пожалел, что не может убивать взглядом, как василиск. Какой фокус выкинул этот мальчишка?

— Вы, наверно, сейчас в полном смятении. Боитесь? Нет, скорее, злы и растеряны, ведь вы не понимаете! А вы всегда злитесь, когда чего-то не понимаете! — В голосе Регулуса сквозил смех.

Волдеморт пытался скинуть с себя оцепенение, немоту — все без толку.

Блэк осторожно снял с головы Повелителя капюшон, позволяя свету бра упасть на лицо Лорда.

— Так и не удалось свести магические ожоги, да, Том?

От звука своего имени маг дернулся, будто от пощечины. «Что… Откуда он…» В желудке стало нарастать неприятное ощущение.

Блэк снял железную маску и слегка повел головой. Серые глаза налились пронзительной синевой, на скулах забегало белое пламя.

Волдеморт однажды уже видел подобное, но сейчас это было исключено.

— Я так долго ждал, — утробно проурчал маг, — целых три года таился, что было весьма непросто после тридцати лет разлуки.

Блэк обхватил лицо Волдеморта ладонями, и тот почувствовал, что снова может говорить.

— Не-невозможно. Ты должен быть мертв!

— Разве? Ты тогда так быстро сбежал, что даже не понял, что произошло. Впрочем, жизнь, смерть — этот круг сломать проще, чем ржавый замок. А ты, поди, и не скучал по мне.

Волдеморт почувствовал, что ладони мага опасно нагрелись.

— Остановись, послушай, давай договоримся. Мы можем вместе…

Челюсть мага хрустнула, перед глазами Реддла замелькали красные мушки.

— Нет никаких «мы», — прорычал Блэк, или совсем-не-Блэк, — и никогда не было. Есть только ты, ты и ты! И ты мне ненавистен.

Маг почувствовал, как чужие пальцы разрывают его кожу, залезают вовнутрь, касаются черепа.

— Ты думаешь, я буду тебя мучить, как ты мучил всех прочих волшебников или маглов? Но, по правде сказать, я уже наигрался с тобой. Усиливать все твои страхи, подозрения, паранойю оказалось даже забавнее, чем я предполагал. И все равно ты ничего не видел дальше собственного носа! Как бессовестно, ведь я уделял тебе столько внимания. Стыд и срам. Стыд. И срам.

Затуманенное от боли сознание на миг прояснилось, и маг заметил, что Регулус привстал на цыпочки и наклонился к нему еще ближе. Горячее дыхание обожгло ему ухо.

— Так, что, пожалуйста, Том, сгори! Сгори заживо!

Вместе со словами пришла боль. Боль и ужас. Он был сокрушен. Он был ничто. Ничего не осталось, кроме агонии. Нужно скрыться, спрятаться от этой боли прочь, как можно дальше от этого синего демона. Он должен выжить любой ценой, ценой всего сущего…

На пол рухнула черная мантия, Блэк уставился на дыру в потолке, сквозь которую проглядывало звездное небо.

«Сбежал, как обычно, трус! Ну ничего, вечно убегать ты не сможешь!»

Отшвырнув ногой мантию, Регулус поднял с пола белую, словно кость, палочку и спрятал в карман. Снизу послышался какой-то шум, и маг трансгрессировал прочь.

Глава опубликована: 08.08.2021

9. Окончательная зачистка

Они почувствовали происходящее не сразу. Будто под водой произошел подземный толчок, а волна цунами докатилась до них много позже. Крик боли и отчаяния или, скорее, эхо боли и отчаяния. Метки вспыхнули и погасли, словно сгоревшие спички, приобретя трупно-серый цвет. Пожиратели были в полной растерянности. Поэтому когда с той стороны пришел отклик, маги тут же отправились на зов.

Люциус осмотрелся кругом, но быстро осознал, что находится в большой гостиной дома Блэков.

— Что произошло? — Где Лорд? — Какого драккла Метка сбоит?

Вырванные в столь поздний час из дома Пожиратели задавали вопросы друг другу, но никто не мог дать никакого вразумительного ответа. Наконец все вспомнили, в чьем доме они находятся, и вопросительно повернулись к Регулусу, что стоял, облокотившись на каминную полку. Он единственный из всех присутствующих не выглядел ни капли растерянным. Напротив, на его лице застыла мрачная решительность.

— Регулус, что… — в воздухе повис незаконченный вопрос.

— Лорд пал.

Кто-то громко ахнул.

— Как? Как это случилось? Это из-за пророчества?

— В какой-то мере, — губы мага изогнулись в кривой усмешке.

«Но по большей части виноваты его гордыня и упрямство», — добавил он мысленно.

Палочка из тиса, которую Регулус безостановочно крутил в руках и за которой Пожиратели следили словно завороженные, хрустнула с громким треском и сложилась пополам.

— Мерлин!

До Пожирателей только теперь начал доходить весь ужас ситуации.

— Но ведь Метки! — запротестовал Розье. — Они бы пропали, если бы Лорд умер!

— Поверьте, смерть была бы милосердием по сравнению с тем, в какое состояние себя загнал Лорд благодаря темной магии. Теперь его пристанище Лимбус.

Все разом заголосили, стараясь перекричать друг друга.

— Надо что-то делать!

— Вы представляете, что бу-удет, когда они узна-ают?!

— Во Внешнем круге слухи уж наверняка расползлись!

— Мантикора, чары сокрытия не ложатся!

— Господа! — Мягко повысил голос Регулус, а пламя в камине заколебалось и на мгновение приобрело синий оттенок. — У нас нет времени поддаваться панике! Да, слухи уже расползлись! Да, Орден, Аврорат и Министерство наверняка в курсе произошедшего! Сейчас мы должны затаиться и быть предельно осторожны.

— Мракоборцы будут нас искать, — покачал головой Яксли. — Метки…

— Я могу их убрать. Тогда у авроров будет меньше возможностей нас прижать.

В гостиной повисла гробовая тишина.

— Но это же знак Повелителя, как можно… — гневно запротестовала Беллатриса, однако Регулус прожег ее ледяным взглядом, который был точь-в-точь как у Вальбурги.

— Что конкретно вас смущает? Метка — всего лишь символ. Наша связь основана не на магии, а на взаимном доверии. Мы не раз прикрывали друг другу спины в рейдах, создавали друг для друга алиби. Думаю, это должно хоть что-либо значить, вы согласны? Или вы сомневаетесь в моих магических силах?

— Нет, но…

— Мы должны остаться на свободе и сохранить то, что у нас есть любой ценой. Не будем упрощать задачу нашим врагам.

— Нет… Нет! Я не верю, — вскрикнула Лестрейндж. — Ты лжешь. Каждое твое слово пропитано ложью. Ты никогда не был верен Лорду и при первой же возможности решил отречься от него. И не только ты! Все вы! — Женщина обвела прожигающим взглядом присутствующих. — Но я не такая! Я найду Лорда и и верну его, чего бы мне это ни стоило!

Пожиратели зароптали. Каждый думал о своем. Лорд уже проиграл один раз, значит, может проиграть снова! Не лучше ли воспользоваться подвернувшимся шансом обрести свободу от клейма?

— Преданность — похвальное качество, но бесполезное для мертвеца, — тактично заметил Люциус. — Не лучше ли сперва озаботиться собственной безопасностью? А когда все уляжется, решить этот вопрос в спокойной обстановке? Что бы мы сейчас не предприняли, это привлечет ненужное внимание!

— Да плевать, — Беллатриса взмахнула палочкой и аппарировала прочь. За ней последовали остальные Лестрейнджи.

Регулус лишь ухмыльнулся. Зная характер этой бешеной суки, он понимал: Белла попадет в тюрьму одной из первых. Что ж, скатертью дорога, тем более у него уже есть цербер, что готов рвать и метать.

Пожиратели разделились на два лагеря. Одни ушли, как и Лестрейндж, другие смело подставляли руки Регулусу, дабы избавиться от Меток.


* * *


В течение следующих трех месяцев было убито тридцать восемь, а арестовано и того больше Пожирателей. Беллатриса, Рабастан и Родольфус были задержаны в тот же день, когда пал Волдеморт за применение Круцио к аврорам Лонгботтомам. Джагсон, Трэверс, Мальсибер-младший, Каркаров, Роули тоже попали в тюрьму из-за тех или иных обвинений: убийство, пытки, применение Непростительных. Уилкис и Эван Розье были убиты при задержании.

Читая газеты, Регулус не знал, плакать ему или смеяться. Северуса Снейпа оправдали по протекции Дамблдора, якобы тот был шпионом Ордена — хотя, если учесть его любовь к той рыжей, зельевар мог и переметнуться, или же он был двойным агентом. А вот Сириуса Блэка арестовали, ведь тот якобы был шпионом Неназываемого. Правда, когда вдова Поттер выписалась из больницы, она публично заявила, что хранителем Фиделиуса был погибший Петтигрю. Ах, как сражалась эта маленькая, но храбрая женщина в приемной председателя Визенгамота. Железный Крауч, который готов был пересажать всех по поводу и без, используя обвиняемых в качестве ступенек для своей карьерной лестницы, даже слышать не хотел доводов этой маглорожденной волшебницы. Ведь, где один пересмотр дела, там и другой. Скандал замять не удалось: журналисты, что дежурили в Министерстве и Аврорате денно и нощно, записывали каждое слово чудом выжившей жертвы последнего нападения Неназываемого, и общественность встала на ее сторону. Колдофото, где осунувшийся после предварительного заключения в Азкабане Сириус Блэк и траурно одетая Лили Поттер, оба посеревшие от горя, стояли, тесно прижавшись друг к другу, долго гуляла по местным газетам.

Многие сумели откупиться от суда, но даже та пара месяцев, пока шло следствие, оставила на магах неизгладимый след. Авроры вымещали на подозреваемых всю злобу за убитых товарищей, выбивая из обвиняемых показания всеми возможными методами, включая Круцио. Больше всех лютовал Шизоглаз Грюм. За время охоты на Пожирателей он лишился ноги, глаза и носа, обзавелся сотней шрамов. Так что беседа с Грозой ПСов произвела на Регулуса неизгладимое впечатление.

Аластор Грюм изводил его довольно долго, пытаясь сломить. Тщетно. Для того, кто сгорел заживо и на протяжении многих лет чувствовал фантомную боль всего тела, потуги старшего мракоборца выбить признание выглядели откровенно жалкими. Регулус умел хорошо подчищать хвосты — чего только стоила посылка с огневицами без обратного адреса, ставшая причиной пожара в кабинете старшего аврора и уничтожившая почти все документы с текущими расследованиями. Прямых улик против него не было, Метки на руке тоже, а все остальное — «клевета настоящих Пожирателей, что решили утащить за собой на дно тех, на кого имели зуб. Кажется, следователь перегибает палку и просто недолюбливает темные семейства, вон, старший брат как активно сражался в Ордене Феникса, так активно, что на него свои же собак спустили при первой же возможности». После упоминания Сириуса Грюм взбесился еще больше и так набросился на Блэка, что даже дежурившим снаружи аврорам пришлось его оттаскивать. Аластор очень хотел продолжить допрос, но вскоре сверху пришел приказ лично от Крауча-старшего освободить Регулуса Блэка за недостатком улик. Все же письмо, отправленное председательствующему судье с намеком о деяниях сына и с предложением избавить будущего Министра от потенциальных политических угроз, возымело свое воздействие. Ах, вид трясущегося Барти, сидящего в кабинете отца и без остановки заламывающего руки в оправданиях, был поистине чудесным. Регулус при Крауче снял Метку с руки нерадивого отпрыска под ненавидящим взглядом последнего и вышел из Министерства уже законопослушным свободным гражданином. Как позже выяснил из слухов Блэк, Крауч в экстренном порядке отправил сына куда-то за рубеж, как говорится, от греха подальше.

Прочим повезло не так сильно. Те, кто не мог откупиться, могли сесть даже просто за поддержку идей Неназываемого: яркий тому пример семьи Снайд, Мёрк и Ли — все же Краучу важно было найти как можно больше козлов отпущения. Были единицы, которым повезло избежать подозрений, таким как Макнейр и Руквуд.

Некоторых, таких как Каркаров, пришлось устранить. Осведомитель Блэка доложил, что Игорь не выдержал пребывания в Азкабане и согласился назвать имена непойманных сторонников Неназываемого. Но до зала суда он так и не добрался. Его нашли в камере предварительного заключения мертвым: маг откусил себе язык и истек кровью. Слухи о его смерти разнеслись довольно быстро, несмотря на то, что законники пытались все тщательно скрыть. После этого больше никто не рискнул пойти на сделку со следствием.

Когда шумиха более-менее поутихла, Блэк посетил поместье Малфоев. Люциус встретил его весьма прохладно, но когда тот спросил о вещи, что ему отдал Лорд на хранение, маг весьма существенно напрягся.

Пришлось поделиться частью правды, связанной с крестражами. Блондин был встревожен рассказом про пещеру, наполненную инферналами. История создания крестражей Малфоя не особо впечатлила, убийство оно и есть убийство, но вот последствия разрыва души до сих пор стояли у него перед глазами: внешнее уродство, паранойя, беспричинные вспышки агрессии, свидетельства деградации личности были на лицо. Волдеморт уже не был человеком в полном смысле этого слова. И чем он станет, когда вернется из небытия, страшно было даже представить.

Малфой передал Блэку дневник, и тот немедленно сжег его Адским пламенем. Люциус даже заорать не успел от возмущения и ужаса, серьезно опасаясь, что темное живое пламя выйдет из-под контроля. Когда из тетради повалил черный дым и раздался дементоровский вой, в платиновых волосах мага прибавилось седины. У мага даже мелькнула крамольная мысль, что если бы Адский огонь сжег всю гостиную, он бы не сильно расстроился.

На шум прибежала Нарцисса. Узнав, что происходит, волшебница чуть не упала в обморок.

— И подобная гадость хранилась в нашем доме? В доме, где растет наш сын?

— Я не знал, что это, — стал оправдываться Люциус.

Регулус поспешил удалиться, не желая становиться свидетелем семейного скандала.

Следующим пунктом стал особняк Лестрейнджей. После их ареста, в поместье был произведен обыск, а когда все следственные действия закончились, дом был магически опечатан. Заклинания, призванные не впускать кого попало в дом, были такими же бесполезными как полицейская лента, маг просто отодвинул их в сторону.

Сорванные со стен картины, разбитые люстры, вывернутые наизнанку ящики, вспоротые диваны и кресла — псы правосудия знатно надругались над этим старинным и по-своему красивым домом.

К большому разочарования Блэка, в доме чаши не обнаружилось. Вряд ли ее обнаружили авроры, тогда поползли бы слухи о нахождении якобы утраченного артефакта. Где же тогда Беллатриса спрятала ее? Жаль, что он убил Вивьен, она бы сейчас пригодилась.

Шесть месяцев и порядка тысячи галлеонов ушло на то, чтобы выбить разрешение на посещение Беллатрисы Лестрейндж в Азкабане. Внушение, конечно, дело хорошее, но внушение плюс деньги комбинация беспроигрышная.

Цитадель из черного камня посреди моря навевала тоску. Исправление преступника, раскаяние — здесь можно было забыть о подобных словах. Казалось, это место создано лишь для того, чтобы лишить человека личности, превратить его в больное, агрессивное или слабое, скулящее животное.

Оставив палочку начальнику тюрьмы, Регулус последовал за сопровождающим, который всю дорогу до камеры кидал на него презрительные взгляды до комнаты свиданий. Там его уже ждали.

Беллатриса. Самая преданная сторонница Темного Лорда, ныне гниющая в этом рукотворном аду. Некогда черная корона волос сейчас больше походила на воронье гнездо, кожа пожелтела и стала напоминать пергамент, в который тщательно, чтобы было видно каждую складку, запаковали череп. Больше в этой ведьме нельзя было увидеть роковую красотку, сексуальную демоницу, лишь неприкаянную банши, злым духом реющим над топями и болотами.

— У вас десять минут, — бросил надзиратель и покинул комнату.

Регулус хмыкнул. Хоть он просил о получасе, даже этого времени ему должно хватить с лихвой. Прежде чем начать, маг начертил на столе матрицу заглушающих чар, что было довольно просто сделать в силу степени загрязнения поверхности. Конечно, он мог наложить чары и без этого, но он хотел, чтобы кузина увидела его действия.

— Я полагала, что к таким как я, никто никогда не придет, — ее голос, хриплый и визгливый, будто издаваемый неисправным патифоном, несмотря на время, сохранил в себе надменно-ядовитые нотки, — Пусть ты и последний человек, которого я хотела бы видеть.

— Наши чувства взаимны, дорогая кузина. Но, к сожалению, обстоятельства сложились так, что мне срочно нужно было тебя увидеть. Времени у нас мало, так что перейдем сразу к делу. Я знаю, Он передал тебе чашу Хаффлпафф. Где ты ее спрятала?

— Какое тебе до этого дело? — Колдунья была удивлена осведомленностью Блэка и ощетинилась словно кошка. — Думаешь, я скажу тебе после всего случившегося?

— Необязательно, чтобы ты говорила. Главное, что ты уже подумала о ней.

Дементоры основательно подточили ее защиту сознания, и он разорвал ее словно перезревший гранат, из которого тут же посыпались алые зерна воспоминаний. Сочные, наполненные ядом из ненависти и страсти, их нельзя было назвать ни светлыми, ибо в них не было искренней радости, ни темными, так как Беллатриса и совесть — вещи несовместимые. Он нашел нужную информацию довольно быстро, ведь чем яростнее колдунья хотела скрыть чашу, тем ярче она сияла в ее памяти.

«Нет, — Беллатриса уже не кричала, а плакала в бессильной злобе, — ты этого не увидишь, ты этого не увидишь, это только мое». Закованная в кандалы, голодная, обессиленная, лишенная обществом всего, чем она обладала, она держалась за воспоминания о том, кого она боготворила, как маленький ребенок держится за любимую игрушку. И даже это последнее у нее безжалостно отняли.

Регулус ушел еще до исхода назначенного времени. Перед самым выходом, он обернулся и с едва заметным сожалением взглянул на Беллатрису. При других обстоятельствах они могли бы стать неплохими союзниками. Увы, здесь и сейчас это было невозможно.


* * *


Считается, что Банк Гринготтс — самое надежное место в Великобритании после Хогвартса. Хранилища банка находятся очень глубоко: они простираются на сотни миль под землей и если кто-то и проникнет туда, то вряд ли вновь увидит белый свет. И если кто-то думает, что лабиринт — не такая уж проблема, они забывают что это место — вотчина гоблинов со своими жестокими законами. В Азкабане нет ни одного сидельца за ограбление магического банка. Все потому, что зеленые коротышки предпочитают разбираться с нарушителями самостоятельно, благо пакт о взаимном невмешательстве в дела друг друга им это позволяет. Дай Мерлин, если неудачливый воришка просто свалится с обрыва, где свернет себе шею или станет закуской для дракона-охранника. Все же это лучше, чем быть пойманным служащими банка и быть отправленным на рудники до скончания дней. На поверхности не знают о них, но ниффин видел их собственными глазами. Что ж, если простецы думают, что путешествовать самолетом гораздо быстрее и удобнее, чем поездом, им лучше не знать про некоторые гоблиновские туннели, что проходят даже ниже океанского дна, позволяя соединять филиалы банка со всех концов света.

Но в каждой системе можно найти изъян, и Регулус собирался этим воспользоваться. Придя в банк, он оповестил менеджера, что желает посетить семейный сейф. Старый гоблин кивнул и дождавшись, пока его помощник принесет «Звякалки» — специальный инструмент, призванный отпугнуть дракона-сторожа, — попросил клиента следовать за ним. Выйдя из мраморного зала, они очутились в узком коридоре, освещенном горящими факелами. Дорога круто уходила вниз, на полу были тоненькие рельсы. Богрод свистнул, и к ним с лязгом подкатила маленькая тележка. Они забрались внутрь и поехали. Они долго неслись по запутанным коридорам, тележка то резко ухала вниз, то наклонялась с одного бока на другой, пытаясь как будто вытряхнуть из себя ездоков, но Регулусу подобное было нипочем. Он даже начал постепенно наслаждаться поездкой, но ледяной душ быстро смыл удовольствие от скорости.

Отплевавшись от воды и тряхнув головой, в попытках избавиться от водяных пробок маг хмуро уставился на работника банка.

— «Гибель воров», — ехидно ухмыльнулся Богрод, — смывает любые чары и магическую маскировку. Сейф такого старинного и благородного семейства как ваше требует надлежащих мер охраны.

— Как будто одного дракона мало, — проворчал маг, но это ворчание было чисто напускное.

Дракона, охраняющего десяток сейфов, было откровенно жалко. От долгого пребывания под землей чешуя чудовища стала бледной и шелушилась, глаза были молочно-розового цвета. К тяжелым железным браслетам на задних лапах дракона крепились цепи, приделанные к вбитым в скальную породу кольям. Огромные шипастые крылья были тесно прижаты к туловищу, в развернутом виде они заполнили бы весь подземный зал. Дракон повернул к пришедшим безобразную голову, заревел так, что задрожали каменные стены. Гоблин тут же тряхнул инструментом с многочисленными колокольчиками. Дракон опять хрипло заревел и попятился. Регулус видел, что он весь дрожит мелкой дрожью. Подойдя ближе, он разглядел у него на морде жуткие шрамы и понял, что дракона приучали бояться Звякалок при помощи раскаленных мечей.

Они пересекли площадку и остановились около одного из сейфов. Прежде чем гоблин приложил руку к двери, Регулус окликнул его, останавливая.

— Что-то не так, мистер Блэк.

— Не этот! Открой сейф Беллатрисы Лестрейндж! — Глаза мага вспыхнули синим светом.

Это не было Империусом в чистом виде. Пусть заклятием подчинения пользуются дилетанты. Регулусу не нужны ни палочка, ни формула. Нужна только воля, способная подавить противника.

— Как вам будет угодно, мистер Блэк, — старый гоблин послушно приложил руку к деревянной панели, и дверь нужного сейфа растаяла в воздухе. Перед ними открылось нечто вроде пещеры, забитое от пола до потолка. Там громоздились золотые монеты и кубки, серебряные доспехи, шкуры неведомых животных — одни в колючках, другие с обвисшими крыльями, — драгоценные сосуды с зельями, череп в короне.

— Жди здесь! — маг шагнул внутрь уверенно, словно он является хозяином этой сокровищницы. Он махнул рукой, и тысяча светлячков разлетелись по пещере, освещая даже самые темные уголки.

Взгляд мага скользил по драгоценным камням, картинам, статуям, щитам и шлемам гоблинской работы, наваленным на полках до самого потолка, пока не выцепил на самой отдаленной полке маленький потемневший от времени золотой кубок, на котором едва просматривался барсук, прячущийся среди листвы.

Регулус вытянул руку по направлению к кубку, с его руки сорвался огненный сокол. Поднявшись над самым сводом пещеры, он резко устремился вниз и со всей силы ударил кубок мощными лапами. Тот тонко зазвенел и кувыркаясь, полетел вниз, сбивая собой стопки монет и украшений. Когда крестраж подкатился к ногам Блэка, маг почувствовал исходивший от него жар и увидел, как сочилась жидкость, похожая на кровь, темная и липкая. Когда кубок начал слегка дрожать, Регулус коротко свистнул и сокол, что до этого спокойно дожидался команды, сидя на скалистом выступе, вновь бросился вниз. Под ударами его лап и клюва, артефакт стал крошиться на куски, которые от жара пламени, тянулись словно резина и быстро исчезали в пасти хищной птицы. Когда от крестража не осталось и следа, маг загасил адское пламя, хоть сокол был весьма недоволен столь короткой охотой.

Маг вышел из пещеры и обратился к гоблину, что тут же закрыл дверь.

— Забудь о том, что сделал. Я посетил сейф семьи, не более. Возвращаемся, — Богрод лишь молча кивнул.


* * *


Последний крестраж, — медальон, — Регулус уничтожил в тот же день в своем доме без всяких церемоний. Затем сложил в небольшую шкатулку Воскрешающий камень, сломанную палочку, треснутый медальон, железную маску и убрал на чердак — лучшую могилу для воспоминаний.

Затем откупорил бутылку первого попавшегося алкоголя и выпил целиком в одно горло. Ему было все равно, что подумают старшие Блэки. Теперь, когда с Волдемортом покончено, можно заняться более серьезными вещами.

Глава опубликована: 10.08.2021

10. Новый путь

Этот мир принадлежал людям, простым людям без капли магии. Земная совокупность абиотических и биотических условий была благоприятна для активного размножения человеческого вида. Чего нельзя было сказать об остальных расах или мирах. Хотя может дело было во времени и в переменчивости мира. Раньше драконы были здесь королями, но настал апокалипсис, и теперь последние особи прячутся по всему миру, тогда как их менее удачливых собратьев можно найти в музеях. Одни расы подобно сидам сбежали, другие — гоблины и эльфы — нашли здесь убежище. Одни, наигравшись этим миром, покинули его, как это сделали греческие боги, другие, как вейзи, наоборот, нашли Землю весьма интересной. Все меняется и никто уже не помнит, кто здесь хозяин, кто гость, кто беженец, а кто захватчик.

Почему не ушли маги, когда люди стали к ним слишком враждебны, вместо этого выбрав замкнутость и самодостаточность? Может, одни ушли, рискнув покинуть родной дом и отправиться вперед, в неизвестность; другие решили спрятаться, затеряться среди людей, как это сделали тахины; а третьи просто застряли на перепутье в некоем подвешенном состоянии?

Статут о секретности не улучшал ситуацию и к тому же довольно часто нарушался. В Африке так была распространена вера в магию и колдовство, что многие местные магловские лидеры окружали себя штатом колдунов и сознательно распускали слухи о собственных магических способностях. Международная Конфедерация Магов никак не могла призвать местных магов к ответу, а лезть в колыбель жизни и магии никто добровольно не желал. С того момента, как после окончания Второй мировой войны рухнула мировая колониальная система, ожесточенные военные действия во многих регионах континента не прекращались и до сих пор то здесь, то там на континенте вспыхивала очередная гражданская война.

В Мексике Национальная ассоциация колдунов даже не скрывалась, к их помощи мог обратиться каждый желающий магл. Члены ассоциации привлекались в качестве специалистов и экспертов даже во время последних президентских выборов! Обязанностью магов было следить за честностью голосования и обеспечивать порядок на избирательных участках. Быть колдуном или знахарем в Мексике считается не только выгодно, но и весьма почетно.

Помимо эгоистичных волшебников, которым было плевать на международные акты, были еще и магические животные, которым не объяснишь, почему нужно скрываться еще сильнее, чем раньше. В Тибете снежные люди постоянно попадались на глаза маглам. А самый большой в мире кельпи, живущий в озере Лох-Несс, вообще стал любимцем папарацци.

Селена Рош росла в постоянном страхе. Она боялась оказаться простым сквибом. Потом, когда дар пробудился, боялась не угнаться за остальными, оказаться слабой и бесполезной. Став взрослой и научившись анализировать, она испугалась того, как стремительно меняется мир. И она стала опасаться, что людской прогресс просто сметет ее в своем стремлении к синергии. Волшебница стала искать выход.

Селена посетила обитель каменных демонов, погребинов, в Рейстрек-Плайя — маглы принимали их за ползущие камни. Гуляла по кладбищу китов на чукотском острове — святилищу эскимосов и древнему полю битвы «летающих шаманов». Пересекла Сахару, чтобы добраться до «ока Земли». Плавала по реке Кататумбо в Венесуэле, где каждую ночь танцевали бесшумные молнии. Лощина черного бамбука в Китае, «Море Тетис» в Мексике, лес «танцующих» сосен в России, идеально круглая карстовая воронка в центре Лайтхаус-Рифа, кладбище затонувших кораблей в Намибии — волшебница, что была очень чувствительна к магии, ощущала здесь мощнейшие искажения. Она пыталась найти причины, источники колебания, но чем глубже она погружалась в исследования, тем яснее понимала, что ее затягивает в Бездну, на поверхности которой колышется в любой момент могущий опрокинуться их плоский диск познанного мира. Великие маги посвящали всю свою жизнь попыткам добраться до корней магии. Это тщетная погоня за истиной. Ибо чем ниже спускаешься, тем больше и страшнее становятся черепахи, с все более острым клювом. И, в конце концов, они становятся все меньше похожи на черепах и все больше на библейских левиафанов.

Однако любой корабль, идущий навстречу шторму, рано или поздно возвращается в спокойную бухту или гавань. Селена останавливалась в разных коммунах, общинах, убежищах, и, отдыхая, училась у местных обитателей.

Дух соревнований пропитал такие места насквозь. Волшебники состязались, выполняя с помощью магии самые обыденные дела вроде открывания банок, завязывания шнурков и застегивания пуговиц. Зазубривая чары, они не давали себе труда подумать, на чем те основаны. Даже языковой грамматикой занимались очень немногие — остальные просто заучивали слова. Это лишало их заклинания силы, и при каждом новом шаге они начинали опять с нуля. Какое уж тут оригинальное творчество. Именно поэтому в мире всего одиннадцать школ, выпускники которой котируются на международном уровне. Можно еще назвать Салемский институт, но туда поступают не дети, но абитуриенты, и их обучение строится на совершенно других принципах.

Поэтому убежища расцветали при новых тенденциях и быстро увядали, не сумев пройти испытание временем. Так, Селена наткнулась на школу, глава которой был уверен, что с появлением Мировой паутины, этого рукотворного астрального архива, настанет новая эра в обучении магии, ведь одни и те же манускрипты, дневники и документы можно будет изучать в разных уголках мира, они не сгорят и не испортятся, а маги, вместо того чтобы хранить рукописи в своих библиотеках или выкупать одни тома на другие, смогут делиться тайными знаниями, ничего не теряя. В такие чудесные способности «Интернета» верилось с трудом, хотя бы потому, что эта вещь была создана маглами. Но если учесть, что те даже без помощи магии как-то научились поднимать свои корабли в небо, стирать оружием с лица земли целые города, и даже стали отправлять людей в холодный безвоздушный космос, все может быть. Маглы ловко умеют находить обходные пути. И в свете последних событий еще неизвестно, чья дорога окажется лучше и надежнее, и кто в их гонке развития окажется зайцем, а кто черепахой.

Вернувшись домой из очередной экспедиции, девушка обнаружила послание от профессора Хоулинга, ее научного руководителя и товарища по изучению портальной магии. Судя по тону письма, Хоулинг был весьма возбужден, да и сердце волшебницы стало биться чаще, когда она прочитала новости. Исследованиями профессора заинтересовался какой-то британский маг и предложил помощь в развитии проекта. Хоулинг предлагал Селене поработать вместе в качестве его ассистента и обещал, что девушку ждет нечто совершенно новое, но что именно, он не может сказать в целях сохранения конфиденциальности. Рош была весьма заинтригована.


* * *


—Значит, и для вас нашелся «ангел»(1), — волшебница откинулась на спинку стула, обводя кабинет профессора взглядом, пока мужчина рылся в бумагах. Проблема с быстрым перемещением в пространстве всегда была актуальна для волшебного общества. А каждый из ныне имеющихся способов имел ряд недостатков: каминные сети работали в пределах страны, трансгрессия также имела ограничения по дальности перемещения, и между конечными точками не должно было быть соленой воды, Автобус «Ночной рыцарь» мог превратить ваши почки и прочие органы в первоклассную отбивную, а портключи были просто отвратительны по ощущениям, но всех, казалось бы, все устраивало. Кроме Хоулинга.

В рабочем кабинете профессора все осталось по-прежнему с тех пор, как Селена была здесь последний раз: П-образный стол у окна был завален портключами, посреди комнаты начертан трансгрессионный круг, за пределами которого стояла сложная конструкция, состоящая из плетенной садовой арки, песочных часов, отвесов, магнитов и зеркальных тарелок. Чуть дальше на треноге расположилась обычная магловская видеокамера, уставившись своим черным немигающим глазом в центр печати. Сверху скотчем был примотан магнитометр. Раздался небольшой хлопок, и посреди круга возник небольшой камень, своими очертаниями отдаленно напоминающий какого-то зверя. Селена не успела подробно рассмотреть его, как камень вновь исчез.

— Странный выбор для портключа. Как-то безлико.

— А? — Хоулинг на секунду прервал свои поиски, — Ну, изначально это была статуэтка медведя, она у нас в обеденном зале стояла, весьма детализированная, как по мне. Увы, перенос не прошел для нее даром. Маргарет долго ругалась.

Рош удивленно приподняла брови. Она смутно стала припоминать фигурку, что нависала над краем серванта и вечно грозила разбить голову незадачливому гостю, что слишком резко вставал из-за стола. Но этот камень едва ли напоминал грозного хищника, а был его каким-то жалким обмылком.

— И сколько раз срабатывал портключ?

Профессор ненадолго задумался и почесал заросший подбородок.

— Примерно три миллиона семьсот тысяч… А вот и он! — Мужчина так яростно затряс над головой стопкой сшитых листов, словно это был нюхлер, что стащил его фамильные золотые часы. — Ну что, отправляемся?

— Куда? — Удивилась Рош, — Разве мы не здесь будем работать?

— Отнюдь, — покачал головой маг и протянул руку. Волшебница тут же схватилась за нее. В следующий миг в глазах у нее потемнело, ее сдавило со всех сторон сразу, из легких со свистом, будто сдувался шарик, вышел воздух, руки и ноги словно заковали в испанские сапоги, и вдруг… Она жадно глотнула пыльный весенний воздух и открыла слезящиеся глаза.

Селена ожидала увидеть кованые ворота института, но вместо этого перед ней предстало самое отвратительное здание, которое она когда-либо видела. Дом имел пять этажей и когда-то был выкрашен в желтый цвет, но от времени и непогоды почти вся краска облупилась, множество досок отошло, так что здание больше всего напоминало гигантскую жабу с отвратительными наростами. Дверной короб представлял собой пивную бочку, а вывеска гласила, что данная пивоварня принадлежала некому Маровски. Рядом с входом крепился фонарь, который неизвестный художник сделал частью кривоватой, но оттого не менее жуткой рыбы-удильщика. Видимо, хулиганам Южного Бронкса картина показалась недостаточно мерзкой, и во рту рыбы кто-то с помощью баллончика нарисовал широко распахнутый багровый глаз. Такое же граффити можно было увидеть на всех заколоченных окнах дома, и почему-то у Селены возникло странное чувство, что вся эта сотня глаз следит за ней. От этого места веяло гнилью, насилием, смертью.

«Я ни за что не пойду туда. Даже за тысячу галлеонов!» — Закричала мысленно волшебница. У нее непроизвольно возникла мысль, что профессор — маньяк и специально завел ее в это глухое место, чтобы убить. Органы ее вынут из тела, высушат и разотрут в алхимические порошки, а скелет оставят в одной из этих медных цистерн, в которых когда-то давно варили пиво.

Но другая мысль, совершенно противоположная по настроению, пела хрустальным колокольчиком: если она будет смелой, если она сделает шаг вперед, то вся ее жизнь кардинально изменится. Пусть рык дракона ее не страшит, ведь сокровище уже совсем близко.

Рош тряхнула головой, отгоняя наваждение. Сглотнув возникший в горле ком, она поспешила за профессором, что уже колдовал над заколоченной дверью. Старые доски раскрылись словно лепестки, обнажая ранее скрытые ржавые, цвета крови, гвозди. Слишком просто, слишком заманчиво. Стоит только взяться за дверную ручку, и доски схлопнутся, словно венерина мухоловка, и поминай как звали. Селене стало дурно. Там, внутри, определенно скрывалось зло. Хоулинг повернулся к ней и, увидев выражение лица девушки, ободряюще улыбнулся.

— Вы тоже это чувствуете, Селена? Червоточина совсем рядом, и демоны, охраняющие ее, не дремлют. Не бойтесь, все под контролем.

— Червоточина, демоны, — тупо повторила девушка. — Куда, вы, драккл дери, меня втягиваете? — Но профессор уже скрылся за дверью.

Несмотря на то, что на улице было уже по-летнему жарко, внутри здания воздух был наполнен сыростью. Каменный пол был весь в каких-то разводах, пятнах непонятного происхождения и резиновой крошке от рассохшихся шлангов, отчего обувь неприятно липла к полу. Латунные трубы вздрагивали, когда в них задувал особенно сильный порыв ветра. Селена постоянно оглядывалась, вслушиваясь в посторонние шорохи и скрипы. Она могла поклясться, что все эти неизвестные шумы подчинены единому ритму. Мысль не успела оформиться, как она услышала, что Хоулинг разговаривает с кем-то вдалеке.

Зайдя в очередное техническое помещение, Селена увидела профессора, беседующего с двумя неизвестными. Один — крепкий мужчина с кожей цвета темной бронзы и коротким ежиком белых волос, что создавало разительный контраст, о чем-то спорил с профессором, активно исчерчивая карандашом принесенные бумаги. На лбу у него покоились гогглы с таким количеством дополнительных цветных стекол, что диву даешься, как эта конструкция вообще держится. Второй сидел, замотавшись в шарф и сгорбившись за небольшим столом. Он или она работал за печатной машинкой и даже не обернулся, когда профессор представил им волшебницу, лишь махнул рукой в знак приветствия и что-то сказал тихим сиплым голосом. Девушка уже хотела было переспросить, но тут она увидела Её.

Сколоченная из кусков различных пород дерева, погрызенная крысами и жучками, ветхая даже для такого старого строения, она казалась чужой.

— Вот, — заметив, куда направлен взгляд бывшей студентки, Хоукинг торжественно провозгласил, — объект нашего исследования. Мост Эйнштейна-Розена во плоти.

Селена внимательно слушала профессора, и чем сильнее был восторг мужчины, тем выше поднималась бровь девушки.

— Раз это настоящий проход в другое измерение, то почему МАКУСА не прибрал к себе рукам это место?

— Ну, помимо повышенного магического фона и зловещей ауры внешних проявлений не было, так что у Конгресса не было ни малейшего повода сюда лезть. Им и на проблемные зоны не всегда сил хватает, а тут…

— А вы сами как наткнулись на это место? И с чего вы решили, что это именно проход в иную реальность, а не забытый вход в чье-то карманное подпространство?

Хоулинг отечески улыбнулся и похлопал волшебницу по плечу.

— Сомнение это хорошо, оно учит нас задавать вопрос, правильной ли дорогой мы идем. Но все хорошо в меру. Есть определенные признаки, и скоро ты сама их заметишь.

Профессор оказался прав. В первые дни Рош не обращала на это внимания, но потом заметила, что вблизи Двери маги не колдовали вообще, а в остальном здании не делали этого без крайней необходимости. А необходимость возникала, когда нужно было защитить себя.

Члены команды предупреждали ее, что из-за истончения пространственной ткани на территорию завода периодически прорываются сущности из Тодеша, тьмы между мирами. Селене еще не доводилось сталкиваться с демонами — увы, в магических школах гоэтии не учат, — поэтому волшебница волновалась, готовилась к нападению, успокаивалась, затем ее фантазия рождала новые ужасы, и все начиналось заново. Однако, несмотря на все предосторожности, первое столкновение не прошло для девушки гладко.

Бродя по пивоварне, дабы замерить показания искажения магического поля по мере удаления от Двери, Рош почувствовала, что сверху на нее что-то капает. Она подняла голову. Потолок коридора был затянут мутной пленкой воды, скрывая пятна черной плесени. По воде шла легкая рябь, но темные пятна в глубине двигались уж слишком активно.

Девушка внутренне напряглась и подняла палочку с Люмосом, чтобы лучше рассмотреть картину. Казалось, тьма на потолке только этого и ждала и обрушилась вниз нескончаемой живой массой. Селена выставила щит, но пиявки, жирные, скользкие, холодные, уже были везде. Они шевелились в волосах, ползали по одежде, впивались в оголенные участки кожи. То, что это не обычные земные паразиты, стало ясно, когда пришла боль. Рош начала яростно отдирать их от себя, но черные бестии стали заползать в уши, глаза, нос и рот, стараясь удушить. Сердце забилось в груди, как птица в силках. Мозг лихорадочно искал выход из ситуации.

Селена направила палочку на себя. В воздухе раздались громкие хлопки. Под ударами тока пиявки судорожно вздрагивали и отваливались. Когда волшебница снова смогла дышать и видеть, она в ярости начала топтать пиявок и поливать их Инсендио.

Когда она вернулась к Двери, вид у девушки был ужасный: вся в крови и слезах, трясущаяся похлеще эпилептика, она представляла жалкое зрелище. Мужчины сразу все поняли и принялись ее успокаивать и поздравлять с боевым крещением. Селена криво улыбалась, хотя знает Мерлин, как же ей хотелось послать всех к дракклу.

Но бросить Дверь? Нет. Когда Селена впервые взглянула на нее через окуляры восприятия магического излучения, она не смогла оторвать взгляд от открывшегося зрелища. Цветной узор линий казался первозданным хаосом, но стоило только вглядеться, и становилось ясно, что все они подчиняются определенному закону, порождая правильные и симметричные в своем великолепии паттерны и эмердженты, без которых не обходится ни один магический круг.

Мия, специалист-криптограф и рунолог, пока не расшифровала и двадцатой доли того, что значилось в местных схемах. Разбивая данные на куски, она перепечатывала их на специальной пишущей машинке-артефакте, имеющей свой шрифт под каждый рунный алфавит, и после осторожно пыталась активировать рун-схемы. Неудачи заставляли ее тихо материться под нос, но волшебница не собиралась так просто отступать. Этим своим упрямством она очень нравилась Селене. Пускай при первом знакомстве ее поведение казалось пренебрежительным, но только лишь потому, что Мия не хотела пропускать ни одного дня исследований даже из-за болезни. Однако ангина, лишившая ее голоса, и температура плохо способствовали соблюдению правилам вежливости, ибо организм думал только об одном, как бы не помереть. Позже они разрешили это недоразумение, и девушки стали даже вместе ходить на обед.

В один день, когда они вернулись из кафетерия, они заметили, что к ним прибыли гости. Первый, пожилой, в потрепанном пиджаке с протертыми локтями, лицо у него было обрюзгшее, болезненное, с вывернутыми нижними веками. Второй, напротив, молодой, в дорогом костюме, с резкими, красивыми чертами лица.

— Здравствуйте, мистер Блэк, — лицо Мии расплылось в улыбке.

— Мисс Алварес, — молодой мужчина вежливо улыбнулся, — рад видеть вас в добром здравии. А рядом с вами мисс Рош, я полагаю?

— Здравствуйте, — волшебница осторожно поздоровалась.

Селена была наслышана о британских кланах: Блэки, Лестрейндж, Малфои. Богатейшие, сильнейшие, именно они решали, кто станет новым МагМинистром и какого политического курса будет придерживаться Альбион. Десять лет назад на островах возник новый Темный Лорд и разгорелась гражданская война, которая чуть не перекинулась на континент, но, слава Мерлину, обошлось. Каким-то образом участие этих семейств выплыло наружу, — все оказались запачканы. Но если Блэки и Малфои сумели избежать серьезных репутационных потерь, то Лестрейнджи поплатились сполна, им еще помнили поддержку Гриндевальда в предыдущей магической войне. Но то были герои газетных репортажей, идеальные и далекие, а перед ней сейчас стоял реальный человек, из плоти и крови.

Тем временем мужчина отвернулся и продолжил прерванный разговор с Хоулингом.

— Это простительно, у вас было слишком мало исходных данных. К счастью, нам с мистером Деконаком удалось завладеть документами их архива Северного Центра Позитроники. Язык весьма архаичный, но мистер Деконак овладел им в должной мере, ведь так?

— Пришлось, — пожал плечами пухляш, обмахиваясь кепкой. Пот ручьями тек из-под волос ему на лоб, а на подмышках уже образовались темные пятна. — Обслуживать Врата как-то надо, а кроме этих доков инструкций-то и нет.

— Стоп, то есть вы знаете, как работает эта штука и как ее активировать? — Переспросила Мия. — А мы тогда зачем нужны? И… раз эта технология давно существует, то рано или поздно о ней должны были узнать и, ну, скопировать. Объясните!

Гости переглянулись меж собой.

— Мистер Деконак, вы позволите? — Спросил Блэк. Тот в ответ горестно вздохнул и махнул рукой.

— Что ж, раз вы требуете ответов… Двери сами по себе не являются червоточинами, они лишь придают им определенную форму, позволяют держать закрытыми, чтоб из них не лезли демоны. Неизвестно, кто и когда точно создал эту технологию, и было ли это сделано вообще в нашей реальности, но у нас, — Блэк интонационно выделил последнее слово, — данным секретом на протяжении долгого времени владело закрытое сообщество тахинов.

— Зверолюды, — хмыкнул Хонхо, темнокожий разрушитель проклятий. Селена заметила, что с самого начала маг был хмур и, скрестив руки на груди, враждебно смотрел на мистера Деконака.

— Верно, — кивнул Блэк, — однако они не могли распоряжаться им в полной мере из-за Рендалла Флэгга. Этот иномирный могущественный колдун держал их в подчинении в качестве обслуживающего персонала. Из-за некоторых причин он перестал посещать нашу реальность, Двери стали простаивать, и местный филиал миньонов пришел в упадок. Так что я решил воспользоваться ситуацией и выкупить технологию. Главный инженер был только рад заняться любимым делом.

Хоулинг выглядел весьма удивленным, видимо, он тоже впервые слышал эту историю.

— То есть вы… А как? А вы не боитесь, что он вернется и обнаружит ваши махинации?

— Маловероятное событие, — возразил Деконак, — Он не посещал нас несколько веков с тех пор, как была построена последняя магическая школа и добыча местных… ресурсов стала затруднительна.

Эта запинка в голосе не ускользнула от Хонхо.

— Каких ресурсов? — спросил он сурово. — С этого места поподробней.

Деконак замялся.

— Флэггу нужны были дети, одаренные экстрасенсорными способностями. Но местные школы стали охватывать все большие регионы и регистрировать особенных детей чуть ли не с рождения. Изъятие одаренных стало весьма проблематичным и убыточным делом. Поэтому приоритет был отдан мирам, где не было подобного контроля со стороны местных представителей.

— Мы отклонились от темы, — заметил Блэк. — В любом случае, мистер Деконак теперь работает на меня. Полагаю, его участие сдвинет работу с мертвой точки.

— Я не буду работать со свежевателем, — яростно высказался Хонхо и плюнул под ноги Деконака. Пожилой человек вжал голову в плечи, отчего продольные шрамы на шее, заканчивающиеся за ушами, ранее едва видимые и на которые Селена не обращала внимания, как-то вспухли и налились багрянцем.

Блэк на секунду прикрыл глаза, а затем произнес тем же ровным спокойным голосом.

— Благодаря сотрудничеству мистера Деконака магам представился шанс открыть для себя новые горизонты. Если вы, мистер Хонхо, не можете усмирить свою ксенофобию ради науки и не готовы предложить нечто уникальное, боюсь, дальнейшее сотрудничество невозможно.

Хонхо нервно пожевал губы, раздумывая.

— Прошу прощения, мистер Блэк, — сказал он нехотя, — кажется, я погорячился.

Англичанин проигнорировал его извинения и обратился к Хоулингу.

— Когда появятся результаты, напишите мне. — затем, повернувшись к остальным членам группы, коротко кивнул, — Всего доброго.

После его ухода в воздухе повисло неловкое молчание. Маги смотрели на тахина, а тот под их пристальными взглядами начал потеть еще сильнее.

— Может быть, посмотрим документы, — произнес он жалобным голосом. Хоулинг спохватился и тут же активно закивал головой.

— Отличная идея, коллега, давайте я покажу вам письменный стол, — волшебник аккуратно взял зверолюда под локоть, и у того на лице сама собой расплылась робкая, пусть и слегка нервозная улыбка. Мия поспешила следом, боясь, что все ее бумаги сгребут в одну кучу, а ей потом заново придется их разбирать.

Дни потекли своим чередом. Мистер Деконак помогал разбирать чертежи на части, объясняя, за что отвечает тот или иной блок, но даже он не знал работу древнего механизма досконально. Некоторые части оказались повреждены, и не было уверенности, что их можно будет восстановить.

Тахин очень много беседовал с Хоулингом, рассказывая все, что знал о червоточинах. О том, что некоторые возникают сами собой из-за природных факторов, другие являются рукотворными. Объяснил, что Двери это не сами червоточины, они лишь оформляют их в культурные рамки и помогают закрывать дыры, чтобы из них не лезли межпространственные демоны. Двери также могут различаться меж собой: одни представляют собой чисто магические творения, в других преобладает технический аспект. Рассказы о том, что простецы-инженеры сотрудничали с алхимиками и магами для постройки Врат, казались чем-то нереальным, но не более фантастическим, чем истории о бессмертном Рендалле Флэгге, его интригах, служении Алому Королю, злому богу, что хотел разрушить мироздание.

Много они узнали и о быте тахинов. Хонхо тайно поведал девушкам, чем опасны зверолюды, об их людоедских привычках и о традиции срывать со своих жертв кожу и делать из них маски, чтобы скрыть свои звериные морды, ибо магией владели не все. Это заставило их косо смотреть на Деконака, хотя он выглядел весьма дружелюбным и безобидным, если не сказать жалким. Казалось, он искренне восхищался тем, что делали маги, и это почитание, граничащее чуть ли не с обожанием, придавало ему сходство с домовиком.

В один из дней Мия заметила, что Деконак стал выглядеть значительно лучше: и дело было не только в опрятной одежде, но и в общем улучшении внешности. Он стал выглядеть моложе, волосы стали гуще, кожа стала подтянутой и упругой, да и шрамы на шее исчезли. У тахина было прекрасное настроение, он весь сиял, словно начищенный до блеска галлеон.

— Ну, с кого ты сегодня снял скальп, инженер? — Злобно заметил Хонхо.

Зверолюд обиженно поджал губы.

— Ни с кого, мистер Хонхо, это распространенное заблуждение. Мы используем только синтетику, но в ней так жарко и душно, — Деконак тяжело вздохнул. — Правда, говорят, что в скинах первого сорта такой проблемы не наблюдается. Но господин Блэк вчера прислал мне подарок, — зверолюд поднял руку вверх, обнажая запястье с браслетом-четками из темного дерева с небольшой подвеской.

— Что это? — Мия тут же подошла ближе и начала рассматривать украшения, изучая рунную вязь. Среди бусин расположился маленький талисман в форме мутного зеркала, в котором отражалась золотая фигура. — Обманчивое зеркало, иллюзорные чары, чары сокрытия, косметические. — волшебница нацепила фильтрующие гогглы, — Работа слегка грубовата, как по мне, но, Мерлин, сколько же магии сюда вбухано.

— Зачаровано на славу, — радостно улыбнулся зверолюд. — Я так благодарен господину Блэку. Чувствую себя благородным человеком. Теперь никто не посмеет насмехаться надо мной.

Хонхо насмешливо фыркнул.

— Шакала сколь не прячь в руно, он тварью будет все равно.

Деконак вздернул подбородок и посмотрел Хонхо прямо в глаза.

— Все мы твари на этой земле, особенно некоторые. Фрау Абажур, например, или Мясник из Плейнфилда, все они были вашего рода-племени, не нашего.

От драки их спас Хоулинг, сделав обоим выговор и заметив, что своими склоками они сильнее притягивают демонов Тодеша. Но в поведении Деконака прибавилось уверенности и самоуважения.

Спустя месяц их снова навестил мистер Блэк. Казалось, он не сильно переживал об отсутствии немедленных результатов. Вместо этого он решил обсудить расположение других червоточин и места возникновения новых или же недавно закрытых. Глядя на карту с флажками-маркерами Рош с удивлением заметила, что была в половине отмеченных мест: Аокигахара Плато Рорайма, Ришат, Девилз-Тауэр, Кататумбо, Броккен, Лощина черного бамбука, Темехеа-Тохуа, Белиз, Теотиуакан, — о чем она незамедлительно напомнила Хоулингу.

— И каковы ваши ощущения при посещения этих мест? — спросил Блэк. — Их атмосфера напоминает здешнюю?

Селена глубоко задумалась. Мистери Спот, Гозекский круг, море Тетис, — везде она чувствовала небывалый прилив душевных сил, но воздух там всегда был тяжелый, душный, будто перед грозой.

— Ничего удивительного при таком магическом фоне. Пространственная ткань тонка словно ситец, и энергия просачивается из изначального хаоса. Ваше состояние, мисс Рош, схоже с симптомами гипероксии(2). Мы привыкли к определенному уровню маны, так что подобные места, несмотря на всю их привлекательность силой, не используются в качестве магических поселений. Да и угроза прорыва не радует.

— Но мы-то здесь уже сколько? Почти полгода и с нами все нормально, — возразила Мия.

— Я полагаю, из-за специфики вашей работы и образа жизни вы обладаете большей адаптивностью по сравнению с прочими магами. Или же с вами уже произошли необратимые изменения, которые пока просто не дают о себе знать. — — Англичанин сказал об этом столь спокойно, будто говорил о погоде, — Кстати, мистер Деконак, что вы надумали по поводу проколов?

Тахин, что до этого нервно грыз карандаш, пожал плечами.

— Рискованная затея. Я все же надеюсь, что мы сумеем открыть эту Дверь, но если она окажется односторонней или повреждения маршрутизатора будут критическими… Не дай Бог закинет еще за разлом Орла и поминай как звали. После падения первого Луча система пошла вразнос, ограничители дальности полетели к чертям, но что-то я отклонился от темы. Места разработки… Так-так-так, советую начать с Зоны молчания, там находятся Врата Рыбы.

— Что насчет проходов, не связанных с Лучами?

— Если исключить из зоны действия творения Прим, то в принципе подойдет любое место, главное, чтобы оно было не на лей-линии, иначе пойдет разлом. Нам не нужно вторая Марианская впадина. В любом случае, открыть проход много ума не надо, а вот закрыть в случае опасности, — Деконак неопределенно помахал руками.

— Значит, пока продолжаем работу, — англичанин задумчиво кивнул и оглядел группу исследователей, когда взгляд его остановился на Селене. Он долго смотрел на нее, отчего волшебнице стало неловко.

— Мисс Рош, могу я с вами серьезно поговорить?


1) Бизнес-ангел — частный венчурный инвестор, дающий финансовую и экспертную поддержку компаниям на ранних этапах развития. Понятие «ангел» сформировалось в театральной среде Нью-Йорка в начале XX века. В Театральном квартале вокруг Бродвея «ангелами» называли обеспеченных поклонников театра, инвестировавших в новые постановки. Их привлекало покровительство искусству и близкое знакомство со знаменитыми актёрами и режиссёрами. Инвестиции были рискованными — «ангел» получал прибыль только в случае успеха постановки.

Вернуться к тексту


2) Кислородное отравление — отравление, которое в острой форме возникает вследствие дыхания кислородосодержащими газовыми смесями (воздухом, нитроксом) при повышенном давлении. Отравление может возникнуть и при обычном давлении в случае длительного (несколько суток) вдыхания смеси, содержащей более 60% кислорода. При отравлении кислородом развиваются нарушения функций центральной нервной системы, органов дыхания и кровообращения.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 25.07.2022

11. Море Тетис

Муншайн хмуро бинтовал изрезанную руку и с явным неодобрением смотрел на подопечную, что тихонько жевала полоску мяса. В лаборатории висел тошнотворный запах рвоты, но это никак не умаляло аппетит женщины. Из-за зеленоватого оттенка кожи можно было подумать, что та серьезно больна, но такой цвет, а также поганый характер были даны ей от природы.

— Вы чувствуете какое-либо отвращение к человеческой плоти после приема образца номер двадцать?

Карга, не переставая жевать, лишь покачала головой. Закончив с трапезой, она довольно рыгнула.

— Я испытываю отвращению к тебе, как к личности, проф, задрал с нравоучениями, и зелья у тебя дрянные. Но мясо у тебя вкусное, не спорю. Опять сменил диету?

Зельевар в сердцах плюнул и вышел из процедурной под каркающий хохот. Опять неудача.

Муншайн давно вынашивал идею создания зелья для ведьм, чтобы подавить их аппетит к человечине, но возможность воплотить мечту в реальность появилась после знакомства с Блэком. Хоть его тезка и не был зельеваром, исследования молодого волшебника по изучению магической энергии в различных агрегатных состояниях поражали воображение.

Было общеизвестно, что чем больше у магического существа волшебной энергии, тем длиннее его продолжительность жизни. Но Муншайн был по-настоящему шокирован информацией о клане вампиров, что искусственно продлевали себе жизнь и даже омолаживали себя благодаря энергии, вытягиваемой из людей при помощи пыток. Однако сам он ранее не задумывался о возможности конденсации магической энергии. Хотя у маглов были мифы о подобном, когда слезы прекрасной девы превращаются в жемчуг, а кровь чудо-зверя в рубины. Позже Муншайн научился этому трюку, и тогда возникла идея создания специального алхимического зелья для сквибов, чтобы развить их магический дар.

У Блэка был запас эфира, изъятый у энерговампиров, однако он был не бесконечен. Вдвоем маги не могли конденсировать достаточно для лабораторных исследований, а использовать методов кровососов было бесчеловечно. Да и Блэк поведал под большим секретом, что его кузина, печально известная Лестрейндж, слишком уж злоупотребляла Круциатусом и возможно стала эфирной наркоманкой. Поэтому Блэк занялся поиском альтернативного источника энергии.

Спровадив каргу, Муншайн зашел на общественную кухню, чтобы выпить кофе и подумать над формулой. Как только зельевар готов был расслабиться с крепким напитком, в соседней лаборатории раздался настолько чудовищный вой, душа ушла в пятки. Маг тут же подорвался с места, чтобы выяснить, в чем дело.

В комнате, напоминающей прозекторскую, неистово мигали лампы. На разделочном столе было приковано гуманоидное существо без лица с серой, покрытой черными струпьями кожей. Не обращая ни малейшего внимания на закованного в цепи и воющего волком монстра, в котором Муншайн едва признал дементора, склонился Блэк и сосредоточенно изучал внутренности твари. Зельевар и представить не мог, как можно сохранять спокойствие при таком истошном вое, ведь его нельзя было заглушить, потому что дементор воздействовал не на барабанные перепонки, а на разум. Маг тем временем продолжил на живую препарировать пленника: заведя кинжал глубоко в кишки, он что-то осторожно вырезал, пока не вытащил наружу мешок трупного цвета, по всей видимости желудок существа. Когда он это сделал, дементор затих, а его было дергающиеся в агонии конечности стали покрываться желтым металлическим налетом.

— Мистер Муншайн, хорошо, что вы пришли, не хотите поучаствовать в изучении этого прекрасного образца?

Муншайн мысленно вздохнул. Только Блэк мог назвать такое существо прекрасным. Задавать вопрос, откуда здесь взялся дементор, было глупо. Однозначно противозаконным способом, так что зачем лезть в это бутылочное горлышко? Вместо этого зельевар задал более важный для науки вопрос.

— Вы его убили?

— Не думаю. Просто лишил источника питания, — маг махнул в сторону желудка. — Дементоры не являются естественными обитателями нашей реальности, — заговорил Блэк, — Но смогли адаптироваться. Их инстинкты и условные рефлексы переросли в некое подобие разума, их измененный интеллект заставлял искать способы выжить в атмосфере, бедно насыщенной магией. Призраки, что раньше были привязаны к местам пространственных разрывов, стали захватывать останки. Вместе с плотью они получили способность путешествовать на дальние расстояния и у них появилось больше возможностей для преследования и захвата добычи. Далее, я могу заблуждаться, но делали они это при помощи петратанатола, либо же этот элемент стал образовываться в костях как раз из-за потустороннего влияния дементоров.

Блэк разломал берцовую кость дементора, и Муншайн заметил, что место скола с виду напоминает образование пирита.

— В твердом состоянии этот минерал замедляет некроз тканей, но при растворении его солей в воде полученная жидкость ускоряет все жизненные процессы, провоцируя быстрое старение, после чего смерть.

— Довольно противоречивые темпоральные свойства. Вы предлагаете заменить эфир Этим?

Блэк покачал головой.

— Прежде чем добывать алмазы в шахте, нужно изготовить динамит. Чем я сейчас и занимаюсь. В фигуральном смысле.

Дементоры высасывают счастье и радость из всего живого, эмоции — это их пища. При приближении дементора человек испытывает необъяснимые приступы страха и отчаяния, а окружающий мир покрывается льдом и мраком: даже летом может налететь холодный ветер со снегом, а любой свет, особенно искусственный, померкнуть, а то и вовсе погаснуть. Все это показывает, что данные существа вытягивают энтропию не только из живых существ, но и из окружающего пространства. Однако эмоции обладали слабым потенциалом и были лишь производным продуктом души. Для дементоров отличие между эмоциями и душой было таким же, как для людей разница между простыми и сложными углеводами. Но в процессе потребления душа почти не подвергалась разрушениям, отчего в желудке дементоров можно было найти плотные образования наподобие безоаров. И именно эти образования нужны были Блэку для дальнейших исследований.

Магу было плевать на название данного энергетического элемента: душа, разум, да хоть частица Бога, — главное, подобный аккумулятор было гораздо легче раздобыть, чем суперконденсаторы для ядерного реактора. О совместимости души и маггловского коллайдера Регулус не беспокоился, Деконак утверждал, что нечто похожее было у Крушителей Лучей, но камнями намного проще оперировать, чем подростками-телепатами.

Блэк пока не собирался открывать двери в иные реальности, но вот начать охоту на демонов из тьмы между мирами ради энергетических кристаллов совсем другое дело. Однако простые маги были слишком трусливы, чтобы понять характер будущих дивидендов, поэтому американскому филиалу пришлось скормить сказку о чудесном мире, что ждет за Дверью. А раз Дверь не работает, то придется самим рыть проход к мечте. Если чудовищ сделать не целью, а препятствием, их сметут с гораздо большим рвением, а трупы отдадут без всяких сожалений.

— Как обстоят дела с вашим зельем от людоедства, проф? — Вежливо спросил Блэк.

— Пока без результатов. Кажется, я что-то упускаю.

— Вы писали мисс Лассель?

Муншайн призадумался. Блэк дал зельевару знать об обществе тахинов, и волшебник осознал, что проблема людоедства оказалась более распространенной, чем думало волшебное сообщество. Однако полулюди-полузвери, интегрируясь в сообщество маглов, пытались решить ее своими силами. Мисс Лассель, существо-гепард, была психотерапевтом-диетологом, консультантом сервиса здорового питания и сервиса комплексного ассессмента состояния здоровья тахинов, поэтому кое-что смыслила в построении питания без использования человечины. Если Муншайн хочет, чтобы его зелье имело успех и карги перестали считаться париями, стоит объединить усилия.

— Кстати, вы читали письмо от мистера Оукби?

— Жадный ублюдок. Еще года не прошло с похорон миссис Оукби, а он опять взялся за старое.

— Ну, ему с самого начала не нравилось, что его мать куда-то инвестирует. Не дай Мерлин натравит на нас Гринготскую комиссию по ценным бумагам.

— Пусть попробует, — сквозь зубы проговорил Блэк, — как только он посмеет взглянуть в сторону ушастых, мои юристы в ММВ начнут налоговую проверку ОПС(1). Посмотрим, сколько он успел растратить! Его каждый день видят в казино Пиритса. Впрочем, если он настроит сквибов против нашей компании и те начнут волноваться…

— У нас будет, что показать, — успокоительным тоном заверил партнера Муншайн, — мне как раз доставили партию Elysia chlorotica. Секрет из их стволовых клеток хорошо держит эфир. Пускай это будет ограниченная партия, но мы выиграем время.

Блэк коротко кивнул. Пускай бюрократы делают свою работу, они будут делать свою.


* * *


Аукционный дом сестер Радфей находился на площади Лорелеи в магической части Вены. Старший Радфей был заводчиком линдвормов(2), но к старости помешался на предметах искусства, от которых, впрочем, быстро уставал. Аукционы проводились раз в квартал, непременно по пятницам.

Нынче зал аукциона был заполнен почти до отказа. Присутствовала, по оценке Курта ДюБуа, добрая сотня магов и прочих представителей магических рас.

Шум и говор утихли. Место за столом занял аукционист Марк Хаммер.

— Добрый вечер, дамы, добрый вечер, господа, — произнес аукционист голосом, таким же бархатным, как его кафтан. — Приветствуем вас в Доме Радфей на ежеквартальном волшебном аукционе. Предметом торгов является коллекция, с которой вы изволили познакомиться в нашей галерее, и которая представляет собой собрание уникальных предметов, исключительно от частных владельцев.

— Подавляющее большинство присутствующих, смею утверждать, это наши постоянные гости и клиенты, которые знакомы с правилами нашего Дома и действующими во время аукциона условиями. Всем присутствующим при входе были вручены буклеты с правилами. Поэтому я считаю, что все проинформированы о наших порядках и о последствиях их нарушения. Итак, давайте начнем без промедления.

— Лот номер один: медальон путешественника. Сделан, по данным наших экспертов, из чилима, также известного как чертов орех, греческими артефакторами, возраст около трехста лет. Начальная цена двести галлеонов. Я вижу двести пятьдесят. Это все? Кто предложит больше? Нет? Продано господину с номером семнадцать.

Работавшие за соседним столом два полугоблина-клерка тщательно записывали результаты продажи.

— Лот номер два: Омут памяти, выполненный из цельного панциря огненного краба. Состояние идеальное. Начальная цена пятьсот галлеонов. Пятьсот пятьдесят, господин Гофман. Госпожа Спин, шестьсот. Господин Гофман, шестьсот пятьдесят. И это все? Продан за шестьсот пятьдесят крон господину Гофману из Бристоля.

— Лот номер три: посох из штамбовой розы, навершие выполнено из хризолита в серебряной оправе. Ранее принадлежал известной волшебнице Джадис из Аэндора, жившей в пятнадцатом столетии. Стартовая цена семьсот галлеонов. Я вижу семьсот пятьдесят. Восемьсот, дама с веером, с номером шестьдесят три. Восемьсот пятьдесят, дама в вуали, с номером восемь. Никто не даст больше? Девятьсот, господин в белой маске, под номером сорок. Продано.

— Лот номер четыре: флорариум с чарами пространственными расширениями, содержит в себе небольшой участок тропического леса с водопадом и бамбуковой хижиной. Начальная цена восемьсот галлеонов. Я вижу восемьсот пятьдесят. Девятьсот, господин Манулов. Тысяча, уважаемая госпожа Чоудари. И это все? Продано за тысячу галлеонов почтенной госпоже Чоудари.

— Лот номер пять…

— Лот номер тринадцать. Дневники Генри Перси, девятого графа Нортумберленд, датированные семнадцатым веком. Стартовая цена две тысячи галлеонов. Две тысячи пятьсот, господин под номером девятнадцать. Три тысячи, дама с номером восемнадцать. Три тысячи пятьсот. Четыре тысячи. Четыре пятьсот. Пять тысяч…

Волшебники попеременно поднимали табличку, не желая уступать друг другу. Когда цена поднялась до одиннадцати тысяч, чародейка сдалась. После окончания аукциона и завершения формальностей, когда начался фуршет, чтобы участники могли расслабиться или же незаметно травануть, навесить следилку на уведшего столь лакомый артефакт, она подошла к богатому покупателю.

— Поздравляю с приобретением для семейной библиотеки, мистер Блэк, как жаль, что книга будет просто пылиться на полке. А я как раз хотела сделать Арго подарок.

— Бросьте, мадам Бакторн-Снайд. Вам в прошлый раз достался трактат Джорджа Рипли, а в позапрошлый — свитки Тапхнутии. Если он не сумел в них разобраться, то какая разница, книгой больше, книгой меньше. Учитывая бездарность Пиритса, проще будет украсть камень у Фламелей.

Седовласая чародейка с единственной русой прядью, спадающей на лоб, насмешливо фыркнула.

— А вы все так же прямолинейны. Кстати, недавно с радаров пропал один из наших прирученных дементоров, не знаете, куда он мог деться?

— Разве не все дементоры Министерские, — притворно изумился маг. — А я уж собирался отправлять жалобу на нарушение границ частных владений стражами без соответсвующего ордера. Тогда перенаправлю ее вам.

— Все такой же душка! — Чародейка покачала головой. — Так и не надумали к нам присоединиться?

— Предпочитаю более не связываться с тайными организациями, если не я руководитель.

«Ошпаренный книзлл ледяной воды боится, » — мелькнула мысль в голове Бакторн-Снайд, но немного поразмыслив, она пришла к выводу, что амбиции все же превалируют.

— Что ж, тогда мы будем следить за вашими успехами. До встречи на следующем аукционе.


* * *


— Как же тут жарко, чувствую себя вареной креветкой, пойдем обратно!

— Мия, ты минуту назад кричала, что задубела до ледяных соплей, — заметила Селена, медленно проворачиваясь вокруг своей оси и подставляя руки навстречу Солнцу. Хотя в чем-то волшебница была права, злоупотреблять загаром в этом месте не стоит.

Воздух над пустыней дрожал от жары. Рош огляделась кругом: в небе не летали орлы, койот не бежал вдалеке, а кривые колючки и кактусы, мрачно выглядывающие из сухой земли, лишь усиливали чувство угнетенности. Да уж, вот она, Зона тишины, во всей своей мертвой красе.

Волшебница оглянулась назад, на развалины древнего исполинского каменного дворца. Хонхо делал очередную заплату на брезентовой крыше — метеоритные дожди здесь случались каждый божий день, но слава Мерлину, пока никто не пострадал. Хуже будет, если в зону притянет магловскую боеголовку — подобный прецедент уже имел место.

Когда исследования было решено перенести в Мексику, Селене было немного жаль бросать работу над Дверью, с другой стороны, она была рада убраться из той драккловой пивоварни, с ее драккловыми демонами Тодеша. Однако пустыня оказалась не более дружелюбной с ее ядовитыми гадами, что не мешало Деконаку делать вкуснейшее барбекю из местных змей. Во всяком случае, считалось вкуснейшим до тех пор, пока чародейки не узнали, из чего оно сделано.

Впрочем, решение Блэка о смене локации никто не оспаривал. Все прекрасно понимали, что экспериментировать с червоточиной лучше в пустыне, чем в густонаселенном городе. Да и включая общую аномальную активность моря Тетиса, их активность просто потеряется на общем фоне.

В подвале древней обсерватории раздался грохот, за которым последовали гневные крики Деконака: сборка артефакта для создания пространственного прокола шла вручную, без использования магии. Хотя, Селена подозревала, махание палочкой тут мало бы помогло. Аппарат являл собой внебрачное дитя коллайдера и рельсотрона, и несмотря на то, что большая часть устройства была собрана в Нью-Йорке, пазл еще нужно было собрать здесь. Поэтому вместе с Деконаком сюда приехала команда подчиненных ему тахинов-тушканов и принялись паять, варить и скручивать детали шайтан-машины. Правда, это был уже второй экземпляр, потому что первый после запуска взлетел к драконьей матери, и лишь благодаря звериному чутью на опасность горе-монтеры успели разбежаться и никто не погиб.

Из-под земли пошла вибрация, и чародейки решили предусмотрительно отойти подальше. Хонхо тоже спешно слез с каменной стены и присоединился к их группе. Тон гула изменился и на поверхность выбежал один из тахинов.

— Господа маги, вас зовет профессор Хоулинг.

— Коллеги, где ж вы бродите, — пожурил их маг, когда группа спустилась под землю, — пропускаете такой исторический момент!

— Спасибо, нам прошлого раз хватило, когда всё еб…

Конец фразы Хонхо потонул в скрежете металла. Маги, зачарованные, наблюдали, как электрический бело-синий луч бесперебойно бил в каменную стену, что изгибалась и дрожала, будто мираж. Стоило только появиться прорехе, как огромный артефакт в форме кольца, прикрепленный к стене, вонзал в нее свои крючья и раздвигал словно мышечные волокна пространственную ткань, медленно крутясь по спирали. Так кольцо за кольцом, слой за слоем, машина резала лазерным скальпелем материю, пока не появился огромный проход, затянутый молочной пленкой тумана. Силовой луч рельсотрона утих, но никто не проронил ни слова.

Потом Деконак начал раздавать указания младшим техникам, чтобы те проверили стабильность силовой рамы, расход топлива, время на создание прокола, и подобные вещи. Когда стало ясно, что портал стабилен и оттуда никто не рвётся, встал главный вопрос. А как собственно исследовать?

— Как любопытно, — профессор Хоулинг активно водил палочкой рядом с порталом, изучал его энергетическую структуру сквозь спектронокли, кидал в дыру пустые консервные банки, и пару раз даже пытался просунуть внутрь голову, но каждый раз Хонхо успевал отдернуть мужчину назад.

Сам Хонхо тем временем успел переодеться в специальный защитный костюм разрушителя проклятий собственной разработки, и вместе с Деконаком заканчивал устанавливать лебедку со страховочным тросом.

— Вам ясна ваша задача, мистер Хонхо? — Спросил Блэк.

Тот в ответ кивнул, проверяя, надежно ли завинчен замок на конце волшебной палочке, и не рассохлась ли резинка напульсника — подобная хитрость не раз спасала мага в сражениях, полностью нивелируя эффективность заклятия разоружения.

— Так, я готов. Сверяем время. Я захожу в портал, изучаю обстановку. Через полчаса возвращаюсь. Если я дернул веревку два раза, быстро тащите меня назад. Договорились? Ну, с Мерлином.

Волшебник послал Мие воздушный поцелуй, отчего та фыркнула, и вошел в молочный туман. Шло время, трос равномерно тянулся следом, Хоулинг в возбуждении ходил взад-вперед перед завесой. Наконец время истекло, и буквально через секунд двадцать из завесы кулем выпал Хонхо. Взгляд у разрушителя проклятий был осоловелый.

— Ну, что там, коллега, — тут же подскочил к нему Хоулинг.

Хонхо долго молчал, у Селены даже промелькнула мысль проверить его на ментальное сотрясение, когда маг произнес.

— Тащите Омут. Вы сами должны это увидеть!

Англичанин принес небольшой размером с кофейное блюдце металлический думоотвод с небольшим стеклянным шаром посередине. Хонхо скептически посмотрел на миниатюру, но все же вытащил серебряную нить из виска и положил ее на тарелку. Стеклянный шарик закрутился, закружив воспоминание вокруг себя и распустив его туманом по комнате, подобно благовонию.

Их не утянул черный водоворот памяти, просто они оказались здесь же, но в прошлом. Видеть себя со стороны было несколько странно, но в этот момент их внимание сосредоточилось на Хонхо, и как тот прошел сквозь завесу. Каменная обсерватория тут же исчезла.

— Ой, мамочки, — взвизгнула Мия, и было отчего. Земли под ногами не было!

Но вместо того, чтобы упасть в Бездну, Хонхо просто висел в воздухе, словно астронавт за бортом шаттла. Вокруг него в невесомости парили обломки руин. Вдалеке парили скалы, на которых можно было разглядеть зелень деревьев. Высоко вверху тускло сиял нимб без Солнца. Мимо проплыла стая летучих рыб, лишь отдаленно похожих на земных собратьев. Их тела были длинными, словно у змей, и плавников у них было гораздо больше.

— Словно океан. Только без воды. Я снял чары головного пузыря, дышать здесь можно, — прокоментировал Хонхо, наблюдая за двойником из прошлого.

Тем временем, исследователь повернулся кругом, чтобы осмотреть точку входа, изучил портал сзади. С изнанки артефакт прокола представлял собой сплошное плато, как будто кольца были сложены и разложены одновременно. Недалеко внизу плыли какие-то руины и маг поплыл к ним.

— Хмм, возможно это были оригинальные Врата Рыб, — оглядев конструкцию, заметил Деконак.

— То есть как? И это другая реальность? Непривычно как-то.

— Я вас разочарую, но это все еще пограничная зона.

— Ну, я не вижу тут никаких демонов и тьмы.

— Изнанка неоднородна, господа, тут тоже есть материки и океаны, есть ночь и есть день, холод и жара, хотя насчет последнего я не уверен. Во всяком случае, быстрое путешествие в иную реальность невозможно, если хоть одна из двух шлюзовых дверей повреждена. Как же проще объяснить… вот ваша каминная сеть, если входной или выходной камин разбит, то…

— Да, да, мы поняли аналогию, — Хонхо отмахнулся. — Кстати, кого там интересовали демоны Тодеша, смотрите в ту сторону, эта погань меня чуть не сожрала!

Над ними нависла большая тень и прошлый Хонхо тут же юркнул за обломки. Маги задрали голову вверх. Над ними плыло существо размером с кита с очень злой мордой, полной очень острых зубов. Рыба, закованная в каменную броню, внушала трепет.

— Ух ты, вылитый дунклеостеус, — зачарованно вздохнул один из тахинов-техников, ведь в воспоминания затянуло всех находившихся в комнате.

— Кто-то? — Переспросил Хонхо.

— А вон там геликоприон, — проследив за направлением пальца инженера, волшебники увидели акулу, у которой нижняя челюсть смахивала на циркулярную пилу.

— Ботриолепис, фанерозоя, — продолжал восторгаться молодой тахин, — лидсихтис.

— Откуда ты знаешь, как называются эти фантастические твари? — Удивился Хоулинг.

— Э, ну, я читал, в магловской энциклопедии про древних обитателей глубин, — смущенно почесал в голове тахин, — Просто когда мистер Деконак сказал, куда мы едем, я решил немного почитать про регион. Просто названия море Тетис, оно же не из воздуха взято, да и Врата Рыб как бы намекают. Это на самом деле Океан Тетис или Нео-Тетис, он был океаном на протяжении большей части мезозойской и ранней кайнозойской эры, расположенным между древними континентами Гондваной и Лавразией, до открытия Индийского и Атлантического океанов в меловой период, — под конец своей тирады голос тахина совсем смолк, потому что волшебники смотрели на него в немом изумлении.

— Как вас зовут, — спросил Блэк.

— Мартин, — тахин вжал голову в плечи, — Мартин Чандрейк.

— Мистер Чандрейк, вы довольно сообразительны, не желаете присоединиться к нам на постоянной основе?

Счастливая улыбка была ему ответом.


1) Общество поддержки сквибов

Вернуться к тексту


2) Двуногий и бескрылый подвид европейского дракона.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 28.07.2022

12. Врата Рыб

Исследование Бездны шло полным ходом. Если не брать в расчет древних хищных рыб, демонов Тодеша здесь не было и в помине. В связи с этим возникла теория, что основная масса потусторонней тьмы сосредоточена в городах и близлежащих зонах, а в таких местах, как Зона молчания, демонам просто нечем питаться.

— До ближайшего города километров пятьдесят, можно попробовать открыть прорыв там или же попробовать добраться до него по Изнанке и посмотреть, что там творится.

Командой было принято решение остаться в изначальной точке и постепенно расширять зону исследования с обратной стороны, ведь логово демонов безопаснее изучить издалека, чем сразу врываться в центр термитника.

Невесомость в Бездне была непривычна. Конечно, плавать в пустоте было забавно, но не тогда, когда тобой может закусить древний мегалодон. Так что Блэк научил магов заклинанию полета без метлы и прочих магических предметов. Те были в полном восторге.

— Вау, а можно как-то синхронизировать иллюзию крыльев за спиной с этими чарами, чтобы они двигались в такт? — Засыпала англичанина вопросами Мия. — А совместить с трансгрессией? У меня есть старый выпуск «Визард Пост», где есть колдофото полета обскура, это так круто выглядит…

Маг жестом прервал ее.

— Я дал вам базовый магический конструкт. Модернизировать его под свои нужды вы способны самостоятельно, благо, вы умная волшебница.

Та грустно поджала губки, но замечание было вполне справедливым.

Тахины, не будучи магами, с завистью смотрели, как чародеи устраивают тренировочные воздушные бои, и даже грузовые ковры-самолеты их не очень радовали. Правда, минорное настроение длилось недолго, потому что Селене то тут, то там стали попадаться чертежи артефакта, химеры самолетной турбины и крыла пикси.

Помимо этого Деконак разрабатывал систему открытия и закрытия Врат, ибо держать червоточину постоянно открытой было слишком энернозатратно, да и небезопасно: погнавшийся за Хонхо и вываливштйся вслед за ним из портала геликоприон стал для всех неприятным сюрпризом.

Блэк в полевой лаборатории изучал принесенные из Бездны образцы минералов, древесины, органики и прочих материй, отправляя наиболее интересные образцы в Англию, чем его ушастая сова по имени Урфин была явно недовольна и постоянно клянчила еду у всех, а не только у хозяина. Правда, однажды сова вместо того, чтобы спокойно улететь в небо, нырнула в портал, что как раз был открыт. Если англичанин и был шокирован поступком питомца, то виду не подал. А когда Урфин вернулся в положенное время с письмом от некоего Муншайна, Блэк и вовсе стал вести себя, будто ничего сверхъестественного не произошло, но пометки в своих исследованиях сделал.

Селена вздрогнула, не понимая, что ее разбудило. Прислушалась, огляделась кругом. Кровать Мии была пуста. Снаружи вновь раздался волчий вой. Рош быстро натянула на себя одежду, схватила волшебную палочку и осторожно выглянула наружу.

Несмотря на то, что у них была нормальная кухня, в лагере также имелось кострище, где по вечерам собирались компании. Вот и сейчас в темноте горело пламя, а на бревенчатых скамейках сидела небольшая группа тахинов.

Селена изумленно приподняла бровь и опустила палочку. Мартин выл на Луну, а Мия вторила ему в голос.

— О, привет, Лена, мы тебя разбудили? — Спросила Кейтлин, девушка-зверолюд.

— Да ничего страшного, вы чего не спите?

— Так это, сегодня Полнолуние, волшебная ночь, а в таком месте она еще волшебнее. Текилу будешь?

Селена трансфигурировала из ближайшего камешка шот и позволила налить себе мутновато-желтый самогон. Ее сосед протянул ей шпажку с жареным скорпионом.

— Фальшивишь, Мия, фальшивишись, нужно вот прям от души выть, никого не стесняясь, будто в караоке поёшь.

— Ты все равно ее за ночь не научишь по-нашему, дин!

— Дин?

— Динго, а ты думаешь, что он так развылся! — Мартин, услышав, что говорят о нем, повернулся в их сторону и сверкнул глазами. Селена едва заметно вздрогнула, но мысленно одернула себя — среди них нет оборотней, а глаза могут светиться и у прочих зверей.

— А почему тогда Деконак называл вас всех тушканчиками?

Волшебница не стеснялась задавать подобные вопросы. Маги много не знали о зверолюдях, а те многого не знали о волшебниках, и если не задавать вопросы, пускай и глупые на первый взгляд, между ними так и останется стена взаимного непонимания и страха.

— Тушканчики, они же бестолковые, вот он на нас так ругается ласково, — пожала плечами Кейтлин.

— Вас начальство не разгонит?

— Неа, Деконаку по боку, Хоулинг сам только недавно ушел, он с Томом соревнование устроили, кто больше летучих мышей собьёт, он палочкой, или Том рогаткой. Они там, вдалеке, чтоб свет костра не мешал.

— А Блэк?

— Дежурит внизу со второй сменой. Искать волшебство где-то за пределами, когда оно здесь, вокруг нас… странно, я считаю.

Ночь действительно была волшебной. Громадная золотая луна и мириады звезд изливали белесое сияние, пришедшее из далёких эпох. Ветер усилился. Песок шевелился, находя новые места, чтобы снова улечься. Его волнообразные движения, медленные и непринужденные, напоминали полуночное море. Рош встала, чтобы сходить в палатку за спектральными гогглами и понаблюдать за ночным небом в усиливающем свете, но товарищи сказали ей бросить все эти артефакты и просто насладиться атмосферой. На противоположном конце поляны кто-то играл на гитаре и тихо напевал: «Верной я навеки стану, Тайну раздели со мной. Ты, Луна, — отец шаману, Мне — приходишься сестрой».

Когда мелодия стихла, остался лишь треск костра и шепот песка. Волшебница наблюдала, как огненные искры поднимаются в чернильное небо, но гаснут, так и не сумев стать звездами. Песчаные дюны шептали беззвучную колыбельную, маня за собой в страну грез.

Селена очнулась уже на середине рассказа Мартина, и попыталась понять, о чем тот толкует.

— «Маниту», то есть дух, есть вообще у всего. У скал, у деревьев, у чего угодно. Даже если скала стирается в пыль или дерево рубят на доски, их маниту остается вокруг. И так думают не только индейцы, но и китайцы, африканцы, то есть все те, кто действительно понимают Мать-природу.

— Тогда почему мы не окружены призраками постоянно?

— Я думаю, многие духи отправляются на перерождение, а насчет тех, до кого ход ещё не дошел… А вообще почему некоторые из нас никогда их не видят? Просто время неправильное, вот почему. Для всего в мире есть свой час. Ночь всех Святых, или Ночь Йоля, или эта ночь. Это очень драгоценная ситуация, и я думаю, что это все похоже на какой-то причудливый временной замок — вроде того, каким пользуются банки. Замок в банке открывается, а там — деньги. Здесь открывается какая-то метка, и мы получаем рыбу из давно ушедшего мира.

— Да ты гонишь!

Селена широко зевнула и прикрыла глаза. Но когда она их открыла в следующий раз, прямо перед ней проплыл морской конек.

— Прикольный у тебя мираж, Мия.

— А разве это не ты его наколдовала?

— Нет…

Компания растерянно переглянулась и заметила, что за пределами их поляны вовсю плавают косяки рыбы. Они порхали и кружили вокруг, как вспышки света, переливаясь всеми цветами радуги.

— Я же говорил, — Мартин вскочил на ноги и ткнул пальцем в сторону крупного косяка, — я же говорил, легенда правдива.

Все повскакали со своих мест, поднялся невообразимый гвалт.

— Смотрите-смотрите.

— Какие яркие.

— Вау, да даже в Большом Рифе не так круто.

— Айда на ковер-самолет.

Пока тахины, под дружеское улюлюканье, по очереди летали на ковре, Селена не спеша парила невысоко над землей. Все же она была не настолько пьяна, чтобы так бесстрашно рассекать в ночном небе. Рыбы юрко оплывали чародейку, не позволяя прикоснуться к себе. Но когда Селена резко нырнула вбок, чтобы на нее не налетели горе-ковролетчики, сквозь нее проплыла рыба-пила. Ощущение, когда сквозь тебя проходит призрак было не из приятных. Ее будто макнули в ледяную воду, заложило грудь, живот свело от спазмов. Волшебницу всю передернуло и она опустилась на песок. Веселья как-то поубавилось.

Как-то резко стало темнее, и волшебница взглянула на небо. На желтый диск Луны плыло огромное облако. «Какое плотное,» — успела подумать Селена, как раздался пронзительный звук. Словно кто-то применил заклинание Сонорус и начал медленно водить пенопластом по стеклу. Девушка заткнула уши, но противный шум ввинчивался штопором прямо в мозг.

Рош подняла голову вверх, пытаясь найти взглядом остальных. Ее глаза распахнулись в изумлении. Звездопад. Настоящий ливень звезд, таких ярких, что слезы наворачиваются. Это было столь прекрасно, что чародейка застыла, очарованная.

Первые звезды коснулись земли, и в воздухе загремели взрывы. Угли костра разлетелись в разные стороны. Завыла сигнализация на грузовиках тахинов, но резко оборвалась. Послышались крики боли, ковер-самолет рваными толчками стал спускаться вниз.

— Protego Maxima. Fianto Duri. Repello Inimicum, — кто-то рывком поднял ее за шкирку. — В подвал, живо!

Селена сделала пару шагов в сторону обсерватории, смотря в спину Блэка, который чарами левитации подхватил подбитый ковер и пустил его по дуге в сторону укрытия.

— Где Хоулинг?

Мия указала рукой на противоположный конец лагеря. Белые стрелы метеоритов ударили рядом, подняв в воздух тучи пыли.

— Какого драккла, — маг закашлялся и поднял взгляд на дыры в барьере, — так, значит! Seres diaboli pila(1), — Щит расслоился, дублируя сам себя, и начал беспрерывно вращаться, закрывая прорехи. — Куда?! — Крик в спину бегущей прочь Альварес.

Тахины, придерживая раненных, спешили в руины дворца. Укрывшись в подвале, Селена стала помогать пострадавших, накладывая всевозможные лечащие чары. Периодически ей приходилось отвлекаться, чтобы отпугнуть чарами развеивания призрачных рыб, но те проворно уворачивались от лучей, и взбесившись, кидались на всех подобно пираньям. Пускай они не причиняли видимого вреда, но судорога в мышцах и тошнота явно не были хорошими признаками.

Сзади что-то затрещало, кто-то вскрикнул «Ложись!». В спину Рош будто плеснули кипятком, и она провалилась во мрак.


* * *


Черная пустота. Нет ни жутковатых высохших мертвых деревьев, ни туч, ни тумана, ничего. Просто удалили всю реальность, оставив ее одинокую фигуру на черном холсте, хотя даже краска художника была не такой однородной, как эта тьма. Даже темнота под веками имела больше цветов, чем это место. Под ногами хлюпала вода, будто она бредет по лужам.

Вдалеке вспыхнула искра. Хоть какое-то направление движения. Свет становился все ближе, но когда волшебница подошла почти вплотную, он поплыл прочь от нее. Селена ускорила шаг, не отводя взгляда от светящейся сферы, пока не налетела не налетела грудью на частокол. Молочно-белые прозрачные иглы оцарапали руки. А сфера и не думала останавливаться и полетела вглубь пещеры. Рош уже собралась протискиваться между кольев, но тут взгляд зацепил некую странность. Разве потолок пещеры не был выше, и эти странные сталактиты и сталагмиты? Сердце волшебницы кольнул страх. Сфера, будто почуяв ее сомнения, приостановилась и заманчиво качнулась туда-сюда, мол, чего ты медлишь. Но Селена уже отпустила колья и сделала небольшой шаг назад. Сфера вопросительно мигнула, а потом налилась багровым светом. Запульсировала, закружилась, и девушка осознала, что на нее смотрит злой алый глаз. Она начала разворачиваться, чтобы рвануть прочь, но из глубины пещеры вдруг выскользнул толстое щупальце и, обвившись вокруг талии, потащило Селену прямо на колья. Крик ужаса поднялся с самых глубин ее души.

Она резко открыла глаза. Сперва все было мутным, но после взгляд прояснился, и она осознала, что она находится в своей палатке.

«Ну и кошмар, больше никакой паленой текилы. А она вообще была?» Девушка села на кровати и схватилась за голову, что тут же заныла. Текила была, а бинты на голове, слегка влажные на затылке, намекали, что возможно было и все остальное.

На кровати Мии лежал тахин, кажется, его звали Чаффи, и хрипло дышал. Тонкое одеяло валялось скомканным в ногах, открывая вид на забинтованную грудь.

Полог комнаты зашуршал и в комнату вошла рунолог.

— Селена, Мерлин правый, ты проснулась? — Она подбежала к ней и осторожно взяла за руки. — Как себя чувствуешь? Тебе не стоит резко двигаться! Что ты последнее помнишь?

— Мы сидели у костра. Пили. Мартин начал рассказывать байки про Рыбную ночь. Потом все вокруг стало, как морское дно. Рыбы-призраки. Парни летали на ковре. Начался метеоритный дождь. Мы побежали в подвал. Потом там что-то рвануло. Скажи, что этого не было, пожалуйста.

Мия гневно поджала губы и отвела взгляд.

— Я думала, хуже той проклятой Бруклинской пивоварни ничего невозможно придумать, но Моргана для нас расстаралась на славу, чтоб ее нунду сожрал.

Пока Селена одевалась — она не хотела отлеживаться в постели, когда не хватало рабочих рук, — подруга поведала ей хронологически востановленную версию событий, произошедших в лагере, хотя о причинах некоторых явлений все еще приходилось гадать. Рыбная ночь действительно имела место, все эти духи, которых индейцы навахо считают священными, вот только призраки обычно равнодушны к людям, если конечно те не пересекают границы духовного мира. Однако причиной возмущения вчерашнего спокойствия стал кит-левиафан. Именно его Селена приняла за гигантскую тучу, и именно он своим ревом устроил падение звезд. Деконак утверждал, что у каждых Врат должен быть Страж. Возможно, это был именно он. Почему левиафан не явился сразу при создании червоточины, а только в ночь Полнолуния — загадка. В любом случае, их застали врасплох. Что могла сделать разрозненная пятерка волшебников? Причем трое из них изрядно надрались текилой, будь она неладна, а Хонхо был вообще по другую сторону портала.

А ведь атака началась с двух сторон реальности, и пока Блэк прикрывал барьером группу у костра и пытался огрызаться на древнего Стража, Хонхо прикрывал тыл, выводя вторую смену с Изнанки. Мия побежала на подмогу Хоулингу, Селена оказывала первую помощь раненым, и как назло, некому оказалось прикрыть буровую установку, ведь, как оказалось позднее, морские гады атаковали не только разумных, но и артефакты. Деконак, будучи простым тахином, магией не обладал и никак не мог отпугнуть рыб. Машина рванула, накрыв пространство волной взрыва, в эпицентре которого оказался главный инженер, портал схлопнулся, отсекая часть группы, включая Хонхо. Одному зверолюду не повезло особенно, его вмуровало прямо в стену, где он и скончался. Впрочем, были еще трупы: другому тахину еще в самом начале нападения метеорит пробил голову, спасти его также не удалось. Селене оставалось лишь радоваться своей удаче и тому, что ее череп оказался чуть более крепким, и отлетевшая деталь рейлгана лишь отправила ее в беспамятство, а не к духам предков. Но тот кошмарный сон с рыбой — удильщиком… Рош тряхнула головой, и тут же пожалела об этом.

Зайдя в подвал обсерватории, волшебница со вздохом осмотрела место работы. Стены покрывала копоть, пушка артефакта выглядела как обгорелое бревно, дуги колец хоть и держались на месте. Но линии черных сосудов, пронизывающие всю каменную кладку, заставляли сердце сжиматься в ужасе, хоть сам труп и вырезали с помощью трансфигурации из стены, оставив пустой прямоугольник, словно нишу для статуи или гроба. Хоулинг при виде ее всплеснул руками, радуясь, что его бывшая студентка пришла в себя и возмущаясь, что та уже вскочила на ноги. Блэк лишь на мгновение оторвал голову от чертежей, коротко кивнул и начал дальше о чем-то беседовать с Мартином. Конечно же, англичанин оставался таким же невозмутимым. Как всегда равнодушный будто холодная селёдка. Сравнение волшебнице не понравилось, сейчас любое упоминание рыбы казалось отвратительным. Рош не хотела подслушивать чужой разговор, но разум требовал получения хоть какой-то либо конкретной информации.

— Даже если бы Деконак был здесь, починить ее нашими силами невозможно. Никакой ваш Репаро не поможет. Нужно строить машину с нуля.

— У нас нет на это времени. Мы не знаем, как долго они смогут продержаться на Изнанке. Да и ситуация с левиафаном может повториться.

— Разве вы его… Хотя такая громадина… Том говорил, что видел какие-то странные фигуры в желтых плащах незадолго до атаки. Они могут быть причастны?

— Не будем исключать эту версию.

В воздухе захлопали крылья. Ушастый филин сел на стол и протянул хозяину конверт. Блэк, не глядя отодвинул письмо в сторону, что-то записал в блокнот и отдал его Урфину. Птица вылетела из помещения и исчезла. Спустя некоторое время она вернулась, как будто никуда и не летала. Блэк взглянул на блокнот, затем передал его Хоулингу. Тот, прочитав запись, радостно выдохнул.

— Хоть одна хорошая новость за сегодня. Драккл дери, хорошо, что почтовые птицы пользуются кротовыми норами, мы можем передать им все необходимое.

— Пускай Деконак жив, но он в критическом состоянии, на одном кроветворном и костеросте долго не продержится. Мы должны их вытащить и быстро.

Хоулинг забарабанил пальцами по столешнице.

— Мартин, как думаешь, Крушитель Луча может без всяких устройств открыть червоточину?

— Я не знаю, сэр. Я даже слабо представляю себе принцип их работы. Хотя… В теории… Я не знаю, сэр, Деконак лучше в этом разбирается, он же главный. О, Дискордия, — тахин закрыл лицо руками, — я ведь что-то об этом слышал. Какая-то история с простецами. Конни Фрейзер, она специализировалась на поимке обладающих Сиянием, правда, ей было все равно на кого работать, на Флэгга или на людей. Она пошла работать в Национальную лабораторию в Индиане, в маленьком городке под названием Хоукинг или Хоулинкс. Что же там произошло… Да, точно, там одна одаренная создала пролом, но я не знаю подробностей, клянусь Мерлином.

— Поиски Одаренного или хоть сколько-нибудь приличного легилимента займут столько же времени, сколько сборка нового Прокалывателя. Будем решать проблему иначе, своими силами.

Маг подошел к обгоревшему артефакту, долго копался в нем и извлек наружу стеклянную колбу с какими-то кристаллами внутри.

— Еще не все израсходовали, — затем англичанин оторвал одну из железных перекладин и телекинезом отодвинул машину к стене, расчищая место посередине.

Вернувшись к столу, маг зачистил трубу от сажи, посмотрел на моток синей изоленты, на сердечник, снова на моток синей изоленты, и остановился на сердечнике. Согнув его втрое, он точечным огнем приварил его к одному концу трубы. Раскрыв колбу, Блэк вынул самый крупный кристалл и закрепил его на навершии.

— Что вы делаете? — В изумлении спросил Хоулинг.

— Катализатор.

— Но… но это же просто арматура с… — маг не смог подобрать слов.

— Если вас смущает вид изделия, идите к гоблинам, они прекрасные ювелиры и кузнецы, — Англичанин встряхнул обожжёнными пальцами. — Мартин, где термолента?

— И что вы будете делать с этой гремучей палкой? Вы так и не поведали мне, что вы использовали в устройстве в качестве питательного элемента. Вы же видели, как рванул артефакт! Мы можем попробовать провести ритуал, объединим усилия.

— Профессор, вы знаете об эффекте Рингельмана?

— Да, но…

— Вы хоть приблизительно представляете, каким количеством энергии придется оперировать? И если кто-то хоть на секунду ослабит контроль или начнет колебаться… Я не желаю более рисковать членами команды.

— А взять на себя единолично ритуал это чистой воды самоубийство. Я уже много лет живу на свете, Регулус, и знаю, что иногда излишняя самоуверенность приводит к участи гораздо хуже смерти!

Блэк посмотрел на Хоулинга нечитаемым взглядом, от которого у профессора по спине пробежал холодок.

— Я прекрасно осведомлен об этом, — Голос англичанина оставался все таким же ровным. — Очистите зону!

Уперев самодельный посох в каменные плиты, он встал напротив закрытого разлома. Селена ожидала, что маг начнет читать какой-то длинный речитатив, махать руками, или хотя бы начертит на полу пентаграмму — то есть как-то начнет готовиться. Все случилось быстро, как вспышка молнии. Из навершия ударил луч, идеально прямой и широкий, будто у прожектора маяка. Камень под его пронзительным светом стал вскипать и пожирать сам себя. Когда кладка исчезла и в воздухе задрожала мутная белая пленка, Блэк ослабил сияние и жестом указал в проем.

— Алварис, сигнал!

Мия взмахнула палочкой, выпустив на свободу Патронуса в виде цапли. Дух-защитник стрелой нырнул в проем. Волшебница прикрыла глаза, концентрируясь.

— Они в шести милях от входа. Кругом геликоприоны, Хонхо прикрывает группу. Веду их.

Через двадцать минут, что длились почти вечность, молочный туман дрогнул и в комнату влетел ковер-самолет. Тахины спешно спрыгнули с него и натянули тросы, тормозя полет артефакта. Мгновением позже сквозь червоточину влетел Хохно.

— Закрывай!

Блэку не нужно было повторять дважды. Луч вспыхнул с новой силой, но свет будто потек в обратном направлении, восстанавливая разрушенную стену.

Волшебницы засуетились вокруг раненных. Главный инженер был весь в черных ожогах, одежда — сплошь горелые лохмотья. Хуже всего выглядело лицо: Деконак выглядел так, будто но выпил Оборотное зелье с волосом бобра, а потом по нему прошлись Инсендио. Паленая шерсть и спекшаяся на ней синтетика — зрелище не для слабонервных.

Блэк бегло осмотрел Деконака и цокнул языком. Достав из мантии флакон, он откупорил пузырек, выпуская наружу серебристый словно снег дым. Взмах палочки и облако обволокло, тахина, наполняя его легкие, выравнивая сердечный ритм.

— Это поможет ему продержаться. Мартин, соберите раненных, я дам вам портключ к мадам Ши-Тсу.

Младший инженер встрепенулся, глаза его засияли надеждой.

— Коллеги, — обратился маг к группе, — пока не найден способ разобраться с левиафаном, я временно приостанавливаю полевые исследования. У вас на данный момент достаточно материала для лабораторной работы. Также я вам предоставляю недельный отгул. Свободны.

— Мистер Блэк? — Окликнул его Хонхо.

— Что еще?

— Спасибо, что вытащили. Я уж думал, подохнем.

Со стороны тахинов тоже послышались слова благодарности.

Селена заметила, как уголки губ англичанина едва заметно дрогнули, но маг быстро развернулся и покинул обсерваторию.


Примечания:

Буду рада получить фидбэк от аудитории в виде ваших комментариев.


1) Китайский шар дьявола — изумительное творение представляет собой вложенные друг в друга полые шары, каждый из которых может вращаться независимо от других и украшен витиеватыми ажурными узорами. Самый первый такой шар заключал в себе два вложенных шара. Постепенно мастера резьбы по слоновой кости совершенствовали технику, появились шары, состоящие из семи слоев.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 06.08.2022

13. Попечительский Совет

Бесполезная.

Так ощущала себя Селена, запертая в лаборатории среди минералов и органики. Конечно, это была часть ее работы, но корпеть над образцами после пережитого было невыносимо.

Дракклов англичанин! Его уровень владения магией вызывал восхищение и зависть. Это было нечто большее, чем простое махание палочкой. Нечто, что не желало вписываться в привычную схему.

Бездна. Левиафан. И Блэк.

Раньше девушку вполне удовлетворяли ее навыки волшебства. Но после поездки в Мексику, Рош поняла: если она хочет остаться на плаву, нужно нечто большее, чем диплом Салемского института.

На чем же сосредоточиться?

Беспалочковая магия звучит круто, но она хороша только для внезапной атаки или начальной обороны, если палочка драккл пойми в каком кармане, а не в руке. Проблема в том, что луч заклинания сам по себе достаточно медленный — бейсбольный мяч и то быстрее, а уж про дальность полета и говорить нечего.

«Я дал вам базовый магический конструкт, а дальше вы вольны менять его под свои нужды», — так, кажется, он говорил.

Что мешает ей создать чары наподобие снайперского прицела, а также изменить известные ей заклятия, добавив им эффект самонаведения?

В подобном ключе размышляла не только Селена. Когда она стала ходить на заброшенную строительную площадку, недалеко от пивоварни, то обнаружила там Мию, что также решила проверить свои разработки. Ее идея о том, что точка сотворения чар не обязательно должна быть привязана к концу палочки, показалась весьма свежей. Это позволило бы творить чары из-за угла или даже за спиной противника.

Волшебницам стало интересно, как далеко они могут зайти в своих безумных фантазиях. Чары с отложенным действием, залповые и очередями — казалось, ограничений не было, кроме одного: их тела не выдерживали столь интенсивной нагрузки.

Деконак постепенно шел на поправку. Тахины, навещавшие его, говорили, что тот уже вовсю работает над чертежами новой машины.

Когда маги впервые увидели его после выписки, эмоции их были смешанные: с одной стороны они были рады выздоровлению коллеги, с другой — внешность тахина без синтетической маски была непривычной. Золотистая шерсть на теле, местами выжженная, местами выбритая, черный нос, кошачьи усы, заячья губа и длинные передние зубы — ипостась бобра не выглядела отталкивающей, если не считать все еще заживающие ожоги, просто непривычной. Первое время тахин стеснялся, чувствуя себя будто голым под любопытными взглядами волшебников, но мадам Ши-Тсу строго-настрого запретила носить человеческий покров, пока раны полностью не заживут. Некоторые его подчиненные в знак солидарности стали проявлять перед волшебниками свою истинную внешность. На удивление, это сработало: магам были привычны и такие создания как пакваджи, эльфы, гоблины, кентавры, русалки, так что звериное обличие тахинов вскоре стало для них вполне обыденным явлением. Еще один шаг навстречу друг другу.

Научная деятельность закипела с новой силой.

— Мистер Блэк попросил меня разработать новый тип магических проводников специально для ведения боя. Посохи, палочки, кольца, кулоны и прочие аксессуары это, конечно, здорово, но это все равно что менять леворульную машину на праворульную, или наоборот. А нам нужен самолет! Так что…

Деконак открыл продолговатый кейс. Маги, что были хоть немного знакомы с магловским миром, удивленно распахнули глаза. Перед ними лежало нечто, отдаленно напоминающее штурмовую винтовку.

— Простецы уже давно используют огнестрел, но они так часто воюют, что им постоянно нужно что-то новое. Я немного пообщался со своими ребятами из СОИ(1). И у них есть довольно перспективные наработки: лазерное, кинетическое, пучковое оружие. Однако ввиду ограниченности их мышления, у них все время возникают проблемы с энергопотреблением. Вы знаете, я даже рад, что действует Международный Статут Секретности. Если бы маги и простецы работали совместно, мир давно бы развалился в труху. Но нам-то оружие нужно не для континентальной обороны, а для борьбы с тварями Бездны.

Деконак начал объяснять разницу между обычным, огнестрельным оружием и новым, лучевым; говорил про отсутствие патронов, про формирование пучка частиц, ускоренных до околосветовых скоростей; сравнивал магические потоки из палочки, несущие определенный заряд, и природно-нейтральные; приводил в пример рентгенодифракционный анализ призматических кристаллов, что можно использовать в качестве встроенного источника энергии.

Хоулинг презрительно поджимал губы, всем видом показывая, что он думает о передовых технологиях простецов.

Главный инженер лишь пожал плечами.

— Ну, мы на вас и не рассчитывали, научники пусть занимаются своим делом, а охрана своим. Хотя, мистер Блэк сейчас занимается составлением еще одной исследовательской группы, из сквибов, обеспечит их магическими тониками. Возможно, вам и не придется более подвергать себя риску, будете спокойно изучать образцы в штабе…

— Дай сюда, — Селена и Хонхо одновременно потянулись к штурмовой винтовке.

Оба вцепились в образец мертвой хваткой, не желая уступать сопернику. Деконак с изумлением наблюдал, как благородные волшебники тянут на себя магловское оружие, а затем достал еще один кейс и предложил съездить на полигон, на котором до этого уже тренировались тахины.

Отец часто брал Селену на стрельбище, так что метательная машинка для запуска тарелочек не стала для нее сюрпризом. Первое время она вела в счете, к тому же ее пистолет-пулемет было легче, чем потоковая винтовка Хонхо. Однако разрушитель проклятий быстро учился, так что борьба между ними разгорелась нешуточная. Однако, до верхних строчек рейтинга стрелкового клуба, им было далеко — тахины с их звериной реакцией разделывали их в два счета.

Деконак нарадоваться не мог, принося на полигон все новые и новые образцы: снайперские винтовки, штурмовые; дробовики, гранатометы. Мия, которая стрельбой не заинтересовалась, увлеклась магическим зачарованием: с помощью рунных микросхем, волшебница придавала оружию то или иное свойство, начиная от увеличения скорости перезарядки и заканчивая стихийным уроном.

Вскоре магам надоело просто так стрелять по тарелкам, тем более те летели от них, а не к ним, и притащили на полигон мячи для квиддича. Бладжеры внесли оживление на поле, но их количество пришлось увеличить с двух до двадцати, чтобы они могли представлять существенную угрозу.

Когда Блэк нанес им очередной визит, им было чем похвалиться. Синяками почти никто не светил: большинство бладжеров вовремя отстреливалось, а прорвавшиеся безрезультатно бились в вовремя наколдованные щиты. Правда, снитч так никто и не сумел подбить: тот ловко ускользал даже под перекрестным огнем. Хоулинг обещал проставить ящик огневиски тому, кто сумеет сбить золотого проныру.

Англичанин долгое время следил за стрельбой, а потом обратился к профессору.

— У вас получился отличный рой, Аллан.

— Вы все же заметили, — хмыкнул в усы волшебник.

На первый взгляд в небе царил полный хаос. Но внимательный глаз определил, что не все бладжеры пытаются атаковать стрелков; небольшая группа железных мячей держалась в отдалении и создавала своим мельтешением плотный заслон для снитча.

Блэк отошел от профессора и встал за плечом Селены.

— Как успехи, мисс Рош?

От проникновенного голоса над ухом волшебница чертыхнулась, и луч улетел в молоко.

— Мистер Блэк, не подкрадывайтесь так! А если бы я вас от испуга ударила?

— Пользуйтесь вы чуть больше своими способности, легко бы заметили чужое присутствие. И давно бы попали в злосчастный снитч.

«Ну конечно!» — мысленно закатила глаза волшебница, но вслух она сказала совершенно спокойным тоном:

— К сожалению, у меня нет ни звериного чутья, ни скорости реакции. Только навыки, которые в меня вбивал отец и эта лазерная винтовка.

— Не полагайтесь на оружие. И не завидуйте тахинам. Вы — волшебница, так почему не пользуетесь Магией?

— И как Магия поможет мне сбить снитч? До него сто пятьдесят ярдов минимум! И он не висит неподвижно на месте! Я его в прицел еле вижу!

— Меня расстраивает ваше неверие…

Два тахина, что стояли рядом и, навострив уши, подслушивали разговор, еле сдерживали смешки. Один изобразил пальцами букву С, второй театрально схватился за шею и сделал вид, что задыхается. Когда англичанин обернулся на них, те сделали вид, что ничего не происходит.

— Мисс Рош, магическая энергия будто пыль — она есть везде. Главное — дотянуться до нее. Как молния спускается с небес на Землю, так и вы можете достать снитч.

Селена попыталась представить все это, но слова так и остались просто словами.

— Может, сами покажете? — осторожно попросила волшебница.

Блэку не нужно было повторять дважды. Девушка ожидала демонстрации наподобие той, что была произведена с открытием червоточины, но маг поступил иначе. Он просто положил свою ладонь ей на спину, точно между лопаток.

Селену будто молния прошила. Каждая клеточка ее тела, от затылка до кончиков пальцев на ногах, наполнилась энергией. В груди разгоралось солнце. Все чувства обострились. Она чувствовала жар ладони сквозь на спине; сердцебиение тахинов, стоящих рядом; дрожание воздушных потоков, рассекаемых бладжерами. Солнечные лучи падали вниз бесконечным теплым водопадом.

Воздух наполнился золотистой пылью. Одна песчинка показалось ей крупнее прочих. Стоило девушке сосредоточить на ней внимание, как разум рванул к ней, и вот уже перед ней парит снитч, беззаботная колибри из чистого золота. Рядом растревоженным ульем гудели бладжеры. Рош отмахнулась от них, словно то были назойливые мухи.

Волшебница почувствовала, как ее руку чуть сжали, заставляя нажать на курок.

Снитч вздрогнул и стал падать вниз, кружась по спирали будто семечко клена. Золотое солнце уменьшилось до размера галлеона, а после и вовсе, блеснув огненной искрой, погасло. Сознание Рош вернулось в собственное тело.

Блэк отпустил волшебницу, и с его прикосновением ушло овладевшее ею чувство уверенности. Миру вернулись привычные краски, рубильник громкости повернулся на минимум.

Мартин пробежал все поле, долго копался в пожухлой траве и поднял с земли крылатый шарик.

— Хей, она действительно его сбила!

На полигоне раздались крики радости и одобрительное улюлюкание.

Волшебница обернулась, чтобы посмотреть на Блэка, но тот уже отошел прочь, под навес, где он был немедленно окружен Хоулингом и Деконаком, которые начали наперебой что-то громко и быстро ему говорить.

Селена хотела получить объяснения, но ее окружила толпа стрелков с поздравлениями. А в следующее мгновение Блэк аппарировал.


* * *


Несмотря на привлекательность волшебных исследований, Блэк постоянно ощущал нехватку человеческих ресурсов. Когда в Хогвартсе преподавал Гораций Слагхорн, все было проще: в свое время в школе он от­бирал для себя фаворитов среди учеников — кого за ум, кого за честолюбие, кого за обаяние или та­лант, причем удивительно ловко определял имен­но тех, кто потом добился известности в той или иной области. На вечеринках своего социального клуба он знакомил их с нужными людьми, налаживал полез­ные контакты между юными дарованиями и влиятельными персонами, и всегда что-то с этого имел, будь то коробочка его любимых заса­харенных ананасов или возможность порекомендо­вать своего человека на освободившуюся должность в Управлении по связям с гоблинами.

Увы, с его выходом на пенсию, некому было продолжить славную традицию. Просить Северуса восстановить клуб было бессмысленно: Снейп и светские вечеринки — понятия несовместимые.

Получение места в Совете попечителей Хогвартса давало пространство для маневра, но Блэку нужен был постоянный осведомитель внутри школьных стен.

Люциус, нынешний председатель, искал повод дискредитировать Дамблдора, и не отказался бы от свежего взгляда на сложившуюся ситуацию в школе, но вопросы, которые ставил перед ними Блэк, требовали коллективного обсуждения.

Так как Совет являлся структурной частью Отдела образования, его собрания традиционно проходили в одном из конференц-залов ММВ.

— Предлагаете ликвидировать ЗОТИ и внести в программу Основы магической безопасности? — Алекс Турпин, русобородый волшебник, бегло просмотрел документы и с интересом взглянул на Блэка, — Почему так внезапно?

— Потому что эту карусель с новым преподавателем каждый новый год пора заканчивать. У каждого своя программа, знания студентам даются бессистемно. Они нахватаются по верхам, а экзамены сдают, тупо вызубрив билеты, которые не менялись уже сколько? — Волшебник решил опустить подробности про то, сколько ему приходится тратить сил на недавних выпускников, подтягивая их под свои высокие стандарты, а в некоторых областях даже приходится нанимать задорого иностранных специалистов. — Может стоит сразу растить качественную смену?!

— Полагаете, — кивнул Теодор Огден, — смена названия поможет избежать проклятия должности?

— Господа, а вы уверены, что это проклятие вообще существует? Что же наш великий светлый маг его не снимет? Или же ему выгодно, чтобы следующие поколения были слабы и полагались на его Сиятельство…

— Вы сгущаете краски, мистер Блэк, — тут же вскинулся Стерджис Подмор, еще сильнее выпятив вперед квадратный подбородок. Волшебник прежде состоял в Ордене Феникса, так что наезд в сторону Дамблдора не смог оставить без внимания.

— Обойдемся без конспирологических теорий, — Айрис Венлок, чей муж, Морион Венлок, был хозяином журнала «Проблемы чаровдения» выразительно посмотрела на обоих магов, — И сосредоточимся на фактах. За последние двадцать лет в юношеской лиге по магическому дуэлингу не было ни одного чемпиона от нашей школы. А за последние восемь еще и в чемпионате по зельям. Мы уже давно не лучшая магическая школа. Мы уступаем даже Колдовстворцу.

По залу прокатился недовольный ропот. Пускай сидящие за столом люди имели разные политические взгляды и даже статусы крови, но всех их объединяло одно — они были британцами, а значит имели национальную гордость.

— Что ж, вписать в программу вместо ЗОТИ Основы магбезопасности кажется логичным. Новое название больше соответствует духу дисциплины, а ЗОТИ… может быть сохранено в качестве модуля, — вставил свой комментарий Герберт О`Флаэрти, — Но я не уверен насчет дуэлинга и боевой магии, не перегрузим ли мы детей?

— Пусть будет факультатив или дисциплина по выбору.

Однако большинство проголосовало против данной идеи, когда возник закономерный вопрос о бюджетных расходах. Регулус был готов смириться с этим, но на следующем пункте повестки решил стоять до последнего.

— Мистер Блэк, ну далось вам это Магловедение! Вот чего-чего, а подобного я от вас не ожидал! — Татион Флинт неодобрительно покачал головой.

— Мой сын ни за что не будет изучать маглов! — Презрительно поджала губы Ламия Бёрк. — Как в вашей голове могла зародиться такая отвратительная мысль.

Люциус хранил молчание. Пускай он знал о замысле Блэка, но не одобрял.

— Я знаю, о чем вы все думаете, — холодно оглядел противников волшебник. — Но любить маглов и знать, на что они способны, — две разные категории. Вы не желаете знаться с простецами, хотите жить в своем замкнутом, самодостаточном мирке. Тогда возьмите на себя ответственность за тех, кому повезло не так, как вам. Научите маглорожденных не просто контролировать свой дар, но жить в нашем обществе. Вместо Магловедения учите их Магических традициям. Воспитайте их в правильном ключе, чтобы они не создавали всякие… Ассоциации по освобождению домовых эльфов, — Малфой, да и пара других волшебников тихо прыснули от смеха. — Можно даже поднять на заседании Визенгамота вопрос об изъятии одаренных из магловской среды не с одиннадцати лет, а с младенчества. Но вы же на это не пойдете…

— Вот еще, возиться с гр… маглорожденными, — миссис Бёрк дернул плечом, — но предложенная вами альтернатива не лучше.

— К сожалению, пока мы тут медленно предаемся иллюзиям в своем магическом гетто, мир простецов стремительно развивается. С каждой декадой, количество областей, в которых магия превосходит технологию, сокращается. Почитайте прошлый годовой отчет Обливиаторов, их Постановление № 47 «Рекомендации по разработке методов работы с учетом развития уличного видеонаблюдения»; а также Постановление № 50 «Рекомендации по разработке методов работы с учетом развития сети Интернет». Вы будете поражены, насколько труднее стало затирать следы магии из людской памяти.

— Ближе к делу, — Зарычал Флинт.

— Магловедение должно стать обязательной дисциплиной ради сохранения Статута Секретности. Волшебники внешне неотличимы от простецов. К сожалению, верно и обратное. Маглы не могут видеть волшебные места, не могут в них попасть — всё это опасные заблуждения. И печальный прецедент Якоба Ковальского, американского магла, — тому яркий пример. Однако, Ковальский был лицом безобидным, не наделенным никакой властью в мире простецов. Чего нельзя сказать о военных и научных структурах различного толка, — Блэк говорил спокойно, почти вкрадчиво, но от его голоса у присутствующих магов по спине скользил холод.

— Вы вряд ли слышали о секретном проекте американских военных «Звездные Врата». Маггловские ученые пытались создать собственных магов. Эсперов — людей обладающих паранормальными способностями. МАКУСА чудом удалось саботировать проект. Информация не вышла за пределы страны. Но аналогичные проекты проводятся и в СССР, и в Японии. У нас наверняка тоже, думаю, Отдел Тайн, осведомлен об этом лучше меня. Вернемся к нашим баранам: мы не можем остановить магловский прогресс. Но мы можем его возглавить. Откажемся от политики невмешательства. Будем контролировать их из тени, словно пастырь своих овец. Но для того, чтобы грамотно ими руководить, нужно понимание, как работает их общество. А учиться этому нужно еще со школы.

Теодор Огден покачал головой. Он уже слышал аналогичные речи на собраниях Визенгамота от молодого наследника Блэков. «Не мытьем, так катаньем. Не получилось со стариками, к детям полез.»

Малфой, что тоже присутствовал на заседаниях Парламента, кивнул своим мыслям. Обработать Попечительский Совет, дабы они приняли нужное решение, проще, чем Визенгамот. Можно сыграть на амбициозности родителей — ему самому понравилась это высказывание: «Изучать, чтобы руководить». Блэку не достает гибкости, но это вполне в духе их семейства. Те ведут себя как короли, что не приемлют отказа.

В этот раз стоит его поддержать. Над прошлым проектом Регулуса тоже многие посмеивались, мол, сквибы не такая важная проблема: с глаз долой, из сердца вон. А потом на Международной конференции алхимиков был представлен тоник Муншайна, который пробуждал магические способности сквибов. Зелье произвело настоящий фурор в волшебном сообществе, затмив предыдущую звезду — Волчье противоядие, созданное Дамоклом Белби. Невиданному успеху также способствовала грамотная рекламная компания. Сестры Локхарт, — обе голубоглазые, с золотыми кудрями, как у их знаменитого брата-писателя и борца с темными силами, — чарующе улыбались с плакатов, держа в руках флакон тоника, а слоган над их головой гласил: «Раскрой свое сердце Магии!»(2). Именно они стали первыми известными сквибами, в чьей крови расцвело волшебство.

Не обошлось и без благотворительности: тоник Муншайна был торжественно вручен завхозу Хогвартса, старому и ворчиливому сквибу Филчу. Тот не мог сдержать слез радости, держа в руках жидкое воплощение своей мечты. Для прочих ценник оказался астрономическим. Впрочем, люди были готовы платить любые деньги за чудодейственное снадобье.

Без скандала впрочем не обошлось: общественность требовала снижения цен и увеличения поставок, алхимические гильдии разных стран требовали раскрытия формулы и выдачи лицензий на собственное производство. Юристы Блэка активно огрызались.

— Что ж, тогда голосуем. Поднимите руки те, кто за изменение учебной программы Хогвартса, а именно: ликвидация ЗОТИ, введение ОМБ, обновление программы Магловедения с учетом требований к основным дисциплинам? — Люциус на правах председателя решил провести пакетное голосование. Если все пройдет успешно, документы немедленно уйдут Дамблдору и Главе Отдела образования. Директор вряд ли будет их оспаривать, ведь изменения с Магловедением будут выглядеть как уступка его интересам.

Восемь из двенадцати членов проголосовали за, двое против, один воздержался. Малфой, как председатель голосовал последним, так что итоговое положительное число голосов стало равняться девяти. Три четвертых кворума, неплохо.

— Что ж, значит решено. Завтра я уведомлю директора о принятом решении. Господа попечители, я объявляю заседание оконченным!


1) Стратегическая оборонная инициатива (СОИ, SDI — Strategic Defense Initiative), также известная как «Звёздные войны» — объявленная президентом США Рональдом Рейганом 23 марта 1983 года долгосрочная программа НИОКР. Основной целью СОИ являлось создание научно-технического задела для разработки широкомасштабной системы противоракетной обороны (ПРО) с элементами космического базирования, исключающей или ограничивающей возможное поражение наземных и морских целей из космоса.

Вернуться к тексту


2) UnLock your Heart for Magic. Игра слов основывается на созвучии фамилии Lockhart.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 19.08.2022

14. Отдел Тайн

Путь в БЕЗДНУ!

Регулус Блэк вызывает удивительно полярную реакцию. Одни считают его настоящим визионером и гением, компания которого может изменить наш мир к лучшему. Вторые называют пускающим пыль в глаза позёром и пустышкой, обещания которого постоянно нужно делить на два, да ещё и прибавлять несколько лет к озвученным срокам. Третьи — жадным и беспринципным дельцом, удачно наживающимся на наивных мечтателях.

Чего только стоит один из его последних проектов, Лунный тоник. Ценник на него действительно близок к Луне, а паникующие родители готовы покупать любое сомнительное зелье, если у ребенка есть хоть малейшие задежки с магическими выбросами.

Самое главное, Регулус Блэк, похоже, сам искренне верит в то, что зелье Муншайна, якобы пробуждающее Магию в душах, сыграет свою роль в спасении магической расы. Но Блэк собирается пойти еще дальше и отправить волшебников в… иные реальности. Сказка, скажете вы! Давайте проверим.

Здесь, в Мексиканской пустыне, было развернуто строительство первого межпространственного вокзала. Аляповатое здание из белого камня и стекла (прим. Неомодернизм) напоминает все что угодно, кроме вокзала. Действительно, внутреннее убранство больше смахивает на лабораторию безумного гения, коим и является Регулус Блэк. Ведь только безумец мог доверить возведение портальных конструкций диковатым тахинам (прим. Полулюди-полузвери без магии. См. Оборотни).

Однако, многие известные лица купились на небылицы и посетили станцию «Тетис», но лишь немногие осмелились прокатиться на Варп-поезде.

Прогулка в «Бездну» действительно можно признать первоклассным развлечением, похлеще чемпионата по квиддичу или международного дуэльного турнира. Зоркий глаз сразу распознал чары незримого расширения, наложенные на Врата, а судя по размаху открывшейся территории, здесь поработала команда профессиональных зачарователей. Наполнение аттракциона вызывает восхищение перед фантазией организаторов: парящие руины древних сооружений; острова, висящие в воздухе, и, конечно, неизведанные твари. Эксперименты по выведению волшебных животных, как известно, про­водятся только с разрешения Департамента по над­зору за волшебными существами. Но команда Блэка, очевидно, считает себя выше таких мелочей. Более того, посетителям этого парка развлечений прямо разрешили охоту на этих созданий. Особо ярым зооненавистникам было предложено протестировать новый продукт Блэка: энергетические винтовки и бластеры (прим. Альтернативное магловское огнестрельное оружие). После была сделана остановка на промежуточной станции, где зрители посетили выставку с якобы артефактами Бездны, ее ископаемыми, флорой и фауной. «Подлинные» образцы дают понять, что не перевелись еще на свете талантливые химерологи.

В финале поездки пассажиров ждал огромный сюрприз. Все ожидали вернуться на станцию «Тетис» в Мексике, но никак не готовы были сойти на станции «Эйвбери-хендж» в графстве Уилтшир на юго-западе Англии через три часа после отправления. Как Регулусу Блэку и его команде удалась подобная мистификация, остается загадкой!

Рита Скитер крутила бокал с шампанским в руках, пока Прыткопишущее перо строчило последний абзац. Журналистка никогда не пила на работе, предпочитая вместо этого спаивать своих жертв, но только что пережитый ею опыт требовал нарушить правило. Нет, это не похоже на постановку, слишком уж большой размах для подобного шоу. Но и поверить в реальность случившегося было бы слишком глупо.

К ней подошел штатный фотограф и тяжело вздохнул. И без того нервозный коротышки стал выглядеть еще более нервозным, хотя Скитер предполагала, что дальше уже некуда.

— Рита, мы действительно в Англии. Я только что трансгрессировал к нам в издательство. Вряд ли это было возможно сделать из-за океана. Да и посмотри на небо!

— Будто сама не вижу, — огрызнулась волшебница, отворачиваясь от окна, где вовсю полыхал закат, и с прищуром уставилась на организатора мероприятия. Тот стоял в окружении гостей и отвечал на их многочисленные вопросы. Журналистка прислушалась: «… на неевликодовой геометрии… сложности в ориентировании… задействовать почтовых птиц… чары радужного моста». Как же скучно!

— Я видел Адриана.

— Что здесь забыл этот шваброволосый? — Блондинка удивленно приподняла тонкие словно тараканьи усики брови.

— Он приглашенный журналист от Пророка.

— Хммм, — волшебница прищурилась.

«Так-так-так, а почему Варнава направил его, а не меня?» Желая прояснить ситуацию, ведьма в кислотно-зеленой мантии змейкой стала лавировать меж гостей.

— Адриан, какой сюрприз!

Фоторепортер вздрогнул, когда ему на плечо опустилась рука с хищным алым маникюром.

— Здравствуй, Рита.

— Тебе здесь не тяжело? Ты же впервые освещаешь столь крупное событие, — «Не то, что я!» — Дать тебе пару советов для первой полосы?

— Спасибо, но я справляюсь. Вчера я очень волновался из-за Бездны, но сегодня уже легче, пускай все не до конца еще уложилось в голове.

«Вчера?! Он был здесь еще вчера?!»

— Адриан, не будь наивен. Неужели ты купился на эту постановку? Очевидно же, что это лишь имитация!

Мужчина посмотрел на нее поверх квадратных очков.

— Рита, Рита, — покачал он головой, — в погоне за скандалами ты перестали видеть чудеса. А ведь мы как раз и наблюдаем явление чуда! Просто… Блэк и те, кто его окружает столь стремительны… как Хогвартс-экспресс. И общественная мысль за ними просто не поспевает. Некоторым достаточно довольствоваться малым: Хогвартским дипломом и остроконечной шляпой. Им интереснее читать про новую девушку Гарри Поттера или про то, кто победил на очередном матче по квиддичу, а не про это, — Адриан обвел рукой окружающее пространство. — Но знаешь, я не теряю надежду, что еще остались люди, которые помнят, что Магия вокруг нас, стоит только руку протянуть.

— Мерлин правый, я прям расчувствовалась, — притворно вздохнула Скитер. — Не забудь вставить эту речь в свою статью!

Фоторепортер в сердцах плюнул и отвернулся. Он даже не догадался, что его слова по довольство малым слегка задели Риту, но она скрыла эмоции за ехидным тоном.

Волшебница окинула пространство пристальным взглядом, подмечая зарубежных коллег из своего цеха. Некоторые выглядели возбужденными, другие — нет. Значит, Адриан — не единственный представитель СМИ, коего пригласили заранее. Что ж, здесь ей ловить нечего: ее статья просто потеряется на общем фоне. А вот если написать книгу… Что ж, она подождет: чем больше надувается мыльный пузырь, тем красивее он лопается.


* * *


Альбион был просто прекрасным полигоном для экспериментов. Башня Гластонбери в графстве Сомерсет, предположительно ведущая в Авалон, Башня Мартина в Лондонском Тауэре, Стоунхендж и Ньюгрейндж, а где-то недалеко в море скрыта стеклянная башня Конанда — столько мест, где был или есть разрыв в пространственном континууме. Селена только успевала снимать показания с модифицированного счетчика Гейгера, добавляя новые записи к списку потенциальных Врат.

— Итак, из всех мест активными являются только Мистери Спот, Кататумбо, Тетис, Белиз. Остальные врата либо закрыты, либо «угасли», если судить по остаточному следу. Кататумбо и Белиз мы отметаем из-за агрессии окружающей среды. Остается Мистери Спот. Можно изучить те гравитационные и шумовые аномалии и найти точку искажения или же попытаться открыть старые врата здесь, в Англии.

— Спасибо за отчет, Селена, но, боюсь, вопрос с Англией пока откладывается. Мистери Спот тоже не лучший вариант.

Рош подождала, пока Хоулинг скажет ей, в каком направлении лучше двигаться, но тот молчал.

Волшебница перепроверила отчет: критерии вполне удовлетворяли целям их исследования. Так в чем же дело?

Профессор снял с носа очки в серебряной оправе и стал тщательно протирать их носовым платком.

— Понимаешь, подруга, когда политика вмешивается в науку, из этого не выходит ничего хорошего. А именно это сейчас и происходит. Британское Министерство пыталось национализировать наш проект и передать его в ведение Отдела Тайн. Якобы то, что мы делаем, является угрозой национальной безопасности. Блэк вертелся, как уж на сковороде, пытаясь не допустить передачу.

— Поэтому он так быстро организовал презентацию? — Догадалась Рош, — Ему нужна была максимальная огласка.

— Ага, теперь когда о нашей работе знают в других странах, посыпалось столько предложений. Немцы, чехи, бразильцы, еще драккл знает кто. МАКУСА и Министерство Ритуалов(1) готовы глотки друг другу перегрызть, но работать с ними… увольте! Японцы не отстают от них, после Хиросимы и Нагасаки они вербуют специалистов во всех областях, дабы восстановиться до прежнего уровня. Теперь Блэк полагает, что может торговаться…

Рош осторожно кивнула. Вот так новости. Понятно, почему руководство на взводе.

«Надеюсь, у Блэка все получится.»


* * *


Август Руквуд, бывший Пожиратель, а ныне руководитель Отдела Тайн, визиту Блэка не обрадовался, но согласился принять его. Все же слухи о том, чем занимается бывший единомышленник, до него доходили, да и вещицы, которые он продавал на аукционе, очень часто потом перекочевывали в Отдел Тайн. Так что визитера стоит хотя бы выслушать. Однако, услышав просьбу, невыразимец опешил.

— Не слишком ли ты много просишь для того, кто еще не доказал свою ценность?

— Не слишком ли нагло пытаться прибрать к рукам чужое? Я бизнесмен, а не меценат. И цену я назначаю ту, что вы заслужили.

— Блэк, это неизученная область. Мы просто пытаемся уберечь вас от ошибок. Если бы ты знал, сколько энтузиастов-любителей гибнет каждый год, потому что экспериментируют с Магией бесконтрольно…

Волшебник насмешливо фыркнул.

— Ах, так значит вы хотите помочь? А постоянные налоговые проверки моей компании, обвинения в игре на бирже(2), требования о принудительной лицензии — это так, для стимула.

— Железный Крауч любит все держать под контролем. Он знает, кто на что способен. Знает, какие у человека финансовые возможности и политические взгляды. А ты весьма…

— Необузданный? — Руквуд развел руками, мол, «не я это сказал».

— Ну уж простите, что тревожу ваше болоте. Но мне по большей части на ваше душевное равновестие плевать, есть проблемы посерьезнее. — Блэк передал Руквуду кипу бумаг, — Маглы дважды за последние десять лет создавали пространственный разлом. Первый раз это сделали американцы с помощью ребенка-сквиба, чей уровень они смогли поднять до эспера при помощи психотропов, второй раз русские с помощью пучкового оружия. Конечно, модулированный инициатор нейтронов не дает единовременно столько мощности как магический выброс, но он берет своей длительностью и постоянством работы. А ведь еще неизвестно, что у коммунистов в Сибири. Так глубоко вглубь Советов забираться опасно, — подстегнул напряженность невыразимца Блэк.

— Действительно… Но у нас довольно туго со специалистами Сферы Связей.

— Не вижу проблемы, — возразил Блэк. — Достаточно простой колокации, а дальше мы сможем использовать другие Сферы, чтобы различные Узоры в многослойном пространстве взаимодействовали друг с другом так, как нам надо. У меня есть знакомые со степенью в тауматургии по направлению техномантии.

— Эти новомодные направления находятся на грани кощунства, — заметил Руквуд.

— Ну знаете ли, Физика и Технология тоже не самые почитаемые в Сфере Сил, но без них Трансмутацию крупных энергий не освоить. Можно, конечно, действовать через Сферу Энтропии…

Блэк звучал достаточно убедительно, но Руквуд все еще колебался. Волшебник требовал слишком многого, но поняв, что простого давления будет мало, резко сменил тактику.

— Август, вы все равно уже не сможете забрать наши разработки и запереть их под замок. Каждый наш проект носит международный характер. Потому что я делю мир не на британцев и иностранцев, а на магов и прочих. Простецы зажимают нас в тиски, войну с ними мы не осилим. Если не хотите помогать, то хотя бы не мешайте мне искать выход из удавки.

Глава Отдела Тайн побарабанил пальцами по столу.

— Ладно, этот раунд за тобой. Если сможешь разобраться с Аркой Смерти, Отдел Тайн оставит вас в покое. На время. С Краучем я поговорю. Но поставки эфира в Мунго никто не отменял.

— Да-да-да, я помню. Давай уже контракт.

Блэк всем своим видом показывал недовольство, но в душе он ликовал.


* * *


Маги не были знакомы с понятием аутсорсинга, поэтому команду Блэка старожилы Отдела Тайн встретили весьма прохладно. Никакой стажировки или испытательного срока для них не проводилось. Да и начальник выглядел не особо довольным, когда представлял их. Все это могло говорить о том, что Блэка назначили сверху, может быть даже самим Краучем, — тот постоянно пытался расширить свое влияние на Отдел Тайн. Впрочем, не он первый из Министров, кто пытался так делать. Так что в свете подобных рассуждений назначение пришлых «сотрудников» в «Комнату Смерти» казалось самым логичным. Это был самый скучный сектор, в котором на протяжении веков ничего не менялось, и работая в нем, «соглядатаи» вряд ли могли влиять на работу секретного Отдела.

Через пару месяцев люди начали замечать, что в «Комнате Смерти» весьма оживленно. Туда чуть ли не каждый доставлялись громоздкие посылки. Бродерик Боуд, который работал в соседнем подотделе Космоса, решил ради интереса заглянуть к «смертникам» — обычное прозвище наряду с «часовщиками», «звездочетами», «пророками» и «мозгоедами», — и потом делился с остальными впечатлениями о том, как комната преобразилась. Многочисленные прожекторы освещали древний зал, отчего комната стала не такой мрачной, пространство было поделено на зоны с помощью зачарованного армированного стекла. Исследователи собирали какое-то устройство, страшный гибрид катушки Тесла и пушки, чье длинное дуло было направлено прямо на Арку.

Боуд, опасаясь за целостность древнего архитектурного сооружения, да и прилежащего пространства, обратился к начальнику. Руквуд его внимательно выслушал, сам сходил-посмотрел, и просто махнул рукой, говоря, что даже если Арку разнесут на камушки, хуже все равно не будет.

Вскоре повышенный интерес к «смертникам» сошел на нет, у невыразимцев своих дел было по горло. А «пришлые» будто этого и ждали.


1) Реально существовавшее китайское Министерство Магии. Кому интересно узнать про него — прочитайте про шаманизм в Китае URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A8%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B7%D0%BC_%D0%B2_%D0%9A%D0%B8%D1%82%D0%B0%D0%B5

Вернуться к тексту


2) После биржевого краха 1929 года, спровоцировавшего Великую депрессию, волшебникам запрещено проводить махинации с магловскими акциями.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 19.08.2022

15. Арка Смерти и прогулки под Луной

Арка Смерти всегда была будто занавешена тонкой прозрачной завесой: то ли ткань, то ли дым, то ли текучая вода. Преграду нельзя было развеять ветром, солнечный свет она поглощала. Измерители показывали искажение поля энтропии, а вплотную к Арке с помощью спектроноклей можно было наблюдалось нечто вроде аккреционного диска.

Иногда Селене казалось, что по ту сторону завесы кто-то стоит и тихо говорит, но улавливатель звуков давал отрицательный результат. Арка пробуждала любопытство: порой волшебница ловила себя на мысли, как же ей хочется пройти сквозь эту мягко колышущуюся вуаль.

— Мисс Рош, порой своим любопытством вы напоминаете книззла, — кто-то мягко положил ей руки на плечи и отвел от Арки. — Неужели небытие столь соблазнительно?

Голоса за гранью утихли, оставив только один — глубокий баритон Блэка.

— Я прошу прощения, — Рош тряхнула головой. — Кажется, чем дольше мы здесь находимся, тем сильнее становится наваждение.

— Ну, в архивах сказано, что исследователи слышали голоса давно умерших людей, иногда они распознавали среди них своих родных или близких. Окклюменция помогала им снизить влияние потустороннего зова.

— По вам это видно, Арка на вас будто не действует, и вы нас постоянно одергиваете, — заметила Селена.

Англичанин криво усмехнулся.

— Еще как действует, просто нужно помнить одну вещь, — маг наклонился к волшебнице так, что их лица оказались в непозволительной близости. Заглянув ей в глаза, он медленно произнес.

— Тот, кто вас по-настоящему любит и дорожит вами, никогда, слышите, никогда не будет звать вас на ту сторону. Он, наоборот, будет всей душой желать, чтобы вы прожили как можно более длинную и счастливую жизнь. А тот, кто вас туда заманивает, определенно не является вам другом.

Это предостережение вошло словно гвоздь в серое вещество мозга Рош, и напоминало о себе каждый раз, стоило ей оказаться опасно близко к Арке. Однако волшебница не была уверена, что именно ее останавливало: сказанные слова или голос того, кто сказал.

Впрочем, предостережения не всегда помогали. Блэк тщательно следил за своей командой и когда влияние Арки на кого-либо достигало своего апогея, маг отсылал загипнотизированного прочь. Перерывы между рабочими днями слабо помогали. Так как проблема носила массовый характер, Блэк потребовал от членов команды пройти курсы ментальной защиты: конечно же, за корпоративный счет.

Имея за плечами опыт и с кланами, и с тайными обществами, Регулус понимал, что самой надежной формой объединения людей является юридическая. Какими бы захватывающими не были идеи, какими бы вдохновляющими не были речи лидера — с его смертью все кончается. Культы в расчет не брались, ибо маг испытывал к ним стойкое отвращение.

У семьи Блэк были акции и доли в различных предприятиях, дивиденды от которых позволяли вести им безбедное существование на протяжении нескольких поколений. Однако, Регулус хотел иметь что-то, созданное им лично.

«Квазар Индастриз» изначально планировался как научный центр, где Муншайн и другие ученые могли спокойно заниматься своими разработками. Однако, по мере того, как расширялась область их магических исследований и ассортимент продукции, что они производили, научный центр перерос в корпорацию.

Формально, Ровена Бриндлмор возглавляла отдел информационной безопасности. На деле же выполняемый

данным подразделением функционал был гораздо шире: шпионаж, манипулирование магловским общественным сознанием через госструктуры и СМИ, обучение ментатов и навигаторов варпа — лишь малая часть того, чем занимался данный отдел. Так же как многие анимаги не регистрировали свои звериные формы в Министерстве, чтобы не лишиться преимущества, так и маги разума из «Квазара» не стремились афишировать свой род занятий. В круг их служебных задач также входило обучение сотрудников корпорации магической защите разума от проникновения извне.

Бриндлмор провела оценку навыков исследователей, составила расписание занятий, и настоятельно рекомендовала исключить контакты с Аркой Смерти до тех пор, пока их ментальная защита не станет достаточно надежной.

Как итог: Хоулинг был отправлен в командировку в Японию договариваться по поводу постройки станции в Бездну на острове Хасима. Мия и Хонхо поехали изучать катакомбы Йиглавы в Чехии. Когда-то это были шахты по добыче серебра, потом их стали использовать для хозяйственных нужд. Маггловские шахтеры рассказывали байки, что в определенном месте слышен звук органа, а в одном из проходов видели «светящуюся лестницу», излучавшую красноватый свет. Подобную аномалию нельзя было оставлять без внимания. Деконак занимался обучением новых сотрудников: Варп-поезд и станции требовали постоянного технического обслуживания.

А вот Селеной глава отдела безопасности занялась вплотную, определив у волшебницы высокую предрасположенность к магии Разума.

Рош нравилась архитектура «Квазара»: огромный комплекс раскинулся на набережной меж Темзой и ее правым притоком Рейвенсборном. Внутри не было ощущения замкнутости, а панорамные окна с видом на водную гладь и город за ней давали ощущение свободы, в отличие от британского Министерства, ютившегося под землей.

Однако, кабинет начальницы отдела информационной безопасности, несмотря на всю его современность, вызывал чувство стойкого отторжения, как и сама хозяйка.

— Опаздываете, Рош, — волшебница в мужском брючном костюме взмахнула рукой и дверь за спиной Селены закрылась с жутким грохотом. — Садитесь.

Указанное кресло оказалось жутко неудобным, с жестким сидением. Ровена присела на стол, закинув ногу ногу, отчего посетительнице пришлось сжаться, чтобы ненароком не коснуться ее.

— Я не буду с вами цацкаться. Инструктаж будет кратким. Пропустите что-то мимо ушей, пеняйте на себя. Во-первых!

Селена вздрогнула, когда сзади прилетел ощутимый удар мундштуком, длинным, как у Одри Хепбёрн.

— Выпрямите спину. Поднимите голову. Взгляд прямой, сверху-вниз, а не насупленный, из-под бровей! Забитая клуша гораздо более легкая добыча для недоброжелателя, чем гордая львица. Вы должны излучать уверенность и спокойствие. Не переигрывайте! От вас веет фальшью, значит ваша внешняя броня — сплошная бутафория. Во-вторых!

Хлесткий удар по руке. Селена вскрикнула и с гневом уставилась на Ровену.

— Не каждый противник будет атаковать вас в лоб заклятием Легилименс. Сперва он выведет вас из душевного равновесия: это можно сделать как и физически, так и словесно. То же цыганское внушение иногда бывает эффективнее Империуса. В-третьих!

Кабинет задрожал. По стенам побежали глубокие трещины. С потолка стала сыпаться штукатурка, а в полу появились провалы.

Селена стремительно вскочила с кресла, опрокинув его навзничь, но стоило ей выпрямиться, как кабинет вернулся в прежнее состояние. От землетрясения не осталось ни следа.

— Ваш первичный враг — ваш мозг. Обуздайте его, возьмите под контроль, и тогда вы будете владеть ситуацией, а не она вами. Не только иллюзии, но и прочие заклинания напрямую влияют на ваше восприятие действительности. Петрификус, Круциатус, чары сна, немоты — все они воздейсвуют на серое вещество в вашей черепной коробке, заставляя блокировать те или иные функции организма или искажая сигналы. В-четвёртых!

Кабинет поплыл перед глазами, исчез; образы замелькали в голове Рош, словно в ускоренном фильме, такие яркие, что полностью заслонили окружающее. Ей пять лет, папа учит ее кататься на велосипеде. Ей одиннадцать, горят свечи на праздничном торте, мама выглядит немного рассеянной, постоянно смотрит в окно, будто чего-то ожидая, вечером она с грустью целует дочь и новорить, что все равно ее любит. Ей четырнадцать, Ангелина с подружками опять издевались над ней, облили ее водой из ведра после уборки класса, она долго плакала, отжимая форму в школьном туалете. Идя домой и видя вдалеке смеющуюся королеву школы с ее подпевалами, она искренне желала ей сдохнуть. Визг тормозов, испуганный крик…

— Нельзя запереться от грабителя в доме, если тот уже внутри, — хрипло расхохоталась Бриндлмор. — И не полагайтесь на защитные амулеты. Они ослабляют естественную защиту, а побрякушки легко вывести из строя. Это в-пятых!

Селена мысленно заскрипела зубами, но сдержала свой порыв наброситься на стерву и вогнать ее проклятый мундштук ей в глаз. Она не хотела, чтобы ее отстранили от исследований, а для этого требовалось освоить защиту Разума, как бы тяжело это не было, и какой бы сукой не была ее тренер. Блэк ведь назначил эту женщину во главу отдела, значит, она не просто садистка и психопатка.

— Молодец, — впервые за время ее визита похвалила ее Ровена. — Подавление первичных позывов в ответ на провокации и сокрытие эмоций — тоже важный аспект обучения. Ты не так безнадежна. Продолжим урок…


* * *


Исследование на проходимость объектов сквозь Арку привнесло мало ясности. Живые существа полностью поглощались, становясь частью завесы: лабораторные мыши спокойно забегали в Арку, но наружу Селена вытягивала лишь пустой поводок, даже без трупа. Неживые объекты проходили Арку насквозь. Так волшебница чуть не пробила голову Блэку, когда решила кинуть в объект исследования комнатное растение. Герань исчезла, а горшок продолжил полет, что был весьма краток и окончился ударом о прозрачный щит мага, что тут успел наколдовать в самый последний миг.

Позже, повторив эксперимент с колонией плесени, волшебники выяснили, что грибам удалось не только выжить, но и мутировать. Это был первый удачный опыт, но пока толку от этой информации было мало. Вскоре к списку выживших были добавлены тихоходки, некоторые бактерии, а из магической фауны удачными оказались пока что только флоббер-черви.

К сожалению, никто из этих счастливчиков не мог рассказать, что же он видел внутри Арки. Селена предложила использовать голема и прикрепить к нему зеркало, связанное Протеевыми чарами с дубликатом, но нужно было как-то обмануть охранную систему Арки. Было решено привлечь Флавиуса Арагона, что занимался исследованиями в комнате Ума. Может, если использовать не только мозги, но всю систему нервов человека и облечь ее в экзоскелет, Арка воспримет это как нечто единое.

Арагон согласился обеспечить их материалом и даже готов был посодействовать в создании благоприятной питательной среды для бионаполнения, но с големом возник тупик. Ни Блэк, ни Рош не имели специализации в данной области. Конечно, по направлению артефакторики была специализация, включающая создание големов, но уровень техники не отвечал поставленным перед учеными задачам. Пришлось идти на поклон к начальнику Отдела.

И пускай прогресс был налицо, Руквуд был явно недоволен темпом «смертников». Однако Блэк четко отстаивал свои позиции.

— Мы работаем поэтапно, — в плане исследований Регулус был педантичен, поэтому расписывал не только прошедшие мероприятия, но и планируемые, — прежде чем воздействовать на саму Арку, нужно хотя бы узнать, что она скрывает. Нужно понять, куда ведет этот разрыв: в пустоту или в место, которое в потенциале можно исследовать. И если мы поймем, что на той стороне нет ничего хорошего, никаких полезных ресурсов, мы будем думать, как закрыть проход и открыть его в другое место. Но прежде нужно понять, как безопасно изучить ту сторону. Или ты хочешь, чтобы я туда живых людей начал бросать?

Руквуд взвесил все за и против. Все же идея с управляемым биоголемом была неплохой. Если затея окажется удачной, то работа будет носить характер служебного изобретения, так что Отдел Тайн будет в плюсе…

По своим каналам он сумел раздобыть контакты одного мага, что был спецом в данной области и неплохо разбирался в маггловской робототехнике. Магглорожденный, он после выпуска из Хогвартса поступил в университет простецов, где и остался преподавать, пока не подался в коммерцию. Правда с личным бизнесом у него не задалось в связи с отсутствием инвесторов, так что предложение о работе тот воспринял с огромной радостью. Так к команде «смертников» присоединился еще один исследователь, Уильям Белл. Совсем недавно Белл создал прототип наноэлектронной цепи, которая позволяла преобразовывать нейроимпульсы в компьютерные данные, так что теперь мозги можно было буквально впихнуть в железо. В теории.

На практике же пришлось привлекать невыразимцем из подразделения Жизни. Магам предложенная задача показалась довольно интересной, тем более она не требовала чего-то сверхъестественного. Но задача обещала занять пару месяцев.

Селеной овладела хандра. Целыми днями под землей, без солнечного света, постоянно рядом с этой жуткой Аркой Смерти. Блэк, видя ее тоску, предложил ей развеяться и посетить одно интересное место. Волшебница приняла его предложение со скепсисом: она уже вдоль и поперек изучила маггловский и магический путеводители, а если учесть, что местные жители обычно выбирают самые популярные и потому банальные места, ничего особого не ожидала.

Поздним вечером они покинули Министерство Магии. Выйдя на улицу, Блэк как истинный джентльмен подал волшебнице руку, и когда она взялась за нее, трансгрессировал.

— Где мы? — Спросила Рош, оглядевшись кругом.

— В Лейк-Дистрикте.

Селена покачала головой. В сумерках Озерный край выглядел совершенно иначе, чем днем. Полная Луна раскинулась над долиной, заливая ее серебристым светом. Воздух — холодный, сырой, соленый — наполнил легкие. Волшебница была тепло одета, но ветер пронизывал одежду насквозь, растрепал волосы. Но Рош было все равно: ночная красота края показалась ей схожей с суровой красотой Северного моря.

Они неспеша дошли до озера Виндермир. Вода на поверхности казалась выпуклой. Это была не привычная ровная водная гладь, а нечто округлое, живое, словно готовое выйти из берегов. Воды Виндермера, вековые деревья — все это наводило на мысли о том, насколько люди малы и даже потерянны. Природы здесь больше, она окружает, она легко напоминает о своей силе и о своей стихийности.

Селена помнила, как озеро выглядело при солнечном свете: поверхность воды у берега вся была в птицах — лебеди и утки подплывали к туристам и вообще ничуть не боялись людей. Но ночью Виндермир был пуст, лишь таинственные огни плясали в камышах. Ветер доносил тихие чарующие трели.

— Что там такое?

— Простые болотные фонарики, — был дан ответ.

— Я думала, они селятся только на болотах, а они ведь в другой стороне.

— Верно, но они также любят заводить путников в озера с крутыми берегами, не всегда видные в ночи, и глубокие овраги, быстрые реки. Полно мест, где можно свернуть шею, если не смотреть, куда идешь.

Звучало страшновато. Но зрелище скользящих по воде радужных огней завораживало. Они бежали, прыгали, кувыркались, призывно аукая, искрились словно падающие звезды и с шипением гасли в темных водных глубинах.

— Вы продрогли, мисс Рош, а ведь ночь только вступила в свои права. Давайте двинемся дальше.

Под трели ночных лукотрусов они пересекли долину и подошли к подножью горы. Чем ближе они подходили, тем медленнее и тише становился их шаг, и тем глубже становилась складка меж бровями волшебницы. На склоне было полно то ли каменных столбиков, то ли пеньков — в темноте было трудно разобрать. Она хотела достать палочку, чтобы осветить местность, но спутник остановил ее. Вместо этого он протянул ей небольшую тару и, приложив палец к губам, жестом показал открыть ее. Селена открыла крышку: внутри было что-то темное и сыпучее. Волшебница начала вертеть короб, чтобы лунный свет попал внутрь, содержимое зашуршало. Селена в недоумении подняла взгляд на англичанина, но краем глаза заметила какое-то движение и посмотрела в сторону холма. Ей показалось, что на нее уставилась по меньшей мере сотня огромных, размером с блюдца, глаз небесно-голубого цвета. Первоначальный испуг сменился вспышкой озарения, и на лице волшебницы расплылась восторженная улыбка.

«Лунтелята! Мерлин, какая прелесть! Настоящие лунтелята! Так близко!»

Милые создания, отдаленно напоминающие магловских альпак, стали осторожно приближаться, шевеля тонкими банановыми ушками.

Блэк слегка наклонил короб и, высыпав в ладонь гранулы древесного топлива, левитацией заставил их плыть по воздуху.

От природной застенчивости большеглазых созданий не осталось и следа. Лунтелята окружили их со всех сторон, забавно подпрыгивали, пытаясь уловить угощение, и тыкались плоскими носами им в мантии, желая получить добавку. Селена задорно смеялась, наблюдая за их забавным поведением, щедрой рукой рассыпала корм, гладила нелепых, но таких милых существ за ушами, наслаждаясь мягкостью и теплотой шерсти, в которой утопали пальцы.

Когда животные насытились, они разбрелись по пастбищу, и не обращая на магов более никакого внимания, начали играться меж собой. Их якобы хаотичное перемещение на задних ногах было подчинено сложному, ведомому лишь им одним, ритму. Поднявшись выше по склону, пара могла наблюдать, как, вытоптанные следы лунтельцов образуют сложные геометрические узоры в луговых травах.

Когда Селена начала клевать носом, Блэк аппарировал их к дому на Горизонтальной аллее, где волшебница снимала квартиру. Проводив спутницу до дверей, он вежливо попрощался, предупредив, что завтра она может спокойно отсыпаться: он ей дает отгул на пару дней, и как только та почувствует себя достаточно отдохнувшей, чтобы вновь заняться исследованиями, пусть заранее отпишется. В ответ Рош лишь благодарно улыбнулась. Пускай вечер оказался насыщенным, мозг не хотел более обрабатывать никакую информацию и настойчиво требовал отложить все на завтрашний день.

Глава опубликована: 13.09.2022

16. Финкльский бал

После прогулки в Лейк-Дистрикте в сознании Рош что-то едва заметно изменилось. После давящей атмосферы Комнаты Смерти в Отделе Тайн соленый ночной ветер, пляски болотных огней, влажные губы лунтелят — все это наполняло сознание волшебницы живительной энергией мира. Волшебница отдавала всю себя без остатка работе, но Арка немым певцом шептала о скоротечности времени, об увядании, о пустоте за надгробием.

Поэтому каждый период застоя в исследованиях Завесы Селена стремилась наполнить яркими впечатлениями и событиями.

В краткие промежутки Рош изучала Британию: праздно гуляла по Косому переулку и Хогсмиду; занималась верховой ездой на кельпи и гиппогрифах; с интересом наблюдала за тем, как в Затерянных садах Хелигана великаны под чутким руководством дриад ухаживают за деревьями и кустарниками; пробовала жаренных карликовых пушистиков и крылья фей во фритюре.

Блэк был хорошим экскурсоводом, хотя волшебница постоянно смущалась от того, сколько он тратит на нее времени, учитывая его занятость. Она-то думала, что управление корпорацией «Квазар» занимает много времени, но помимо этого, выяснилось, что Регулус еще состоял в Совете Попечителей Хогвартса, а также активно продвигал какие-то законы в магическом парламенте. Впрочем, сам Блэк не видел в этом ничего особенного, и говорил, что он нагружен не более, чем Дамблдор.

Но вот когда дни перерыва превращались в недели, а маг был занят административными делами, он спокойно отпускал Рош из Англии. На варп-поезде волшебница быстро пересекала пространство, чтобы навестить своих друзей по всему миру.

После официального открытия Бездны их группу буквально завалили заявками на участие в их исследованиях и экспедициях. Писали со всех концов света маги всех возрастов: как и недавние выпускники магических школ, так и умудренные сединами специалисты. Даже Ньют Скамандер, легендарный магозоолог, что недавно ушел в отставку и осел в графстве Дорсет, не смог удержаться от соблазна перед неизведанными глубинами.

Закончив с Чехией, Мия и Хонхо стали разрабатывать Плато Рорайма на границе Бразилии, Венесуэлы и Гайаны. По поверьям индейцев, Рорайма — окаменевший ствол дерева, породившего все овощи и фрукты на планете. Ещё индейцы верили, что там живут боги, поэтому до прихода европейцев на вершину никто не поднимался. Маглы считали, что многие обитатели животного и растительного мира вершины горы Рораймы являлись эндемиками, тогда как на самом деле, почти все они имели магическую природу.

Чтобы не разрушить хрупкий островок магической экосистемы, решили привлечь выпускников Кастелоброшу, где Травология и Магозоология преподавались на самом высоком уровне. С одной из стажеров — Аланзой Алвес, — даже заключили постоянный контракт. Смуглокожая брюнетка была безумна рада и отрабатывала свое назначение на все сто процентов.

Однако, среди соискателей попадались и такие, которые, несмотря на обширные знания и ценные навыки, так и не смогли полноценно влиться в команду из-за своих ксенофобных взглядов. Некоторые особо умные личности полагали, что они могут не следовать прямым указаниям тахинов, из-за их животного происхождения, в следствие чего получали производственные травмы различной степени тяжести. Впрочем, зверолюды неплохо умели обламывать клыки особо зарвавшимся личностям — в фигуральном смысле, — и без привлечения волшебных коллег.


* * *


Исследование Арки продвигалось черепашьим шагом. Невыразимцы из Отдела Жизни наконец доставили образец человеческой нервной системы, искусственно выращенной в лабораторных условиях и потому не имеющей какой-либо информации о жизни как таковой. Эта была реплика, пустышка без сознания, она идеально подходила для тестирования. Белл, тем временем, успел разработать прототип паукообразного робота-исследователя, что проявил себя весьма неплохо. Компьютер зафиксировал отклик от нейронов, робот даже начал двигаться, а магия помогала псевдоорганизму избежать дестабилизации высших функций психики. Первый этап показал успех ассимиляции, но после маги задумались, что делать дальше, ведь мозги внутри робота были как у медузы или планктона.

Логичный вариант — использовать астральную проекцию. Но применять подобную магию в чистом виде было рискованно. Подконтрольный робот должен был пройти сквозь Арку, но не факт, что он сможет вернуться с первого раза. Значит, надо использовать конструкт из астральной проекции и параллельного сознания. Конечно, подобный вариант не мог исключить все риски, но лучше потерять копию, чем оригинал.

Регулус решил стать первым добровольцем. Все же тридцатилетний опыт бытия ниффином давал преимущества во многих областях магии. Да и пережитая смерть сдвинула порог адаптивности: если он не чокнулся от боли, обращаясь в сущность чистого магического пламени, и не рехнулся от воспоминаний, когда захватил еще не остывшее тело Регулуса, значит и к оболочке голема быстро привыкнет.

Эксперимент было решено проводить в присутствии команды колдомедиков, которые были закреплены за Отделом Тайн и Коллегией по экспериментальным чарам, готовые оперативно среагировать в случае непредвиденной ситуации. Когда наконец все приготовления были завершены, ему позволили сделать нырок сознания.

Пробуждение было похоже на осознанное сновидение. Он не чувствовал своего тела, запахов, гравитации. Вокруг была не просто тишина, понятие звука отсутствовало как таковое. Поле зрение было существенно сужено и потеряло глубину.

Ощущение беспомощности, почти полной дезориентированности раздражало. Желая вернуть свое преимущество на местности, Блэк выпустил ауру, заполняя окружающее пространство своей магией, беря его под пристальный надзор.

Тело робота было полностью лишено чувствительности, громоздкое и неповоротливое. Регулусу пришлось полностью положиться на свою магию, чтобы просто не упасть: встроенный гироскоп работал весьма паршиво. Может он и совершал точнейшие вычисления, но электронные показатели не могли заменить сигналов, посылаемых вестибулярным аппаратом. Первые хватательные движения были как и первые шаги — весьма паршивые. Металлическим клешням было далеко до гибкости и чувствительности пальцев. Даже если удавалось схватить тот или иной предмет, он либо выскальзывал от слабости хватки, либо повреждался от применения чрезмерного давления. Проще было бы двигать предметы левитацией.

Разработка нового голема, уже человекоподобного типа, со всеми улучшениями обещала занять еще полгода, ведь помимо сенсорных улучшений нужно было прописать кучу команд для квалиа.

Селена даже была рада подобному перерыву, ведь у нее было время на подготовку к событию, участвовать в котором мечтает любой ученый волшебник — в Финкльском банкете.

Премия Варнавы Финкли — одна из наиболее престижных международных наград, выдаваемая за значительные успехи в области изучения магии и всевозможных заклинаний. Не будет преувеличением сказать, что получение этой премии — стопроцентная гарантия того, что ее обладатель войдет в историю и останется там навечно.

В числе открытий и изобретений, чьи авторы удостоились Нобелевской премии, — вредноскоп, летучий порох, жабросли, волчье противоядие.

В списке финклиантов-лауреатов были Альбус Дамблдор, Адальберт Уоффлинг, Миранда Гуссокл и Элладора Кеттеридж.

Когда ее семья узнала об этом, родители тут же пригласили дочь на праздничный ужин, ведь они так давно не виделись. И хотя Селена прямо сказала родных, что Финкльская премия должна была быть присуждена не ей индивидуально, а их научному коллективу, это ничуть не умалило их гордости за дочь.

По правилам банкета, каждый из лауреатов имел право пригласить на церемонию награждения не более шестнадцати своих личных гостей. И если насчет матери сомнений не возникало, то с отцом могли возникнуть трудности. Хотя в их семье всегда все было непросто.

Отец — высокопоставленный магловский военный, мать — бывшая глава департамента американского отдела тайн. Если учесть, что закон Раппапорт, запрещающих североамериканским волшебникам любые близкие знакомства с не-магами, отменили совсем недавно, лишь в тысяча девятьсот шестьдесят пятом, то есть за год до рождения Селены, вырисовывалась весьма интересная история. Скандал тогда был знатный, отголоски которого докатились даже до Европы. Из-за общественного порицания Хелен Рош пришлось покинуть занимаемую должность, все считали что брак разрушил ее карьеру в МАКУСА, но лишь единицы знали, что меньше чем через два года она возглавила Федеральное Бюро Контроля — секретную правительственную организацию маглов, направленную на поиск, изучение и контроль сверхъестественных предметов и явлений. Потому что хоть МАКУСА действовала в полной независимости от государства не-магов, в правительстве простецов были отнюдь не идиоты и порой на магические аномалии реагировали быстрее и оперативнее волшебников.

Но во время семейного ужина, Итан Браун был не генералом, а Хелен Рош — не директором ФБК, они были обычными людьми, которые искренне радовались за своего ребенка.

Они подробно расспрашивали Селену о ее научной деятельности. И пускай генерал не все понимал в магических реалиях, его вопросы были весьма острыми. Когда же речь зашла о подготовке к банкету, о создании подобающего образа и пошиве мантий, Итан оставил женщин одних. Теперь Хелен могла обсудить вещи, которые она все же не рискнула обсуждать при муже, помня про род его деятельности. А Селена могла в свою очередь посоветоваться с матерью по поводу вещей, которые ее беспокоили.

— Присутствие Итана на Финкльском банкете никому не доставит хлопот, — женщина пригубила розовое вино, — Волшебники слишком эгоцентричны, чтобы их беспокоило присутствие на банкете маггла, особенно если он гость лауреата. Если они не принимают в расчет ни президентов, ни королей, на нашего генерала они не обратят внимание. Им по большей части все равно, что он услышит, увидит, и запомнит.

— Но ведь папина работа…

— Да, — Хелен поняла дочь без слов, — но его разведка все равно рано или поздно передаст ему нужную информацию и без нашего участия. Мы с Итаном не смешиваем службу и личную жизнь.

Женщина Селена, мы не передаем ему наши волшебные разработки, и не предаем наш вид. Мы просто приглашаем его на светское мероприятие. Ты уже думала насчет платья?


* * *


Финкльский банкет всегда проходил в здании Международной Конфедерации Магов, в её Октариновом зале. Но не чаще, чем раз в пять лет, из-за малочисленности магов.

В холле, из которого должно было начаться торжественное шествие лауреатов яблоку было негде упасть. Скорей бы пробило семь — двери зала распахнутся и начнется торжество! Организаторы расставляли гостей по парам и повторно разъясняли тонкости протокола: лауреаты войдут в зал парами, цеременно, после того, как гости усадятся за столы; шествие возглавляют председатели Финкльского комитета и магической Конфедерации, в паре с женщинами-лауреатами. Если таковой не имеется, то с женами лауреатов в области чар.

Хоулинг помогал жене поправить длинный шлейф мантии; Блэк тихо говорил с супругами Деконак, уверяя их, что волноваться не о чем, и никто их на банкете не съест.

Сквозь толпу к ним пробился Хонхо, ухватив за талии двух прекрасных волшебниц.

— Наши красавицы слегка заблудились, но я успел вернуть наших потеряшек, пока орги не поставили их с какими-нибудь одинокими стариками.

— Да мы только успели в зал войти, а это варвар на нас выскочил и поволок, — запротестовала возмущенным шепотом рунолог.

— Опасения Хонхо небезосновательны, дамы. Кажется, будто вы с каждым мгновением становитесь все прекраснее, — Блэк благодарно кивнул коллеге и протянул руку Селене, оставляя Мию в объятиях разрушителя проклятий.

Рош зарделась как алый цвет. Пускай они уже виделись в концертном зале, где председатель Финкльской премии произносил торжественную речь и вручал победителям медали и дипломы, но взгляд англичанина, обращенный в сторону волшебницы, казался все таким же завороженным.

Раздался бой часов, послышался звук открытия тяжелых дубовых дверей. По веренице гостей пробежало оживление.

Регулус слегка сжал ладонь спутницы в знак ободрения.

Октариновый зал был украшен живыми цветами, которые после мероприятия полагалось использовать в благотворительных целях — развезти по магическим больницам. По стенам будто текло расплавленное золото, под потолком, переливающимся полярным сиянием, радужными искрами кружили феи. За длинными вытянутыми столами сидели сотни магов и смотрели на входящих во все глаза.

Селена шла, боясь одного — как бы не навернуться с крутой лестницы, по которой они торжественно спускались. Она вцепилась в руку Блэка мертвой хваткой, маг в ответ незаметно стал гладить ее ладонь большим пальцем, желая придать спокойствия.

Когда они расселись по местам, волшебница мысленно выдохнула и осторожно осмотрелась. Хонхо уже знакомил Мию со своими старшими братьями и сестрой, что были его личными гостями. Миссис Хоулинг о чем-то расспрашивала миссис Деконак. Женой тахина оказалась милая пухловатая дама, однако полнота лишь прибавляла ей шарма, хоть было видно, что женщина немного зажата. Однако Рош слишком хорошо была знакома с супругой профессора и была уверена, что к концу вечера женщины разойдутся если не подругами, то хорошими приятельницами.

Напротив Селены было место ее родителей. Волшебница бросила взгляд в сторону гостей Блэка. Супружеская пара, оба черноволосые и кареглазые. У мужчины лицо было местами рябое, женщина смахивала на хищную птицу. В ее взгляде, выражении лица, поведении сквозило презрение ко всему миру, она даже не собиралась скрывать этого. Супруг ее казался более спокойным, держался предельно вежливо, но прохладно. Теперь ясно от кого Регулус унаследовал манеры.

Тарелки с октариново-золотой каймой, перед которыми лежали меню, все еще были пустые. Селена осторожно взяла карточку — для Финкльского банкета организаторы составляли изысканное меню, которое держат в тайне вплоть до начала трапезы. Итан смотрел на список блюд с опаской и советовался с Хелен, от чего будет меньше вреда: от раморы с белой икрой улиток или от жареного мурлокомля с овощами-гриль. Глава ФБК заказала себе второе блюдо, и когда на тарелке появился теплый салат с грибами и осьминогом, генерал решил последовать ее примеру.

Прозвучал первый тост — за Конфедерацию магов. Второй тост — за учредителя премии, Варнаву Финкли. После второго тоста зазвучала органная композиция, которая никак не мешала разговору. Волшебнице пришлось по душе эльфийское вино, но она видела, что у любителей напитков покрепче в бокалах плескался гоблинский коньяк.

— Иошихиро сумел синтезировать шелк акромнатулов, — услышала Селена восклицание соседа Регулуса, кажется, его звали Хамфри, и он руководил каким-то отделом в корпорации «Квазар». — По цене это неплохая альтернатива кевлару. Если учесть, как искусственная ткань ведет себя под влиянием первозданной магии, нам нужна новая защитная форма для экспедиций на глубокие уровни Бездны.

— Хорошо, но нужно узнать про темпы производства. Если объемы будут малы…

— Регулус, а это не случайно не тот маг, что женился на арахниде? Стоит ли вести бизнес с человеком, которые позволяет себе подобные… чудачества? — Едва заметно изогнула бровь Вальбурга Блэк.

Волшебник вежливо улыбнулся, но в глазах его сиял лед.

— Раз его изобретение может принести пользу, не вижу никаких препятствий для ведения переговор.

Селена, чувствуя, как наэлектризовался воздух между Блэками, тактично отвернулась.

Тем временем Хоулинг в подробностях рассказывал миссис Рош о Вратах в Мексике и о приключениях, что там происходили. Хелен внимательно слушала старого школьного друга, периодически кидая хмурые взгляды на дочь. Селена с возмущением посмотрел на Аллана за такую подставу: про заварушку с левиафаном исследовательница не упоминала, не желая лишний раз волновать мать. И почему она так за нее волнуется? Ее работа в Федеральном Бюро Контроля таила в себе не меньше опасностей.

— Разве демоны Тодеша не представляют существенной угрозы для ваших исследований, мистер Блэк. Как мне известно, гоэтия запрещена законом. Разве открытие Врат не является попыткой обхода запрета? Тем более, залезая на их территорию, вы не провоцируете их на ответные действия?

Селена вся подобралась, когда ее отец завязал разговор с магом. Если выяснится, что Итан — магл, нужно будет вовремя свести потенциальный конфликт на нет.

— Хороший вопрос, мистер Браун, очень хороший вопрос, ведь он касается безопасности людей. К счастью, нам не пришлось начинать с чистого листа. Заимствуя чужой опыт, можно избежать многих ошибок. Изначально мы опирались на технологии иномирных чародеев, но магловский опыт, например, тот же проект «Наконечник стрелы» также был весьма полезен, ведь он лучше позволил нам понять, чего ждать на Изнанке и как противостоять тамошним опасностям.

Волшебница увидела, как генерал едва заметно изменился в лице. Маска вежливого любопытства пошла трещинами, взгляд стал оценивающим, настороженным как у овчарки.

— Опять эти маглы, — Вальбурга Блэк закатила глаза. — С трудом верится, Регулус, что ты находишь в их жизни прок. Только и умеют, что плодиться и воевать. Хотя масштабы обоих действий приводят в ужас, нас не должны волновать эти простофили.

— Я бы не был столь категоричен, — возразил волшебник, не отводя взгляда от Брауна. — Отсутствие магии не делает их дураками. Наоборот, делает их еще более изобретательными. Порой весьма полезно наблюдать за работой чужого разума, особенно когда этот разум о том не догадывается, верно, мистер Браун?

Легкая усмешка возникла на губах Регулуса. Генерал коротко хмыкнул, видимо, что-то про себя решил, и поднял бокал.

— Верно, мистер Блэк. За торжество человеческого разума!

После десерта с кофе из-за стола встал председатель Международной конфедерации магов Альбус Дамблдор и пригласил всех по­следовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы разделились на части и отъехали к стенам, образовав пустое простран­ство. Еще один взмах, и вдоль правой стены выросла сце­на— с барабанами, флейтами, лютнями, виолончелями. Начиналась финальная часть празднества — Финкльский бал.

Регулус галантно подал Селене руку, предлагая ей тур вальса. Она, осторожно улыбнулась, подняла руку и положила ее на плечо партнера. Англичанин уверенно, неторопливо и мерно, крепко обняв свою леди, пустился с ней сначала глиссадом, по краю круга, на углу залы подхватил ее левую руку, повернул ее, и через каждые три такта на повороте как бы вспыхивало, развеваясь, дымчатое платье его спутницы.

Танец — это первое движение символов в ритуале, и волшебница чувствовала, как ее душа начинает петь в такт музыке. А может это кровь, полная пузырьками молодого вина, ускоряла свой бег, заставляя ее щеки гореть румянцем.

Мерлин, ее выпускной бал не шел ни в какое сравнение с нынешним: тогда вальс был постановкой, отточенной до автоматизма фигурок в музыкальной шкатулке — идеальные выверенные движения без капли страсти. В руках же Блэка она трепетала, у нее перехватывало дыхание. Ей не нужны были сотни восхищенных взглядов, достаточно было одного — от обладателя пронзительно синих, почти сапфировых, глаз.

После Блэка к Селене подошел старший брат Хонхо, приглашая ее на танцы, подошел и Деконак, который еще пару месяцев назад вообще не умел вальсировать, и прочие гости, и волшебница, счастливая и раскрасневшаяся, не переставала танцевать целый вечер.

Вальбурга Блэк на этом торжестве чувствовала себя оскорбленной: сидеть за одних столом с грязнокровками и хуже того, со зверолюдами, с которыми ее сын дружески общался, не выказывая ни капли презрения, — что может быть омерзительнее! И ведь все они считают, что они равны с Регулусом: да если бы он не поставил их подле себя, дабы те выполняли черновые работы, где бы они сейчас были. А этот Муншайн! Неужели он не понимает, как опасно его зелье? Что оно развращает молодые поколения, которые теперь полагают, что могут жениться на ком хотят, ведь получившийся ребенок все равно станет магом за счет эфира в лунном тонике.

Подобные думы делали колдунью угрюмой и рассеянной. Поперек ее лба пролегла глубокая складка, и она, стоя под тенью колонны, смотрела на танцующих, никого не видя. Да, она гордилась сыном, но в то же время сердилась на него, ведь тот делал все на свое усмотрение, не слушая их мудрых советов. А его успехи только укрепляли веру мальчишки, что он делает все, как надо, а не как «должно», и с иронией говорил, мол, никакие «огнекрабы его не остановятАналогия теории «ведро с крабами». Что это вообще значит? Орион тоже хорош, не может надавить своим отцовским авторитетом, а ведь он — глава Рода. Супруг сдал после драконьей оспы, явно сдал. Так еще запретил воспитывать отпрыска, якобы сын уже взрослый — своя голова на плечах есть. «Он в свое время уже наслушался наших наставлений, пошел в услужение к Темному Лорду, и к чему это чуть не привело?» Ну да, в то время они поставили не на ту лошадь, но зачем бросаться в другую крайность: зачем привечать сирых и убогих — сквибов, тахинов, еще черт пойми кого…

Орион, следя за поведением супруги, лишь качал головой. Опять недовольна! Но нужно ведь держать лицо на публике, как же она не понимает! Маг отвел взгляд и сконцентрировался на беседе с мастером чар из Италии. Месье Моретти, старый друг, говорил с ним о грядущем аукционе в Ганновере, где будут выставляться проклятые артефакты, и такое событие нельзя пропускать. Старший Блэк вежливо кивал: хранение темных артефактов в гоблинских сейфах влетало в кнат, а с этим дурацким Законом о защите маглов покупателей в Англии не сыщешь.

Вернувшись домой и готовясь к сну в супружеской спальне, Хелен и Итан обменивались впечатлениями от увиденного.

— Видела в зале чету Гримсдич. Сабрина, завидев нас, аж позеленела. Неужели она всерьез полагала, что Рошей можно так легко сбросить со счета? — Женщина тряхнула головой, и шпильки, подчиняясь ее воле, покинули волосы и аккуратно улеглись на стол.

— Как тебе коллеги дочки.

— Довольно милые люди. Я рада, что она находится под присмотром Аллана. Однако, я полагала, что Регулус Блэк окажется старше.

— Ага, зато проженный, как шестидесятилетний политик. У него острый ум, слишком острый для волшебника. Он меня сразу раскусил.

— Может, Селена его предупредила о том, что ты немаг?

— Я не о том, — генерал махнул рукой и стал искать папиросы. — Просто он упомянул некоторые вещи… которые не являются общественным достоянием.

— Ты кольцо надел? — Нахмурилась Хелен.

— Конечно, надел. В месте где, любой наглец может залезть тебе в голову, ты думаешь, я позволил бы себе остаться голым?

Мужчина наконец нашел портсигар и блаженно затянулся. Хелен манящими чарами притянула себе одну папиросу и палочкой подожгла кончик. Генерал был слишком погружен в свои думы, чтобы сделать жене замечание по этому поводу.

«Нет. Он точно знал. Зачем бы он тогда упомянул тот проект? Можно было обойтись и без этого, ведь окружающим простое название ничего не говорит. Мы ведь тогда справились своими силами. Вроде... Или МАКУСА нам помогли, но не стали афишировать свое присутствие? Но они бы тоже не стали болтать о ЧП. А может Селена попала к нему не случайно? Так ведь ее Хоулинг пригласил… Слишком сложный путь. Нет, все же этот Блэк мутный тип. Пробить бы его…»

Глава опубликована: 14.09.2022

17. По ту сторону Завесы

Все чудесное рано или поздно заканчивается и приходится возвращаться к повседневной работе.

За время производственной паузы Селена неплохо подтянулась в ментальных практиках, и ей поскорее хотелось на практике оценить свой прогресс. Первый сеанс пилотирования голема-паука отозвался досадным воспоминанием: ее будто заключили в камеру сенсорной депривации, накачав при этом диэтиламидом ​лизергиновой кислоты(1). Волшебница надеялась, что чем больше новая модель будет похожа на человека, тем легче дастся ей астральное управление. Ее предположение оказалось верным.

Когда маги достаточно освоились с контролем големов, решено было провести финальную фазу испытаний.

Блэк стоял перед Аркой Смерти в оболочке биодроида, ожидая, когда остальные члены команды завершат все необходимые проверки. Маг оторвал взгляд от завесы и повернулся к Селене, что стояла рядом и напряженно смотрела на него.

— Ты не боишься?

— Я не из тех людей, кого пугает неизвестность. Скорее, она меня привлекает, — с чуть надменными нотками в голосе ответил Блэк.

Рош покачала головой. Ей казалось непостижимым, как в этом маге странным образом переплетаются рационализм и безрассудство. Селена считала, что они еще не готовы к полноценному исследованию Арки, провели еще не все эксперименты, проработали не все ситуации. Люди ведь тоже отправили в космос сначала собак, а не людей. Но Блэк был непреклонен: он был убежден, что лучше параллельного сознания решения нет, и этот якорь не позволит кораблю сорваться в Бездну с обрыва.

— Все готово, Блэк, можно нырять, — оклик Флавиуса вернул мага в реальность. Регулус коротко кивнул. Проведя рукой по креплениям страховочного троса и коммуникационного кабеля, на который были наложены чары облегчения веса, маг показал пальцами знак окей и повернулся к Арке.

Волшебник осторожно коснулся пальцами завесы, прислушиваясь к своим ощущениям. Спешить было некуда, он надеялся, что если эта трясина начнет его засасывать, другие исследователи успеют оперативно среагировать. Однако, все было спокойно. Блэк еще немного погрузил руку, покрытую петратанатоловым напылением в дымку, пытаясь разогнать ее, но кроме небольших волн на поверхности, никакой реакции от Арки не последовало. И маг сделал шаг вперед.

Своей аурой Блэк ощутил мимолетное сопротивление, как при переходе в зеркальное измерение, но если зазеркалье было просто холодным отражением реальности, то это место имело собственную индивидуальность. Вокруг него простиралась каменистая земля без признаков растительности, покрытая тонким слоем льда. Солнца видно не было, небо казалось довольно низким из-за плотного слоя облаков, вокруг был сплошной туман. Измерительные приборы показывали высокий уровень влажности в воздухе, температура окружающей среды была в районе минус пяти градусов.

— База, я внутри Арки. Как слышно?

— Блэк, фух, слава Мерлину, слышу прекрасно. Доложи обстановку!

— Пока все спокойно, — мужчина оглянулся на Арку, на кабель, что исчезал прямо в тумане, и двинулся вперед, не торопясь оглядываясь по сторонам, чтобы изображение не был смазанным. Обойдя окрестности по кругу, насколько позволял страховочный трос, он описывал все, что попадало в поле зрения. Затем вернулся к Арке, пару раз дернув канат, обозначил возвращение. Кабель стал медленно втягиваться в туман и когда его осталось совсем немного, Блэк вновь переступил невидимую границу.

Выходить из Арки было намного труднее. Туман лип к металлу подобно паутине акромантула. Регулус чувствовал, что увязает все сильнее и сильнее, его будто отталкивает назад, и только движение по страховочному тросу позволяло двигаться вперед.

Когда он вновь очутился в Комнате Смерти, волшебник чувствовал себя морально истощенным. Опустив биодроида на землю, он отключился, чтобы вернуться в свое собственное тело.

Свет Люмоса ударил прямо в глаза, Регулус попытался зажмуриться, но дежурный колдомедик оттянул веко, проверяя реакцию зрачком. Что за бессердечная скотина! Дав ответы на тысячу и один вопрос о его самочувствии, маг наконец отвязался от колдомедика. Сев за один стол с Селеной, он налил из стоящего недалеко чайника крепкий кофе, желая избавиться от ощущения зябкости в костях.

— Итак, вечные туманы, промозглая погода, холод и полумрак… — начал Арагон, подкручивая длинные, словно у насекомого, усы, — Это очень важный момент. Практически во всех мифологиях мира нижний пласт Вселенной ассоциируется с темнотой и холодом, никогда — с огнем и светом. Загробный мир во всех мифологиях одинаков, скандинавский Хельхейм, славянская Навь, греческого Аид или Элизиум. Даже в традиционной христианской парадигме нижние «слои» дантовского ада — мир льда.

— Меня больше смущает длина получившейся записи, чем устройство Преисподни, — заметил Белл, — По нашим меркам Блэк провел на той стороне от силы полчаса, но видео с той стороны еще шло, когда мы закончили испытание. Если залезть в свойства файла, длительность составляет пять часов семнадцать минут.

— То есть время на той стороне идет быстрее.

— Предлагаю для большего охвата территории использовать планетоходы. Постараемся переправить несколько машин на ту сторону, создать укрепленный аванпост с радиовышкой и коммуникационным кабелем, чтобы големы могли передавать данные на эту сторону.

— Согласен, но нужно еще проверить сможем ли мы быть по ту сторону Арки без прямой передачи информации.

— Можно попробовать отключить кабель, но оставить страховочный трос. Если колдомедики заметят хоть малейшее изменение сознания, мы вас тут же вытащим.

Исследование Хельхейма продолжилось. Под руководством Уильяма Блэк и Рош смогли собрать радиовышку и пустить питание по кабелю. Големы-планетоходы не могли управляться в режиме реального времени из-за значительного запаздывания команд и ответных сигналов. Пришлось составлять многоступенчатое заклинание — программу автономного функционирования. Так как Солнца в Хельхейме не наблюдалось, солнечные батареи становились бесполезными. Планетоходы запитывались магическим путем, через руны и кристаллы.

Пусть среда, которую они изучали, была не столь приветлива и дружелюбна, но Рош была в полном восторге. Они уже два месяца по здешним меркам, — а по земному не более четырех полных суток, — исследовали ледяные пустоши. Погода в этой местности почти не менялась, только ледяные ветра иногда сменял моросящий дождь.

— Регулус, один из «Пауков» пропал с радаров, я перестала принимать его сигнал, — голос Селены раздался прямо в голове мага. Будучи в оболочках биодроидов они могли общаться разными способами: использовать канал внутренней связи, пересылать друг другу бинарные электронные сообщения, но лучшей формой была прямая, ментальная связь разумов. Магглы бы назвали это телепатией, но это было в сто крат прекрасней. Тихий и совершенный обмен идеями, окрашенными теми оттенками, какими их видит собеседник без всякого надуманного смысла.

— Где именно?

— Последнее сообщение пришло из Железного леса.

Волшебник задумался. Железный лес не был лесом в привычном понимании этого слова. То было кладбище, состоящее из минеральных столбов. Если лес быстро уйдет под землю, например, его засыплет пеплом при извержении вулкана, то деревья не сгниют, а окаменеют. Органические соединения без воздействия кислорода не окисляются, а постепенно раскладываются на составляющие. Однако при изучении петрифицированной древесины обнаружилось большое количество оксида железа, который давал реликтам естественные оттенки коры: от бурого, почти черного, до желтого. Из-за этого лес прозвали не каменным, а железным.

Маги отправились к предполагаемому месту исчезновения голема-разведчика. Путь их лежал через ущелье по каменному мосту-перемычке. Селена, подойдя к краю обрыва, огляделась и показала на что-то на дне заледеневшего русла реки.

— Кажется, он разбился. Разве ему не было приказано держаться от резких перепадов рельефа как можно дальше?

— Я спущусь, проверю его целостность. Возможно придется поднимать разведчика частями. Будешь на приеме, — Блэк уловил в ауре волшебницы легкое недовольство, но оно было направлено на бестолковую машину, а не на него.

С помощью чар левитации Регулус спустился по склону ущелья и принялся за осмотр механического паука. Странно, высота была не такой большой, но машина буквально разваливалась на куски и была покрыта какой-то слизью. Она была не везде, лишь в местах самых крупных повреждений, будто… планетоход кто-то жевал.

Волшебник мысленно нахмурился. За это время они не встретили ни одного живого существа. Однако царапины на металле были такие же, как на некоторых деревьях. Изначально маги предположили, что им может быть несколько сотен, а то и тысяч лет. Тогда кто оставил свежие отметины?

— Блэк, можно быстрее, — голос Рош звучал как-то встревоженно. Казалось, что со стороны леса кто-то за ними наблюдает, и это чувство ей весьма не нравилось.

Отсоединив управляющий модуль, где содержался кристалл памяти, Блэк поднялся наверх.

— Я забрал матрицу!

— Ага, тогда уходим отсюда. Думаю, на сегодня хватит, — Чародейка пошла вперед, постоянно оглядываясь. Блэк тоже обернулся в сторону леса, и ему на миг показалось, что он видел силуэт какого-то животного.


* * *


— Итак, я сумел восстановить информацию с кристалла, — заявил Флавиус, указывая на кварцевый носитель, вставленный в модифицированный омут памяти — и вы были правы, думая, что там в лесу что-то было. Паук сумел заснять существо, которое на него напало.

На экране возникла смазанная картинка. Регулус долго вглядывался в изображение, пытаясь понять, что же он видит. Гладкая белая голова без ушей с такими же белыми будто слепыми глазами больше с виду напоминала череп лисы или лошади. Там где должна была быть шея, располагалась то ли грива, то ли кожная складка, выглядящая словно выброшенная на берег медуза. Остальное тело было абсолютно черным и оканчивалось мерзким на вид хвостом, смахивающим на жирную пиявку размером с питона. И оно оставляло черные смоляные следы.

— Какая прелесть, — медленно протянула Рош, скрывая за сарказмом нотки страха.

— Это еще не все, — Арагон достал из нагрудного кармана платок и промокнул вспотевшую лысину. — Эти создания имеют явно магическую природу. Каждый планетоход ведет запись двойным способом: через простые магловские линзы и через янтарные, для улавливания магических потоков. Эти твари видны только на втором видеоряде. Так же как и дементоры.

В совещательной комнате повисла гнетущая тишина. Стоит ли попытаться захватить этих четвероногих существ для изучения и подтверждения теории о том, что они имеют схожее происхождение? Мог ли мир, который они исследовали, быть родным домом дементоров? И если да, то можно ли найти в том месте, откуда пришли эти мерзкие демоны, хоть что-то хорошее для людей? Эти и другие вопросы роились в головах магов подобно стае мозгошмыгов.

Чтобы получить ответы на подобные вопросы, требовалось продолжить исследования, несмотря на возросший риск.

Когда волшебники в очередной раз проникли в Арку Смерти, в воздухе чувствовалось ощутимое напряжение. Как только маги оказались на той стороне, Блэк начал творить сложное многоступенчатое заклинание поиска жизненной энергии. В теории эти чары позволяли колдующему ощущать ближайших к нему живых существ, определять их природу, степень здоровья, пол и возраст. Однако Регулус так и не дождался отклика от заклятия. Либо радиус покрытия был недостаточным, в чем маг сильно сомневался в связи с затраченным количеством энергии, либо… Думать об этом не хотелось.

Они двинулись в сторону Железного леса. Этот природный памятник отнюдь не был привлекательным. Что-то среднее между аллеей баобабов на Мадагаскаре и Каменным лесом Шилиня, это место, однако, не вызывало ни трепета, ни благоговения, ни восхищения. Скорее, здесь было весьма уныло. Регулус просто в очередной раз убедился, как туристическое впечатление зависит от погоды, и стоит больше ценить солнечный свет.

Чем глубже они углублялись в лес, тем мерзопакостнее становилась погода: лед по ногами постепенно превращался в размокшую грязь, начал накрапывать мелкий дождь. Будь они сейчас в своих собственных телах, а не в биодроидах, холод и сырость начали бы отнимать у них силы, но месиво под ногами тоже не облегчало продвижение вперед.

Когда маги уже отчаялись найти тех существ и было принято решение повернуть назад, Блэк почувствовал в окружающем пространстве какие-то колебания. Что-то приближалось к ним.

Регулус подал Селене знак, чтобы она использовала Чары сокрытия, особое заклинания, не только делающее тело мага невидимым, но и саму ауру. Волшебница кивнула и растворилась в воздухе. Маг сделал то же самое.

Спустя некоторое время среди деревьев показалось существо с белой головой и черным телом. Оно шло медленно, водя мордой со слепыми глазами из стороны в сторону, будто принюхиваясь. Дойдя до того места, где скрылись маги, тварь остановилась, будто раздумывая.

— Инкарцеро, — в воздухе появились веревки, но вместо того, чтобы связать его, они пролетели сквозь склизкое тело и оплели один из каменных столбов.

Существо среагировало мгновенно: оскалив зубы, оно тут же бросилось в сторону, откуда пришла атака. Блэк увернулся и активировал заклятие темной огненной плети. В этот раз ему удалось зацепить тварь. Та отлетела назад, но не было похоже, что ей был причинен какой-то особый вред.

— Экспекто патронум, — между ладонями Селены образовался свет и она подбросила его в воздух. В следующий миг маленькая птица с серповидными массивными крыльями и коротким хвостом закружила вокруг химеры. Это явно пришлось твари не по душе. Она попыталась сбежать, но стриж ловко кружил вокруг нее, заставляя прижиматься к земле.

— Винкула Спиритал — полупрозрачные цепи выстрелили из руки Блэка и врезались глубоко в кожу твари.

Химера дернулась, пытаясь вырваться, но оков вокруг нее становилось все больше. Понимая, что ей не вырваться, тварь подняла голову вверх и раскрыла кожаный воротник. Жуткий вой, принадлежащий то ли бешеному волку, то ли яростному зомби разнесся по округе. Блэк быстро оборвал его, затянув цепи вокруг морды существа.

— Тварь успешно захвачена, возвращаемся к Арке, — маг передал по Протееву зеркалу сообщение на ту сторону.

Исследователи двинулись назад, левитируя тварь чуть позади себя. Погода окончательно испортилась, дождь уже шел стеной, снижая видимость практически до нуля. Тактические навигаторы, встроенные в машины, спасали ситуацию, да и географическим кретинизмом ни Блэк, ни Рош не страдали, так что уверенно шли по заданному маршруту.

Количество целых колонн постепенно уменьшалась, и это значило, что они скоро выйдут из Железного леса. Впереди уже показались очертания моста, когда чувство опасности накрыло магов с головой. Блэк не успел активировать пространственное восприятие, как что-то схватило его за ноги и, опрокинув, потащило вперед. Маг ударил огненной плетью вслепую. Черное щупальце, что обвилось вокруг его конечностей, мгновенно втянулось в грязную землю, и на поверхность выскочила белоголовая химера, собрат их пленника.

Мужчина дал еще один огненный залп, отбрасывая тварь прочь, и вскочил на ноги. Он стал быстро оглядываться по сторонам, пока не заметил серебристое сияние стрижа. Волшебник бросился на помощь Селене.

Его снова сбили с ног, прижав его животом к земле. Заскрежетал металл. Маг почувствовал, как его тело пронзил холод, будто на него вылили ведро ледяной воды. Как это возможно? Его тело находится на другой стороне, а это всего лишь железная кукла, напичканная синтетическими нервными волокнами, даже без полного комплекта сенсорных приборов! Регулус ужом извернулся и выстрелил себе за спину лавовым сгустком. Нападавший взвыл и отшатнулся, злобно рыча. Если предыдущая химера была ростом с крупного волка, то эта тварь по габаритам была сравнима с короткомордым медведем. Новое создание сильно отличалось от беломордого существа. Если бы проводился конкурс на самую уродливую снежную скульптуру, создатель этой твари однозначно бы победил. Массивное тело слепленное из грязи, льда и каменных обломков, морда без глаз и рта, если не считать зияющую щель. По сравнению с ней земные мантикоры просто эталон красоты.

— Адеско фаер, — поверхность лавового шара задрожала, из него вытянулись два крыла как у ската, и пикирующий злыдень набросился на безликого медведя.

Пока темное пламя боролось с тварью, Блэк не без труда поднялся на ноги и рванул к Рош. Та стояла на коленях в грязи, едва заметно покачиваясь. Ее патронус, яростно стрекоча, набрасывался на тварей, окруживших волшебницу. Маг подбежал к напарнице, пытаясь поднять ее на ноги, но та выглядела безучастной.

— Рош, приди в себя, надо убираться, — Регулус с силой тряхнул напарницу, но та лишь подняла руку и указала куда-то в сторону. Маг посмотрел в том направлении.

— Мордред…

Со стороны леса на них надвигался колосс. Голова его скрывалась за облаками. От его тела отваливались куски грязи, которые с громким хлюпаньем ударялись оземь и приобретали форму диких зверей. У Блэка перехватило дыхание. Даже горные великаны, которых маг встречал в своих путешествиях, были карапузами в сравнении с Этим. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Регулус чувствовал, что проваливается в первозданную тьму, где царит вечный холод. В уши хлынул поток воды. Его тащило вниз, вой усиливался.

«Нет!» — что-то заклокотало внутри него. Он ненавидел чувство бессилия, и эта ненависть выжгла страх из его сердца. Дым, что шел из разрезов стального корпуса, задрожал, приобретая голубой оттенок. Тщательно сдерживаемая дьявольская аура ниффина вспыхнула сверхновой. Маг качнул головой. Давно он не чувствовал подобной ярости. Даже когда он расправлялся с Волдемортом, он наслаждался потехой, а не битвой. Но такое отчаяние и напряжение он чувствовал лишь однажды — когда столкнулся с призванным богом.

Он бы и сейчас свирепо бросился в битву, но от Селены не то что не стоит ждать помощи, она даже не сумеет себя защитить! Блэк не хотел повторять болезненный опыт. Ситуация требовала временно отступить, дабы спастись.

Изогнуть пространство, исказить сами принципы углов и расстояний — все для того, что трансгрессировать в этом враждебном пространстве прямо к Арке. Увы, там их уже ждали. Белоглавые химеры скопом набросились на магов. В ответ Блэк окружил себя и напарницу огненным торнадо и стал постепенно продвигаться к разлому. Зацепив страховочные тросы, он изо всех сил дернул их, подавая сигнал, что их пора вытаскивали, и шагнул под каменный свод.

В этот раз завеса из тумана не хотела выпускать непрошенных гостей из своих объятий. Это было похоже на погружение в болото, каждое движение затягивало его все сильнее, заставляло захлебываться, хотя у этого биодрона даже не было легких. Изнутри что-то больно ударило в уши, в глазах заплясали черные мушки.

Стараясь удержать уплывающее сознание, Регулус держался за плечо Селены, упорно толкая ее вперед. Наконец он почувствовал, как тело волшебницы преодолело барьер. Стоило ему сделать шаг следом, как его сознание взорвалось болью. Его будто разрывало на куски, крошило, дробило, измельчало в пыль. Хотелось отшатнуться назад, в спасительную прохладу, и лишь извечное упрямство заставило его сделать последний рывок.

Перед глазами мелькнула знакомая обстановка, прожектора, гул артефактов и тревожные лица невыразимцев из его команды.

«Вернулись!» Осознание принесло облегчение. Они наконец в безопасности. Можно наконец отпустить контроль.

Регулус почувствовал, как биодроид с грохотом рухнул на каменный пол, и сознание погрузилось во тьму.


1) ЛСД

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 24.09.2022

18. Больница Святого Мунго

«Господи, за что ты меня ненавидишь?!»

Вальбурга была воспитана таким образом, что она твердо была убеждена: плакать — неприлично, это признак слабости. Но при воспоминаниях о сыне, глаза жгли слезы бессилия и ярости. Она была зла на всех: на глупого отпрыска, на его опасные исследования, на Руквуда с его маниакальным поиском знаний любой ценой; на колдомедиков, что не могли ничего сделать.

Когда Регулус вернулся в Англию после очередной экспедиции и объявил перерыв, волшебница была весьма довольна. Наконец-то она может заняться обустройством личной жизни наследника, ведь в его постоянное отсутствие подобное сделать весьма затруднительно. Но сын и слышать не желал о посещении каких-либо раутов, окопавшись в Отделе Тайн. Со стороны это выглядело как еще один повод для гордости талантливым сыном, что трудился сейчас в самом секретном и таинственном отделе Министерства. Но Вальбурге казалось, что сделано это было ей назло, ибо эта самая работа не подразумевала нормированный рабочий день, стабильных выходных и была чрезвычайно опасна.

Женщина устала ежедневно наблюдать, как на фамильном гобелене акант(1) вокруг портрета Регулуса трепещет оранжевым цветом. Этот цвет заставлял ее разум вспоминать те дни, когда младший сын служил Темному Лорду, и каждый ночной рейд грозился стать последним.

В очередное утро волшебница по привычке бросила взгляд на старинное полотно и вздрогнула. Листья бука были темны, словно запекшаяся кровь, и медленно засыхали.

— Орион! — Крик волшебницы сорвался на пронзительный визг, разносясь по всему дому.

Глава Рода хорошо умел различать оттенки эмоций в криках супруги. По ее тону он мог легко определить, что было причиной шума: статья в Ежедневном Пророке, позднее возвращение супруга из клуба или же треклятая мигрень. В зависимости от этого мужчина знал, что лучше предпринять: отсидеться в своем кабинете или же стоически выслушать возмущение женщины. Однако в этот раз он понял, что произошло нечто действительно серьезное.

Пока Вальбурга металась по дому, судорожно пытаясь сменить домашнее платье на уличную мантию, Орион подошел к одному из портретов, висящих в коридоре мрачного дома, где был изображен волшебник с умным лицом и остроконечной бородкой. Он был одет в цвета Слизерина — серебряный и зеленый — и наблюдал за развернувшимся представлением со скукой утомленного патриция.

— Финеас, вы что-нибудь знаете о произошедшем?

Финеас Блэк притворно зевнул и пожал плечами.

— Суета суёт. Тщета и ловля ветра.

Мужчина выругался и достал палочку, раздумывая, что лучше: подпалить портрет или просто занавесить. Почувствовав его настроение, предок глубоко вздохнул.

— Так уж и быть, схожу узнаю, что произошло внизу, — и чинно ушел за пределы рамы, оставив только задник — черный занавес.

Орион нетерпеливо постукивал палочкой по руке, слыша в отдалении крики жены, что раздавала указания домовикам и гувернантке — нельзя было оставлять Цегинуса одного.

Вернулся хмурый Финеас, борода-колышек была вздернута.

— В Отделе Тайн беготня. Пару часов назад пронесли два тела, их переправили в больницу Святого Мунго. Соседи сказали, наш там тоже был. Выглядел плохо.

— Благодарю вас, — сквозь зубы процедил Орион.


* * *


Они вихрем пронеслись по приемному отделению, где на шатких деревянных стульях сидели рядами волшебники и волшебницы; иные, совершенно нормальные с виду, читали старые номера «Магического еженедельника», иные — с неприятными уродствами, вроде слоновьего хобота или лишней руки, торчащей из груди. Шум стоял невообразимый — многие пациенты издавали очень оригинальные звуки: колдунья с потным лицом, энергично обмахивавшаяся экземпляром «Ежедневного пророка» в середине первого ряда, то и дело давала тонкий свисток, причем изо рта у нее шел пар; неопрятный кудесник в углу при каждом движении брякал, как бубенчик, и голова его начинала трястись так, что остановить ее он мог, только схватив себя за уши.

Между рядами сновали волшебники и волшебницы в лимонных халатах, задавали вопросы и делали записи в больших отрывных блокнотах.

Вальбурга подлетела к столу с табличкой «Справки», наплевав на очередь — все решили благоразумно промолчать, увидев разъяренную фурию. Женщина коршуном нависла над пухлой блондинкой — администратором, и змеей зашипела:

— Где Регулус Блэк.

К ее чести, та не стала заикаться и даже не вздрогнула. Подняв недовольный взгляд на посетительницу, она сухо произнесла.

— Пятый этаж. Четвертая палата. Однако, к нему нельзя. Обратитесь к дежурному целителю. Следующий!

Блэки прошли через двойную дверь, затем по узкому коридору, увешанному портретами знаменитых целителей и освещенному хрустальными шарами, полными свеч и плававшими под потолком наподобие гигантских мыльных пузырей. Из дверей по сторонам выходили и входили в палаты волшебники и волшебницы в светло-зеленых халатах.

Они поднялись по лестнице и вошли в отделение с указателем:

5 ЭТАЖ — — НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙНаговор, несовместимый с жизнью, порча, неправильно наложенные чары и проч.

Четвертая палата находилась слева по коридору. Рядом висела табличка: «Опасно. Травмы от потусторонних существ». Под ней карточка в латунном держателе, и на карточке от руки надпись: «Дежурный целитель Юстас Бёрк. Целитель-стажер Меган Данн».

Колдунья дернула ручку и выругалась — заперто. Алохомора ничего не дала. Вальбурга уже хотела разнести дверь Бомбардой. Однако ей помешала вовремя подоспевшая колдоведьма.

— Мадам, прошу вас, не горячитесь, — сказала целительница, взяв Вальбургу за руку, и улыбнулась ей такой ласковой улыбкой, будто перед ней была не разгневанная ведьма, а раскапризнившаяся девочка.

— Пусти меня, — Женщина попыталась вырваться, но хватка медведьмы была железной, а улыбка стала еще шире. Ей не в первой приходилось успокаивать и сдерживать разбушевавшихся пациентов не прибегая к палочке, поэтому гнев мадам не произвел на нее впечатление.

В конце коридора показался еще один целитель. Увидев их, он стремительно пересек пространство и встал рядом.

— Мистер Блэк, мадам, вы как нельзя вовремя, я как раз собирался писать вам. Благодарю, Мириам, дальше я сам.

Медведьма мягко кивнула и удалилась. Вальбурга проводила ее недовольным взглядом, потирая затекшее запястье.

— Бёрк, — Орион крепко пожал руку магу. — Непривычно видеть вас в форме.

— Чем реже нас видно, тем радостнее для всех, но увы, не в этот раз. Вас уведомил Август? Впрочем, неважно. Пройдемте в мой кабинет!

Вальбурга хотела возразить, но Орион предупреждающе положил руку ей на плечо.

В кабинете целитель усадил посетителей в кресло и предложил им чай. Маги стали отказываться, но Бёрк при них накапал в чашки Умиротворяющий бальзам и поставил условие, что пока те не будут пусты, он и слова не скажет о состоянии Блэка-младшего. Супруги приняли оскорбленный вид, хотя глубоко внутри понимали, что это делается для их же блага и блага пациента.

— Невыразимцы постоянно попадают к нам с травмами различной степени, каждый случай индивидуален, и этот не исключение. Регулус Блэк еще жив, но находится в критически тяжелом состоянии, — не стал ходить вокруг да около целитель. — Он подвергся нападению потусторонней твари, чья природа на данный момент до конца не изучена. Единственное, что нам достоверно известно, тварь относится к тому же классу существ, что дементор и смеркут. Из-за полученного ментального урона пациент впал в глубокую магическую кому. Интенсивная терапия позволяют удерживать его от перехода к терминальной стадии. Однако, с каждым часом его связь с телом слабеет. Когда она прервется… — Бёрк сделал выразительную паузу.

Вальбурга судорожно вздохнула. Орион успокаивающе положил руку на плечо жены.

— Наш сын — сильный маг. Он обязательно выкарабкается.

— Я бы особо не надеялся, — покачал головой целитель. — Слишком много негативных факторов. Мы ввели ему раствор на основе порошка из рога ходага(2), чтобы стимулировать его мозговую активность. Мы никак не ожидали интоксикации! Клинический анализ крови показал, что пациент постоянно принимал данный препарат. Вы можете представить себе, чтобы человек не спал не то что несколько недель, а несколько месяцев подряд? Даже с использованием стимулятора, длительное отсутствие сна вредит сознанию. Для меня остается загадкой, как его мозг вообще продолжает функционировать!

Волшебница вскочила на ноги и нервно заходила по кабинету.

— Зачем вы нас продолжаете мучать, целитель Бёрк? Просто дайте нам увидеть сына!

Мужчина пожал плечами.

— Воля ваша! Я отведу вас в изолятор.

Он довел Блэков до ранее запертой палаты, прикоснулся палочкой к дверной ручке. Барьер погас, и целитель пересек порог.

— Ничего не трогайте! Тут хрупкие артефакты.

Палата была маленькая и невзрачная, с одним узким окошком наверху в стене напротив двери. Больше света давала гроздь хрустальных шаров под потолком в центре. Стены в дубовых панелях, на одной — портрет худощавого волшебника с подписью: «Гомер Шварде, изобретатель заклятия чистки сосудов».

Здесь было всего две койки, обе отгорожены матовыми кремовыми занавесками. Бёрк подошел к одной из них и сделал приглашающий жест.

Увидев сына, Вальбурга на шатающихся ногах подошла ближе и вцепилась в холодную перекладину изголовья. Пускай целитель и говорил, что Регулус плох, реальность была еще хуже.

Тело, что лежало на кровати, никак не могло принадлежать ее мальчику. Его даже нельзя было назвать живым — это просто дурно вылепленная восковая кукла! Слишком худые руки, с отчетливо проступающим рельефом отвратительно синих вен, в которых воткнуты иголки капельниц. Слишком острое лицо, прикрытое дыхательной маской. Слишком серая кожа, испещрённая кракелюром(3). Слишком спутанные волосы.

— Это не мой сын. Это фальшивка, — Глухо произнесла женщина.

— Замолчите, — зашипел на нее Бёрк. — Вы делаете только хуже! Он же, возможно, слышит вас!

— Вальбурга, — тяжелый взгляд главы Рода заставил ее опустить голову.

Волшебник внимательно вгляделся в лицо Регулуса. Взгляд упал на тонкие лески, что шли к вискам и терялись в черной шевелюре. Проследив, куда ведут нити с бегущими по ним золотыми искрами, Орион посмотрел на потолок. Под ним была закреплена сложная конструкция, представляющее собой соединение колец и корней дерева.

— Инструмент Сферы Разума?

— Одолжили у Отдела Тайн. Сами понимаете, у нас не так много легальных средств помочь нашим пациентам, а у невыразимцев возможности несколько расширены.

— Легальные средства? — Сразу зацепился за эту оговорку Орион. — То есть есть еще что-то? Не увиливайте, Бёрк!

Юстас перестал теребить приколотый к мантии значок, изображающий уаджет(4).

— В гипотезе, когда у объекта имеются ментальные повреждения, — начал целитель будто ни к кому конкретно не обращаясь, — требуется углубленная диагностика, которую способен провести маг Разума как минимум четвертого уровня.

Блэк сжал кулаки. Адептов Разума можно по пальцам пересчитать. Их услуги стоят непомерно дорого — мадам Лонгботтом даже пыталась оформить кредит у гоблинов, который ей так и не одобрили.

— Однако, как следует из отчета невыразимцев, — продолжил колдомедик, — пациент владел техникой Астральной проекции, что дает ему право получить степень Адепта. В таком случае, для диагностики требуется маг, имеющий хотя бы лояльные отношения с обследуемым, или уже Магистр.

Орион прикрыл глаза и сжал переносицу. «Мерлин, за что?!»

— Альтернативы?

— Прямое ментальное вмешательство без предварительной диагностики. Нужен легилимент второго, лучше третьего класса, с высоким уровнем лояльности, который с помощью зелья из запрещенного реестра создаст мост между сознанием пациента и… дорогим ему человеком, что сможет дозваться до него. Но тогда придется работать вслепую. С учетом вырисовывающейся картины, я даже не знаю, где пациент: в лабиринтах разума, лабиринтах сна, или… о последнем вам лучше не знать.

— Почему? Где он может быть?

— Неважно. Главное то, что в первых двух случаях вы сможете оказать ему поддержку, в третьем — нет!

— Каковы шансы на успешный исход?

— Ничтожные.

Мужчина задумчиво постучал пальцами по изголовью койки. Стоит ли прилагать столько усилий для спасения безнадежно больного? Да и не факт, что если сын очнется, он не присоединится к Лонгботтомам. Как Глава Рода, он не хотел взваливать на себя такую ношу, тем более у них теперь есть третий сын — Цегинус.

Маг поднес руку к лицу, провел подушечками пальцев по шрамам, оставленных драконьей оспой. Да, у них есть третий сын. Но если бы не Регулус, никакого ребенка не было бы вовсе, ведь самого Ориона давно бы уже не было на этом свете.

— Какое именно зелье требуется?


* * *


— Мистер Блэк, вы меня оскорбляете, — Муншайн хмуро уставился на Ориона. — Регулус — не просто деловой партнер, он мой друг, а вы предлагаете мне деньги, чтобы я помог ему? — Алхимик покачал головой. — Теперь ясно, в кого он такой замкнутой. Что ж, давайте список ингредиентов!

Насколько Регулус Блэк был немногословен, настолько же его тезка был болтлив. Пока зельевар занимался подготовкой ингредиентов, своими вопросами он вытащил из Ориона всю информацию о произошедшем. Мужчина даже сам не понял, как он посмел разболтаться о столь деликатной ситуации, но интерес Муншайна был отнюдь не праздным.

Уточнив, к кому Орион хотел обратиться по поводу легилименции, зельевар отмел кандидата прочь.

— Знаете, за что я люблю вашего сына? Пускай его гений широк, он понимает, что не способен в одиночку изменить мир. Поэтому Регулус старается окружить себя как можно большим числом талантливых людей, и, — зельевар торжественно поднял палец вверх, — научить их работать вместе. А это, поверьте, самое сложное, ведь маги, особенно одаренные, жуткие индивидуалисты.

Муншайн помог Ориону связаться с Ровеной Бриндлмор.

Волшебница знакомством с Блэком-старшим оказалась недовольна, но, выслушав просьбу, не стала отказывать.

В больнице, только взглянув на Регулуса, Бриндлмор разразилась гневной тирадой по поводу целителя-идиота. Бёрк не понимал, чем заслужил подобное оскорбление. Только когда легилимент заставила его осмотреть пациента с помощью янтарных очков, позволяющие видеть мир в духовном спектре, колдомедик тяжело вздохнул.

Блэк и так выглядел, будто стоит одной ногой в могиле, но в астральном плане дела обстояли еще хуже.

Растерзанный. Так его можно было охарактеризовать одним словом. По всему телу зияли чудовищные раны. Что-то напало на него и зубами откусывало от него большие куски. Бёрку вспомнились медицинские иллюстрации волшебников, подвергшихся нападению мантикоры. Именно так выглядел и Регулус Блэк. Глубокие борозды от когтей сочились черным дымом. В колотых ранах пузырился яд. Этого не было заметно во плоти, но кто-то рвал его рассудок и, возможно, душу, на мелкие кровавые ошметки. Он истекал кровью… нет, не кровью, но ее духовным аналогом.

— Я впервые сталкиваюсь с подобным, — Юстас вернул очки Ровене и потер переносицу, пытаясь вытравить из сознания открывшуюся картину, — Мне нужно серьезно над этим подумать.

Бриндлмор окинула его презрительным взглядом и, решительно подойдя к койке, достала из сумочки дорожный швейный комплект. На свет появилась изогнутая костяная игла, пузырек с мутновато-белой жидкостью, стилет с дрожащим дымкой лезвием.

Женщина взяла в руки кинжал и, откинув покрывало, прижала его к коже бессознательного мага.

— Что вы делаете? — Дернулся Орион, но легилимент и не думала останавливаться. Стилет погрузился в плоть мага, не оставляя следа.

— Обрабатываю духовные раны. Нужно все почистить, зашить. В него сколько эфира сейчас не заливай, все вытечет. Он держится на чистом упрямстве.

Ровена выдернула волос из головы Блэка, кинула во флакон. Палочкой отделила от полосы солнечного света тонкий луч, добавила в зелье. Достала из кошелька галлеон, магией раздробила его в золотой порошок, всыпала в пузырек, взболтала.

— Мне нужен сок ягод омелы! — Ассистенка Бёрка, что до этого записывала каждый шаг колдуньи, пулей вылетела из палаты, чтобы спустя минуту вернуться с искомым.

Добавив последний ингредиент, Бриндлмор стала заливать раны получившимся зельем, нейтрализуя отраву. Остаток раствора она вылила на катушку с сизалью(5). Вооружившись этой нитью и иглой из змеиной кости, Ровена начала шитье невидимых ран.

Закончив, волшебница медленно выпрямилась, но взгляд её оставался таким же хмурым.

— Да уж, дела хуже некуда, — произнесла женщина, — когда пришивают душу к телу, ощущения не из приятных. Он от боли должен был ламбаду отплясывать, а вместо этого бревном лежит.

Бриндлмор зажгла сигарету в мундштуке. По палате поплыл смолистый, тягучий, дурманящий, слегка горьковатый запах.

— Хотела бы я дать ему на время на восстановление, но, боюсь, его нет. Я могу выстроить мост между его сознанием и… сознанием того, с кем у него сильная эмоциональная связь. Мистер Блэк, кому вы планируете передать зелье Сумеречных Грёз?

— Я выпью его сам.

Взгляд Бриндлмор сделался нечитаемым.

— Смелое решение. Но глупое. Семейные узы одни из самых противоречивых. Вы можете, положа руку на сердце, сказать, что между вами и Регулусом установлены доверительные отношения? Что в вашем доме нет какого-либо конфликта или противоречия, который вы просто не желаете демонстрировать публике?

— Даже если и так, — вскипел Орион, — то если я не попытаюсь его вытащить, я уже не смогу с ним поговорить, как вы этого не понимаете!

— Браво, вы настроены весьма решительно, — Ровена насмешливо зааплодировала, — Это как раз и требуется! Что ж, садитесь поудобнее, — Муншайн протянул магу запрещенное зелье.

Пока легилимент при помощи Бёрка разбиралась в проводах, подключенных к голове Регулуса, чтобы понять, какие оставлять и какие можно переключить для создания общего сновидения, Орион выпил эликсир и стал прислушиваться к своим ощущениям. На него накатила дремота, стало нестерпимо холодно. В висках кольнуло. Перед глазами появилось полубезумное лицо Бриндлмор.

— Сладких снов, папаша! Ваш астральный экспресс отправляется. Конечная остановка — ад!


1) Орнамент из листьев

Вернуться к тексту


2) Магическое вещество содержится, главным образом, в рогах животного, и, растёртое в порошок, делает человека неуязвимым к алкоголю и способным не спать семь суток подряд.

Вернуться к тексту


3) Трещина красочного слоя или лака в произведении живописи или любом другом лакокрасочном покрытии.

Вернуться к тексту


4) Древнеегипетский символ, левый соколиный глаз бога Гора, который был выбит в его схватке с Сетом. Правый глаз Гора символизировал Солнце, а левый глаз — Луну, его повреждением объясняли фазы Луны. Этот глаз, исцелённый богом Тотом, стал могущественным амулетом, который носили фараоны. Он олицетворял собой различные аспекты божественного миропорядка, от царской власти до плодородия.

Вернуться к тексту


5) Натуральное грубое волокно, получаемое из листьев растения Agava sisolana из рода Агава, это одно из трех растений, символизирующих жизнь и возрождение.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 25.09.2022

19. Демоны дома Блэк

Вальбурга бродила по дому, погруженная в свои думы. История повторялась, вот только каждый виток становился хуже предыдущего. Сколько можно отнимать у нее детей?

Она любила своего мужа всем сердцем. Хотела быть достойной супругой и поскорее подарить ему наследника. Этим планам не суждено было сбыться!

Первая попытка — выкидыш. Уродливый комок розовой плоти был сожжен в ритуальном зале. Без пола. Без имени. Без будущего.

Шестнадцать лет. Целых долгих шестнадцать лет, наполненные презрительными взглядами, притворным сочувствием, насмешками окружающих.

Травля любовниц Ориона зельями стерилизации позволяла ей удерживать положение хозяйки дома. Изматывающие ритуалы, подношения духам плодородия, очищение ауры — в ход шли любые средства для достижения изначальной цели.

Ее страдания окупились сполна. На свет появился Сириус Блэк. Пускай шумный, крикливый, после стольких лет тишины, она была готова простить младенцу любое поведение. Главное, чтобы мальчик рос крепким и здоровым.

Но страх так глубоко пророс в сердце колдуньи, что вырвать его корень удалось только после появления второго ребенка. Регулус был тихим, отнюдь не капризным, его можно было спокойно оставлять на попечение Кричера, в отличие от Сириуса, который требовал к себе постоянного внимания.

Ее две маленькие звездочки. Старший, такой яркий, полный бешеной энергии, как у хаски, и младший, робкий и неуверенный, словно маленький львенок.

Минуло шестнадцать лет. Дети выросли, а с ними выросли и проблемы.

Сириус вырос таким шумным, бесконтрольным и самовольным. Не ставящий ни во что авторитеты взрослых, он искренне не понимал, за что его наказывают. Любое нравоучение он воспринимал как попытку надавить: надеть намордник и поводок. И когда впереди мелькнул луч свободы, паршивец сбежал.

Регулус кротко следовал доктрине почитания предков, но взращенный в клетке, не отрастил клыков. Вальбурга хотела, чтобы он вырос настоящим мужчиной, а не мямлей. Что ж, может служба в рядах Пожирателей Смерти закалит его характер? И она дождалась этих изменений.

Как форма Патронуса может изменяться на протяжении жизни волшебника в результате тяжелой утраты, когда человек влюбляется или если произошли глубокие изменения в характере личности, так и листья на фамильном гобелене Блэков меняли свою форму, глаголя об преобразованиях в душе члена семьи.

Когда в тот день младший сын не спустился к завтраку, Вальбурга заволновалась, ведь Темный Лорд частенько устраивал ночные рейды. Идя к комнате Регулуса, она прошла мимо гобелена и увидела, как тонкие и прямые листья ивы вокруг портрета младшего сына скукожились, увядая.

Она испугалась, рванула к комнате на втором этаже, но услышав шаги за дверью, заставила себя отдышаться и принять благородный вид. Она ведь не хочет выглядеть как квочка, что носится за своим цыпленком.

Ее впустили внутрь по первому требованию. Но тот, кто ее встретит, был не юноша с вечно извиняющимся взглядом, а кто-то, кого она пока не знала. Глаза холодные, настороженные, словно у раненного зверя. От протянутой руки он отшатнулся, ощетинился еще больше, попытался закрыться. Но Вальбурга уже заметила раны от какого-то явно темного заклятия. Ей хотелось помочь ему, но во всей позе Регулуса, в его поведении чувствовалось, что помощь он не примет, лишь озлобится еще больше, и колдунья впервые отступила.

В течение следующих дней она не трогала его, лишь осторожно наблюдала издалека, опасаясь, что малейшее вмешательство с ее стороны, и Регулус хлопнет дверью точно так же, как старший брат. А тем временем на родовом гобелене вокруг портрета сына набухали почки иного растения.

Верно говорят: то, что нас не убивает — делает нас сильнее. А еще злее, подлее, равнодушнее. Магическая гражданская война неумолимо меняла Регулуса. Блэки беспокоились за сыновей — даже за непутевого Сириуса, что сражался в Ордене Феникса. Еще сильнее они беспокоились из-за Темного Лорда, с каждым днем все яснее осознавая, насколько тот бывает безжалостен на пути к своей цели.

Окончание войны не принесло облегчения. Начались гонения, обыски, аресты.

Сириуса взяли с поличным на месте убийства двенадцати магглов. Помимо этого против него было выдвинуто обвинение в шпионаже на Волдеморта.

Регулуса арестовали из-за анонимного доноса. Аврорат был в курсе, что своим последователям Темный Лорд ставил Метки. Однако некоторых арестовывали и за меньшее, просто за пропаганду или иную поддержку идей Пожирателей Смерти.

Орион в поте лица дергал за имеющиеся у него рычаги влияния, раздавал взятки, шантажировал, но супруги прекрасно понимали: их влияния хватит лишь для спасения одного из сыновей. Надо было выбирать, но как же трудно было сделать этот выбор.

Освобождение Регулуса стало для них полным шоком. Когда он вернулся домой, веселый и злой, они не удержались от расспросов. Тот, усмехнувшись, ничего не стал объяснять, лишь намекнул, что с Железным Краучем они пришли к выгодному взаимозачету.

Но даже пара месяцев в камере предварительного заключения сумела оставить в его облике неизгладимый след. Трещина в душе, оставленная войной, была растревожена отнюдь не гуманными методами допроса аврорами и дементорами, и с каждым днем лишь ширилась.

Орион знал, как в обществе за глаза называют их семью. Сумасшедшие Блэки. Бешеные Блэки. Сумасшедшие.

Глава Рода внимательно следил за младшим отпрыском, который после освобождения ходил как сплошная загадка, с тикающей часовой бомбой в голове. Куда он кинется и на кого — неизвестно. По-своему он был даже рад, что Регулус бросился именно в науку. Там безумные идеи хотя бы смотрятся органично. Если бы он только знал, к чему это приведет…


* * *


Орион вернулся в дом на площади Гриммо, двенадцать, поздно вечером. Прямо в уличной мантии поднялся на третий этаж, в свой кабинет. Достал из настенного шкафа бутылку огневиски и тяжело опустился в кресло.

В дверях неслышной тенью возникла супруга.

— Какие новости?

Мужчина хмуро покачал головой.

Как Глава, Орион тщательно оберегал Род, продолжая традицию чистоту крови. До недавнего времени он считал, что кровные узы — самые важные, совсем не ставя в расчёт духовное начало. Зря.

Боязнь родительского гнева. Сокрытие своих желаний и стремлений ради выживания. Раздражение от вечного сравнения со старшим братом. Искренняя ненависть к Волдеморту, желание превзойти и низвергнуть могущественного волшебника. Орион не мог разглядеть в подсознании Регулуса четких картин — все смешалось в шторме диких страстей, тщательно скрываемых за внешних благоразумием. Мужчина не мог перекричать эту бурю. Любое видение, за которое он пытался зацепиться, ускользало морской пеной.

Его выбросило из чужого сознания точно также, как волны выбрасывают на песок обломки разбитых кораблей. В голове шумело. Бриндлмор, ругаясь напропалую, прижимала к носу окровавленный платок, из ушных раковин по шее текли тонкие черные струйки.

— Гребанный социопат, параноик конченный, — шипела колдунья, глядя на испорченную рубашку, — Да ваш Шизоглаз Моуди и рядом с ним не стоял. Кто так вооружает подсознание? Хотя чему я удивляюсь. Сам же рассказывал мне про вампиров-эфиреалов, потрошителей разума, внешних богов. Ууу, дайте мне обезболивающее!

Его выпроводили из палаты, как только маг более-менее пришел в себя. После такого сокрушительного поражения оставалось только отступить.

— Помнишь, Вэл, тот случай, когда ты разгромила «Дырявый Котел» лишь потому, это был выход в магловский мир и там часто околачивались грязнокровки? Сколько нам тогда пришлось платить за возмещение ущерба? Помнишь, как мы тогда ругались?

— Такое забудешь, — хмыкнула колдунья. — Почему ты вспомнил об этом?

— Ну, мы всегда говорили детям, что нужно сдерживать хаос, а не становиться им. И сами же не соблюдали это правило. Сириус, что забавно, тоже. А вот Рег всегда стремился оправдать наши ожидания. Он всегда держал всё внутри.

Мужчина так крепко сжал стакан, что по нему поползли трещины.

— Он когда-нибудь говорил тебе, что он думает? Что его беспокоит?

Вальбурга пожала плечами.

— Разве ему было на что жаловаться? — Изумилась она и тут же осеклась, вспомнив один эпизод.

Это случилось уже после падения Волдеморта, когда с Регулуса уже сняли обвинения. Пускай ночные рейды остались в прошлом, сын все равно редко ночевал дома.

Вальбургу мучила бессонница. Накинув домашний халат, она решила спуститься на кухню, что находилась в полуподвальном помещении. Однако, ноги почему-то понесли ее дальше — до ритуального зала. Толкнула окованную железом дверь — та оказалась незаперта.

В подвале горели свечи. Посреди зала была возведена конструкцию из бревен, наверху которой лежала соломенная кукла. Регулус стоял рядом, раскладывая вокруг символичного тела различные предметы.

Бросив короткий взгляд на женщину, маг молча вернулся к своему занятию.

Вальбурга решительно прошла внутрь.

— Что ты делаешь?

— А разве не видно? — Равнодушно ответил Регулус. — Хороню тех, кого не похоронили.

Колдунья поджала губы. Конечно, Министерство Магии организовало прощальную церемонию с жертвами, погибшими во время войны. Но вход семьям тех, кто сражался на стороне Пожирателей, был закрыт. Пускай неофициально, но все всё понимали. Но ведь и у проигравшей стороны были свои мертвецы. Им тоже хотелось скорбеть.

Но волшебница была возмущена не этим.

— Почему ты нарядил чучело в свою школьную мантию? И почему нацепил на нее свою Маску Пожирателя? Мерлин, ты еще и свою старую ивовую палочку ей впихнул! Других вещей в доме не нашлось что ли? Что за святотатство, Регулус! Не себя же хоронишь!

Волшебник запрокинул голову наверх и безумно рассмеялся.

— А что если и так! Вам-то какая разница, мама? Если на руках есть живая оболочка, с которой можно играть, как с куклой, то зачем размышлять, что у нее внутри! Главное — внешние приличия. Юношеские мечты, надежды, все эти мусорные эмоции, сердце, в конце концов, — Регулус махнул в сторону погребального костра, и Вальбурга заметила зажатую в руке пустую бутылку из-под абсента. «Мерлин, да он пьян!» — Да гори оно все синим огнем.

Столб пламени поднялся вверх, такой яростный, что колдунья вздрогнула и сделала шаг назад. Блэк, увидев ее испуг, криво усмехнулся.

— Что ж, я это начал, мне и говорить прощальную речь.

Маг прикрыл глаза. Между его бровей пролегла складка. Глубокий вдох, бархатный голос поплыл по залу:

Не гасни, уходя во мрак ночной.

Глупец, побитый штормовой волной,

Как в тихой бухте — рад, что в смерть упрятан…

Встань против тьмы, сдавившей свет земной.

Подлец, желавший солнце скрыть стеной,

Скулит, когда приходит ночь расплаты.

Не гасни, уходя во мрак ночной…(1)

Вальбурга всем нутром ощущала дрожание дикой, неукротимой энергии пламени, но ей даже в голову не приходила мысль прервать этот варварский обряд.

Когда погребальный костер потух, Регулус смел магией пепел и церемониально поклонился в направлении центра.

— Меня простите и прощайте. Идите и не возвращайтесь. Долг отдан. Занавес опущен. Идемте! — Последняя фраза явно предназначалась Вальбурге.

Женщина вынырнула из воспоминаний. Ох зря он тогда хоронил свое подобие. Зря! Смерть не терпит над собой насмешек. Возможный итог был весьма закономерен.

— Я с ним мало общалась, — честно призналась волшебница мужу. — Мне казалось, что у вас с ним было больше общих тем для разговора, нежели со мной.

— Только когда дело касалось заседаний в Визенгамоте.

Оба замолчали, не зная, о чем говорить.

Вальбурга встала, оправила складки на платье, и развернувшись к двери, чинно произнесла.

— Не засиживайся допоздна. Когда штормит — нужно держаться крепче. Наш Род так просто не сломить, уж мы об этом позаботимся. Цегинус вырастет…

Резной стакан просвистел мимо головы женщины и разлетелся вдребезги, ударившись о дубовую дверь.

— Не смей, — зарычал мужчина, — Не смей отворачиваться от Рега, пока он еще жив. Я подыхал от драконьей оспы, а он дрался за мою жизнь как лев. Кричал на колдомедиков, на меня кричал, чтобы я не смел сдаваться. Я еще удивлялся, что он, мол, возится с таким стариком как я. А он уверял, что я еще молод, возмущался, что ему грядущий геморрой с наследством к дракклу не нужен.

Да, тогда сын много чего ему наговорил, чего он в горячке сразу и не вспомнил. Ему ведь тогда предложили выбор: помириться с Сириусом или завести еще одного ребенка. И почему Орион выбрал именно второй путь, ведь тот гораздо сложнее.

Мог ли Регулус предвидеть, что с ним произойдет нечто плохое? Сейчас, анализируя все его поступки, Орион уже не мог исключить подобной возможности. Особенно если сравнить его семью и семью Сигнуса, где старшая дочь кукует в Азкабане, средняя отсечена от рода, и лишь младшая, Нарцисса, счастливо живет в браке, растя сына Драко.

— Прости меня, — тихо произнес Орион, не зная, к кому из членов семьи обращается, ведь каждый из них был важен. — Прости.


1) Не уходи безропотно во тьму (Do not go gentle into that good night) стихотворение валлийского поэта Дилана Томаса, считающееся его самым известным произведением. Впервые было опубликовано в журнале Botteghe Oscure в 1951 году. Отрывок стиха цитируется в фильме Interstellar.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 01.11.2022

20. Pavor nocturnus

Примечания:

OST к главе: Apparat — Goodbye

Название главы [?]: NREM3 — период наиболее глубокого сна. Для этого периода характерны низкая мышечная активность, отсутствие движений глаз. Температура тела, артериальное давление и частота сердечных сокращений достигают минимальных значений за ночь. В отличие от других Non-REM-стадий, в NREM3 человек уже начинает видеть сны, хотя они менее яркие и реже запоминаются, чем сны быстрой фазы. Во время дельта-сна чаще всего фиксируются ночные страхи (pavor nocturnus), сноговорение и снохождение.


Выгнав Ориона Блэка из палаты, Бриндлмор устало выдохнула. Подойдя ко второй койке, она решительно отдернула штору и рухнула на матрас.

— Ноги убери, не видишь, я устала. И чего ты слезы распустила! Живая, здоровая, бодрая, как огурчик, в отличие от соседнего овоща, — Ровена рассмеялась собственной шутке, отчего получила смачный пинок от Селена. Та сидела, съежившись на постели, в больничном халате, и одну за одной уплетала дольки апельсина, не заботясь об оранжевых пятнах, что расползались на белой ткани.

Рош очнулась еще утром, долго приходила в себя, пытаясь вспомнить, что же произошло. Расспросы дежурного колдомедика, что был прикреплен к ним в ОТ, помогли прояснить картину, но от этого на душе легче не стало.

Меган Данн, молодая целитель-стажер, пыталась подбодрить ее. Милая девушка много общалась с пациенткой, не давала впасть в уныние, даже составила для Рош специальную эндорфиновую диету, которая, как она считала, была более эффективна по сравнению с обычным шоколадом, что рекомендовали есть после контакта с дементором. Меган говорила, что даже будет писать статью на эту тему. Стажер расспрашивала волшебницу о том, какая музыка ей нравится, какие книги она читает, делилась с ней последними светскими сплетнями и забавными историями из практики. В общем, всеми возможными методами пыталась вывести доверенную ей пациентку из тоски.

Однако, ей не удалось скрыть от Рош информацию о состоянии Блэка.

Селена сидела за занавеской тихо, как мышь, боясь пошевелиться, слыша, как совсем рядом родители Блэка заламывают руки и требуют сделать невозможное. Она помнила их холодными и надменными, но сейчас в их голосах было столько боли, что у самой Рош сердце ныло. Она боялась, что если целитель хоть словом обмолвится о ней, то ее разорвут на мелкие кусочки — лишь за то, что она пришла в сознание, а Регулус — нет. За эту трусость волшебница ненавидела себя еще больше.

Когда она услышала в палате голос Бриндлмор, в душе затеплилась надежда. Дальнейшие события порвали душу на куски похлеще тварей за Завесой. Но вот насмешливые слова Ровены стали последней каплей на несправедливость и жестокость этого мира. Забрало упало и Рош налетела на легилимента с кулаками.

— Вам никогда не нравился Регулус! Вы постоянно ругаете его, оскорбляете! Говорите, что он сваливает на вас грязную работу, называете его подлым манипулятором. А сами не лучше! Только и мечтаете, как уволиться. Уверена, вы даже усилий не прикладывали, чтобы помочь ему!

Бриндлмор перехватила руку волшебницы и уставилась ей прямо в глаза.

— Наговорилась, Рош. Я знаю, что я вызываю у тебя неприязнь, и твои слова меня ни капли не задевают. Но не смей говорить, что я не приложила максимум усилий для выполнения своих обязанностей.

Она отпустила ее руку и спокойно продолжила.

— Если ты думаешь, что хорошо знаешь Блэка, ты глубоко заблуждаешься. Просто для каждого человека он выбирает наиболее подходящую маску: послушный сын, надежный друг, харизматичный лидер. Красота, богатство, манера речи, поведение — он грамотно пользуется этими атрибутами, чтобы переманивать людей на свою сторону. Но за этой маской всегда будет скрыт кто-то, кого люди не пожелают видеть. Кто-то очень амбициозный и жадный, хранящий много грязных секретов. Только вот в отличие от Блэка, у меня иная роль — если он заставляет людей открываться ему, то я заставляю людей закрываться, учу их выстраивать барьеры, границы, учу их слышать, а не слушаться.

— К чему подобная софистика? — Хмуро спросила Селена.

— Ты до сих пор моя ученица, и я продолжаю учить тебя. Вытравить твою наивность — одна из моих обязанностей.

Женщина взяла с прикроватной тумбочки второй апельсин и начала чистить фрукт. Сладкий сок потек по длинным пальцем, когда острые ногти вонзались в мягкую, рыхлую шкуру.

— Ты права, я недолюбливаю Регулуса. И будь ты на моем месте, поняла бы меня. Я — Адепт Разума, вела очень скрытный образ жизни в силу некоторых обстоятельств. Представь мое изумление, когда в один день обнаружила на своем пороге незнакомца с предложением о такой работе, за выполнение которой меня могут упечь в тюрьму в половине стран, входящих в МКМ. Конечно, первым моим стремлением было вскрыть мозг опасного наглеца!

— И?

— Он уложил меня на лопатки. В ментальном плане, конечно. И заставил слушать, хотела я того или нет. Так я и стала работать на «Квазар». Со временем мне это даже начало нравится, хоть я до конца не уверена, моя ли это мысль или подсадная. Но дерзость предложенных проектов однозначно впечатляла. Нам было класть на этику. Мы проектировали архитектуру снов, разрабатывали сценарии защиты не только от других легилиментов, но и от созданий различного толка: существ, духов, демонов. Перестраивали разумы, делая их более эффективными, превращая их в живые компьютеры, способные производить в уме быстрый и эффективный анализ любых объёмов данных и на основании этого формулировать краткие и эффективные выводы. Строили астральные маски отсечения, вооружали подсознание, архивировали воспоминания, всего не упомянуть. Но за время совместной работы я поняла: Регулус в свою голову никого не пустит. Его сознание, что Нурменгард для Гриндевальда: неприступная крепость. Во всяком случае была ее, пока предтечи дементоров не обрушились на него и не заключили в персональный ад.

Бридлмор снова закурила.

— Теперь, зная все это, я надеюсь, ты немного успокоилась. Не стоит себя винить и травить из-за него душу. Регулус сам выбрал этот путь. Тебе остается только смириться и отступить.

Селена исподлобья посмотрела на легилимента. Та вздохнула и отвернулась.

— Ну и дура.

В комнате повисло гнетущее молчание. Сигарета в мундштуке прогорела до фильтра.

— Я тебя не потащу. Блэк тебе по сути никто, да и запасного зелья у меня нет.

В ответ лишь тишина.

— Почему ты уверенна, что у тебя получится?

Молчание.

— Ладно. Так уж и быть. Постою на страже. Тоже мне, нашлась Психея(1)!

Женщина встала и вышла из палаты. Стоило двери закрыться закрыться, как Селена вскочила с кровати и перебежала к Блэку.

Рука мага, обычно теплая, была холодна как мрамор. От ее касания трещины на коже расползлись еще сильнее, оставляя на подушечках пальцев асбестовую пыль.

Селена крепче сжала руку Блэка, стараясь не обращать внимания на тихий хруст словно у опадающих листьев. Пульс был нитевидный, но он был. Волшебница медленно высвободила свою ауру, пытаясь прощупать окружающее ее пространство, как тогда на стрельбище. Она осторожно двигалась по тонкой струне жизни, вперед, к сердцу. Его звук не был похож ни на тиканье часов, ни на барабанный бой. Глухой перестук ручной насосной станции.

Рош успокоила свое дыхание, стараясь сконцентрироваться на биении чужого сердце, войти с ним в ритм. Волшебница начала сужать свой спектр восприятия. Пропали посторонние звуки, запахи. Темнота под веками становилась глубже. Она перестала ощущать кровать, на которой сидит, больничный халат, температуру в помещении. Границы размывались, становились нечеткими, словно грезы. Была только тьма и тишина.

Лейк-Дистрикт был мрачен и пуст. Черный атлас небосвода слегка дрожал, пытаясь стряхнуть с себя серебристые блестки звезд.

Волшебница дошла до озера, и усевшись на краю пирса, стала болтать ногами в темной воде.

Болотные фонарики весело скользили по воде, но сейчас их песнь не долетала до ушей волшебницы.

Полная Луна была не видна, но Селена знала, что она есть на небе. Не глядя, она потянулась к ней, взяла с неба серебряный сикль, и стала играть с ним, дабы скоротать время.

Она чувствовала, что Блэк рядом, но не торопилась ни оглядываться, ни звать его. Это смахивало на рыбалку: стоит только потревожить рыбу, как она уйдет на глубину, а озлобленные кельпи смоют ее лодку штормовой волной на берег.

Тишина из гнетущей становилась уютной. Ей нравилось это место, воспоминание об их первой ночной прогулке принадлежало только им двоим.

Селена начала намурлыкивать под нос незатейливую мелодию, наблюдая за кругами, расходящимися по воде.

Она почувствовала на себе мимолетный взгляд. Ощущение тоски, сожаления наполнило ее до краев и тут же схлынуло отходящей волной.

«Пожалуйста, я хочу поговорить с тобой!»

Селена поставила ноги на поверхность воды и пошла по водной глади. С каждым шагом ее качало все сильнее и до центра озера она добралась уже на четвереньках. Вода пыталась выбросить ее на берег, но волшебница цеплялась за нее, как за одеяло. Она улеглась на спину и посмотрела на небо. Звезда вверху, звезды внизу, а она качается на тонкой паутине меж двух Бездн.

«Ау, Регулус?»

Возмущение. Отчуждение.

Ее косяк. Она никогда не называла его по имени.

«Я пришла поблагодарить тебя.»

Легкое удивление. Ее слушают.

«За то, что не бросил за Завесой. Те твари чуть нас не загрызли, но ты все равно вытащил меня.»

Сомнение.

«Мы лежим в Мунго.»

Небо собралось в складки, теперь оно больше напоминало балдахин, изъеденный молью.

«Просыпайся.»

Сил нет. Усталость. Апатия.

Тонущий корабль. Водоворот засасывает. Опасность.

«Я без тебя отсюда не уйду.»

Отмашка. Раздражение.

«Блэк.»

Взрыв раздражения. Насмешка над собой. Чужаки. Отрицание.

Селена замолчала, собираясь с мыслями.

Тишина.

Сожаление.

Дурной сон.

Забвение.

Прощание.

Волшебница решила проигнорировать это. Ее здесь нет. Она лишь воспоминание, фантом, опавший лист на поверхности пруда.

Горькая усмешка.

Селена не увидела, но почувствовала, как Лейк-Дистрикт вокруг нее разрушается. Берег озера покрылся тернием, что стал расползаться по воде, словно дьявольские силки.

Ментальная связь, что они выстроили для работы за Завесой Арки Смерти, начала расползаться словно гнилой шнурок.

Но у волшебницы оставалась еще одна не разыгранная карта.

Долг жизни — это магическая связь, возникающая между волшебником или ведьмой и человеком, чью жизнь они спасли. Тот, кто задолжал спасителю, однажды будет обязан отплатить за содеянное, сделав что-то полезное для упомянутого спасителя. Такая связь может быть сформирована даже между злейшими врагами и независимо от того, хотела этого любая из вовлеченных сторон или нет. Поскольку эта связь была магически обязательной, должник мог совершить возврат, не признавая этого, или даже против своей воли. Справедливо было и то, что кредитор обязан был принять выплату.

На руках Селены вспыхнули магические кандалы. Под их весом тело волшебницы преодолело натяжение водной глади и стало медленно опускаться вниз. Хищные побеги закрыли свет над головой, оставляя дух Рош в кромешной тьме.


* * *


Религию он предпочитал обходить стороной: считал ее языковым вирусом, который переписывает нервные окончания в мозгу, притупляет критическое мышление. Он видел людей, которые лохмотьями священных ветхих текстов прикрывали свое внутреннее уродство, но при этом считали уродом его.

Магия — дело другое, в ней хотя бы имеются воспроизводимые результаты, а религия основана на одной только вере. Догадки слабых умов, ничего больше.

Однако в желание достигнуть магической сингулярности, получить доступ к источникам столь больших мощностей, к которому обычному человеку путь заказан, их группа стала двигаться именно в этом направлении. Ведь, по сути всякая развитая технология неотличима от магии, а развитая магия неотличима от чуда.

Магия не была похожа не линейную сетку, но религия по сравнению с ней вообще полный хаос, свалка всякого мусора. В ней все ритуализировано и кодифицировано, это да, но воспроизводимых результатов эти ритуалы не обеспечивают. В магии, если правильно выучить заклинание и имеется достаточно энергии, и условия не изменились за последнюю пару секунд, как правило все получается. Здесь же это напоминало игру на расстроенном пианино, где по большей части были порваны струны и сломаны молотки. Но как бы ему не хотелось этому признавать, даже фальшивые ноты были лучше тишины. И если начать углубляться, понять работу ранее неизученного механизма, когда-нибудь зазвучит гармоничная симфония.

Увы, в подобном направлении исследованиями занимались не только они. Когда к их научным изысканиям присоединился Том, его возмущению не было предела. Однако, все остальные были просто очарованы харизмой Реддла и его уверенностью в успехе затеянного мероприятия.

Зачем ему было участвовать в подобном, вопрос не ставился. Ответ и так был ясен. Ради получения силы. Но почему Том не мог использовать своих прихлебателей? Почему «Наследник самого Слизерина» решил снизойти до их их компании?

Им удалось раздобыть палимпсест(2), (читай, выкрасть из частной коллекции какого-то турецкого муфтия-чернокнижника) с описанием ритуалы взывания к богине Гекате.

Ночная, страшная богиня, с пылающим факелом в руках и змеями в волосах, Геката — богиня сильного колдовства, к ней обращаются за помощью, те кто занимаются магическими манипуляциями таинствами. Греки почитали женщину как богиню дорог, охоты и лунного света. Она помогала Медее добиться любви Ясона и в приготовлении зелий. Геката — ночная «хтония» и небесная «урания», «неодолимая» — бродит среди могил и выводит призраки умерших.

Все произошло на перекрестке. Собственноручно вытесали жертвенник — глыба белого мрамора. Хиггс притащил щенков: породистую пару со всеми сертификатами и документами для будущих выставок, и пару смесков из приюта. Запаслись на случай, если богиня потребует символической жертвы.

В семь часов, на заходе солнца, взошла полная луна. Когда она поднялась над деревьями, залив пересечение дорог белым дуговым светом, Рейми зажгла пальцем свечи в руках у магов.

Три красавицы встали в центре, спина в спине, символизируя собой трехликую богиню. Остальные встали по внешнему периметру — по двое с каждой стороны дороги. Никто не заметил, как на ветках близлежащих деревьях загорелись огни — совы глядели на них немигающими глазами-блюдцами.

Волшебник только радовался, что тон задавал не он. Во-первых, заклинание очень длинное, и кто знает, что будет, если что-то напутаешь. Чары иногда оборачиваются против неудачливого чародея. Во-вторых, это даже не настоящие чары. Сплошные моления, а маг, как он справедливо полагал, должен не молить, а повелевать. Грамматика тоже странная, одни и те же фразы повторяются без конца. Матери, дщери, земля, зерно, мед и прочая ерунда типа Песни Песней.

Как ни странно, у волшебниц получалось. Он не видела никаких внешних признаков, но было и так ясно, что магия действует. Голос Рейми стал глубже и порождал эхо, воздух вибрировал, ветер трепал ее распущенные волосы, делая ее похожей на горгону. Голос Чарити, наоборот, поднялся до сопрано, пламя от свечи создавало на ее лице уродливую игру света, зрительно делая и без того большие глаза еще более выпуклыми, а нос — массивным. Малению со своего места он не видел, но ее голос был едва слышен.

Что-то происходило. Что-то надвигалось на них, как товарный поезд.

Ветка пихты, обвитая плющом, нещадно колола руки. В этот момент он осознал нечто ужасное, такое, в чем не сознался бы никому, не будь даже слишком поздно. Ему не хотелось, чтобы это сработало. Он совершила роковую ошибку, не поняв чего-то в себе самом — как мог он не понять чего-то столь очевидного? Он не хотел, чтобы богиня явилась. Пусть Лунные Врата остаются закрытыми.

Когда он только присоединился к ним, Хиггс сказал ему, что недостаточно ценить время время, проведенное вместе: магию он должен ценить превыше всего. Этого он так и не достиг. В провинции Мугла он искала не только магию, но и новый дом, новую семью — и была вполне счастлив, обретя и то, и другое, и третье. Больше он не нуждался ни в чем, не говоря уж о какой-то добавочной силе, но понял это только теперь.

Теперь уж поздно: начатого не остановишь. Богиня грядет. Ему хотелось отшвырнуть ветвь и заорать, что не надо этого делать, что у них и так есть все, чтобы быть счастливыми. Им не нужны пахнущие тленом объятия Хранительницы Тайных Ключей. Но он также понимал, что прочие не поймут его. Ведь что в жизни бесконечно? Вселенная да человеческая жадность.

Кроме того, перекрестком уже завладели трансцендентные энергии: мало ли что может случиться, если он попытается прервать ход событий. Все его тело покрылось мурашками. Голоса волшебниц слились в унисон, приближаясь к финалу. Жрицы с закрытыми глазами раскачивались и пели — это не входило в программу, мелодия пришла к ним откуда-то извне, из глубин ночной темноты. Луна нависла над ними, не иначе сошла с орбиты и смотрела прямо на них.

Оторвать взгляд от изгибающихся в сладострастном танце колдуний было сложно, но он все-таки покосилась на Тома. Он улыбался и нисколько не психовал, спокойный, взгляд рубиновых глаз горел охотничьим азартом.

Резкий порыв ветра разом задул все свечи. Очутившись в кромешной темноте, группа на мгновение растерялась. Послышался жуткий хруст — фигуры в центре перекреста неестественно изогнулись, будто кто-то сильный начал скручивать хворост.

Луна пошла трещиной, словно проклюнувшееся яйцо. Гигантская сороконожка, с вывернутыми наружу ребрами, развернула свои кольца и хищно улыбнулась лицом Малении. Кишки ей заменяли змеи, к голове, будто к шлему, прикреплены совиные крылья.

Область вокруг заволокло туманом, не позволяя им убраться с перекрестком. Узилище Кошмара! Их обвели вокруг пальца!

Мерлин и Моргана! Его пронизало страхом, как током, чуть не до судорог. Они голоснули и остановили не ту машину. Они упали в яму, из которой не выбраться, как и самой Гекате, если она вообще когда-либо существовала: в мифологии с приходом новых богинь, ее все чаще стали задвигать на задний план, ее образ становился все более хтоническим, пока ей не указали место в Преисподней.

Кошмар щелкнул жвалами и этот звук стал спусковым крючком для паники. Не теряя времени, волшебник нагромоздил между собой и тварью столько барьеров, что воздух стал янтарным, заколебался и дохнул жаром. Хиггс, сохраняя спокойствие, тоже готовил что-то вроде «изыди». Ситуация еще не стала критической. Раз ничего не вышло, надо по-быстрому изгнать демонюгу и сматываться отсюда, сверкая пятками.

Именно что по-быстрому. Кошмар разинул пасть, полную острых зубов. До мага вдруг дошло, что их с самого начала обманули. Не было никакого древнего палимпсеста. Реддлу просто нужны были жертвенные бараны, чтобы задобрить хтонь. От горя и ужаса ему хотелось выть.

Сороконожка с лицом Малении тем временем оглянулась, считая трофеи. На противоположной стороне перекрестка вспыхнуло заклятие. Кошмар резко развернулся. От удара хвостом маг подлетел и врезался со всего маха в ствол раскидистого дерева. Перед глазами заплясали мушки, но он видел, как тварь подкинула вверх Оливера и прямо в полете жвалами перерубила ему позвоночник.

Трое магов, включая Омру, работали в шесть рук, пытаясь взломать пурпурный барьер Узилища. Кошмар обернулся в их сторону и завизжал на пронзительной ноте. Головы волшебников взорвались, словно переспелые дыни. Кровавая жижа потекла на пыль заброшенной дороги.

Через пару минут после раскола Луны из всей группы, в живых остались только он и Том. Маг заметил, что Реддл тяжело дышал, как загнанная лошадь, палочка в его руке ходила ходуном.

— Убирайся! — закричал волшебник. — Мы тебя не звали!

Сороконожка вопросительно качнулась.

— Либо уходи, либо плати за то, что взял!

Мертвые губы Малении изогнулись в оскале, глаза превратились в две щелки.

«Ответ на зов, » — голос звучал будто отовсюду. «Славный пир. Недобровольно. Грубо…»

— Груб здесь только ты!

Совиные крылья задрожали в возмущении, но тут же улеглись.

«Правда. Славный хлеб. Мало… Зрелище. Зрелище! Награда!»

— Зрелище?

«Битва. Кровь. Кровь. Награда!»

— Марволо, возможно, мы сумеем его ранить, если об… — Авада просвистела над его головой. Маг успел увернуться лишь потому, что краем глаза следил за ним.

— Черт-черт-черт!

Он зигзагом разорвал дистанцию между ними.

— * * *

, не усложняй, здесь все очевидно, просто дай себя спокойно убить! Не оттягивай неизбежное!

— Кнат цена словам этой твари, а ты и рад ей поверить. Кто гарантирует, что она потом тебя отпустит, а не просто посмеется? — Еще один зеленый луч проскользнул над плечом.

Маг рванул прочь от Реддла, зная, что на большом расстоянии труднее попасть. Он забежал за спину хтонической твари, дабы та служила естественной преградой для обзора противника и начал кастовать сверхмощные экзорцистские чары. Они не причинили сороконожке вреда, но та их почувствовала. Кошмар злобно щелкнул жвалами и предпочел убраться с линии огня. Тварь вскарабкалась под купол фиолетового тумана для лучшего обзора разворачивающейся дуэли.

Сейчас он понимал, что ситуация изначально была проигрышной. Злой Рок с самого рождения ставил его королю шах, от которого тот с трудом ускользал. Но в данный момент от мата его отделял всего один ход. Но он должен был рискнуть!

После сошествия Кошмара на перекрестке было столько дикой энергии, что хоть задницей жуй. Трансфигурировав между ним и Реддлом ряд каменных стен и окружив с помощью заклинания Авис себя стаей птиц, чтобы те принимали на себя смертоносные чары, он начал черпать силу извне для сотворения такого заклятия, которое в здравом уме ни за что бы не стал колдовать в одиночку.

Магические структуры и транши, которые он раньше видел только в отдельности, сталкивались и перемешивались, как климатические фронты. Силовые волны катились через перекресток, пригибая деревья к земле.

Первобытная сила местной интерсекции будоражила. Причаститься к ней оказалось до ужаса легко. Это было сравнимо с тем, что форсировать двигатель закисью азота. Его накрыло чувство опьянения и эйфории столь блаженной, что он почти забыл, зачем взял эту силу. Но руки продолжали чертить магические знаки в воздухе.

Реддл наконец прорвался сквозь преграду, взмахнул рукой для очередного проклятия, да так и замер истуканом. Глаза его расширились от ужаса. Если он сейчас попытается убить его, то магия внутри тела рванет так, что сотрет с лица весь перекресток.

Он почувствовал, как его руки заходили ходуном, как будто он удерживал громадную рыбу на удочке или гигантский воздушный змей на сильном ветру. Кончики пальцев стало нестерпимо колоть. Магический конструкт опасно задрожал. Узлы зачарования стали лопаться один за другим, энергетические нити с жутким свистом рассекали его руки, оставляя после себя глубокие ожоги.

Но он этого не видел. Он чувствовал Силу. Первозданный Хаос. Слышал только космические ветра.

— Ты можешь все, — шептала Бездна, — ты овладел нашей Силой, ты велик! Ты могуч!

На загривке Кошмара возникла фигура. Высокая молодая женщина с длинными, прямыми, цвета воронова крыла волосами. Женщина дико хохотала, размахивая факелом, вокруг нее бесилась свора гончих.

— Ты могуч! Те, кто тебя обидел, не знали, с кем имеют дело! Отомсти! Отплати им! Отплати им всем! Пусть они трепещут от страха у твоих ног, пусть лязгают зубами, не смея взглянуть вверх, на твое лицо! Пусть канючат и стенают, добиваясь твоей милости. Но ты будь выше этого! Отплати им! Отплати всем и за все! Мсти!

За спиной черноволосой женщины — костры с привязанными к ним фигурами в балахонах, виселицы, могильные камни, горы трупов, гидры и химеры.

— Да! — закричала черноволосая. — Смерть всем, отплати им всем! Презрение, месть и смерть! Смерть всему миру! Гори, прими же муки…

И он закричал. Нет, не закричал — завизжал жутко, истошно, не думая уже ни о гордости, ни о достоинстве, ни о сохранении человеческого облика. Плоть чернела и отваливалась от костей, корчились в огненных конвульсиях мышцы. Глаза вытекли, из пустых глазниц и рта вырвалось яркий столб синего пламени с черным дымом.

Все закончилось быстро: тело истаяло как прогоревшая свеча, пламя погасло.

Том на негнущихся ногах подошел к тому месту, где погиб маг. С губ его сорвался нервный смешок. Затем еще один.

«Славное зрелище, » — утробно пророкотал Кошмар. — «Сытное.»

Последний выживший и хтоническая тварь уставились друг на друга.

«Десерт?» Сороконожка извернулась, усики на ее голове задрожали. «Червивый.» По перекрестку пронесся ветер — то был вздох досады.

Кошмар резко дернул головой. В воздухе разнесся крик боли. Перед Реддлом на землю упало одно из жвал, обрызгав мага кислотой из открытой раны. Том стремительно отскочил в сторону. На то место, где он только что стоял рухнула сороконожка, корчась от боли. В воздухе перед ней завис призрак, сотканный из лазурного пламени.

Тварь изогнулась, стараясь ударить обидчика хвостом словно скорпион. Призрак перехватил жало, распространяя по хитиновому панцирю огонь.

Демон из Преисподней завизжал, закружил. Тварь носилась под куполом, плюясь ядом и сгустками сырой магии в попытках задеть обидчика. Но тот кружил вокруг нее подобно разъяренной осе и бил, бил, бил.

Раны были несмертельные, но от них все равно было больно и неприятно. Поэтому Кошмар предпочел сбежать обратно в свой план. Призрак кинулся следом, но проход уже закрылся. Лазурный фантом огляделся. Барьер, весь изъеденный, рассеивался прямо на глазах. На перекрестке не осталось ничего, кроме трупов. Марволо смылся, как только купол дал трещину. Преследовать его он посчитал ниже своего достоинства. Пусть бежит. Ему плевать.

Тело было легким и невесомым. Он чувствовал пространство вокруг себя, словно дельфин океан. Высоко в небе переливались звезды. Он слышал треск космической радиоволны — шумы теплового излучения Земли и земной атмосферы, планет, Солнца, звезд, межзвездной среды. Ему хотелось, чтобы звездный ветер подхватил его и унес далеко, далеко.

Что-то упало ему на затылок и стало легонько дергать за волосы. Призрак от неожиданности замер, однако копошение на голове продолжилось. Он завел руку назад, сгреб нечто с затылка и поднес к глазам.

Птица меньше ладони с малюсеньким клювом смотрела на него умными глазками-бусинками, забавно поджав лапки, четыре коготка направлены строго вперед. Он не увлекался орнитологией, поэтому не мог сказать, что эта была за птичка. Но она была похожа на него — малышка обладала призрачной формой серебристо-голубого цвета.

Он разжал пальцы, но птица и не думала взлетать, продолжая пристально смотреть на него.

— Кыш, — он слегка тряхнул ладонью. Призрачная птица качнулась, но продолжала цепляться за него.

— Ты ей нравишься, — рядом стояла Селена. В воздухе плавали радужные рыбки.

Он хотел поднять голову, но его лицо обхватили мягкими женскими ладонями.

— Нет-нет-нет. Левиафана здесь нет. Он уплыл.

Селена… Левиафан… Мысли лениво ползали в черепной коробке словно мухи. Что-то было неправильно… Что-то… Он пытался поймать ускользающую мысль. Если есть рыбы, значит есть и вода.

Селена прижалась к нему всем телом.

— Океанариум, мы в океанариуме. Мы купили входной билет и гуляем по ковровым дорожкам, а за стеклом плавают черепашки.

Он согласился с ней. Океанариум — это неплохо.

Волшебница судорожно выдохнула. Инферналы в этот раз не появились.

— Мне здесь нравится.

— Мне тоже.

Она обвила свои руки вокруг его талии.

Он положил свой подбородок ей на голову.

— Так тепло…

Они стояли довольно долго.

— Это место лучше предыдущих. Но пора проснуться.

Он крепче сжал ее в объятиях.

— Не хочу.

— Но тебе же плохо здесь. Это лишь краткий миг спокойствия перед очередным кошмаром.

Он насупился и отвернулся.

— Подумай: ты их снова потеряешь, снова будешь пылать. Прошу, отпусти все это.

— Не могу.

Танец трех граций. Хруст. Сороконожка с лицом Малении. В небе кружат совы и расколотая Луна.

— Можешь. Просто скажи свое имя и я выведу тебя отсюда.

Он чувствовал запах горелой плоти. Было больно. Казалось бы, у нервов должен быть какой-то предел чувствительности, но нет. А потом все прекратилось: пальцы ног и макушка отключились одновременно. Он тогда чуть не разревелся от облегчения. От радости, что больше нет тела и болеть больше нечему.

Теплые руки обвили шею. Поцелуй — легкий, словно стриж в руке, — коснулся щеки.

— Не думай о боли. Думай обо мне! Твое имя…

— Ос…

Луна над перекрестком. Алые глаза и зеленая вспышка Авады. Остов из окровавленных ребер и змей.

— Ос… — глаза Селены смотрят с надеждой и отчаянием.

— …вальд. Р… Р…

Распределяющая Шляпа. Чужой холодный взгляд. Василиск. Мертвая девочка. Пустые глаза мертвецов, сидящих за столом.

— Тише, тише, имени вполне достаточно. Красивое имя.

Еще один поцелуй. Уже более уверенный.

— Я жду тебя там, за пределами сна. Освальд.


Примечания:

Итак, марафон подошел к концу, благодарю всех, кто читал ))


1) Миф о Психее и Эросе https://artzeus.pro/eros-i-psiheya-velichajshaya-istoriya-lyubvi-v-grecheskoj-mifologii/

Вернуться к тексту


2) В древности так обозначалась рукопись, написанная на пергаменте, уже бывшем в подобном употреблении.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 02.11.2022

21. Пробуждение

Тьма в подвале липкая, неподвижная. Воздух здесь застыл. Сколько ни кричи, никто не услышит. Он похоронен здесь, в этой мгле, словно на дне океана, окруженный чудовищами глубин. Свет в руках не желает разгораться. Колдовать плохо. Именно за колдовство его заперли в этом подвале. Но без магии не защититься от монстров в темноте.

Он пытается вынырнуть, вдохнуть, перед глазами мелькает белый потолок, но тьма вновь смыкается над головой, он вновь погружается в пучину.

Крики. Истошные крики. Они вечно кричат друг на друга. Ему плохо, но его вмешательство ничего не изменит. Он тихо удаляется из гостиной, спорщики даже не замечают его ухода. Он поднимается по лестнице, стараясь игнорировать сверлящие взгляды отрубленных лопоухих голов.

Он не хочет касаться дверной ручки спальни, потому что змеиная голова живая. Дверь рассыхается, чернеет, змеиное тело раскачивается на ветру. Лес шумит, скрывая шаги обезьяноподобного колдуна, но он спиной ощущает его присутствие, знает, что тот хочет убить его.

Деревья встают плотнее, становятся выше, гуще, темнее, пока не превращаются в каменные стены. Шум остается. Это шумит вода, бьющаяся об пол. Там, за дверью, скользит огромная змея со взглядом горгоны. Девочка-изгой умерла. Возможно, он следующий на очереди.

От страха хочется плакать, но это невозможно, потому что адреналин зашкаливает и на слезы просто нет времени — хочется вынырнуть. У сознания нет конечностей, поэтому непонятно, чем нужно двигать, чтобы оттолкнуться ото дна. Свет пробивается сквозь свинцовую темноту, превращая черный, наполненный пульсациями, кругами, вспышками, пульсирующий цвет в красный.

Брат его игнорирует. Его дружки также не обращают внимания./Брат его игнорирует. Почему его дружки не перестают обращать на него внимания?

Он ушел из дома, оставляя после себя лишь боль от разбитого сердца./Он пришел в их дом, оставляя после себя лишь смерть.

Кошмары — это груз памяти, что привязывают к приговоренному утоплением, или же кельпи сладких снов, что сначала заманивают в воду своей красотой, а затем обнажают острые зубы? Увы, никто не смилуется над ним, никто не протянет руку помощи, а он уже забыл, где его оружие, чтобы бороться.

Магия рождается не из таланта, она рождается из боли упорных тренировок. Быть магом — значит постоянно делать выбор. Такой выбор, какой люди не хотят делать или просто не догадываются о его существовании.

Он постоянно что-то ищет и, кажется, находит. Наконец он среди единомышленников. Его признали! И этот человек здесь! /Почему здесь этот человек?

Эта сила восхищает! /Эта сила пугает!

Он хочет достичь такого же уровня./ Им не достичь того, что выше их понимания!

Он/Он в ужасе/в ужасе!

Но надо/Но надо сражаться/сражаться!

Ддажже есслли уммрретт!

Жар/Жажда

Боль/Холод

Вечность в покое/Вечность в агонии

«Здесь кто-то есть?»


* * *


Первым к нему вернулся слух. Пение птиц, особенно ранним утром, может казаться немного назойливым, но сейчас эта бесконечная трель была самым чарующим будильником, путеводной нитью к свету.

Мозг стал анализировать поступающие сигналы. Сквозь приоткрытые глаза его ослеплял белоснежный потолок. В носу господствовал запах лекарств, а твердый матрас упирался в спину. Одеяло казалось бетонной плитой, что придавила его тело, не позволяя пошевелиться. Перед глазами мелькала комета из серебра, и маг попытался сфокусировать взгляд на ней. По мере повышения уровня сосредоточенности, серебристая вспышка приобретала все более четкие очертания, пока не превратилась в маленькую птицу. Она показалась смутно знакомой волшебнику, но мысли ускользали, оставляя только охотничий инстинкт, желание схватить птицу, сжать ее в ладони. Но… разве тогда ей не будет больно? Разве она не прекратит тогда петь? Тогда… не стоит этого делать.

— Вы пришли в себя?

Откуда-то прозвучал басистый голос. От внезапности маг вздрогнул и слегка повернул голову в сторону голоса. Виски тут же неприятно заломило.

Перед ним в светло-зеленой мантии стоял колдомедик. На груди эмблема — скрещенная кость и палочка, под ней имя, Юстас Бёрк, дежурный целитель.

— Мистер Блэк, вы помните, что с вами произошло?

Мистер Блэк? Да, это его имя. Новое имя. Что произошло?

Взгляд упал на брошь, приколотую к мантии колдомедика, в виде «ока Ра». Еще один член «R», подпольной организации тёмных магов. Наверняка уже передал информацию Бакторн-Снайд.

Он попытался принять сидячее положение, но тело отказывалось подчиняться. Область рта казалась немного стянутой, будто на нем намордник.

— Мистер Блэк, вы меня слышите?

В глаз ударил свет Люмоса. Он прикрыл глаза, поморщился.

— Слышу, — собственный голос показался чужим. Хриплый, каркающий, слабый.

Отвечать на вопросы не хотелось. Ничего не хотелось.

Регулус перевел взгляд на птицу-патронуса, что перестала петь и теперь спокойно сидела на тумбочке.

— Рош в порядке? — голосовые связки работали с трудом.

— В полном. Ваша напарница отделалась довольно легко. Ментальный урон был не особо велик, так что при соблюдении эндорфиновой диеты она быстро пошла на поправку.

Колдомедик активно пытался его разговорить, попутно накладывая разные диагностические чары и заставляя его делать упражнения, связанные с проверкой координации и моторики. Это нервировало Блэка, но поделать он ничего не мог. Когда пытка закончилась, целитель все еще задумчиво постукивал пером по бумаге.

— Мистер Блэк, могу сказать, что высшие функции вашей нервной системы в относительном порядке. Весьма удивительно, учитывая, в каком состоянии вы к нам поступили. Полная электромозговая тишина, как при поцелуе дементора. Постоянная утечка энтропии. Вы были в коме в течение недели. Первое время мы вообще полагали, что вы не очнетесь, но ваши родственники настояли на применении эфиротерапии, — мистер Бёрк указал на баллон, стоящий рядом с койкой, — это, на удивление, не сработало, но ваше состояние хотя бы перестало ухудшаться. Ваши друзья и родные постоянно навещали вас, разговаривали с вами, Рош даже оставила своего Патронуса. Может, это просто совпадение, но с тех пор показатели ЭЭГ стали расти. Вы иногда приходили в сознание, пусть это и было весьма кратковременно. А сейчас мы с вами спокойно разговариваем. Настоящее чудо!

Регулус повернул ладонь, и стриж ловко спланировал на нее, позволяя осторожно гладить себя большим пальцем по серебристым перышкам. Маг почувствовал приятное тепло, будто он вновь касается руки Рош.

Может, профессор Катулл Спэнгл не зря называл Патронус проявлением души человека, пробудившимся секретным «я», даймоном.

Блэка оставили под наблюдением, ведь его физическое состояние после комы оставляло желать лучшего. Его часто клонило в сон, но он позволял себе только поверхностную дремоту — возвращаться в липкую паутину кошмаров желания не было. Его постоянно знобило, даже горячий чай помогал мало. Лежать в одиночной палате было немного скучно, но вежливая медиковедьма помогла решить эту проблему, принеся стопку газет за то время, что он лежал без сознания.

— Ну почему эта наглая девица сюда приходит, совсем стыд потеряла! — Звук открывающейся двери и тихое ворчание заставило мага оторвать взгляд от «Ежедневного Пророка». — Регулус, Мерлин правый!

— Здравствуйте, отец, матушка.

Миссис Блэк в мгновение ока пересекла разделяющее их пространство и заключила сына в крепкие объятия. От такого бурного проявления эмоций тот впал в полный ступор, не зная, как реагировать.

— Как ты, Рег? — Вальбурга наконец отпустила его, поцеловала его в щеку и озабоченно посмотрела на его лицо. — Вид у тебя еще неважный.

— Нормально. — Маг был ошарашен подобным проявлением нежности и той теплотой, что прозвучала в вопросе. Молчаливые, гордые, вечно спокойные и холодные, сейчас старшие Блэки казались по-настоящему живыми, похожими на людей. Он протянул отцу руку, и тот с чувством пожал ее, а в уголках глаз даже появились морщинки от широкой улыбки.

Регулус внимательно оглядел их. Пусть они и пытаются это скрыть, но родители выглядели уставшими. Под глазами залегли глубокие тени, морщины стали глубже, а в волосах прибавилось седины. Будто… они переживали за него?

Пускай в отъездах он писал послания старшим Блэкам, в свои кратковременные визиты он только и слышал, когда он прекратит свои поездки и начнет помогать отцу с семейным бизнесом. Позже к этому прибавились разговоры о том, когда он найдет себе чистокровную жену; особенно много их стало после того, как Вальбурга узнала, что старший сын женился на вдове Поттер. «Мерзавец, отродье, мало ему Гриффиндора, так он решил запятнать себя связью с грязнокровкой еще и с прицепом!» Когда Регулус заметил, что какое ей до этого дело, ведь она давно выжгла Сириуса с семейного гобелена, мать разоралась еще больше. В общем, отношения с каждым годом становились все напряженнее и напряженнее. Еще одним гвоздем в крышку семейных отношений стало то, что когда Блэк вернулся в Англию, он не захотел возвращаться на Гриммо, двенадцать. Его вполне устраивали спроектированные апартаменты в «Квазар Индастриз».

Известие о том, что их сын работает в Отделе Тайн, прибавило ему в глазах родителей несколько очков. Все же профессия весьма престижная, к тому же, всегда покрытая завесой тайны. Правда, травмы что получают сотрудники в Отделе гораздо опаснее, и положительный исход бывает крайне редко. Теперь у старших Блэков еще один повод не любить его работу.

— Да уж, сынок, заставил ты нас поволноваться, — посетовал Орион, придвигая трансфигурированный стул к кровати. — Знаю, мы не самые лучшие родители и временами слишком давили на тебя, поэтому не смогли выстроить доверительные отношения. Нам искренне жаль, что мы поздно это осознали. Но я хочу, чтобы ты знал: мы тебя искренне любим и готовы выслушать, если тебя что-то беспокоит!

От подобной исповеди Регулус нахмурился. Он перевел прищуренный взгляд с отца на мать, что смотрела на него с обожанием во взгляде, и резко выбросил руку вперед.

«Петрифекус Тоталус Дуо!» — каждый из Блэков неестественно выпрямился, будто кол проглотил, руки вытянулись по швам, ноги слепились вместе. Двигались только глазные яблоки.

«Ревелио!» — оборотное зелье или метаморфизм?

Ничего не произошло.

Регулус вложил в заклятие чуть больше силы. Мышцы прошило спазмом, и он сгорбился в надсадном кашле, теряя концентрацию.

«Ах ты негодный мальчишка!» — будучи сильной колдуньей, Вальбурге удалось самостоятельно сбросить заклятие полной парализации тела. В исступлении она стала бить сына ридикюлем по спине. «Да как ты мог меня заколдовать!»

Орион пытался успокоить разбушевавшуюся супругу, но взгляды, которые он кидал на отпрыска, были полны осуждения и укора.

— Ну ты посмотри на него! Посмотри! Мы к нему со всей душой! А он что? — женщина яростно взмахнула руками. — Мало мне выходок Сириуса, так ты меня своими приключениями решил в могилу свести! Мерлин, мало того, что мои дети непослушны, так еще и не думают о собственной безопасности. Ты к ним с лаской, а они огрызаются или набрасываются! Начинаешь орать — тоже плохо! Развелось тут неженок с хрупкой нервной системой и тонкой душевной организацией!

— Вот теперь вы больше похожи на самих себя. Да понял я! ПОНЯЛ! Пощады!

От этой тирады Регулус не знал — закатить глаза или сделать вид, что ему стыдно.

— Я прошу прощения, — пробормотал маг и опустил голову, — и благодарю вас. Целитель сказал, что вы сделали. Спасибо.

Орион тяжело вздохнул и потрепал его по голове как в детстве.

— Это меньшее, что мы могли сделать, сын. Мы же Блэки, а Блэки никогда не опускают руки перед трудностями, какими бы сложными они не были.

Они просидели с ним довольно долго, пока Вальбурга не изъявила желание пообщаться с лечащим врачом. Когда они покидали палату, Блэк заметил, как быстро его родители натянули маску отчуждения, бросая на окружающих равнодушно холодные взгляды. Но он был слишком утомлен их визитом, чтобы думать об этом.

Родители посещали его еще пару дней. Их явные попытки наверстать упущенное выглядели весьма неловко, да и столь пристальное внимание к его персоне несколько напрягало. Но Блэк не мог избежать этого: колдомедик наотрез отказался выписывать его раньше срока.

Бёрк был в своем праве: ментальное истощение, нарушение циркадных ритмов и выработки гормонов сна, ломка от порошка ходака — Блэк переживал не самый приятный спектр ощущений и был раздражителен как нунду. Его бросало то в жар, то в холод, звериный голод сменялся полным отвращением к еде, постоянные боли в животе и тревожность — он сейчас ненавидел свое человеческое тело и не желал никого видеть.

Ближе к концу лечения, когда его состояние несколько стабилизировалось, его посетила Рош. Странно, что она пришла только сейчас, хотя колдомедик говорил, что она навещала его каждый день, когда тот был в коме.

— Здравствуй, — Селена стремительно пересекла порог, а затем остановилась в нерешительности и робко спросила, — к тебе можно?

Регулус показал рукой на стул: — Прошу.

Она неловко улыбнулась и села на предложенное место.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Каждый вглядывался в черты человека напротив, пытаясь разглядеть перемены, произошедшие в нем.

Рош первой отвела взгляд и смутилась, будто спохватившись.

— Прости, я, наверное, веду себя невежливо. Как ты себя чувствуешь?

— Терпимо, хотя двигаться пока тяжеловато. Кажется, я слегка заспался, — попытался пошутить Блэк, но вышло не очень ловко. — Сама как? Тебе ведь тоже досталось…

По лицу волшебницы пробежала тень.

— В тот день я… Мы все очень сильно испугались. Я же когда выпала из Арки, отключилась и пришла в себя через несколько часов, а ты… Ты так и не приходил в сознание! И никто не может дать никаких объяснений. Это очень страшно, когда не дают никакой информации о том, что происходит, — она говорила торопливо, порой заглатывая окончания слов. — И это гадкое ощущение беспомощности… Мы когда разобрались, что к чему, я… Арагон сказал, мне просто повезло, те твари лишь слегка стесали петратанатоловое напыление, так, пара царапин, некритичное нарушение изоляционного слоя. А твой корпус. — Селена замолчала, тяжело сглатывая, — Бриндлмор сказала, что разрушение эфемеры было критичным. Ты мог просто не вернуться оттуда! И хоть ты и пересек барьер, твой разум… — волшебница замолкла. Регулус видел, как она сцепила руки в замок. Так сильно, что побелели пальцы.

— Тише, тише. Все хорошо. Со мной сейчас все в порядке, — попытался успокоить ее Блэк.

— Очень на это надеюсь, — гневно воскликнула Рош. Медленно выдохнув сквозь зубы, она произнесла чуть спокойнее: — Те твари были ужасны. И я искренне благодарна тебе за спасение.

Регулус положил ладонь на ее сцепленные пальцы, отчего та вздрогнула, но руки не убрала.

— Ты помнишь какие-либо ощущения, пока лежал в коме, или, может, тебе снились сны? — спросила она.

Маг поморщился. Этот вопрос в той или иной формулировке ему не раз задавал целитель Бёрк, а также родители. Это уже начинало утомлять.

— Вряд ли тебе будет интересно слушать про галлюцинации, возникшие из-за реакции мозга на кислородное голодание. Одно могу сказать точно, приятного было мало.

— Ясно, — убедившись, что продолжения не последует, Селена тактично отступила. Однако, Блэк заметил, что ее будто что-то гнетет.

— Знаешь, ты ведь меня тоже спасла, — на этих словах Рош вскинулась и пристально посмотрела на него. — Твой стриж… Без песни твоего патронуса я бы вряд ли очнулся. — К подобной версии колдомедика сам Регулус отнесся весьма скептически, но подобные красивые сказочки весьма подходят для заверения впечатлительных девушек.

— Ты весьма близок к истине, — Она смотрела на него прямо, с какой-то странной задумчивостью. — Буду ждать твоего возвращения.

Рош покинула палату, оставив Блэка в легкой растерянности. Что-то было не так, но из-за воздействия лекарств он никак не мог понять, что именно.

Его выписали спустя несколько дней, как только был возвращен мышечный тонус с помощью зелий, и держать пациента дальше в больнице стало бессмысленно. Когда Регулус вновь посетил Отдел Тайн, невыразимцы из его команды были весьма рады. Однако в воздухе чувствовалось напряжение — не каждый день человек буквально возвращается с того света. Но расслабляться времени не было.

Руквуд созвал экстренное совещание их подразделения.

— Инцидент с Аркой выявил ранее скрытые слабости вашей исследовательской миссии. Во-первых, ваше оборудование не было зачаровано в должной мере. Одно дело перегрузка при экстремальных природных условиях, совсем другое — враждебная фауна, что вы совершенно не учли. Во-вторых, система Переноса сознания. Магия контроля, подчинения, одержимости находится под запретом. Ваша разработка с использованием выращенного с нуля организма, который даже нельзя назвать живым в полной мере, можно назвать идеальной лазейкой в этой системе, и я перед вами снимаю шляпу. Но ваш механизм параллельного сознания по принципу оператор-аватар оказался несовершенен. И последнее, пожалуй, самое важное. В начальных отчетах говорилось об искажении поля энтропии в помещении, а также наличие аккреционного диска вокруг Арки. Предполагалось, что это связано с пространственным разломом. Но если принять во внимание состояние окружающей среды по ту сторону и modus operandi тварей, можно было предположить, что у того мира отрицательный коэффициент энтропии. Для подтверждения данной теории были произведены замеры магического поля по мере удаления от исследуемого объекта, и с помощью янтарных фильтров определены направления энергетических потоков в комнате Смерти. Все они ведут в Арку. Течение не очень бурное, скорее медленное и размеренное, и эта монотонность позволяла не замечать перемещения эфира.

— Мы можем взглянуть?

Каждому из них выдали по подзорной трубе с янтарными пластинами. Стоило посмотреть сквозь особое стекло, мир вокруг тут же изменился. Куда бы не падал взор, всюду было золото — блестки, где-то плававшие в воздухе, а где-то двигавшиеся направленно, потоком. Там, где стояли маги, рой блесток был гуще и двигались они энергичнее. Они отнюдь не скрывали форму тел, наоборот, выявляли ее четче. Блэк ходил вокруг Арки, ни на миг не отрывая измерительный прибор от лица, иногда удалялся из комнаты, стоял в дверном проеме. Он видел, как потоки мириадов мельчайших частиц, испускавших слабое сияние, струились к Арке, чья завеса сквозь фильтр казалась чернее самой тьмы. Бесконечная река, нет, скорее водопад, частиц в нем было не меньше, чем звезд во всех галактиках вселенной, и каждая частица была микроскопической крупинкой сознания. Это была не просто светящаяся пыль. Энтропия, мана, шраф — разные слова из разных учений на разных языках описывали одно и то же.

— Этот отток может как-то негативно влиять на наш мир? — спросила Рош.

— У нас слишком мало информации, — мрачно заметил Руквуд. — Нужно полномасштабное исследование, которое будет длиться не один десяток лет. Мощность заклинаний, коэффициент рождаемости волшебников, состояние магосферы в целом — у нас недостаточный уровень техники, чтобы оценить изменение этих аспектов во времени.

— А если все же сделать предположение?

— Мы не делаем предположений, мы должны опираться на факты, — жестко возразил глава, но затем тяжело вздохнул. — Но подобное сопряжение миров весьма напрягает, особенно если учитывать, что проход работает в обе стороны.

Регулус задумчиво постучал пальцами по столу.

— Вы рассматривали вариант с закрытием разлома? Создание шлюзовой камеры поможет минимизировать утечку энтропии при использовании прохода.

Глава Отдела Тайн ненадолго задумался.

— Пока у меня на столе не будет полной технической документации, вы будете держаться от Арки на расстояние рыка нунду, все ясно? Вы не исследователи-энтузиасты, должны понимать всю серьезность ситуации.

Август разрешил Блэку и Рош и дальше соблюдать свободный график посещения Отдела Тайн. Подобное было весьма кстати: Рош захотела навести родителей, а Блэку нужно было проверить работу «Квазара» за время его вынужденного отсутствия. Пока он пребывал в коме, его заместитель Хамфри осуществлял руководство, придерживаясь ежегодного плана, Отдел по связям с общественностью гасил слухи и волнения, так что акции компании не сильно просели. Одни переговоры пришлось затягивать, от других и вовсе отказаться, когда стало ясно, что оппоненты начали мутить воду.

Постройка конденсаторов эфира в Бездне, которые работали по принципу магловских ГЭС, шла в штатном режиме. Эти сооружения производили так называемый «низкосортный», промышленный эфир. Он был необходим для интенсификации реакций при производстве зелий и эликсиров, а также для реализации различных процессов магического зачарования. Что же до «высококлассного» эфира, здесь дела обстояли несколько иначе: необходимо были либо искать его жилы и залежи, либо охотиться на чудовищ Бездны.

Говорить об этом не принято, но в мировой магической экологии серьезно нарушено равновесие: слишком много волшебников и недостаточно монстров. Да и Статут секретности заставлял волшебников сдерживать свои силы. Бездна обещала открыть выход из этой клетки.

«Квазар» будучи монополистом и в силу ограниченной численности магов, кого попало в Бездну не пускал. Для установления контроля и безопасности была разработана целая система лицензий. В зависимости от типа и уровня допуска исследователям разрешалось пребывание в определенных зонах, каждая лицензия включала определенный пакет прав и обязанностей. По общему правилу Обладатели частных лицензий не контролировались «Квазаром», они могли вполне свободно распоряжаться добытыми в Бездне ресурсами, но их уровень допуска имел потолок, а также они не могли рассчитывать на защиту агентами корпорацией в случае возникновения опасной ситуации. Корпоративные лицензии требовали от ее обладателей выполнение заданной нормы по добыче ресурсов, зато им предоставлялся довольно широкий спектр льгот и гарантий.

Большую часть лицензий старались выкупить китайцы, японцы и корейцы ради культивации. В общественном сознании укоренилось заблуждение, что большую часть магических войн развязали европейцы. На самом деле, их восточные собратья были намного агрессивнее и кровожаднее, просто информация об их конфликтах не выходила за пределы региона. Мышление восточных магов достаточно отличалось от западных. Адепты светлой и темной магии делились на небожителей и демонических практиков — вот и вся схожесть.

Помимо «охотников» лицензию старались получить и «скваттеры». Заводчики крылатых коней, гиппогрифов, драконов, шишуг, еще драккл пойми кого, — все те, кто устал от все ужесточающихся требований министерств по поводу обеспечения мер для сокрытия существ от магглов, рвались открывать новые фермы в Бездне — авось что из этого путное выйдет.

Представителей прочих волшебных профессий, практик и рас привлекала политика Воидстейдинга — аналог магловского систейдинга — строительство и проживание в свободных сообществах, плавающих в открытом море вне юрисдикции какой-либо конкретной страны. Подобный курс позволял практиковаться в различных, даже запрещенных областях магии, без угрозы раскрытия перед миром простецов.

Подобная вольность не одобрялась Международной конфедерацией магов, но поделать политики ничего не могли.

Блэк решил не особо напрягать себя после болезни и заняться проверкой отчетов компании. Внимания также требовали анализ и систематизация событий произошедших в Арке и после нее. Также необходимо было зарезервировать время для восстановления ментального урона, да и переделка модуля управления големом — задача небыстрая. В общем, забот у мага было полно, так что на проведении времени с Рош времени не было. Та тоже его не беспокоила. Видимо, им обоим было необходимо время, дабы прийти в себя и разобраться с накопившимися делами.

Глава опубликована: 21.11.2022

22. Погоня за белым кроликом

Сидя в купе Варп-поезда и рассеянно глядя на бушующую за окном энтропийную бурю, Селена думала о Регулусе Блэке. А точнее о том, кто скрывается за этой оболочкой.

Сон кажется реальным только тогда, когда в нем находишься, но стоит выбраться за его пределы, как его логика рассыпается подобно карточному домику.

Изучая изнутри дельта-лабиринт кошмаров, пресловутый pavor nocturnus, даже самые странные события волшебница воспринимала как должное. Перед ней стояла довольна простая задача: найти Блэка и разбудить его. А так как правила сна устанавливала не она, ей оставалось только принять их на веру.

Блуждать среди неясных образов можно было вечность, и Рош призвала Патронуса. Пускай стриж не был почтовой птицей, в тот момент волшебницу это не волновало. Она знала, что магический защитник может привести ее к Блэку, и он это сделает — сомнений не было.

Та сцена на перекрестке была отвратительной и жуткой. Сплошь незнакомые лица, но ведь Патронус привел ее именно сюда — поди угадай среди этих воронов своего! Призрачная птица и тут не оплошала, начав кружить вокруг одной из фигур.

Она не знала этого мага. Пф, будто это проблема! Надо знакомиться и вести себя максимально естественно.

Каждое ее слово было отмычкой, частью криптографического ключа. Малейшая ошибка или промах, потеря интереса со стороны субъекта или рассеянность внимания, и ее вышвыривало за пределы локации в другие области, сны-воспоминания, по возникшим ассоциативным цепочкам, а прохождение квеста приходилось начинать заново, пока гротескная пьеса повторялась с мазохистским удовольствием.

Ей наконец удается сорвать джекпот — имя, на которое он готов откликаться. Она рада, ведь она так устала в этом танталовом парке аттракционов. Шоу окончено, главный актер и зрительница могут идти домой.

Стоило ей прийти в себя, время стремительных действий закончилось — начался анализ. И чем дольше он продолжался, тем запутаннее ей казались прошедшие события.

Сны не повторяются, не играют словно заевшая пластинка. Такое свойственно только воспоминаниям, обернувшимся кошмаром. Кто были все эти люди? Почему Блэк решил назваться именно Остином? Почему он сгорал заживо? Что это за место — Мугла, и существует ли оно в реальности? Может это вообще искаженное британское слово маггл? Чем больше мыслей крутилось в голове Селены, тем тяжелее было думать.

Волшебница от нечего делать решила заглянуть в атлас мира. Дойдя в оглавлении до буквы М, нахмурилась, увидев знакомое слово. Открыла нужную страницу — нашла западную провинцию Турции. Конечно, ей стало любопытно, чем славится данный регион. В туристической брошюре писалось о многочисленных морских курортах, мраморных карьерах. Культуре также уделялось много места. Только в последние три десятилетия здесь были произведены раскопки древнего города Летоон — одной из столиц Ликии, входящие в список Всемирного наследия ЮНЕСКО; раскопки древнего города Галикарнас; реставрация храма Гекаты — религиозного центра древнего города Стратоникея. От упоминания последнего Рош вздрогнула, пытаясь отрешиться от возникшей в голове сцены призыва хтонической богини. Лучше не думать об этом, подождать, пока кошмар забудется, рассеется словно дым. Посетить родной дом казалось хорошей идеей. Тем более, родители, наверняка, волновались за нее, не имея возможности проведать ее.

Дома был скандал. Родители сетовали на то, что она подвергает себя слишком большой опасности, и настоятельно рекомендовали уволиться и подыскать себе более спокойную работу. Селена была возмущена. Да как они смели ей предлагать подобное, если учесть то, чем они сами занимаются! От подобной заботы попахивало лицемерием. Почему они могут позволить себе рисковать, а она нет?

Ей надо было отвлечься. Праздное ничегонеделание лишь засоряло мозг ненужными мыслями. Стоило заняться расчётами фильтрационной прочности шлюзовых створок для Арки Смерти и энтропийных барьеров при действующих в сооружении градиентах напора эфира. Нужно было учесть напряженно-деформационное состояние Арки и ее основания, особенности конструкции самих створок, а также методы возведения шлюзовой камеры и условия эксплуатации. Полученные материалы надо было отослать Деконаку, чтобы тот начал готовить чертежи. Мозговой штурм обещал задейстовать все ресурсы, а значит на посторонние мысли времени не будет. Мусор отсеется и сотрется, а с тем, что останется, она разберется позже, на холодную голову.


* * *


После инцидента с Аркой было замечено, что дементоры стали вести себя более беспокойно. Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними заявил, что в последнее время участились случаи возникновения «мест гниения», в которых в потенциале зарождались дементоры. Да и в целом, драккловы исчадия стали вести себя агрессивнее и хуже поддавались контролю со стороны министерских служителей. Некоторые твари, особенно во время уголовных процессов, самовольно пытались покинуть залы судебных заседаний. Подобное поведение не могло остаться без внимания лиц, что явно не одобряли сотрудничество с потусторонними тварями. Это дало новый толчок для поднятия темы по разработке альтернативных методов охраны Азкабана и способа избавления от дементоров.

Пока Барти Крауч-старший вел переговоры с главой дементоров, пытаясь вызнать причину их беспокойства, Блэк решил создать коалицию вместе с Кингсли Бруствером и Амосом Диггори. Если Амос, как и его предок, считал условия содержания в Азкабане бесчеловечными, а Кингсли просто не доверял темным тварям и хотел, чтобы тюрьма была под контролем Аврората, то Регулус желал пустить всех дементоров на ресурсы. Причины у магов были разные, но цель одна — реформировать тюрьму. У Блэка был еще один мотив: ему хотелось протащить в Визенгамот проект о «расширении применения альтернативных наказаний как направления развития уголовно-исправительной политики». За этим витиеватым названием скрывалась идея о том, чтобы дать заключенным выбор: отбывать пожизненное/ длительный срок в Азкабане или же отправиться на исправительные работы в Бездну: чем глубже было погружение, тем опаснее становились исследования каждого Уровня, а «Квазар» не желал лишаться ценных специалистов. Пусть смертники своей жертвой приносят пользу обществу, всяко лучше, чем идти на корм дементорам.

Альбус Дамблдор, слушая выступление парламентариев, лишь изумленно качал головой. Попутно он успел изучить сообщение, полученное от лидера потусторонних стражей, которое звучало скорее как ультиматум, нежели чем объяснение по поводу напряженной обстановки в их стане. И Верховному чародею весьма не нравилось то, чьи уши торчали из этого дела.

— Прошу соблюдать порядок, — Дамблдор постучал молотком по кафедре. Рокочущее эхо разнеслось по мрачному залу, резонируя от мраморных колонн, заглушая разговоры волшебников в черных и алых мантиях. — Господа маги, ваш проект как нельзя актуален, учитывая возросшее напряжение между волшебниками и дементорами. Однако, мы требуем, чтобы вы дали разъяснения по некоторым вопросам. Особенно нам хотелось бы выслушать вас, мистер Блэк! — Седой волшебник приспустил очки в золотой оправе на самый кончик крючковатого носа и пристально посмотрел на названное лицо. — В ходе недавно проведенного расследования по поводу столь бурной активности дементоров были проведены переговоры с их лидером, в ходе которых стало известно об одном очень интересном обстоятельстве. Мистер Блэк, не соблаговолите ли вы объяснить уважаемому парламенту, почему дементоры объявили вашу персону своим кровным врагом? И это несмотря на то, что данные создания практически не различают нас. Что же вы такого сделали, что сумели впечататься им в память подобным образом?

В зале поднялся невообразимый гвалт, и председателю вновь пришлось призывать собравшихся к порядку. Однако зоркий глаз Альбуса успел заметить, как дернулись брови Блэка. Подобное выражение лица часто встречалось у Снейпа и классифицировалось директором как «удивительно, но вполне ожидаемо».

— Господа маги, поскольку о данном факте мне стало известно только сейчас, я не смею что-либо утверждать достоверно. Однако, могу лишь сделать предположение, что приобретение подобного статуса связано с моей недавней деятельностью в Отделе Тайн. В связи с этим я не могу давать каких-либо разъяснений по этому поводу без санкции главы данного Департамента.

Более обтекаемого, но интригующего комментария получить было невозможно.

— Мы обязательно потребуем соответствующих объяснений от Главы Отдела Тайн, — процедил сквозь зубы Крауч-старший. — Особенно если учитывать то обстоятельство, что дементоры подчиняются Министерству. Фактически они являются учетными единицами нашей судебной системы, и если нами будут выявлены нарушения по этому поводу…

От окружающих не укрылась усмешка Блэка.

— Надо же, какая забавная формулировка. Учетные единицы! Не сотрудники и не имущество… — поза мага стала расслабленной, напряжение ушло, а в глазах засквозила насмешка. — Господин Министр, раз вы так ставите вопрос, то вам стоит учесть, что не все дементоры подчиняются Министерству, а лишь те, что зародились на территории Великобритании. А уж как поступают с этими исчадиями в других странах, зависит от местной юрисдикции.

— Довольно, — Альбус поднял руку, показывая, что спорщикам пора остановиться. — Этот вопрос мы разберем на следующем заседании, если обстоятельства не изменятся. Также за время перерыва Визенгамот изучит предложенный вами проект, дабы каждый желающий член собрания мог в дальнейшем предложить улучшения, которые носили бы конструктивный характер. Теперь перейдем к следующему вопросу…

Верховный чародей не раз наблюдал, как взрослеют маги, как меняются их взгляды на жизнь. Не успеешь оглянуться, а шебутной ребенок, что только что дрожал под Распределяющей шляпой, уже зрелый человек, что стоит за прилавком или сидит за конторой, ведет дебаты в Визенгамоте или расследует правонарушение. Некоторые успели не только отправить уже своих детей, и даже внуков, в школу, но и несколько раз счастливо всплакнуть на их выпускном или свадьбе. Дамблдору было радостно наблюдать за этими изменениями, но во всем была и печальная сторона. Досадно видеть лица бывших студентов на листовке «Разыскивается» или на скамье подсудимых. Например, Патрисия Рэйкпик, выпускница 1974 года, стала известным во всем мире ликвидатором проклятий, преподавала в Хогвартсе ЗОТИ, и что в итоге? Оказалась членом запрещенной организации темных волшебников «R», во время поисков Проклятых Хранилищ применяла к студентам Непростительные, в результате чего погибла одна из учениц, чем обеспечила себе пожизненное в Азкабане. Или же Калина Пейдж — была приговорена к заключению за грубое нарушение Статута о секретности после того, как при помощи волшебства попыталась спасти мужа-магла и старшего сына-сквиба от магловской полиции. Пускай эти люди — уже давно не его ученики, но Альбус все равно чувствовал сожаление по поводу того, как сложилась их судьба. А ведь в его практике были просчёты и упущения покрупнее. Вероятно, он чувствовал свою ответственность за то, что в своё время не сумел достучаться до души Тома Реддла, что позволил «славному мальчугану» стать ужасом всего магического сообщества. А уж про взаимоотношения с Гриндевальдом и говорить нечего.

Поэтому в глазах Альбуса Дамблдора фигура Регулуса Блэка выглядела весьма неоднозназно. Выросший под крылом идеологии Темного Лорда, после его свержения он затаился на некоторое время, а после, когда обстановка на Туманном Альбионе несколько улеглась, развил весьма бурную деятельность. Молодой наследник Блэк старательно развивал амплуа изобретателя, визионера и филантропа, хотя его политика многим казалось весьма эксцентричной. Но если копнуть глубже, можно было обнаружить весьма тревожащие факты: тесные связи с подпольным рынком тахинов, неоднократные контакты с Веруккой Бакторн-Снайд, тёмной волшебницей-метаморфомагом, что была высокопоставленным членом подпольной организации «R». Еще это зелье, пробуждающее способности к магии, открытие Бездны — Блэк все чаще заигрывал с силами, с которыми играть не стоило. Теперь еще он приобрел статус «кровного врага дементоров», что тоже было весьма тревожным звоночком. И самое удивительное, что при этом маг не нарушил ни одного закона или же, что более вероятно, просто ни разу не попался.

Конечно, Дабмлдор и Грюм зорко следили за бывшими сторонниками Волдеморта. Особенно их беспокоило то, что у одних последователей Метки пропали, а у других нет. Да и с крестражами ситуация так до конца и не прояснилась.

Вообще из тех лиц, что сумели избежать наказания, только две семьи сумели не только восстановить, но и укрепить свои позиции: Малфои и Блэки. Иногда они действовали в тандеме, иногда порознь. И если деятельность Люциуса была больше направлена на политическую борьбу внутри Министерства и конкретно против Дамблдора, то характер операций Регулуса носил международный характер и был направлен на развитие магической культуры в целом. Готовили ли маги плацдарм для возвращения своего Повелителя, действовали самостоятельно или в сотрудничестве с организацией «R» — все это было не столь важно. Но Дамблдор чувствовал, что пришествие третьего Темного Лорда на своем веку он не переживет. Ему нужно было больше информации, а значит стоит согласовать с Аластором план по внедрению агентов в детище Блэка — «Квазар Индастиз».


* * *


— Доброе утро, мистер Блэк, прошу, ваше сегодняшнее расписание, — блондинка положила бумаги на стол руководителя. — Прошу вас ознакомиться с отчетами отделов, — еще одна стопка бумаг легла на стол. — Также вас просит о встрече Рейнард Бойнги.

— Благодарю, Эннелен, — маг едва заметно кивнул. — Скажи Бойнги, что я занят, и мы с ним уже все обсудили.

— Он не отстанет, — возразила секретарь. — Также его инициативу поддерживает PR-отдел. Аналитики заявили, что подобный ход благотворно скажется на вашем имидже и привлечет больше молодых сотрудников.

— У меня нет на это времени, — отмахнулся Блэк. — Тем более, работа со стажерами — прямая обязанность Рейнарда, его для этого и наняли.

— Не спорю, мистер Блэк, но вы же потом сами ругаетесь из-за того, что их не обучили тому, что вы сами считаете важным, так что… Проходите, Рейнард, он готов вас принять, — произнесла секретарь, выходя из кабинета.

— Предательница, — бросил ей в спину маг.

Стоило женщине покинуть помещение, как в него вкатился приземистый крепыш с глубокими залысинами.

— Регулус, хорошо, что я вас успел застать с утра пораньше, — Рейнард широко улыбнулся. — Хотел вас обрадовать новостью, с завтрашнего дня к вам будут прикреплены стажеры, из которых в дальнейшем вы отберете лучшего или лучшую для назначения личным помощником.

— И в каком месте это хорошая новость? — Изумленно выгнул бровь Блэк. Он, конечно, жаловался на нехватку рук, но так исказить его приказ по поиску достойной кандидатуры надо было постараться. — И кто, драккл дери, это придумал?

Рейнард протянул бумаги с соответствующим распоряжением. Регулус взял их, подошел к панорамному окну кабинета и стал вчитываться в ровные строки: аналитический обзор PR-отдела, отзыв Службы безопасности, маггловские технологии корпоративного обучения: сущность и их значение для волшебной практики наставнической деятельности, бла-бла-бла. Блэк глянул в список кандидатов, исписанный пометками от Бриндлмор. Теперь понятно, почему этих претендентов скинули на него — ни одного независимого кандидата: сын Перегрина — лидера «R»; племянница Верруки Бакторн-Снайд, опять же члена «R»; недавняя выпускница аврорской школы, в роли личного наставника выступал Аластор Грюм — и так далее. Мало ему официальных наблюдателей от Международной конфедерации магов, так еще неофициальных соглядатаев прислали все кому не лень. Для полного флеш-рояля не хватает только агента Святого Престола. И пускай в пословице верно говорится, что друзей надо держать близко, а врагов еще ближе, но это не значит, что он должен нянчиться с ними лично! Ну и свинью ему подложила Бриндлмор!

— Ладно, побуду наставником, я им таких наставлений дам, сами сбегут! — волшебник поставил в конце документа размашистую подпись и дату. Выйдя из кабинета, он отлевитировал бумаги на стол секретарю. — К завтрашнему дню все должно быть оформлено, пусть отдел кадров свяжется с кандидатами. Перестаньте так широко улыбаться, Эннелен, думаете, я не знаю, что Измельда Мерк ваша младшая сестра? — блондинка скромно потупила глазки. — И помаду эту сотрите, не портите образ! Даже я, будучи мужчиной, знаю, что акцент стоит делать либо на глаза, либо на губы.

Волшебница надулась, но спорить не стала. Тут она резко вскинула голову и ехидно произнесла:

— Мистер Блэк, через месяц истечет полугодовой срок, в которой вы должны были отчитать «Финкльскую мемориальную лекцию». Вы уже решили, где будете выступать?

Маг мысленно выругался. Еще и лекция! Как он мог про нее забыть! А времени, как всегда в обрез. Хоть к Руквуду на поклон иди и Маховик выпрашивай.

— Благодарю, Эннелен, я дам вам знать в ближайшее время.

Глава опубликована: 22.11.2022
И это еще не конец...
Обращение автора к читателям
may_icequeen: Глава, на которую я трачу по шесть-семь часов, читается вами примерно за шесть-семь минут. Мне очень важно получить от вас хоть немного обратной связи. Поэтому уделите пару минут написанию отзыва. Ведь ваши слова для моей музы подобны воде для цветов (Удобрение в виде критики также приветствуется).
13 комментариев
Приятно прочитать про вселенца в младшего Блека.
Вторая глава заканчивается разговором ГГ с Волдемортом, при котором последний увидел выжившего Кричера (Кикимера). Поскольку Волдеморт брал Кричера для проверки защиты пещеры от магии нечеловеческих созданий, то очевидно, что выживание и побег Кричера, т.е. НЕ сработавшая защита - должны были крайне насторожить Волдеморта. Его защита не прошла проверку, более того, выжил свидетель, способный навести на главную тайну Тёмного Лорда. Разумеется, первым делом Волдеморт должен был забрать Кричера и пролегилемментить его от и до. Что сразу выдало бы ГГ и превратило его в мишень Лорда.
Но даже если по какой-то нелепой причине Тёмный Лорд не стал допрашивать и убивать опасного свидетеля - хотя это совершенно неверибельно, никакие слова Регулуса не смогли бы помешать этому, ибо он слуга Волдеморта, к тому же мальчишка, а не ценный союзник или соратник - но даже в таком случае для ГГ все равно всё должно было обернуться очень и очень хреново. Ибо в этом случае Волдеморт должен был немедленно отправиться проверять пещеру, чья защита не прошла проверку, и обнаружить на её месте обвал. Для сильного мага не представляет сложности разобраться с обвалом, поэтому довольно скоро Волдеморт добрался бы до поддельного медальона, в котором так удобно находится улика против Регулуса, подписанная его инициалами.

Однако третья глава начинается тем, что прошла неделя, а Волдеморт Регулуса все ещё не попытался взять за жопу. Я, конечно, продолжу чтение, но выставление Тёмного Лорда клиническим дебилом с первых же глав - плохой звоночек.
Показать полностью
Регулус в кругу многих Пожирателей обсуждает и осуждает Лорда, его действия, его моральный облик, говорит о гибели Лорда и всячески подталкивает ПСов к измене. И никто из них не доложил об этом Лорду, желая выслужиться?

Крестраж в хижине не защищён ничем, кроме полуразложившегося зомби-рунеспура?

Как это все удачно для Регулуса. Даже ещё более удачно, чем заполучить воспоминания Лорда с помощью неизвестного этому Лорду клана паранормальных вампиров.

Это я к чему. Может, не стоит столь откровенно подыгрывать ГГ? Вы и так дали ему магическую мощь, позволяющую применять Адское Пламя без палочки.
Если есть существа, есть и гриммы?
О, и доктор Сон здесь? Приятно.
may_icequeenавтор
stoic
Презренные маглы нас не интересуют))
may_icequeenавтор
Исповедник
Спасибо за такой развернутый отзыв. Немного переписала концовку, делая более логичной ситуацию с Кикимером. Спасибо, что своими отзывами помогаете делать мою работу лучше.
may_icequeenавтор
Исповедник
Рунеспур лишь отвлекающий маневр. Как вы помните, по канону, на самом кольце лежало проклятие, заставляющего человека надеть коварное украшение и подвергнуться разложению))
may_icequeen
Исповедник
Спасибо за такой развернутый отзыв. Немного переписала концовку, делая более логичной ситуацию с Кикимером. Спасибо, что своими отзывами помогаете делать мою работу лучше.
Пожалуйста)
Надо будет перечитать. Вы имеете в виду концовку второй главы?


Рунеспур лишь отвлекающий маневр. Как вы помните, по канону, на самом кольце лежало проклятие, заставляющего человека надеть коварное украшение и подвергнуться разложению))
Про проклятие я помню. Просто странно, что защиты нет на хижине. В конце-концов, совсем не обязательно искатель крестража будет один. Пришла бы группа орденцов, например - один нарвался на ловушку и получил смертельное проклятие, зато остальные увидели бы это и немедленно сожгли крестраж адским пламенем.
Имхо, Волдеморт должен был стараться защитить крестражи как можно лучше, за исключением тех случаев, когда защита была в неприметности, как в случае с диадемой в Выручай-Комнате. И тогда в каноне Дамблдор сначала преодолел защиту хижины, а потом, подуставший, не ожидал ловушки и не заметил / не успел среагировать на проклятие.
Показать полностью
Вау, сколько отсылок, тут и гримм, и волшебники, и кинг)))
Непонятны цели Регулуса, особенно в контексте того, что на каком-то промежутке они совпадали с целями Волдеморта (судя по тому, что они работали вместе, когда гг умер из-за предательства (?), а Волдеморт предлагал объединиться к сцене смерти).
Будет ли решён вопрос с оставшейся частью Волдеморта, которая, если правильно поняла, как и в каноне, улетела с места событий?
В целом интересно, но сложно читать из-за опечаток и обилия персонажей, появившихся сразу пачкой в 10 главе. Посмотрим, что будет дальше)
Автору сил и вдохновения))
(Удобрение в виде критики также приветствуется)
Гы-гы-гы :)))
Сравнение комментов с ...компостом :) весьма вдохновляюще))
Начиная читать не ожидала, что окажется настолько захватывающе! Очень неожиданные повороты сюжета, свежо, а главное не вертится вокруг битвы с Волдом. Новые персонажи настолько вписываются в сюжет, что просто диву даешься. Продолжения прошу!
Начало было здоровским, но Гг оказался слишком ОП, да и целая куча новых персонажей не сильно впечатлила, а наоборот оттолкнула.
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх