↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Пакт (джен)



Переводчики:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Бета:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Мистика, Экшен
Размер:
Макси | 2189 Кб
Статус:
В процессе
События:
Предупреждения:
Смерть персонажа, Насилие, Нецензурная лексика
 
Проверено на грамотность
Блэйк Торбёрн, который был вынужден бросить дом и семью, чтобы избежать свирепой драки за наследство, возвращается к постели умирающей бабушки, которая сама и спровоцировала грызню среди родственников. Блэйк обнаруживает себя в очереди за наследством, включающим в себя имение, уникальную коллекцию литературы о сверхъестественном, а так же множество врагов бабушки, которые она оставила в небольшом городке Якобс-Бэлл.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Проступок 3.02

Стоило этим словам слететь с моих губ, как кролик Шиповницы спрыгнул с её колен. Через мгновение, когда он достиг земли, он уже увеличился в размерах раз в десять. Теперь это был волк — размером почти с лошадь и с перьями вместо шерсти. Окраска, длина и направление роста перьев напоминали трепещущие на ветру языки пламени.

Свирепого волчьего рычания не было. Его поведение больше напоминало повадки хищной птицы или рептилии — спокойное, хладнокровное, начисто лишённое эмоций.

Не совпадали и многие другие черты. Когти были не волчьи, скорее когти хищной птицы, зубы слишком узкие и чистые для настоящего волка.

— Зря вы это сказали, — сказала Шиповница. — Мой компаньон считает, что вас следует немедленно убить.

— Давай сначала поговорим, а потом вместе решим, что следует сделать,— ответил я.

Она задумчиво взглянула на фамильяра, затем, похоже, приняла решение.

— Посмотрим.

— По части силы Бехаймы — местные тяжеловесы, Дюшаны уступают им лишь самую чуточку. Ты, Йоханнес, Мэгги и я, возможно, даже Мара — просто мелкие сошки. Обратный закон эффективности ниндзя здесь не работает. Эти семьи огромны. В них много практиков, которые по праву рождения принадлежат к сильным мира сего и которым всё преподнесли на блюдечке. И они реально жуткие. Только вчера какая-то девчонка вдвое меня младше, плюс-минус пару лет, пыталась меня прикончить. Я пойму, если тебе слишком страшно, чтобы идти против них.

— Я вижу тебя насквозь, — усмехнулась Шиповница. — Пытаешься сыграть на моей гордости? У меня её почти нет. Посмотри на меня. Я роюсь в снегу в поисках съедобных растений. Я охочусь ради еды и сама разделываю добычу.

Она протянула ко мне ладони.

— Этими самыми руками я разделала оленя. Подвесила его, выпустила кровь, сняла шкуру. Чтобы использовать кишки, отмыла их от дерьма ледяной водой из ручья.

Она указала на существ с птичьими черепами.

— Чтобы создать фьёргбольд, мне приходилось выкапывать и обменивать трупы, на которые никто не претендовал. Я пешком прошла отсюда до Торонто и обратно. Дорога туда заняла один день и одну ночь. А обратно ещё дольше, потому что пришлось тащить за собой тело в чемодане. Я очистила их, дочиста отмыла и заботливо украсила. Проделала кучу работы, чтобы изготовить их. Вы и вправду настолько жадны до власти, что воображаете, будто все мы горим желанием свергнуть нынешнюю власть?

Я не нашелся, что ответить.

А вот Роуз нашлась:

— Точнее будет сказать, что власти жаждал каждый из практиков, которых мы встречали. Лейрд, возможно, ввёл нас в заблуждение.

— Вы пытаетесь торговаться, но сами глупы и невежественны. Для вас это плохо кончится, Торбёрны.

— Торбёрны? Во множественном числе? — удивился я.

— Я знаю, кто она.

— Откуда? — быстро спросила Роуз.

На мгновение я подумал, что она только что выдала наш секрет. Потом я осознал, что это был не блеф — Шиповница не могла лгать. Это был один тех шаблонных книжных приёмов, который не работал в этом мире.

— Оттуда, что я живу здесь. — сказала Шиповница. — В этих лесах. Я наблюдала за семьей Торбёрн почти шесть лет. Надеялась, ждала… Я вижу узы, которые связывают тебя с этим домом. Если ты и не одна из Торбёрнов, значит, ты принадлежишь Торбёрнам.

— А ещё, мне кажется, она чует твой запах, — сказал я.

Шиповница осклабилась. Я заметил, что её зубы были не в лучшем состоянии, одного коренного вроде даже не хватало.

— Теперь уже я должна спросить, как ты мог об этом узнать?

— Если бы я жил в лесу охотой и собирательством, если бы для покупки простейших вещей вроде одежды мне приходилось продавать остатки добычи, то я бы, наверно, попытался овладеть подобным навыком, — ответил я. — Холод тебя явно не беспокоит — похоже, ты освоила какие-то трюки по этой части.

Не говоря уже о том, что этого вполне мог потребовать её фамильяр. Я мельком взглянул на существо, которое в ответ фыркнуло, выпустив облачко горячего пара, заклубившегося туманом вокруг морды и ярко горящих желтых птичьих глаз.

Я достаточно много общался с Роуз, чтобы понимать, что горячее дыхание нужно исключительно ради внешнего эффекта. Духу — как и отпечатку — не было никакой нужды дышать по-настоящему.

— Я внесла несколько полезных изменений, — сказала Шиповница и тоже взглянула на фамильяра.— Но, похоже, недостаточно.

— Твой ... партнер хочет, чтобы ты была сильнее? — спросил я.

— Ты снова заговорил о силе, — сказала Шиповница и развела руками. — Взгляни на меня, Торбёрн. Ради этого я отказалась от силы. Что такого ты можешь мне сказать, чтобы заставить меня изменить своё мнение?

Не знаю, но лучше бы мне это выяснить до того, как она решит разорвать меня на части.

— А ради чего «этого»? — спросила Роуз. — Ради чего ты отказалась от силы?

— Ради места в этом мире, — ответила Шиповница. — Ради конкретно вот этого самого места.

— И что такого в этом месте? — уточнила Роуз.

— Здесь мои друзья. Когда я покинула цивилизацию, я первым делом пришла сюда, и теперь мой дом здесь, рядом с ними.

— А что если бы мы переселили их? — спросил я. — Теоретически. Тогда мы бы с тобой поладили?

— Попробуй. Я бы посмотрела, как ты пытаешься переселить в другой лес каждого Иного, каждого лесного и стихийного духа.

— Чтобы переселить духов, — заметила Роуз, — ты должен переселить все деревья и животных, к которым они привязаны. Если животные вернутся на свои старые места обитания или деревья дадут новую поросль, ты потерпишь неудачу. С каждым из Иных наверняка придётся торговаться отдельно. А что делать с духами стихий, я и представить себе не могу... Даже если бы это и было возможно, это была бы работа длиною в жизнь.

— Слышу разумные слова, — заметила Шиповница. — Она права.

— А это помогло бы? — спросил я. — Пока мы владеем этой землей, ты, кажется, готова считать нас врагами. Смогли бы мы поладить, если бы нам удалось снять этот вопрос?

— Нет, — сказала Шиповница.

Я вздохнул.

— Подобные тебе опасны. Даже ты… ты воняешь чем-то грязным. Я чувствую это, и они чувствуют тоже.

— Даже если я почти ни с чем не взаимодействовал? — спросил я.

— Конечно, — кивнула Шиповница. — Ты что, не видишь? Ты не нравишься животным.

Я оглядел толпу окруживших меня духов. Духи животных... они щетинились, и, пытаясь выглядеть агрессивно, то отступали, то напирали. Их рычание было тихим, едва слышным, но не прекращалось ни на минуту.

— Давным-давно, когда люди почти не отличались от животных, мы полагались на собак, чтобы отпугивать Иных, которые пытались охотиться на нас и строить нам козни. Кошки выслеживали и сражались с меньшими гоблинами. Они возвращались к владельцам с разорванными ушами и расцарапанными мордами. Они сохранили свои инстинкты — уничтожать все проявления тьмы, грязи и упадка, не дать проявиться гнили.

— Гнили? — переспросил я.

— Как мне рассказывали, — ответила Шиповница, — многие из худших когда-то были созидателями. Можешь называть их духами, слугами бога или богов, создавших мир, можешь называть их младшими богами, — это неважно. Они создали известный нам порядок вещей: звёзды в небе, горы и океаны. Они собрали животных и наделили их инстинктами. И каждая тварь передавала эти инстинкты своему потомству, а также тем видам, что появились позже. Однако созданное ими достигло критической массы, и понадобился противовес.

— Некоторые из этих созидателей сменили роль, — произнесла Роуз. — И начали делать противоположное тому, чем занимались раньше.

— Типа того существа, о котором упоминала юристка, — вспомнил я. — Он зажёг в небе звезды, а теперь низвергает их на землю.

— Метеоритные дожди или что-то вроде того? — предположила Роуз.

— Метеориты? Нет,— протянула Шиповница — Звёзды — источники света и энергии. Существо вроде того, которое вы описали, должно обладать огромным могуществом. Главное среди подобных ему. Одним движением он может обрушить на ваших врагов огненную смерть, но это дорого обойдётся миру. И что ему метеориты — каждый источник света, которым пользуется человечество, станет немного тусклее. Каждый вид топлива и энергии станет на какую-то долю менее эффективным. Еда, топливо, электричество.

— Люди заметят подобное, — сказал я.

— Никогда, даже если будут смотреть, — возразила она. — Нет. Генерал, герцог, кем бы ни было существо, о котором ты упомянул, он командует ими. Бесами, вот как вы могли бы их назвать. Если он принесёт в этот мир тьму, он сделает это, рассылая по миру бесов. Эти бесы действуют подобно духам, только они разумны. Они приглушают свет фонаря, чтобы убийца или бешеное животное осталось не замеченным. Они делают так, чтобы в машине, которая везёт умирающего в больницу, закончился бензин. Всего один ваш призыв, огонь и опустошение, обрушенное на ваших врагов, — но вы никогда не узнаете всех последствий. Сотни случаев в год в течение десятков, сотен лет, прежде чем с бесами разберутся или у них кончится сила.

— Другими словами, гниль пускает корни, — подытожила Роуз. — А человечество сопротивляется, возможно, не вполне сознательно, используя собак, чары удачи или что там ещё.

— Вот почему подобные вам опасны, — сказала Шиповница.

— Наши книги подробно описывают всё, о чём ты сейчас говорила, — заметила Роуз. — Но в них также сказано, что эта конкретная теория была опровергнута.

Шиповница пожала плечами.

— Так меня учили.

— А некоторые из существ, упомянутых в тех книгах, и вовсе не являются ангелами, демонами или чем-то ещё, пожирающим мир. Они просто особенно мерзкие гоблины или какие-то другие твари, для которых пока не придумали ярлыков.

— Почти то же самое, — снова пожала плечами она. — Они несут порчу, несут гниль. Стоит им пустить корни в нашем мире, и он начнёт трещать по швам.

— Сказала девушка, — нахмурился я, — которая подбирает трупы бездомных и превращает их в…

— Фьёргболд, сосуд жизни, — сказала Шиповница. — Переработка. Смерть, разложение и новая жизнь — это составляющие природного цикла. Те, которые мне особенно нравятся. Я могу проделать это ещё сотню тысяч раз, но баланс всё равно не пострадает. Ваши же существа не стремятся к равновесию ни в одном из разумных смыслов. Они несут не просто смерть, а забвение и полное уничтожение. Они пытаются низвести Вселенную к нулевой точке, и каждый шаг на этом пути наполнен воплями, болью и тьмой.

Природный дух ощетинился.

— Вот почему, — добавила Шиповница, как будто переводя текст с другого языка, — вы должны отдать мне эту землю. Нельзя допускать, чтобы кто-то использовал её в качестве опоры для них. Отдайте её мне, отдайте хотя бы ту часть, которая ещё не была испоганена их присутствием. Забейтесь в самый дальний угол, станьте незаметными и ничего не трогайте.

— Лейрд уже говорил что-то подобное.

— И он был прав, — сказала мне Шиповница.

Я нахмурился.

— Я не хочу ни от кого слышать подобных предложений. У нас ведь есть почва для переговоров, иначе ты не согласилась бы нас выслушать?

— Отдай мне землю, и тогда я не убью тебя тут же на месте. Всё. Переговоры окончены.

— Ты же знаешь, что всё не так просто. Я уже объяснял почему. Я ещё не вступил в права собственности.

— Ты требуешь гибкости от нас, так прояви гибкость сам, — возразила Шиповница. — Мы можем начать с того, что ты дашь клятву, которая свяжет всю твою семью. Если ты умрёшь, землю отдаст кто-то из твоих наследников.

— Это уже чересчур, — вмешалась Роуз. — Мне кажется, никто особо и не притворяется, что Блэйк надолго задержится в этом мире. И при этом ты хочешь гарантию? Нечто максимально близкое к гарантии? Как-то это уже слишком! Что будет, если мы дадим обещание, которое будем не в силах выполнить? На нас и на нашу семью ляжет плохая карма. Не говоря уже о том, что после подобной клятвы у тебя не будет никаких причин сохранять жизнь Блэйку.

— Вообще-то я притворяюсь, что задержусь в этом мире, — возмутился я.

— Раз уж мы собираемся действовать открыто, — заявила Шиповница, — и рискуем испытать на себе недовольство Лейрда, нам нужны гарантии.

— Хорошо, — сказала Роуз. — Давай подойдём к делу с другой стороны. Блэйк, расскажи ей, чего хочешь ты.

Я понял, куда она клонит, и мысленно одобрил её план.

— Мне нужна небольшая поддержка, — сказал я. — Определённые знания, немного силы. Ты ничем не рискуешь. Если мы заметём следы, ничто не укажет на твоё участие.

— Какие знания? Какая сила?

— Ну, для начала, — сказал я, — я бы хотел узнать что-нибудь об узах между Иными и практиками. Как ими пользоваться, как управлять. У вас с фамильяром очень тесная связь. Возможно, ты поделишься своими знаниями и опытом, чтобы я знал, как избегать опасных связей с Иными.

— Я поняла. Как уберечься от гнили?

— Помимо всего прочего, — сказал я.

Опыт Шиповницы был обширным, вне всяких сомнений, но я не собирался ей подражать. В первую очередь я хотел узнать, чего мне следует избегать. Как я уже говорил Роуз, я был уверен, что Шиповница обладает весьма полезными знаниями. Знаниями, которые станут попросту бесценными, если вдруг окажется, что Роуз каким-то образом заражает, захватывает или преображает меня.

Я специально сформулировал свою просьбу так, чтобы она не могла отказать мне, не признав своей собственной слабости.

— Что еще, Блэйк? Давай выкладывай всё, — велела Роуз.

— Я хотел бы научиться некоторым трюкам. Впрочем, не уверен, что готов изготавливать этих твоих Фьёрдгрунд.

— Фьёргбольдов, — поправила Шиповница.

— Ну да, эти Сосуды, — поправился я. — Но парочку уроков, или какой-нибудь дар, который можно было бы использовать несколько раз… я так понимаю, это обычная процедура для практиков?

— Именно так большинство практиков и получают свои знания, — подтвердила Шиповница. — Ученичество, служение, оказание услуг или рождение в правильной семье.

— Ясно, — сказал я. — Мы уже говорили о том, что ты умеешь менять свою природу, но я этого побаиваюсь. Не хочу ослаблять себя, ведь если возникнет какая-то гниль, она начнет меня менять.

Или татуировки продолжат меняться.

— Всё зависит от того, сколько усилий ты вкладываешь, — заметила она. — Можно даже стать сильнее. Научись управлять формой своего тела, и ты легко сможешь воспрепятствовать тому, кто попробует сделать это с тобой.

— Вот как? — удивился я. — Спасибо за совет. Но ведь это же может и ослабить меня, верно?

— Тебя может ослабить что угодно, — ответила Шиповница. — И похоже, что это уже случилось, и не раз.

— Да, тяжёлые выдались деньки, — признал я.

— Мой партнер считает, что нам следует позволить тебе умереть или даже помочь в этом, — сказала Шиповница. — Сделка не принесет нам пользы, если ты настолько слаб. А твои силы ничтожны, особенно для наследника такой долгой и такой учёной династии.

Опять двадцать пять.

— Те, кто придут после меня, будут ничуть не лучше, — сказал я. — Знаешь, почему? Дай-ка вспомнить... Кто там на очереди? Следующая будет Кэти.

— Кэти самая старшая из возможных наследников, — сказала Роуз. — Она твёрдая, как кремень, бескомпромиссная, злая и жадная. Когда-то у неё было своё дело, теперь она шеф-повар в ресторане. Мать, не дающая своему ребенку и шагу ступить самому, и готовая уничтожить любого, кто станет ему угрожать.

— Именно так, — подтвердил я.

— Не вижу в этом никакой проблемы, — сказала Шиповница.

— Мне кажется, что как только она окажется на моём месте, — сказал я, — она отдаст дом юристам или заключит сделку, чтобы попробовать вернуться к своей прежней жизни. Это может не сработать только в том случае, если бабушка предприняла какие-то меры, чтобы связать ей руки. Но и тогда она останется упрямой и подлой и никогда не уступит ни метра земли.

— Согласна, — сказала Роуз. — Я знаю её лучше, чем Блэйк, и подтверждаю, что это правда, Шиповница. Удивлюсь, если тебе удастся вытянуть из неё хотя бы пять слов, среди которых не будет оскорбления.

Я молчал, позволяя Шиповнице переварить услышанное.

— Тогда мы просто убьем её до того, как она получит шанс продать землю. Кто дальше?

Как у неё всё просто. Это ведь она голосовала тогда за казнь Мэгги?

— Возможно, — сказал я.— Следующей будет...

— Элли, — сказала Роуз.

— Профессиональная преступница, хотя и невысокого полёта. Ни дня в своей жизни не работала, — сказал я. — Всё поставила на кон, чтобы заполучить этот дом. Я так понимаю, для неё это был единственный способ остаться на плаву. Самоконтроль отсутствует, ненавидит всех, а особенно тех, кто умнее или лучше её, а это практически кто угодно. И это не от глупости, просто она абсолютно всё воспринимает как нападение.

— Она не тупая, — добавила Роуз. — Помню, она успевала одновременно кучу дел провернуть. Выезжала на разных схемах, подработках. А когда ведёшь такую жизнь, неизбежно становишься изворотливым в подобных делах.

— Именно так, — сказал я. — Вот только не уверен, станет ли она искать вескую причину, чтобы натравить на людей демонов. Ей сгодится любая, даже та, которую она выдумает сама.

— Она стала бы одним из самых страшных дьяволистов, о которых вы слышали, — сказала Роуз. — Что подводит нас к Роксане...

— Вообще-то с ней я практически не знаком, — признал я. — Знаю только, что ей около двенадцати и она очень избалована, со всеми вытекающими отсюда проблемами…

— Когда подружка Каллана, которая готовилась стать учительницей, проходила практику в её классе, Роксана такое про неё сочинила, что карьера той девчонки тут же и закончилась, — поведала Роуз. — Не знаю, придумала это она сама или родители подсказали, но в любом случае она не производит впечатления совестливого и сознательного человека, способного цивилизованно вести дела с демонами или соседями.

Я мог только представить выражение лица Роуз в зеркальце у меня на шее, с которым она буравила взглядом Шиповницу.

— Моей сестре, — добавил я, — всего два года. Могу только пожелать удачи. Чтобы попытать счастья с Айви, придётся подождать лет эдак семнадцать, а то и больше.

— А если не выйдет, останется только Пейдж, — подытожила Роуз.

— Еще одна аморальная личность, завершающая картину вашего семейства? — фыркнула Шиповница. — Где каждый готов по собственной прихоти спустить на город демонов?

— Нет, — возразил я. — Она была моим другом. Я уважаю её и доверяю ей. Но, скажу честно, мне кажется, договариваться с ней будет куда сложнее. Перед ней уже будет длинная вереница погибших родственников, а она уж поумнее меня будет. Не думаю, что она поделится с тобой землёй, особенно после того, как ты пыталась убить меня.

— Но ты-то сам собираешься со мной работать?

— Я не в том положении, чтобы помнить обиды, — сказал я. — Я говорил абсолютно серьезно. Я хочу сместить Лейрда и Дюшанов с их насиженного места. Хочу нанести удар по источнику их сил. Я хочу запугать их и заставить страдать за смерть Молли. Возможно и физически, если придётся.

— Мне на это наплевать, — сказала Шиповница.

— Что если, теоретически, я лишил бы их власти, а потом переехал? Что если бы я перенёс свою резиденцию в другое место? Я мог бы изучить этот вопрос: возможно ли перенести сам дом или его содержимое куда-нибудь ещё.

Как бы она не пыталась его спрятать, я заметил её интерес.

— Это невозможно.

— Кто знает? — спросил я. — Давай исследуем этот вопрос. Ты обещаешь помочь мне в борьбе против Лейрда, а я — выделить время, чтобы поискать способ переехать. Подобная информация тебе не помешает, ты всегда сможешь использовать её против тех, кто займёт моё место. Сможешь обмануть их, сможешь выставлять им условия — дело твоё.

— Я разрешаю тебе уйти отсюда живым, а ты соглашаешься выделить время на изучение этого вопроса, — сказала Шиповница.

— Я уйду живым и невредимым, — уточнил я.

— И без вредоносной магии, заклинаний или неправомерных действий, — добавила Роуз. — Мы уходим свободно, нас никто не преследует, не наносит вреда нашим телам, сознанию, имуществу и чувствам.

Шиповница задумалась, затем кивнула.

— Договорились, — сказал я.

— Договорились, — сказала она.

Я ощутил, как напряжение покидает меня. Услышав эти простые слова заключенного между нами соглашения, Иные пришли в движение и начали покидать возвышенные места, на которые забрались, чтобы им было удобнее наброситься на меня.

— Поделись со мной какими-нибудь полезными для меня знаниями, — попросил я. — Как преображаться, например, или дай мне какой-нибудь источник силы, и я передам тебе вот этот кусочек земли, когда и если смогу это сделать.

— Удвой размер, — потребовала Шиповница. — И пообещай удвоить его ещё раз, если о моём участии прознает Лейрд. Я не хочу никаких неприятностей с его стороны. Он мерзавец.

— Если он узнает о твоем участии из-за допущенной мною оплошности, — сказал я, — а не от тебя самой.

— Либо от твоих слуг, — быстро добавила Роуз. — Никаких призывов, никаких приказов подручным, чтобы они ему рассказали.

— Ни от меня, ни от моих слуг, — Шиповница слегка поморщилась.

Она наверняка так и собиралась поступить.

— А если ты не сможешь отдать мне землю? — спросила она.

— Тогда я обещаю приложить все усилия и найти другую возможность вознаградить тебя за твой дар, — ответил я.

— Меня устроит только эта форма вознаграждения, — заявила она.

— Или это, или ничего, — ответил я. — Готов поспорить, это лучшее предложение, что ты получала за очень долгое время.

Она задумалась, затем взглянула на своего фамильяра.

— Ладно.

— Договорились?

— Договорились.

— Вот и чудно, — сказал я. — Ну так чем ты можешь со мной поделиться?

— Прежде чем мы займемся этим вопросом, я хочу предложить кое-что ещё, — сказала Шиповница.

— Что? — спросил я.

— В обмен на то, что я не донесу Лейрду о твоих планах, для начала ты прямо сейчас удвоишь размер земли.

Я хмуро посмотрел на неё. Она улыбалась, демонстрируя желтоватые зубы. Пряди волос выбились из-под капюшона и легли на лицо. В эту секунду она даже больше походила на животное, чем её фамильяр.

Я не знал, что на это отвечать. Козырей у меня не осталось.

— Что думаешь, Роуз? — спросил я.

— Думаю о книге «Владения». Об основных правилах, которые очень тесно связаны с тем, чего хочет Шиповница.

Я попытался вспомнить содержание книги и упомянутые в ней правила.

— Нам следует объявить своими владениями лес или хотя бы его часть, — сказала Роуз.

Шиповница ощутимо напряглась. Перья фамильяра встали дыбом.

Торопиться некуда, нам гарантировали безопасность. Я позволил себе улыбнуться.

— Мы можем выбрать кусочек прямо в центре леса. Как только мы его получим, он ведь уже наш с концами, верно? Ты не можешь сделать своими владениями землю, которую кто-то уже объявил своей.

— Это очень удобное место, — подхватила Роуз. — Рядом с домом. И при этом вдали от всех.

Фамильяр Шиповницы зарычал.

— Продолжай в том же духе, и переговоров между нами больше никогда не будет, — пообещала Шиповница.

Слова этого заявления несли силу. Безусловное утверждение. Почти клятва.

Я молча выпрямился и стал ждать.

Это была неплохая мысль — озвучить эту идею, чтобы напугать Шиповницу, разрушить её замысел. Мы способны навсегда забрать часть её территории.

Молчание затянулось. Шиповница беспокойно ёрзала, периодически поглядывая на фамильяра. Они наверняка как-то общались.

— Обещай, что не выполнишь эту угрозу, — наконец сказала она, — и я ничего не скажу Лейрду.

— Замечательно, — сказал я. — Договорились. Это, наверно, хорошо, что мы повторяем всё по три раза? Так договорённость несёт больше силы?

— Типа того. Итак, мне нужно научить тебя, как менять свой облик.

— Ну да, — ответил я.

— Раздобудь как можно больше неостывшей крови какого-нибудь животного. Сними с себя всю одежду. Окропи себя. Медленно, чтобы позволить себе ощутить силу, чтобы поток не смыл разум. Вложи силу в нужные части тела. Поглоти дух и впусти его в себя. Если плохо сконцентрируешься или проявишь недостаточно воли — сила, заключенная в крови, хлынет в другие части твоего тела. Возможно ты изменишься физически, возможно, будут другие побочные эффекты, может быть и так, что ты потеряешь разум, забудешь себя. Если силы окажется мало, на выходе получишь намного меньше, чем потратил. Со временем ты начнёшь понимать, сколько силы следует вкладывать и куда стоит направлять внимание.

Это было... несколько более формально и поверхностно, чем я ожидал.

— И где мне взять силу? — спросил я.

— Есть сотни способов.

— А как мне использовать её в обряде превращения? — уточнил я.

— Зависит от того, откуда ты получаешь силу, — ответила Шиповница.

— Можно привести пример? — спросил я.

— Конечно, — ухмыльнулась она. — Но за это я хочу получить что-нибудь ещё.

Похоже, она считает, что выполнила свои обязательства. Она ведь рассказала, что нужно делать. А раз я получил инструкции…

— Это нечестно, — сказала Роуз.

— Нечестно, — согласился я. — Забудь. Посмотри сюда, Шиповница...

Я снял перчатку и вытянул вперёд руку с медальоном.

Я физически ощутил направленное на предмет внимание. Как только Шиповница и множество Иных взглянули на неё, прядь волос начала расти, оплетая цепочку и стянув её туже.

Я напомнил себе, что грёзы уязвимы.

— Можешь ли ты хотя бы сказать, годится ли сила грёз? — спросил я.

— Природа грёз чужда людям, — нахмурилась Шиповница. — Годятся лишь те, что отданы по доброй воле. В противном случае они чересчур хрупки. Хранят слишком много связей с фейри.

— Даже так? — озадачился я. — Хм...

— Кто дал их тебе? Единственные несвязанные фейри здесь — изгнанники.

— Сначала ответь на мой вопрос. Смогу ли я ими воспользоваться?

Она нахмурилась.

— Дай мне их, и я найду для тебя другой источник силы.

— Я, видишь ли, весьма к ним привязан и не представляю, как можно их отдать. — сказал я. — Отвечай на мои вопросы, и я буду отвечать на твои. В противном случае мне, пожалуй, лучше пойти разрабатывать план против Лейрда.

— Да, ты можешь воспользоваться ими, чтобы добыть силу для превращения, но тебе не следует этого делать.

— Почему? — настороженно спросил я.

— Если ты хочешь изменить облик, уже самих грёз будет достаточно. Это более гибкий вариант, правда, менее надежный, но я не думаю, что ты будешь сражаться с каждым членом семьи Лейрда. Если грёзы разрушат, созданное с их помощью обличье будет украдено, и ты останешься в твоем истинном теле, голый и беспомощный. На твоем месте я бы использовала одни только грёзы.

— Грёз у меня не так уж и много, — сказал я. — Они растут, но медленно.

Впрочем, прямо сейчас они росли.

— Используй сколько можешь. Густо намажь их на себя. Для этого придай им подходящую форму, например, измельчи, а потом высыпь на себя или вотри. Укутай себя грёзами и не допускай, чтобы они повредились. Каждый раз, как твоему облику будут бросать вызов, он будет истончаться. Каждое сомнение будет оставлять в нём трещину, но ты можешь заделывать трещины, используя силу. Хорошие создатели иллюзий, у которых есть доступ к силе, способны носить один и тот же облик годами. Есть такие, кто никогда не переодевается, а лишь меняет грёзы.

Я постарался запомнить этот момент.

— Так кто дал тебе их?

— Это трофей, добытый в поединке.

— Чего тебе будет стоить отдать эту вещь мне?

— Перед тем, как ответить на твой вопрос, я хочу задать свой. Каковы ограничения?

— Их немного. Мой учитель говорил, что сила фейри в дерзости. Сохраняй правила изменения простыми, без лишних выкрутасов, и сможешь превратиться во всё, что пожелаешь. Твоя сила и сила грёз расходуются по-настоящему лишь только если грёзы разрушаются. Идут трещинами, треплются, блекнут, обдираются или разваливаются на части. Ты обманываешь реальность, и когда реальность узнаёт об этом, она заставляет тебя заплатить за несоответствие в облике.

— Хорошо, — сказал я. — Вот это намного практичнее. Может ли кто-нибудь разрушить облик, отследив связи?

— Нет, если ты позаботишься о том, чтобы придать другой образ и им тоже.

— Понятно. Тогда зайдём с другого конца. Что, если я слишком хорошо обману реальность?

— Ты не должен этого делать. Ты должен оставить некий знак. Нечто, намеренно сделанное неправильным. Своеобразный ключ. Зачастую указывающий прямо на тебя. Любой, кто заметит его, сможет тебя увидеть сквозь грёзы, но ты и сам сможешь заметить подобный знак и сделать то же самое.

— Например?

— Не тот цвет глаз, или правая сторона перепутана с левой, словно в зеркальном отражении, или у тебя сохранится твой собственный шрам.

Я кивнул.

— Отвечаю на твой вопрос: мне было бы невероятно трудно отдать свой трофей. В настоящий момент у меня есть несколько мыслей о том, что с ним можно сделать, но если ты спросишь меня в другой раз, возможно, мы сумеем договориться. Я так понимаю, мы ведь сможем продолжить переговоры в будущем?

— Не угрожай мне, и всё возможно, — сказала Шиповница.

— Замечательно, — сказал я, не давая давая никаких обещаний. — По поводу вопросов и ответов... могу я спросить, кто или что был твоим учителем?

Она поёрзала. Растерянно и с некоторым раздражением.

— Нет, — сказала она.

— Хорошо, — продолжал я. — Есть ли у тебя вопросы, которые бы ты хотела задать?

— Ни одного из таких, ради которых мне пришлось бы отвечать тебе. Мы закончили, — сказала она. Она взмахнула рукой, и начали уходить последние Иные. Она помедлила. — Я надеюсь, ты потерпишь неудачу. Но я также надеюсь, что она не будет стоить тебе жизни.

— Спасибо, — сказал я. — Я буду стремиться достичь одной из этих целей.

Она немного нахмурилась и ушла. Я же потащился по глубокому снегу назад к дому, на ходу натягивая перчатку.

Когда мы отошли достаточно далеко, я застонал.

— Не могу поверить, я просто взял и смыл чернила с рук!

— Но ты же не знал, что с ними делать. Это могло быть опасно.

— Но, чёрт возьми, я бросил ступку и пестик на дно раковины и смыл оставшееся зелье. Я же мог использовать его! Может быть, хватило бы, чтобы изменить руки.

— Зачем? Что ты замышляешь? И, пожалуйста, не надо этих твоих фокусов, когда ты объясняешь всё в самых общих чертах и только в последнюю секунду, а мне оставляешь только возможность согласиться или нет.

— Я же только один раз так сделал, разве нет?

— Ты имеешь в виду прямо сейчас? Или в тот раз, когда ты разбирался с этими чудищами с птичьими черепами и бросил камень на лёд? Или когда ты вышел на середину церкви и объявил о своих намерениях?

— Вот чёрт, — пробормотал я.

— Учитывая твое состояние, я уверена, что ты собираешься сейчас поклясться, что никогда больше так не поступишь. Не надо. Но помни об этом, особенно если что-то всё-таки произойдёт и мы поменяемся ролями.

— Я постараюсь, — медленно и осторожно сказал я. — Но у меня почему-то такое чувство, будто ты уже знаешь, что именно происходит.

— Потому что так и есть.

— Звучит зловеще, — заметил я.

— Ну и как тебе это понравилось, Блэйк? Не очень приятно, да?

— Но я-то это делал не специально, — возразил я.

— А я специально. Если мы хотим больше доверять друг другу, то это будет шаг в нужном направлении. Но прежде чем рассказать тебе о том, что я обнаружила, нам придётся кое-что проверить, однако проверка отвлечёт тебя от того, что ты прямо сейчас замышляешь.

— Да, возможно, — сказал я.

— Тогда давай сначала разберёмся с текущей ситуацией. И, пожалуйста, никаких внезапных объявлений о том, что мы будем делать в следующую секунду. Ради чего всё это было?

— Мы привлекли на свою сторону Шиповницу, что уже очень круто. Она больше не хочет нас убить. Возможно, мы сумеем договориться о том, чтобы она голосовала против нашей казни, если вдруг до этого дойдёт. И она готова продолжать переговоры.

— Да.

— Что касается Лейрда, мне кажется, в качестве следующего шага нам нужно нанести визит к Мэгги. Ты права, она просто посредник. Разговор с Шиповницей был в чем-то вроде проверки, он позволил мне оценить, как всё пройдёт. Смогу ли я поладить с девушкой, которая пыталась меня убить. То есть, нас убить. По-моему, я держался очень даже дружелюбно.

— Лучше, чем получилось бы у меня, — призналась Роуз. — У меня никогда не было много друзей.

— Ну, а теперь мы можем пообщаться ещё с одной, кто активно действовал против нас, с той разницей, что она ещё и пыталась водить нас за нос. Попробуем договориться с Мэгги о помощи. Затем мы встретимся с Марой или Йоханнесом, если сумеем их найти. Я без понятия, где они и как связаться с ними. Мне кажется, что это не те люди, имена которых стоит выкрикивать и ждать, что из этого получится. Что-то мне подсказывает, что с ними это было бы ошибкой.

— Ты собираешься разговаривать с одиночками. Что нам это даст?

— Лейрд сказал, что сегодня ночью собирается что-то предпринять. Ну а я собираюсь его остановить.

— Остановить?

— Любым способом. Помешать ритуалу, отвлечь его, или ещё как-то. Но эта штука с грёзами может пригодиться, так мы сможем перемещаться по городу. Никаких связей, другое лицо... возможно, я смогу подобраться к Лейрду поближе.

— О господи, — простонала Роуз. — Да тут просто всё что угодно может пойти не так.

— Вот почему наш следующий шаг — сменить мне облик, — сказал я. — Затем поговорим с Мэгги. Нам нужны солдаты, а эти бумажные гоблины, кажется, могут быть чертовски полезными.

— Думаешь, придётся драться?

— Я не знаю, чего ждать. Как может отомстить кто-нибудь вроде Лейрда?

— Он вроде не склонен к насилию, — засомневалась Роуз. — Разве насилие — ответ?

— Не знаю, — ответил я. — Но я бы предпочёл сражаться на непривычном ему поле. Он наверняка знает, как справиться с большинством жутких тварей, которые мы могли бы на него натравить, но не стоит пытаться плести интриги против интригана. Нужно подослать к нему отмороженных карликов-психопатов, которые ткнут ему заточкой в бок, чтобы он потерял способность ясно мыслить.

— Карлик — это оскорбительное слово.

— Не думаю, что политкорректность имеет значение, когда речь идет о гоблинах.

— Согласна, — признала она. — Ты действительно хочешь убить Лейрда?

— Да, типа там подослать к нему гоблинов, чтобы прикончить его. Небольшое кровопролитие не повредит. Ну или что-то другое, чтобы убрать его со сцены. Главное — вывести его из игры. Мы должны в определённом смысле уничтожить его. И его семью тоже. Ты поняла меня, да? Согласна со мной?

— Ненавижу слово «уничтожить». Но сейчас — да, либо уничтожаем мы, либо нас.

— Хорошо сказано.

— Ага, — ответила Роуз. — Пока ты разбираешься с грёзами, я попробую что нибудь о них прочитать. Чтобы мы представляли, с чем имеем дело.

— Отличная мысль, — сказал я, открывая дверь и машинально придержав её для Роуз.

На секунду забыл, что физически её здесь нет.

— А ты успеваешь читать? — спросила она, явно этого не заметив.

— Ещё как, надо бы посидеть вечером, чтобы продвинуться подальше, а может и завтрашний день посвятить только книгам.

— Хорошо, — сказала она.

Вернувшись на кухню, я порылся среди своих инструментов, нашел ступку и пестик и вылил остатки очень разбавленных чернил на руки. Втёр их в кожу.

Я обрезал все волосы, которые выросли за пределы медальона, и растер их, чтобы приготовить новую порцию зелья. На этот раз добавил больше волос, чтобы получилось погуще. Я нанес зелье на лицо, затем закатал рукава и намазал руки до самых плеч.

— Роуз, я только сейчас понял, что не обойдусь без твоей помощи, — позвал я. — Я же не вижу себя в зеркале.

Но она ушла. Ах да, ищет книгу.

Я развёл указательный и большой пальцы и складкой кожи между ними провел вдоль другой руки.

Я пожелал, чтобы кожа изменилась.

Эффект был едва уловим, если вообще был.

Что тогда рассказывала о фейри мисс Льюис?

Самообман.

Я попробовал снова. На этот раз я расслабился и позволил себе поверить, что кожа изменится. Абсолютная убеждённость. Я представил, как бледная кожа на руке отходит, а под ней остаётся моя кожа обычного цвета.

Всё получилось, и это было жутковато. Татуировки остались на своих местах, не такие красивые, но всё ещё классные и именно мои.

Двое моих консультантов сообщили две разные вещи. Шиповница сказала, что я могу использовать навыки изменения облика, чтобы обучиться борьбе с чужеродным вторжением или заражением. Мисс Льюис предупреждала Роуз о хрупкой природе грёз.

Что если в ту же секунду, как мой облик будет разрушен, я одновременно проиграю в этой войне против каких-то духов или некой части Роуз, которая пытается проникнуть в меня каждый раз, когда я трачу слишком много личной силы?

Я провел ладонями по лицу и волосам. Изменений я видеть не мог, но в результате нельзя было сомневаться.

Сомнения были опасны и могли дорого обойтись.

Я открыл гардероб и начал обшаривать его в поисках какой-нибудь подходящей одежды. Бабушкины пальто, весенние куртки, плащи, зонтики...

Ничего.

Я задумался, стоит ли мне надеть зимнюю куртку, когда услышал, как взвизгнула Роуз.

— Что такое?

— Ты меня напугал.

— Мой облик изменился?

— Стал на десять лет старше и заимел тёмные волосы? В общем, да.

— Хорошо, — сказал я.

— Это должно было быть куда сложнее, — сказала она. — Я абсолютно уверена.

— Хорошо, что ты не сказала мне это до того, как я сам попробовал, — заметил я.

Я провел ладонями вдоль рук. Цвет кожи изменился на черный, но татуировки я оставил неизменными.

Затем я изменил внешний вид лица и головы. Я ещё раз провёл руками по макушке и обнаружил, что она обрита, как я себе и представлял. Когда я поскрёб голову, то обнаружил, что и нервные окончания работали тоже. Я ощущал, как пальцы движутся по щетине, чувствовал все бугорочки и ямочки голого черепа.

— Офигеть, — прокомментировал я и провел руками вниз по горлу. Затем повторил уже изменившимся голосом: — Офигеть.

— Определённо, это не должно быть так легко, — не унималась Роуз.

— Прекрати это повторять, — велел я. — Во что я верю, то и становится правдой. Незнание — сила, в данном конкретном случае.

Её недовольное лицо смотрело на меня из тостера.

— Может, это даже хорошо, — сказал я, — что я потратил личную силу. Меня теперь меньше, а значит и грёзам не нужно так много менять?

— Сомневаюсь, — сказала она. — Не забывай, за любую силу приходится платить. Какова цена у этой твоей прелести?

— Думаю, едва не погибнуть в поединке с фейри-дуэлянткой и одержать над ней победу можно считать вполне разумной ценой, — сказал я.

— Может и так, — произнесла Роуз, обдумав мои слова. — Ну хорошо, ты прав.

Я начал размазывать снадобье по оставшимся участкам шеи, плечам и под рубашкой.

— Но если окажется, что выгода больше пережитой на дуэли опасности, тогда я согласен, нам следует насторожиться.


* * *


Чёрт побери! Грёзы, как выяснилось, были просто охренительно полезны!

Я стоял у школы и смотрел на выходящих учеников. Там были все возраста, от детсадовцев до старших классов. Малыши, которые ещё писаются в штанишки, и молодежь, которая уже начинает подрабатывать — все единой толпой стекались к воротам школы.

Мимо меня проходили Бехаймы и Дюшаны самых разных возрастов. Никто из них не удостоил меня более чем мимолётным взглядом.

Я встал среди родителей, ожидающих своих детей. Обычный, незаметный мужик.

Наконец появилась Мэгги, в наушниках и с сумкой через плечо. Как всегда, в своём клетчатом шарфе.

Я прошёл мимо ворот школы и направился следом за ней.

Она моментально остановилась.

— Прошу прощения, — сказал я чужим голосом.

— Не нужно просить прощения, мистер Страшный Незнакомый Дядька. Почему бы вам просто не свалить отсюда? — предложила Мэгги. — А для ваших шалостей идите и найдите себе смазливую дамочку вашего возраста.

Она вела себя так естественно, так обыденно. Интересно, она хотя бы сон потеряла после того, как приказала своим гоблинам разорвать Молли на куски?

— А ты за словом в карман не лезешь, — заметил я, подавив приступ негодования.

Она ссутулилась, засунула руки в карманы и боязливо оглянулась назад, словно выискивая пути к бегству. Защитная поза, неуверенность.

Вот только я прекрасно знал, что сейчас в её руках какое-то оружие, а взгляд нужен лишь для того, чтобы оценить, смотрят ли на нас люди. На моё счастье, люди смотрели. Повсюду вокруг нас шли дети и подростки.

— Я не собираюсь причинять тебе вред, — сказал я. — Пожалуйста, не надо тыкать в меня ножом или насылать гоблина.

Я видел, как она изучает меня. Просто поедает глазами. Ищет подсказки, изъяны в маскировке? Разрушало ли это грёзы, или её внимание, наоборот, усиливало их, укрепляло?

— Ты кто, ёшкин кот, такой? — наконец спросила она.

Ого, подумал я.

Это была свобода, и она пьянила.

Она взглянула на что-то или кого-то у меня за спиной.

Я повернулся до того, как незнакомец успел коснуться меня. Темноволосый плотный мужчина во фланелевой рубашке.

— Чем могу помочь? — спросил он.

Я посмотрел взором и увидел между ним и Мэгги связь. Такая сильная связь для девушки, только недавно приехавшей в этот город…

— Вы — отец Мэгги? — спросил я.

— Да. Откуда вы знаете мою дочь?

— У нас есть общая знакомая, — ответил я. — Мне кажется, Мэгги помнит о девушке, связанной с зеркалами?

Я увидел, как Мэгги замерла, удивлённая и растерянная. Её глаза сверлили пространство вокруг меня.

Пытается нащупать связи?

— Это те самые чудные дела, верно? — спросил ее отец.

— Ага, — сказала Мэгги. — Чудные.

Я взглянул на её отца. Он знал.

Это одновременно облегчало и усложняло дело.

— Я должен тебе кое-что передать — сказал я. — Достичь прощения будет нелегко, для нас обоих, однако сейчас срочно требуется помощь.

— Нет необходимости в такой невероятной загадочности, — заметила Мэгги. — Я рассказываю папам почти все.

— Почти? — спросил её отец.

— Да ерунда, — отмахнулась она. — Ты хочешь напакостить Торбёрнам?

Я заколебался.

— А если и так?

— Тогда я скажу тебе, что с этим покончено. Обманешь меня раз... ну и далее по тексту.

— Если вы пытаетесь втянуть Мэгги во что-то типа...

— Нет, — сказал я. — У меня с Торбёрнами нет никаких э-э-э… то есть вообще-то нет, у меня с ними не всё гладко, но я хочу помочь этой семье. Если бы Мэгги согласилась как-то загладить то, что произошло с Молли Уокер, я бы не отказался от её помощи. Я хотел бы одолжить ресурс.

— Это та погибшая девушка? — спросил отец Мэгги.

То есть он ничего не знал. Я увидел на её лице тень озабоченности.

Я решил её выручить. Карма, если уж на то пошло. Или это не считается, если я забочусь именно о карме?

— Скорее, речь сейчас о том, что произошло вчера, когда мы в последний раз разговаривали.

Я увидел, как блеснула связь. Она пыталась выяснить, кто я. Под критерии подходило не так уж и много народу. Может быть, она решила, что я юристка в ином обличии? В это легче поверить, легче объяснить.

— Было бы куда проще, если бы вы прямо сказали нам, кто вы такой, — сказал её отец.

— Могу я проводить вас до машины? — спросил я. — Я мог бы объяснить там.

— Можете объяснить прямо здесь, — оборвал он, — или можете убираться.

Я вздохнул.

Надеюсь, я достаточно хорошо укрепил свой образ, чтобы он выдержал этот удар. Если нет, все мои планы пойдут прахом.

Я оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и расстегнул молнию куртки так, чтобы стало видно велосипедное зеркало у меня на шее.

Глаза Мэгги округлились от удивления:

— Блэйк?

— Это зеркало? — переспросил её отец.

— Это Блэйк, — прошептала она. — Блэйк Торбёрн.

Каждый раз, когда она произносила мое имя, я видел связь, которая пыталась пробиться ко мне, ударяя в грёзы, словно таран в тяжелую дверь.

Хорошо ещё, что её отец растерялся и не нашёл, что сказать.

— Перестань, — сказал я. — Хватит. Можно проводить вас до машины?

Мэгги кивнула и потянула отца за рукав.

Пока мы в молчании шли к машине, я попытался оценить нанесенный грёзам ущерб. Наверное, их можно исправить при помощи крови, но сейчас это было бы самоубийством.

Лучше подождать, пока грёзы исправят себя сами.

— Не произноси мое имя, — попросил я. — Скажи, можно ли попросить взаймы несколько гоблинов?

— Они всё время пытаются вырваться из-под контроля, — сказала она, — с ними трудно.

— Меня устроят даже совершенно неуправляемые гоблины в бумажных тюрьмах. — сказал я. — Я собираюсь кое-что предпринять против Лейрда. Уже скоро.

Она закусила губу.

— Мэгги, ты должна мне всё объяснить, — сказал её отец.

— Я постараюсь, обещаю, — ответила она.

Я увидел, как формируется связь. Обещание обладало весом.

Я моргнул, чтобы очистить взор. Не стоит слишком на него полагаться.

— Три бумажных гоблина, — сказала она, вытащила руки из карманов и сунула мне в ладонь три сложенных листка. — И ещё свисток.

— Свисток для чего или для кого?

— Он призывает существо, имя которого мне нельзя произносить, — сказала Мэгги. — Оно написано на свистке.

«Хуепутало».

— Вот так, — сказала она, взяла у меня свисток и дунула.

Что-то тяжелое ударило по кузову машины.

Гоблин. Заросший, бородатый, прячущийся в тенях.

— Он подчиняется владельцу свистка, — сказала Мэгги. — Попробуй.

— Мерзость какая, — пробормотала Роуз. Отец Мэгги вздрогнул.

— Хуепутало, подойди, — сказал я.

Тот и ухом не повёл.

— Хуепутало, подойди, — приказала Роуз.

Он подошёл на несколько шагов.

— Вот о чём я хотела с тобой поговорить, — пробормотала Роуз.

Глава опубликована: 09.09.2020
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 438 (показать все)
Eterni
Есть ВоГ с прямым ответом на этот вопрос и да судят местные духи.
You'd get gainsaid. There are arbiters of this sort of thing (including ambient spirits) and they'd just take the simple route and gainsay you some.

Forswearing is for explicit oaths and promises.
Eterni
По моему Юристы это люди. Или бывшие люди которые продали свои души и задницы в служении злобным силам что бы те взяли на себя их карму и т.д и таким образом они будут служить 510 лет потому что именно столько понадобится им что бы возместить кармический долг..
Судя по всему Демоны Пакта по природе своей злые и воплощают собой Энеропию и разрушение это буквально их природа и не нехотя, не могут и не будут идти против своей природы даже если способны что то создавать то только ради того что бы увеличить энтропию всей остальной системы.
Eterni
This is referred to by some scholars as the "Listen here, you little shit" effect.
Thunder dragon
Полагаю здесь и зарыта сила кармы. Не в невезении (иначе бы Блэйк давно окочурился), а в высоким требованием платы. Те кто обладает хорошей кармой, могут и условно "врать", обходя прямую ложь. С низкой кармой даже сарказмом или предполагающее утверждение может нанести урон.
Именно поэтому косвенный обман Бехайма с таймскипом в фастфуде не расценивался как обман (он на хорошем счету), а простое фигуральное предложение Блэйка с юристам - урон по силе.

Вербовка слуг и созданию порядка для служения тоже признак конструктивности и интеллекта.

не могут и не будут идти против своей природы даже если способны что то создавать то только ради того что бы увеличить энтропию всей остальной системы.

Полагаю что как раз наоборот они периодически идут против своей природы, ради создании организации слуг. Иначе бы они были не более чем хтониками энтропии, с которыми даже разговаривать нельзя. Они были как стихийное явление.
Но если они разумны, то, ради постоянного притока энтропии, могут пойти на компромиссные решения. Это же и касается Завоевателя. Иначе непонятно почему они вообще говорить умеют и общаются с другими. Следовательно опять же непонятно зачем им вообще один и единственный армагеддон, когда выгоднее делать бесконечное множество маленьких армагедашек :)
Показать полностью
похоже на sampling bias - в мире действуют только те демоны которые достаточно разумны чтобы понимать концепт отложенной награды, все остальные просто выжрали кусок мира и были сдержаны или просто не смогли найти путь к реальности
Eterni
Я же сказал что создают что то только ради того что бы поднасрать еще больше. Как слуги Вирма в мире тьмы. Ну да они могут создавать например больше порчи там биологическое оружие и т.д.
Ну завоеватель очень стар и кто муже он людей хавает, то есть завоевывает что бы понимать все эти сложные штуки.
Thunder dragon
Ну вот, значит они разумны и способные на компромиссные решения. Следовательно непонятно зачем им вообще конец мира и почему их бояться, когда они часть мира и тоже могут пойти на сотрудничество, соблюдая некоторую норму в энтропии. От чего и от самих дьяволистов чего тогда пугаются? Полагаю что и Орниас и Цирюлник на призыв тоже ничего за просто так делать не станут.
Eterni
Ну вот, значит они разумны и способные на компромиссные решения. Следовательно непонятно зачем им вообще конец мира и почему их бояться

Если вы (ты?) настроены пообщаться серьёзно, то я с удовольствием. Вы ставите хорошие вопросы. Но тот, что относится к демонам, по-моему, из числа самых простых. Давайте попробую сформулировать, как я это вижу.

Представьте себе что-то такое, что для вас связано с силами творчества, созидания, со смыслом жизни и прочим в том же духе. Что-то, про что вам не хотелось бы, чтобы оно было уничтожено демонами. Я опишу иронически, чтобы снизить пафос, но вы внутри себя постарайтесь серьёзно. Вот, представьте, концертный зал, чёрный зеркальный пол, красные бархатные кулисы, на возвышении белый рояль и за ним (Дима Маликов -- зачёркнуто) прекрасная пианистка вдохновенно играет величественную мелодию. Не торопитесь говорить "да я вообще классику ненавижу", просто поищите в душе такое состояние, о котором вы могли бы воскликнуть "остановись, мгновенье, ты прекрасно" (помните, кто и в чьём обществе это произнёс, да?). Это пока просто наш сеттинг, мы писатель.

И теперь предположим, что мы хотим показать, как демон это уничтожает. Не клюквенно, а по серьёзному. Чтобы читателя правда проняло. Пойдём от простого к сложному. Самое простое -- это такой как бы демон-амбал. Хрясь -- занавес в лоскуты, рояль в щепки, пианистка в лужу. Ужасно (если хорошо описать), но бабушка Роуз сказала бы, что это не демон вовсе, а просто какая-то злая сущность, которую записали в демоны давным-давно, когда люди ещё хуже разбирались в классификации Иных, чем теперь. А на самом деле это, может быть, и вовсе гоблин средней руки.

Хорошо, повысим ставки. На арене Ур. Исчезает рояль, исчезает зал, исчезает пианистка. Не просто исчезают, уничтожается сама память о них, все следы существования, как будто ничего этого никогда не существовало. Не ужас, а ужас-ужас. Но всё-таки подумаем и о том, что даже в забвении как таковом человек нередко находил утешение.

А ещё страшнее можем? Пожалуй, можем. Музыка смолкает, с соседних кресел поднимаются люди (тут становится заметно, что у них нет лиц), они спокойно выходят на сцену, что-то буднично зачитывают, достают инструменты и очень деловито и буднично разбирают на детали сначала рояль, а потом пианистку. Делают они это так, что зритель (который остаётся жив) до конца своих дней при виде красного бархата (да что там, при любой мысли о музыке) будет видеть и слышать только эту сцену.

Страшно? Да. А ещё страшнее можем? Если подумать, то, пожалуй, есть куда расти. Мы описали варианты, условно говоря, с одной звёздочкой, с двумя и с тремя (с пятью, если постараться). А их может быть и двадцать, и тысяча. Нет предела совершенству. И вот ровно этим, по замыслу автора, заняты и юристы и все, кто ищет "мирного сосуществования" с демонами. Сами по себе демоны, неважно, пришли ли они из глубин пространства или времени, не очень тонко разбираются в людях и не знают, как сделать на двадцать звёздочек. И вот, получается, всякий, кто так или иначе ведёт с ними дела и тем самым позволяет им лучше узнать людей, самым этим фактом предаёт человеческий род и обрекает его на чрезвычайно изобретательные мучения.
Показать полностью
Eterni
Ну так у тебя подход к демонам слишком человеческий.
Это с инопланетянами или с роботами можно было бы так договорится. Ты ищешь рациональное зерно там где его может и не быть. Ну ты знаешь все эти Лавкрафтовские ужасы и воплощения хаоса за гранью понимания с ними такое не прокатит.
А тут у нас демоны которые активно пытаются уничтожить мир. Сама суть разрушения и уничтожения. Это тебе не ваховские демоны которые питаются человеческими эмоциями. Эти настроенные очень серьезно на уничтожении любого порядка. А ты хочешь привить им понятие баланса. Знаешь почему во вселенной там много пустоты и так мало материи? Особенно сложно организованной и живой материи? Потому что ее сожрали демоны. Типа они не хотят жить в этом мире. Они хотят его уничтожить.
kstoor
Вы описали лишь функцию. Ещё раз, почему не пошли на компромиссное решение?
И вот мой пример:
Когда кто-то лишь слегка порвал занавес.
Когда кто-то лишь убрал стол.
Когда кто-то лишь разобрал кулис.
Но мелодия продолжается, не такая прекрасная как ранее, но она ещё и есть. Уничтожать, разбирать и исчезать по прежнему есть куда. Более того, если всё починить, отремонтировать, восстановить, построить новый рояль, привести другую пианистку - демоны могут повторить хоть тысяча раз, чем один раз и полностью.

И если демоны не могут делать это на 20 звездочек, то как они сделали на меньше количество звездочек сотворение, восстановление и ремонт своих слуг? Откуда бес знает образование, язык и общение и способен найти компромиссное решение, чтобы общаться с Блэйком? Откуда Цирюльник знает правила общения языками жестов? Откуда Орниас вообще знает арифметику и знает, когда его позовут по количеству имён?
И если тот же бес знает об образовании, то почему не создать Бюро Энтропии.
Вот как было в Ночном дозоре, когда вампирам, методом жребия, давали выбирать кого можно кушать.
Почему ВСЕМ Иным и демоном такой же пакт не завести и не соблюдать режим, где бесам и демонам отведено строгая дозировка энтропии в определенном месте по выбору? Тогда каждый получит своё паек хоть тысяча раз и не будет огня и серы.

Вдобавок, почему те, кто уничтожает, стирает и разбирает пианистку, не делает этого и для самого себя? Почему Иной, вроде гоблина, не уничтожает самого себя? Может потому что даже гоблин обладает некими зачатками разума и самосохранения? Почему демон не стирает самого себя? Почему демон не разбирает самого себя, вот кстати на примере Цирюльника, он как раз себя разбирал, но и то частично. Полностью себя не расчленил.

Thunder dragon
Ну так у тебя подход к демонам слишком человеческий.
Такие аргументы относятся из категории "тебе не понять".
И нижеперечисленные аргументы как раз тоже не катят.
Это с инопланетянами или с роботами можно было бы так договорится.
С роботами не факт, они программа, у них нет разума. Вспоминаем цитату из первого Терминатора "его нельзя подкупить, он не остановиться ни перед чем, пока не убьет тебя". И замечаем что с роботом даже не договаривались. Его пытались именно убить.
Ты ищешь рациональное зерно там где его может и не быть.
Зацепился бы за слово МОЖЕТ, но один лишь бес УЖЕ показал своё рациональное зерно.
Лавкрафтовские ужасы и воплощения хаоса за гранью понимания с ними такое не прокатит.
Тоже другое. "неведомые" существа с которыми даже просто общаться повергают свидетеля в ужас по умолчанию можно отнести к хтоникам - с ними нельзя общаться и они угроза. Дьяволисты очень так с ними общаются, Блэйк с ними общается.


А тут у нас демоны которые активно пытаются уничтожить мир. Сама суть разрушения и уничтожения. Это тебе не ваховские демоны которые питаются человеческими эмоциями. Эти настроенные очень серьезно на уничтожении любого порядка.
Ещё раз. Почему тогда они вообще нанимают слуг? Почему у них есть организованность? Почему даже бес изволит общаться с человеком и искать компромиссное решение?
Они РАЗУМНЫ. И будь хоть тысяча раз воплощением разрушения, они способны ВЫБИРАТЬ, они способны идти на КОМПРОМИСС. И потому привить им ппонятие баланса является не просто элементарным, они сами УЖЕ тянутся к балансу. Они не стихия, не ураган, не хтоники.
Знаешь почему во вселенной там много пустоты и так мало материи?
А вот сейчас вас в описание лора занесло.
Типа они не хотят жить в этом мире. Они хотят его уничтожить.
*закатываю глаза* Ещё. Раз. Они. Разумны. Они общаются. Почему они общаются, почему они сотворили в себе образование и речь? Почему, раз они такие могущественные, вообще общаются со смертными и заключают пакты?
Если они воплощение разрушения - создавать им разум, создавать дьяволистов, юристов, идти на компромисс, заключать пакты, даже вот просто уметь говорить, знать арифметику - ВСЁ это идёт в разрез их функции. И вот я спрашиваю - нахрена?

Полагаю вселенную схомячили отдельно хтоники, но они хтоники, к ним отдельный вопрос, а мы говорим о целой организации.

Если они тоже хтоники и просто хотят разрушить мир - они не должны вообще контактировать.
Если они разумны и общаются со смертными, значит они с ними считаются. Так почему с ними не заключить компромисс, вместо того чтобы бояться? Почему не соблюдать меру в Энтропии, чтобы можно было уничтожать сколько угодно с минимальным препятствием со стороны других Иных?

Вы оба мне все тут говорите, как во всех шаблонных фэнтези. Тоже самое я и у Рудазова критиковал. Почему демоны, обладающие разумом, не идут на компромисс? И все-все мне поголовно говорили, размахивая руками, делая страшный голос:
"ууууу, потому что они ужасные и страшные демоны уууууу, они не хотят мира во всем мире, они хотят уничтожить его, ууууу"
"тогда почему они вообще создают свой мир, общаются со смертными, способны договариваться?" спрашивал я.
"ууууу, чтобы потом можно было уничтожить весь мир, ууууу"
"Тогда зачем они вообще договариваются, если хотят тупо уничтожить? Зачем им разум?"
"ууууу потому что они разумные, ууууу, и идут на компромисс уууу"
"но зачем идти на компромисс, если хотят уничтожить его?"
"Ууууу, потому что они страшные демоны, уууууу, они очень и очень страшные, ууууу, представь как они разбирают пианистку, уууууууууууууууу"
" -__-'''' "
Показать полностью
Eterni
Я отвечу потом подробно, но один момент хочу оговорить сразу. Чтобы договориться об общем базисе (точнее, понять, есть он или нет). Мы обсуждаем механику игрового мира или ведем разговор об использовании Вайлдбоу общекультурной парадигмы "дьяволы, их слуги и их деяния"?

Если первое, то я пас -- по той причине, что мир Пакта совершенно очевидно НЕ механистичен, и говорить о нём как о механистичном неинтересно. И вообще механистичные миры неинтересны, чего там обсуждать. Выдал бригаде программистов ТЗ, и погнали.

Если второе, то очень интересно. Но тут нужно принять стартовую позицию -- что эта парадигма сама по себе очень широкая во времени и географии, рыхлая и внутренне противоречивая. Назначать что ВБ, что читателя ответственным за её целостность и непротиворечивость -- совершенно несправедливо. На мой взгляд, имело бы смысл обсуждать вот что.

Что ВБ берёт из готовой парадигмы и что своего добавляет. На мой взгляд, здесь он совершенно в мейнстриме, за исключением буквально пары существенных моментов. Поэтому я сказал, что ответ на вопрос о демонах вижу простым.

Какие вещи остаются "за кадром", но мы можем их домыслить, чтобы убрать наиболее вопиющие внутренние нестыковки, вроде тех, о которых вы говорите. Здесь важно, чтобы домыслы были максимально простые, не влияли на замысел автора и желательно не создавали новых нестыковок. Опять же, имею простые идеи на этот счёт.

Про "уууу" и воображаемые диалоги вот этого вот не надо ) Если я что сказал, то это можно процитировать, а если нет, то нельзя. Один раз скажу вежливое слово "пожалуйста". Отвечать за вашего воображаемого собеседника охоты нет.
Показать полностью
Не знаю что мы обсуждают, куда больше мне известно, почему не любитель фэнтези из-за странных местных правил. В том числе с демоными, подобия Пакта. Они хотят уничтожить мир, но ведут бизнес.


Какие вещи остаются "за кадром", но мы можем их домыслить, чтобы убрать наиболее вопиющие внутренние нестыковки

kstoor
То есть, если просто и вкратце - "Я не знаю, и, полагаю, автор тоже не знает. Он просто скопировал часть шаблонов фэнтези с демонами и ведёт свой рассказ."
Всё.
Больше не надо. Если ВБ не отвечал на форуме, мне остается развести руками и очередной сказать почему фэнтези не нравятся и увы, Пакт тоже не безгрешен их недостатками.
Eterni
Это не из серии "тебе не понять". С тем же "Урр.." нельзя нормально договорится его цель жрать. С пактами интересная тема что демоны часто вынуждены следовать пактам как и большинство иных из за печати Соломона. Либо им это выгодно.
Демоны как и большинство духов и иных априори владеют некоторым пониманием, осведомленностью хз как это назвать. Например они могут знать все языки, или в зависимости от наблюдателя, или как то универсально понимать суть при том что они их никогда не изучали. Хотя это зависит от типа Иного. То есть то что Иной говорит это еще далеко не значит у него есть интелект и наоборот. И он мог обладать им изначально по прде своей, это люди учатся.
Откуда бес знает образование, язык и общение и способен найти компромиссное решение, чтобы общаться с Блэйком?
"Поз забирал понемногу от каждого. Эти кусочки личностей, насколько я мог судить, и составляли человеческую сторону его натуры. Он урвал себе кое-что от юристов, врачей, айтишников, бизнесменов, банкиров и многих других."
Ты пытаешь подойти к Духа с механической точки зрения. Конечно такой подходит не работает.
Объясняю еще раз они Хотят расковырять весь мир под ноль.
"— Ммм… — сказал он. — Но я всё-таки нанесу урон. Ослаблю человечество и сам мир, верно? Это всё, чего хотят мне подобные.
Всё, чего хотят ему подобные. Возможно это правда, но возможно, что это лишь общая, абстрактная цель всех «ему подобных».
От обычного демона Поз всё-таки кое-чем отличался.
Он был бесом. Паразитом, который вселялся в людей, а затем переходил к другим. Спорой. Искрой, стремящейся устроить пожар."
У них разные подходы. Тираниды тоже создают культы генокрадов но их конечная цель сожрать планету. Демоны укладывают пакты когда им это выгодно или когда вынуждены но их конечная цель уничтожить мир. Они буквально стремятся нарушить естественный порядок вещей а ты предлагаешь им взаимовыгодное существование? Да некоторые демоны подходят к этому с умом систематически, но от этого не легче.
Показать полностью
Thunder dragon
С пактами интересная тема что демоны часто вынуждены следовать пактам как и большинство иных из за печати Соломона. Либо им это выгодно.
Ну вот опять, по кругу. Теперь признаем что демоны разумны, а не ожившие хтоники, жаждущие просто разрушение мира. Что опять подводим к вопросу почему их бояться и они не сотрудничают с другими Иными в поисках компромисса.
Поз забирал понемногу от каждого. Эти кусочки личностей, насколько я мог судить, и составляли человеческую сторону его натуры. Он урвал себе кое-что от юристов, врачей, айтишников, бизнесменов, банкиров и многих других."
Я не про образованность от других людей. Что-то мне подсказывает что разум и общий язык он знал и до этого.
То есть то что Иной говорит это еще далеко не значит у него есть интелект и наоборот.
Вообще то чтобы сложить звуки в слова, а слова в предложения, а предложения в речь - как раз таки нужен интеллект. Если это конечно не какой-то попугай-демон.
Конечно такой подходит не работает.
Тогда и вся вселенная перестаёт работать. Нету обоснуя. Нету причинно-следственной связи и легко сказать "Они суть разрушения жаждущие разрушить мир... но при этом они ведут переговоры и идут на компромисс".
они Хотят расковырять весь мир под ноль.
Опять по кругу. Спрашиваю ещё раз - зачем они вообще общаются с людьми? Зачем им разум? Зачем вообще некое подобие организации делают, если они суть разрушения?
У них разные подходы.
Тогда у них, как вы описали в Вахе, должна быть междоусобица. Одни хотят просто разрушения, другие готовы на сотрудничество. И те кто за бизнес-модель, эту самую бизнес модель давно бы сделали. В Пакте есть подобное? Есть целые организации демонов, которые сотрудничают с иными на примеры отдельных участков энтропии? (как было в том же Дозоре)
Они буквально стремятся нарушить естественный порядок вещей а ты предлагаешь им взаимовыгодное существование?
По моему это не только очевидно и элементарно, но и взаимовыгодно. Потому что если вот с гоблинами, которые не шибко лучше - вот нашли. С гедонистами культов Диониса нашли. С Завоевателем нашли. Все они тоже подходят к миру деструктивно, с разностью, но так же без блага. То к сути разрушения, коли оно РАЗУМНО И МОЖЕТ НАХОДИТЬ КОМПРОМИСС, чего-то вот не находят, только сами дьяволисты находят.
Демоны укладывают пакты когда им это выгодно или когда вынуждены но их конечная цель уничтожить мир.
И опять по кругу. Что важнее для демона? Сама цель или процесс как средство питания их сути? Если цель - зачем вообще контактируют? Если процесс - зачем вообще разрушают без пактов? Почему нет организации и сотрудничества с иными и почему демонов боятся хуже огня?
Показать полностью
Они суть разрушения жаждущие разрушить мир... но при этом они ведут переговоры и идут на компромисс".

Это не компромисс "я конечно хочу хаоса но не столько!" а "я конечно хочу хаоса, но могу немного потерпеть и потом будет вдвое больше хаоса!"
Eterni
То есть, если просто и вкратце - "Я не знаю, и, полагаю, автор тоже не знает. Он просто скопировал часть шаблонов фэнтези с демонами и ведёт свой рассказ."
Всё.
Больше не надо.

Ну не надо так не надо, не сложился наш роман ))) Задумались бы хоть на минуту: человек полтора факинг года тратит по 15-20 часов в неделю на перевод этой книжки, наверняка уже много всяких мыслей по её поводу передумал. А не, неинтересно.
Rats

Это не компромисс "я конечно хочу хаоса но не столько!" а "я конечно хочу хаоса, но могу немного потерпеть и потом будет в двое больше хаоса!"
Вдвое с каких масштабов? Они вроде хотят хаоса всего. Но почему-то делают в ограниченных масштабах и даже, наоборот, ваяют иногда порядок для слуг. Юристы как пример. Не выглядят как изодранные бомжи с улицы.
kstoor
Вы же ведь не утрируете или не издеваетесь, верно? Причем здесь перевод? Про сам роман
вообще напротив. Сказал же, Пакт намного круче чем тот же рудазовский. Я просто озвучил досаду с демонами и типичными правил фэнтези. Это никак не сбавляет градус того накала, что творится с Блэйком. А то, что с ним творится - гораздо круче ангста даже у Дрездена.
Сейчас читаю, как его повязали в участок. Сколько там диалогов, экшена, напряжения и накала, что за голову хватаешься. ТАКОГО у Хомяка нет, даже в глобальных сражениях.

Да и вполне возможно, что потом обоснуй будет. Ведь перевели то едва ли треть романа, а там ещё сиквел лежит, так что...
Показать полностью
Eterni
Они используют разум что бы причинить Больше разрушения. Она укладают пакты что бы искушать людей. Они создают террористические ячейки что бы нести в тысячи раз больше разрушения.
Ты предлагаешь пытаться договорится с ребятами чье конечная цель прямо противоположна твоей.
Ты пытаешь найти баланс с существами которые пытаются найти как можно больше хаоса. Да они разумны но пока ты пытаешь с ними договорится они пытаются тебя наебать. Ты можешь договорится с гоблинами которые любят бардак и срачь или с завоеванием который само завоевание на предмет захвата того или иного. Потому что они хотят жить в Мире, по этому с ними можно жить в мире.
Демоны жить в Мире не хотят, они хотят этот Мир сожрать с концами, даже если демон знает что у нго конкретно это не выйдет он попытается максимизировать урон, даже если знают что им это не выгодно, даже подыхая он попытается поднасрать максимально.
Да в теории ты можешь с ними договорится на взаимо выгодных условиях, они тебе силу ты им разрушение. Но в конечном итого их конечная цель уничтожить все по максимуму. В отличии от демонов вахи или гоблинов которых прикалывает сам процесс, у этих Демонов есть великая цель, Великое Зло, все разьебать и по пути уменьшения энтропии или баланса они идти не захотят.
Показать полностью
Eterni
Черт да че уж там говорить что Демоны несут непоправимый урон самой Реальности мать вашу. И сама вселенная их не очень жалует. И само взаимодействие с ними несет плохую карму! И они распространяют вокруг себя порчу, как долбаную мать вашу радиацию которая заражает все и всех и вся и другие Иные это чувствуют и такие "Фи..".
Thunder dragon
Опять по кругу. Ещё. Раз. *Как сказал один человек из Один Дома 2 "Я могу продолжать вечно, детка"*.
Большие и единожды или бесконечные и чуть меньшие? Они хтоники или разумные?
Если первое, на подобие Орниаса и таки могут причинять масштабные разрушения на примере одного лишь беса, зачем им заключать Пакты?
На примере с юристами они доказали организованность и возможность создания. А раз могут создавать и делать уступки - зачем им вообще большие разрушения, когда можно растянуть процесс на бесконечно малые, если для них это как потребность к выживанию для человека? Если их цель - полный конец света, зачем люди с ними общаются? Зачем демоны с другими общаются? Если разум направлен на компромисс, почему не использовать далее?

Ты предлагаешь пытаться договорится с ребятами чье конечная цель прямо противоположна твоей.

Тоже самое, что тёмные по отношению к светлым в Дозоре. И ведь там таки договаривались.

Ты пытаешь найти баланс с существами которые пытаются найти как можно больше хаоса. Да они разумны но пока ты пытаешь с ними договорится они пытаются тебя наебать.
И по новой. Если все демоны лгут, то зачем им тогда вообще договариваться? Зачем им вообще разум? Зачем другие с ними общаются? Каким образом вообще заключают пакты? Зачем им одевать в костюмчик юристов? Собственно на примере юристов же и видим что демоны не всегда врут, а даже способны на конструктивность и сотрудничество со смертными, на примере гоблина - даже на повиновение. Для хаосита это как-то не очень деструктивно. Те же ваховские демоны не настолько были организованными, но и олицетворяли эффект созидания под стать своей стихии, от чего у них были частые междоусобицы, а войска превращались в варбанды. Здесь же видно очень много способов по договору с демонов, и далеко не от всех веет обманом. Иначе бы даже Цирюльника не заводили.

Демоны жить в Мире не хотят,
Но прикол в том что они ЖИВУТ. Они МОГУТ ЖИТЬ. Ради разрушения да, но они могут идти на компромисс. У них есть это свойство.

Да в теории ты можешь с ними договорится на взаимо выгодных условиях, они тебе силу ты им разрушение.
Так почему не создать организацию дальше? Почему другие боятся демонов, когда с ними МОЖНО договориться!? Вот вы же сами сказали же, ну. Сказать где можно разрушать, как с торговцем.

Но в конечном итого их конечная цель уничтожить все по максимуму.
Тогда зачем с ними договариваться? Зачем им разум? Зачем знания? Зачем вообще договоры, организации на примере юристов? Вы ведь понимаете, что, чтобы уничтожить мир, нужна не организация, а несколько водородных бомб или чего-то подобного? Я уже не говорю, что они, вопреки своей природе, опять же, способны и создавать. А раз так, то на воплощение и суть разрушения уже не так сильно тянут, а значит склонны выбирать, искажать и подавлять свою суть. И все эти речи "ууууу они страшные и могущественные демоны ууууу, с ними нельзя договориться, ууууууу, но да с ними можно договориться, но только ради разрушения, уууууу, при этом они хотят разрушить всё, уууууууу" просто вступают между собой в противоречие как в противоречие их действий и суть.

баланса они идти не захотят.
Но они ИДУТ. Получается что мало ли что они там хотят, не хотят. Главное они считаются с другими и чаще делают то что надо, а не то что хотят, на примере существования организации. Но так зачем им вообще к единой сути абсолютного Великого Зла "ууууууууу"?

Thunder dragon
Знаете, непонятно тогда как они вообще сформировались и имеют тело, если они на столько разрушительные, что они не только общаются с людьми, не только имеют знания, тело, но и ещё могут договариваться, подчиняться и строить пакты? У них даже собственная природа идёт в противоречие между собой. Что уже десятки раз это говорил.

Ну? Ещё по кругу?
Показать полностью
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх