↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Пакт (джен)



Переводчики:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Бета:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Мистика, Экшен
Размер:
Макси | 2189 Кб
Статус:
В процессе
События:
Предупреждения:
Смерть персонажа, Насилие, Нецензурная лексика
 
Проверено на грамотность
Блэйк Торбёрн, который был вынужден бросить дом и семью, чтобы избежать свирепой драки за наследство, возвращается к постели умирающей бабушки, которая сама и спровоцировала грызню среди родственников. Блэйк обнаруживает себя в очереди за наследством, включающим в себя имение, уникальную коллекцию литературы о сверхъестественном, а так же множество врагов бабушки, которые она оставила в небольшом городке Якобс-Бэлл.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Узы 1.07

Чёрт.

Очень медленно, с предельной осторожностью я потянул за дверную ручку. Мой взгляд был прикован к самому внешнему краю круга. Ножницы и обстановка комнаты оставались на периферии зрения до того момента, пока дверь, наконец, не закрылась, отсекая мне обзор.

Не знаю почему, но с закрытой дверью я почувствовал себя в относительной безопасности. Кем бы ни был обитатель круга, вряд ли дверь могла его остановить. Но от страха, который я испытывал, когда открывал комнату, теперь осталось лишь смутное ощущение тревоги. Сердце не колотилось — его удары были медленными и тяжёлыми. По пути с лестницы я подобрал брошенный джемпер.

Роуз перехватила меня на третьем этаже.

— Блэйк! У тебя совсем крыша поехала?!

У меня не было желания это выслушивать.

— Плохо слышно. Встречаемся в кабинете.

Я вошёл в секретную комнату, обошел по кругу вдоль перил к дальнему краю, спустился по лестнице вниз, и подошёл к зеркалу.

— Какого чёрта ты творишь?

— Я так понимаю, ты успела прочитать письмо, — сказал я. Возможность поговорить с Роуз и отвлечься от раздумий ощущалась как облегчение. Я думал о круге, и о том, что из этого могло вытекать. Но я ни малейшего понятия не имел, что нам теперь делать. У меня даже мысли связно строить не получалось, не то что читать.

— Вверх ногами, но да, прочитала. Нельзя идти общаться с демонами или с кем бы то ни было,не подготовившись и нихрена про него них разузнав!

— Я узнал всё, что нужно, — сказал я, повернул письмо и указал пальцем. — Этот демон — средство на случай чрезвычайной ситуации. Из тех, когда «ты в полной жопе и тебе срочно нужна большая пушка». Бабушка составила очень подробную инструкцию.

— Но нельзя убегать и что-то там проверять без досконального изучения вопроса. Ты хоть представляешь, сколько историй о нём собрано? — с каждым словом она всё сильнее повышала голос.

— Я обязан был проверить, — сказал я чуть более настойчиво. Затем, ощутив уверенность в своей правоте, добавил: — Подумал, вдруг оно могло убить Молли.

— Что?

— Слова Лейрда… Мне показалось, именно эта тварь и могла убить Молли, а Лейрд специально направлял нас на ложный след, утверждая, что знает, что именно её убило. Сказав это, он хотел заставить нас расслабиться, ожидая, что опасность исходит извне, в то время, как угроза исходит именно изнутри.

— И что? Всё равно нужно изучить записи об этой твари. Нужно знать, что ей говорить...

— Я не собирался с ней разговаривать, если бы она была там. Нет нужды читать предыдущие реплики, если мы не вступаем в диалог. Мне просто нужно было проверить, и моя проверка показала, что круг пуст.

— Я... Что? В каком смысле пуст?

— Ножницы упали на круг и нарушили одну из линий.

— Оно сбежало!?

— Я не знаю, — сказал я. — Дверь была заперта. Молли не пользовалась этим конкретным ключом, если только юристы не вплавили его снова в печать, когда расставили книги. Но мне так не кажется. Получается, прежде чем закрыть комнату, бабушка сама нарушила свои собственные правила и принесла туда что-то блестящее, да ещё и положила в таком месте, откуда оно могло упасть. Но это просто безумие. Если эта тварь может прыгнуть в чьи-то глаза, то она может запрыгнуть и в металл ножниц.

— Ты прав. Я не могу это представить.

— Вот именно, — сказал я. — И теперь, когда я произнёс всё это вслух, мне всё-таки кажется, что оно по-прежнему находится в той комнате.

— Не знаю, как ты пришел к такому выводу, — сказала Роуз. — Разве это не лучше для нас, если его там нет?

— Не знаю. Поэтому, сейчас я предлагаю заняться чтением, — сказал я, ощущая себя более собранным. Разговор с Роуз позволил мне успокоиться, разложить всё у себя в голове по полочкам. Что-то среднее между «лучший способ что-то понять — объяснить это другому» и «легче страдать в компании». — Давай узнаем побольше про этого Барба-как-его-там.

Я отыскал на полке Тёмные Имена.

— Такими вещами надо заниматься как раз до встречи с демонами.

— Роуз, — сказал я. Собранности хватило ненадолго.

— Раз уж возник такой повод, то я не хочу упускать его, и нам уже давно следует поговорить об этом. Сначала ты уходишь с Лейрдом, и я должна спасать твою задницу, а теперь ты просто...

— Роуз! — сказал я ещё громче.

Она замолчала.

— Дальше так продолжаться не может, — сказал я. — Ты ставишь под сомнение каждый мой шаг. Эти споры… Я через столько дерьма прошёл…

— Ну так и я тоже, если ты не заметил, — сказала она язвительно.

— Тебя пытались убить? — спросил я.

— Я же была там с тобой! Мы связаны, Блэйк. Если ты умрёшь, то я тоже наверняка умру.

— До этого, — сказал я. — До того, как всё это началось. Я говорю о времени, когда мне было семнадцать, когда я только стал бездомным. Тебя когда-нибудь избивали толпой из шести-семи человек только потому, что ты выбрала неправильное место для ночлега, и местная уличная банда решила, что ты украла их заначку? Может быть, ты убегала от группы подростков с травматами? По живой мишени стрелять ведь гораздо прикольнее, а тебя они вообще за человека не считают. Пули от травматов не проникают глубоко под кожу, но одна из них куда-то всё-таки попала, и рука у меня стала фиолетовой от плеча до ладони.

— Ты об этом не рассказывал, — сказала Роуз.

— Бывало кое-что и похуже. Есть вещи, о которых я не расскажу никому и никогда. Может быть, те, которые меня хорошо знают, о чём-то и догадываются, но даже с ними я не буду этого обсуждать. Я не пытаюсь вызвать жалость к себе — мне она не нужна. Я не пытаюсь использовать это, как аргумент в споре. Я только хочу сказать, что я и раньше попадал в передряги. И я до сих пор не сдох только благодаря своим инстинктам. Я не хочу, не могу и не буду идти против них.

— Сейчас я немного побуду стервой, — сказала Роуз, — но мне кажется, твои инстинкты не настолько хороши.

— Когда я оказался на улице, они были ещё хуже. Но я совершенствовал их, и остался жив и по большей части здоров, потому что оттачивал свои инстинкты. А затем нашел людей, которым смог довериться. И с их помощью я пришёл к состоянию, когда могу выживать самостоятельно. На самом деле я этим горжусь. И здесь я могу пройти этот путь ещё раз. Мне просто нужно время, чтобы во всём разобраться.

— У нас нет на это времени, — сказала она. — Такими темпами рано или поздно ты допустишь ошибку, а мы не можем себе позволить ни единой ошибки.

— Тогда помоги мне. Продолжай помогать. Пожалуйста. Мы одинаковые. Единственная разница в том, что когда-то давно я свернул на другую дорогу.

— И ты всё ещё идёшь по ней, — сказала Роуз. — Ты многого просишь, когда говоришь, что мне нужно довериться тебе, как расширенной версии меня самой. Я не уверена, что самой себе доверяю.

— Я всё равно прошу тебя об этом, — сказал я. — Прошу довериться и мне, и себе самой. Я готов с тобой всё обсуждать, но мне важно, чтобы это был диалог. Не надо критиковать каждый мой поступок, иначе это всё превратится в шум, а сомнения лишь заставят меня сделать ошибку. Мне нужна твоя помощь, твоё содействие.

— Хочешь, чтобы я удовлетворяла твои уникальные потребности? А обо мне ты вообще подумал? Я жила целые годы... то есть, я думаю, что помню о целых годах жизни в нашей семье. Это, если хочешь знать, не способствует развитию навыков работы в команде.

— Мой опыт этому тем более не способствует, — сказал я. Не считая последних пары лет. — Но я попытаюсь, если и ты попробуешь. Пожалуйста.

Она буквально буравила меня взглядом. Вид у неё был измученный. Мне пришло в голову, что, вероятно, со стороны я и сам сейчас выглядел не очень счастливым.

Не говоря больше ни слова, я раскрыл книгу и стал листать, пока не нашел нужную страницу.

Никаких картинок. Только текст.

Когда я посмотрел в зеркало, Роуз уже исчезла за рамой. Вскоре она появилась там со своей копией в руках. С глухим стуком её книга ударилась о поверхность стола.

— Страница тридцать восемь, — сказал я.

— Спасибо, — ответила она.

Существо, названное мной Барбаторум, относится к категории Insolitus Nex. Автор этого текста скептически относится к более строгой классификации, предоставляя читателям возможность самостоятельно определить степень его принадлежности к демонам или гоблинам, если они того пожелают. Доподлинно установить его происхождение представляется мне невозможным, но могу предположить, что оно имело место уже после зарождения человеческой цивилизации, учитывая общие черты принимаемых им обличий.

Существо было впервые связано автором этих строк 23 апреля 1953 года. Связать его было нелегко, и действовать приходилось практически наугад, учитывая всю скудность имеющихся по нему материалов. В итоге, автор использовал подход Ut Vires из методологии Contrarium. Абстрактная сущность связывается устанавливающим условия геометрическим построением в византийской нотации. Сейчас, спустя двадцать лет, эта методика всё ещё кажется автору наиболее предпочтительной.

Если другой практик решит приманить его, ему следует знать, что автор использовал следующее: груду свиных туш в одинаковой стадии разложения высотой в два метра, на каждой туше уже в разложившемся состоянии вырезано его имя, туши были подвергнуты охлаждению, чтобы синхронизировать процессы гниения; семь сосудов с горящими волосами, постоянно подкладываемыми, чтобы поддерживать непрерывный огонь; венцом даров был девственный и невинный годовалый младенец, помещенный на вершину груды. Чтобы ознакомиться с моими комментариями по данной методологии, читайте другую мою работу, «Тёмные контракты», глава четыре.

Автор не знает, какое свойство жертвы является ключевым — невинность или девственность. К счастью, у автора был доступ к ресурсу, отвечающему обоим этим параметрам. Ребёнок не пострадал и по большей части остался в неведении относительно происходящего.

Учитывая природу Барбаторума, автор рекомендует не использовать схожие методы для привлечения его внимания, потому что он запоминает, предугадывает и адаптируется ко всем применённым против него средствам. Он поддался связыванию печатью Сулеймана ибн Давуда спустя четыре месяца после первоначального пленения. Чтобы ознакомиться с печатью, см. «Иные», том первый, глава первая. Схема использованного автором построения, которое можно запирать или открывать одной единственной линией, может быть найдена в настоящей книге на странице пять вместе с перечислением условий вызова и рекомендуемым построением для заключения.

Принуждение Барбаторума к Стандартной клятве остаётся как дебютом на этом поприще, так и, на момент, когда автор пишет эти строки, самым выдающимся её достижением.

Тому, кто собирается любым образом взаимодействовать с Барбаторумом, следует ознакомиться с мерами предосторожности против абстрактных сущностей из книги «Классификация Иных: демонические сущности и темнейшие существа», глава четвёртая и с инструкциями по средствам атаки и защиты против Иных, представленными в работе «Ярость преисподней», глава вторая.

Когда я закончил, Роуз уже смотрела на меня. С чтением она справлялась быстрее.

— Младенец? — спросила она.

— Доступный ресурс, — сказал я, переворачивая страницу. — Похоже, дядя Чарльз или тётя Ирэн невольно стали героями нескольких бабушкиных книг.

— Я всё ещё ненавижу их, но теперь хотя бы начинаю понимать, почему они малость долбанутые, — сказала Роуз.

— На моей памяти это уже второй раз, когда упоминается этот Сулейман.

— Сулейман ибн Давуд, — поправила она.

— Могла бы ты поискать что-нибудь про него, пока я читаю про Барбаторума? Посмотри в оглавлениях других книг. Может, найдётся и что-нибудь про эту печать.

— Хорошо, — сказала Роуз. — Работаем в команде?

Я кивнул, а затем взглянул на этаж выше, где вдоль всех стен стояли шкафы. Чтобы лучше припомнить, я озвучивал свои мысли, показывая по очереди на стеллажи.

— Виды магии, шкафы первый и второй. Дальше идут книги с тематикой про Иных; это следующие два или три шкафа. Можно, я поверну зеркало?

— Да, конечно.

Я повернул зеркало, чтобы Роуз стали доступны нужные шкафы и лестница.

Затем вернулся к чтению.

Цирюльники, помимо основных своих занятий, когда-то также выполняли функции хирургов. Красный цвет на столбах парикмахерских является отсылкой к кровопусканию. Барбаторуму присущи качества обеих этих профессий. В некотором смысле это воин, способный с хирургической точностью поражать цели, против которых направлен. Повторяющийся сюжет самых ранних записей о нём повествует о том, как призвавший посылал его против своих врагов, почти всегда влиятельных и сильных, и которых он приводил к краху худшим из возможных способов. Он не помышляет зла против тех, кто его призвал, но получив возможность, извлекает максимальную для себя выгоду. По этой причине, он относительно безопасен для призыва при условии, что практик строго следует инструкциям. Он более полезен как оружие против врага, чем в качестве исполнителя желаний. Автор этих строк и трое её знакомых призывали и использовали его без каких-либо проблем.

До наложения печати Барбаторум был склонен посещать небольшие поселения и места, где идут войны, как во время, так и после сражений. Учитывая его природу, сложно получить свидетельства очевидцев о его участии в этих событиях. Непробуждённые в его присутствии чувствуют запах гнили, крови или жжёных волос. Иногда в месте, которое он посетил, находят грубо изготовленный, но чрезвычайно острый и прочный режущий инструмент, который по прошествии одного или двух дней безвозвратно исчезает.

На физическом уровне он разрезает своих жертв. Способности хирурга проявляются в его манере наносить максимально возможный урон, не приводящий при этом к немедленной смерти, хотя конкретные методы могут меняться одновременно с его физическим обличием. Если это требуется, чтобы продлить им жизнь, он может исцелять раны своих жертв, проявляя мастерство, выходящее за пределы современных медицинских стандартов. Вместо кровопотери, как можно было бы предположить, причинами смерти его жертв чаще всего становятся голод и обезвоживание, наступившие ввиду последующей за нападением изоляции и неспособности самостоятельно передвигаться либо позвать на помощь по причине отсутствия конечностей, зубов и языка либо повреждения органов чувств.

На абстрактном уровне Барбаторум наносит более серьёзный ущерб, который с трудом можно выразить в словесном описании. Вместо того, чтобы перечислять бесчисленное количество способов, которыми он способен навредить своей жертве, автор этих строк предпочитает обозначить несколько ключевых направлений, оставляя за скобками всё многообразие их сочетаний и вариаций. Есть основания полагать, что он способен отрезать свою жертву от высших сфер, навсегда и необратимо препятствуя получению любого хорошего воздаяния, что могло ждать её после смерти. Кроме того, он может лишить практика любых его способностей. Он может проникать во владения, не спрашивая разрешения. Тем не менее, он не может войти в дом, хозяином которого является непробуждённый (см. «Классификация Иных», глава четыре). Он способен преодолевать барьеры и стандартные средства защиты практиков. Как следствие, он является превосходным оружием против других практиков.

У Барбаторума нет постоянного облика, но он склонен сохранять одну и ту же физическую форму в течение нескольких лет, пока обстоятельства неизвестного характера не заставят его сменить её. Среди его предыдущих форм были: двуногая овца с облезлой шкурой и редкими клочками шерсти, толстый чудовищно обезображенный ранами от кнута мужчина, двое держащихся за руки детей, а также безногий человек на лошади. В каждом из принимаемых обличий он носит с собой какой-то инструмент с режущей кромкой. Более чем в половине задокументированных случаев он использовал парикмахерские, садовые или канцелярские ножницы. В каждом из его обликов в том или ином виде присутствуют отсылки к смерти, увечьям или недостатку волос (подробные описания конкретных обликов даны отдельно). Отсюда и отсылка к брадобрею.

— Ножницы — его часть, — сказал я больше для себя, чем для Роуз. Взглянув на зеркало, я увидел, что она листает книгу, облокотившись о перила на верхнем ярусе. Он оставил их там? Возможно ли это?

Барбаторум — немой, что несколько усложняет заключение сделок. Он примет к рассмотрению вплоть до семи ваших предложений и откажется от дальнейшего диалога. В этом случае его можно отпустить и призвать снова, но тогда ему необходимо предложить что-то другое. Среди прочего, он может предложить свои выдающиеся способности в медицине в обмен на кровь практика в объёме достаточном, чтобы потерять сознание (примите меры, чтобы случайно не пролить её на круг). Он может предложить увеличить отпущенный практику срок жизни в полтора раза, но не более, чем на двадцать пять лет, ценой за это будет запах гнили, крови и жженых волос, который практик будет чувствовать постоянно. Он может предложить сделать так, чтобы ваши режущие инструменты никогда не затупились, в обмен на содранную кожу практика в объёме двух полных пригоршней.

Следом шли две нарисованные чёрными линиями схемы построений с указанием размеров элементов и описание ритуала призыва. Всю оставшуюся часть занимали задокументированные истории. Изувеченные, доведённые до безумия люди. Человек, лишенный конечностей, который безнадёжно пытался напиться из вымени домашнего скота. Слепец, лихорадочно царапающий на камне бесконечные послания своим близким, ставшим жертвами этого «брадобрея», сначала камешком, затем ногтями, когда не осталось других инструментов, потом кровью и оголёнными костями собственных пальцев. Эта последняя история описывала практика, который попытался связать брадобрея и потерпел неудачу.

Я дошел до последней страницы. Каждая строка начиналась с реплики и заканчивалась аббревиатурой. «Я меняю условия контракта». ctuvag. «Я меняю условия контракта». cvtuaa.

— Ну что? — донёсся из-за моей спины голос Роуз.

— Я думаю, он всё ещё в круге, — сказал я. — Иначе я бы сейчас с тобой не разговаривал. Похоже, мы не можем воспринимать его, пока не пробуждены, поэтому я его и не видел. Жуткий парень.

Роуз кивнула в знак согласия.

— Отсылка к абстрактным сущностям — фактически уточнение той информации, которая была в её письме. Инструкции по атаке и защите могут быть актуальны только, если он покинет круг. Ещё тут куча графиков и схем. Описание, чему стоит уделить особое внимание, какие элементы и предметы против него эффективны.

— Кровь, жженые волосы, гниль, — сказал я.

— Тут немного про другое. Вроде как в Началах, зловредные Иные будут болезненно реагировать на очищающие субстанции и символы, вроде соли и проточной воды. Свежая древесина помогает против мёртвых.

— Железо против созданий природы, — сказал я.

— Верно. Но он не вполне материален; к нему нужно готовиться заранее, выполнив сразу несколько требований. Это как нарисовать узор на бейсбольной бите и врезать ей по нему. Очень грубая аналогия, но принцип тот же.

— Чтобы суметь поразить его абстрактную суть, — сказал я. — Понял.

Она подняла ещё одну книгу и показала мне рисунок смуглого мужчины в нелепой маленькой золотистой шапочке и с роскошной бородой.

— Сулейман, — объяснила Роуз. — Царь и волшебник. Он был первым из практиков, кто по-настоящему работал на благо человечества и достиг в этом значительных успехов. Он устанавливал правила и заключал договора, планомерно бросая вызов самым сильным и могущественным Иным, каких только мог найти; связав их, он использовал их против остальных. Он положил начало целой эпохе, когда люди перестали быть игрушками Иных и смогли основать цивилизацию.

— Ясно, — сказал я. — А что на счёт печати?

— Формальное признание со стороны Иных, что они не будут вмешиваться в дела людей без серьёзных причин, будут соблюдать определенные правила, а практики оставят их в покое. Иные обычно носят на себе символ или предмет, символизирующий эти соглашения. С течением времени этот символ обрёл силу сам по себе. Печать физически меняет Иных, но и даёт им определённую защиту против нас.

— В Началах были какие-то упоминания об этом соглашении. Очень расплывчатые.

— Потому что само соглашение расплывчатое, — сказала Роуз.

Я взглянул на неё, ожидая пояснений, но она лишь пожала плечами.

— Теперь мы знаем, чем занималась наша бабушка, — сказал я, удержавшись, чтобы не добавить «и я хотел узнать об этом с самого начала, но ты запретила мне открывать ту книгу». Вслух я добавил: — Мы не сможем узнать, остался ли он в круге, пока не пробудимся. Что мы в любом случае должны будем сделать.

— Готов приступить к следующему шагу из списка?

Я кивнул.

— Мой круг уже готов, — сказала она. — Нужна помощь?

Я бы справился и сам, но мне было приятно, что она готова мне помочь.

— Да, пожалуйста.

Вместе мы проанализировали все шаги. Сначала круг, затем замеры и построение ещё пяти малых кругов, расположенных по окружности на равном расстоянии друг от друга. Влажной тряпкой я аккуратно стёр линию большого круга, которая пересекала малые посередине, затем вписал в каждый из них по символу.

Ещё один круг, значительно больше предыдущего, охватывающий всё начерченное ранее. Шесть нанизанных на него малых кругов на рассчитанных мной расстояниях. Я аккуратно обвёл каждый из них.

И, наконец, третий круг, включающий все остальные, и семь малых кругов на нём.

— Ты справился гораздо быстрее, чем я, — сказала Роуз.

Я пожал плечами.

— Зато ты читаешь быстрее. Что дальше?

— Шкафчик, — сказала Роуз. — Нижняя полка, в самом левом углу.

Я открыл шкафчик. Нижняя полка, левый угол... Пусто.

Я снова взглянул в зеркало и покачал головой.

— С моей стороны они были, — Роуз держала в руке чашку с кристаллами.

Теперь, когда она показала, что искать, я смог найти их. Чашка, кристаллы... ага, мешочки с другими ингредиентами. Всё на средней полке, сдвинуто к одной из боковых стенок. Кто-то собрал их вместе.

В каждый из малых кругов внешнего и внутреннего кольца я поставил по позолоченной чаше. Раскладывая ингредиенты по местам, я проговаривал вслух каждый свой шаг.

— Кристаллы... мирра... елей... специи...

— Остролист и ягоды остролиста, — сказала Роуз в ту же секунду, когда я произнёс:

— Сырое железо.

Мы обменялись взглядами. Я встал и сверился с книгой.

— Странно — сказала Роуз. — У меня написано «остролист».

Я подошел к зеркалу с раскрытой книгой в руках. Мы показали друг другу страницы. Они выглядели почти как идентичные отражения. Тем не менее, текст инструкции и символ, относящийся к одному из малых кругов, отличались.

— Проделки бабушки?

— Не знаю, — сказал я. — Молли могла поменять местами ингредиенты в шкафчике, но... не думаю, что она переписала целую книгу.

— Вопрос в том, что нам теперь с этим делать, — сказала Роуз. — Провести разные ритуалы? Или мне лучше использовать твой ритуал, считая, что он правильный? Или наоборот?

— Если это какая-то подстава, — озвучил я свои мысли, — то кого из нас двоих подставили?

Ещё около минуты мы просидели в раздумьях. Затем мы начали вместе пролистывать страницы наших книг в поисках других несоответствий.

Во всём остальном книги были идентичны.

Ненавижу, когда утыкаешься в тупик и не можешь двигаться дальше. В такие моменты я испытывал чувство, словно проблема начинала душить меня.

Я вернулся к мешочкам и стал осматривать их. Не содержимое, а сами мешочки. Остролист... Железо...

Узел на мешочке с остролистом отличался от других. Затянут туже и аккуратнее остальных. Мешочек был полным.

— Покажи-ка мне свои ингредиенты, — попросил я. — Те, которые ты не трогала.

Роуз показала.

Её мешочек с железной рудой был завязан так же туго, как и мой с остролистом.

— Молли использовала железо, — сказал я. — Думаю, что я сделаю так же.

— Слепая вера? — спросила Роуз.

— Бабушка... — сказал я и замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. — У меня нет ощущения, что она активно пытается нагадить. Это скорее... ненамеренный подъёб.

— Ненамеренный подъёб, — повторила Роуз.

— Она не стала бы нас подставлять. И я не могу представить, кто ещё имел возможность и стал бы это делать.

— Ты веришь женщине, которая призвала демона, способного прыгнуть людям в глаза, и которая заперла его для нас на чердаке, на всякий пожарный случай?

— Я не хочу верить, но мне кажется, придётся. Тебя я ни к чему не принуждаю, — сказал я, переставил лампы из углов поближе к кругу и зажёг от них большие свечи.

— Ну, значит я использую остролист, — сказала Роуз.

Я услышал приглушенный звук, с которым ягоды остролиста упали в её чашу. Мои куски железа громко звякнули.

— Для среднего кольца — более абстрактные вещи, — сказал я. Роуз помогла мне найти предметы, которые она сама уже нашла.

Кинжал. Песочные часы. Ловец снов. Маленький серебряный череп. Монета.

— Вот ты меня и догнал, — сказала Роуз. — У меня тут проблема. Дальше по списку идут роза и личная вещь.

— Первое я видел на кухне. Ну а второе ты должна выбрать сама.

— Ещё нужны символические подношения для Иных. Надо, чтобы ты отнёс зеркало на кухню. Я заберу и розу, и всё остальное.

Это заняло у нас немало времени. Мелисса, молоко, овощ, сожжённый до состояния золы, мёд, мясо и алкоголь. Я вынул розу из воды. Она уже увяла и высохла, но это не имело значения.

— Моя еда выглядит скверно, — сказала она. — Примут ли моё подношение, если им не понравится молоко?

— Оно что, испортилось? — спросил я.

— Нет, но я даже не уверена, что это молоко. Может, это просто иллюзия.

— Но ведь главное — это намерение, верно? — спросил я.

— Не уверена, — сказала она. — Здесь это может оказаться важным.

Я отставил вино, чтобы спуститься за ним позже. Руки и так были заняты. Пока же я просто скинул всё, кроме розы, в одну чашу.

Основные предметы во внутреннее кольцо. Кинжал, песочные часы и всё остальное в среднее... Остался один пустой круг. Предмет, характеризующий мою личность.

Я не привёз с собой много вещей. Наверно, где-то в кабинете можно было найти кисточку для рисования, но... я почувствовал, что она мне не подойдёт.

Я пошарил по карманам, и вытащил брелок с ключами. Среди них были и ключи Джоэла.

Я взвесил их на ладони. Тут не было моих ключей от мотоцикла, — их я бы выбрал в первую очередь — но... похоже, мне это подходит. Ключи открывают двери. Они дают свободу, воплощают права на собственность, защищают её. И кроме того, среди них были и ключи моего друга...

Я не любил оставаться кому-то должен. Вот почему я настоял, чтобы взяла деньги женщина, которая меня подвозила. И по той же причине взамен на его ключи я отдал Джоэлу ключи от мотоцикла. Это было очень важно для меня — возвращать такие долги.

Да, они подойдут. Я положил ключи в пустой круг.

Затем я разместил еду. По одному подношению для каждой из чаш во внешнем кольце.

— О! Следующий пункт забавный, — сказала Роуз.

Я сверился с книгой.

Проводить ритуал следовало обнаженным.

— По очереди или одновременно? — спросила Роуз.

Я не знал. Уже открыл рот, чтобы сказать об этом, но почувствовал, что один из вариантов мне нравится больше:

— Одновременно.

Мы сняли одежду и сели в центры своих кругов, спиной друг к другу; зеркало стояло посередине. Мне пришлось ещё раз встать, чтобы взять книгу и положить её у своих скрещенных ног.

Остался только сам ритуал. Я оглянулся по сторонам и отметил, насколько темнее стало в комнате, когда масляные лампы переместились ближе к центру. Я нагрел воск в основании каждой свечи и по очереди расставил их на полу вокруг окружности. Взял ещё одну свечу и щипцы. Зажёг фимиам. Нагрел металлическую руду.

Подождал, пока она нагреется ещё сильнее.

Ну хорошо, чтобы руда стала ощутимо горячей, понадобилось немало времени. Я поспешно положил её на место и тихо вынес свечу за пределы круга.

Вот и всё. Я оглянулся через плечо и увидел Роуз. На фоне ламп были видны края её плеч, волосы и очертания лица. При наших позах трудно было разглядеть что-то ещё, но так и было задумано.

Я слегка кивнул.

Мы начали чтение одновременно. Каждая строка шла в трёх вариантах: один — на иностранном языке, который я не сумел определить, второй — фонетическая транскрипция, последний — перевод.

Когда мы делали заминки, наши голоса немного разбредались. Первые четыре или пять строк мы заканчивали несинхронно, и первый дожидался отстающего.

Следующую строку мы произнесли почти нараспев; в слогах начал проступать некий ритм.

Круг сдвинулся, чаши заскользили по полу. Вместе с ними смещались и построения. Передо мной оказалась другая чаша.

Ещё одна строчка.

Круг снова сдвинулся. Я не посмел оглянуться на Роуз. Похоже, мы поймали ритм, и читать теперь стало легче. Темнота за пределами круга сгущалась. Я сконцентрировал внимание на внутреннем пространстве.

Я чувствовал, будто бы мир сжался до размеров круга, в центре которого я сидел. Взгляд скользил по фонетическому подстрочнику, но периферическим зрением мне удавалось выхватывать отдельные куски перевода из нижних строчек; значение произносимых фраз прояснялось. Не каждое слово, но общий смысл, ключевые акценты.

Простые вещи, основополагающие понятия.

Чаша с благовониями скользнула куда-то вправо и вниз, словно погружаясь в пол. Я не стал смотреть, убеждённый в том, что если отведу взгляд от текста, то собьюсь с темпа и разрушу иллюзию.

Кинжал занял место чаши с благовониями.

Я хотел продолжить чтение, но в книге не было слов. Я готов был поклясться, что они там только что были. Наступило гнетущее молчание.

— Война, — сказал я, просто чтобы нарушить тишину.

Я услышал, что Роуз за моей спиной поняла мою идею.

— Война.

Круг возобновил движение. Я почувствовал облегчение. Передо мной оказались песочные часы.

— Время, — сказал я одновременно с Роуз. Что-то, чего нам постоянно не хватает, о чём мы постоянно думаем. Что-то представляющее для нас опасность. Специализация Лейрда.

Ловец снов — обруч с переплетёнными нитями.

— Сон, — сказал я.

Но Роуз одновременно со мной сказала:

— Судьба.

Круг сдвинулся. Небольшой серебряный череп. Обманчиво маленький. Несомненно, очень дорогой. Он блестел на свету.

— Рок, — сказал я.

— Смерть, — сказала Роуз.

Старая монета из тех далёких времён, когда на них ещё не чеканили стандартных изображений.

— Удача, — сказал я.

— Раздор, — сказала Роуз.

Увядшая роза.

— Семья, — сказал я.

— Я, — заключила Роуз.

Затем шёл личный предмет.

Почему-то этот этап казался мне самым важным. Весомее всего остального.

Здесь не нужно было называть первую пришедшую в голову ассоциацию. Сейчас от меня требовалось что-то совершенно другое.

— Для всех и всего, что слушает, — сказал я и услышал, как Роуз тоже начала что-то говорить за моей спиной, но её слова заглушались моими. — Для самого себя, а не для кого-то конкретно, я должен сказать, что не выбирал этого пути. Я делаю это для своей семьи, из уважения к прошлому, когда мои сёстры ещё были моими друзьями. Чтобы уберечь их от судьбы Молли. Я делаю это также из уважения к настоящему. Ведь даже если я не люблю своих сестёр, я не хочу, чтобы они попали в такую ситуацию и были убиты. Я делаю это для своей будущей семьи, чтобы мои дети и их потомки были свободны от бремени нашего семейного долга, который лёг на наши плечи. Кроме того, думаю, что я делаю это для своей настоящей семьи. Для друзей, которые появились у меня и поддержали в то время, когда я больше всего нуждался в помощи. Чтобы я мог показать, что их старания были не напрасными. Ради прошлого, настоящего, будущего и… более абстрактного.

Помедлив секунду, я продолжил:

— Я делаю это для себя и для Роуз. Потому что это несправедливо — то, что случилось со мной, а с ней — тем более.

Круг продолжил движение. Связка ключей сместилась дальше в сторону или, если быть точнее, скорее не по кругу, а вниз по спирали, в середине которой сидел я. Сейчас я уже не мог разглядеть поверхности пола. Только линии и чаши.

За моей спиной Роуз ещё продолжала говорить, но её голос слышался будто в значительном отдалении. — ...а не тенью.

Передо мной оказался очередной круг. Мёд.

Я сверился с книгой и продолжил чтение фонетической транскрипции.

Пока я читал, передо мной прошла каждая из чаш с едой. Сейчас я сильнее, чем когда-либо, чувствовал смысл преломления хлеба. Это словно оставлять корзинки с подарками у дверей соседей, когда переезжаешь на новое место.

Движение круга унесло последнюю чашу. Остались только линии.

Я продолжил читать. Всё больше слов. Теперь мне было не сложно сопоставлять их с переводом.

«Слово моё связано и связывает. Отныне я прошу вас уважать его силу».

«Я волен в делах своих, но и дела мои имеют вес».

«Такова моя клятва».

Линия сместилась, и вот она уже не окружала меня, она тянулась мимо меня, как разделительная полоса на шоссе перед мотоциклом, который слегка уходит в сторону.

Полоса достигла меня, скользнула под коленом, а потом под ногами. За несколько секунд она прошла подо мной целиком. Я обернулся и увидел, что она замерла сразу за моей спиной.

Только темнота, прямая белая линия и я.

Затем из темноты начали проступать другие линии. Не те, что принадлежали исчезнувшим ранее кругам — они тянулись в других направлениях.

Когда я встал, мои ноги дрожали.

Я чуть не упал, когда одна из линий, двигаясь откуда-то сверху, прошла через плечо.

Я был рад, что мне удалось удержаться на ногах. Я не был уверен, есть ли за спиной пол, который мог остановить падение. Ступни не ощущали твердой поверхности.

Линии стали толще и более значительными. Теперь я мог видеть гораздо дальше. Я видел все круги, плывущие по линиям, словно планеты по орбитам вокруг чего-то, чего мне не было видно. Целая планетарная система вокруг меня. И я был её частью.

Мне стало понятно, что постоянно чувствует Роуз, что это значит — быть не вполне живым. Моё тело было тут лишь потому, что этого требовало моё чувство самоосознания.

Я открыл глаза и снова оказался в своём теле.

Линии от мела расчерчивали пол, образуя всё те же круги, что и раньше, но теперь они увеличились в размере и сдвинулись в сторону относительно меня. Линии в нескольких местах перекрещивались, а расстояние между чашами увеличилось в пять-десять раз. В результате все они оказались разбросаны по комнате, сохранив при этом вертикальное положение. Благовония все еще дымились, но еда исчезла.

Книга лежала на полу передо мной. Я потянулся, чтобы проверить, не осталось ли каких-то инструкций, но затем замер.

Я увидел, как птицы хлопают крыльями прямо на моей коже. Они двигались, а ветви, на которых они сидели, слегка покачивались. Акварельный пейзаж тоже ожил.

— Ты в порядке? — спросила Роуз.

Я начал было говорить, но осёкся. Мне следует быть осторожным.

— Кажется, у меня галлюцинации, — сказал я, взглянув в её сторону, и увидев её сидящую перед зеркалом. Она поджала ноги и обняла колени руками, прикрывая свою наготу. Я повернулся, отступил за стол, затем натянул на себя трусы и джинсы.

До меня донесся звук перелистываемых страниц.

— В книге говорится, что нужно научиться управлять своими новыми чувствами. Если не справишься, они могут поглотить тебя, и ты не сумеешь вернуться в реальность.

— Да, кажется, припоминаю.

— Тут предлагается несколько практических приёмов, можно выбрать то, что лучше всего тебе подходит. Закрыть глаза, но не двигая веками. Или нужно попытаться сфокусировать взгляд и найти такое состояние, когда ты не фокусируешь, а делаешь нечто иное. Со временем это станет так же естественно, как управлять своим телом. Кому-то это даётся легко, кому-то — сложно.

Я заметил, что чаши всё ещё двигаются. Линии продолжали блуждать по полу. Одна из чаш, скользившая в сторону стены, звякнула, натолкнувшись на ножку тумбочки.

— Как у тебя всё прошло? — спросил я, застёгивая джинсы.

Но Роуз уже не было в зеркале.

Я огляделся вокруг. Появились и другие вещи, которые изменили свой вид. Некоторые надписи на книгах, когда на них падал свет, слишком уж сильно поблёскивали. Текст на порванном письме выделялся ярко-синим цветом в месте разрыва, в то время как остальная половина оставалась почти невидимой.

Я закрыл глаза, выдохнул, а затем открыл их.

Теперь комната выглядела нормально, если не считать линий от мела и стоящих в странных местах чаш.

Я сделал наоборот: закрыл глаза, глубоко вдохнул и открыл их.

Вокруг снова были следы жизни. Там, где кончался кабинет и начинался коридор, в воздухе летало что-то почти невидимое, словно пылинки, парящие в рассеянном свете. Словно искривлённое пространство создавало что-то вроде преломления света.

Когда я сосредоточился на пылинках, они стали заметнее, и теперь я мог видеть, что они заполняли всю комнату.

Я протянул руку, чтобы поймать одну.

Она закружилась, сделав небольшой кувырок и пролетев между пальцами до того, как я успел сомкнуть их.

Я сделал то, что делал раньше, на этот раз не закрывая глаз.

Эффект померк.

Я снова вернул его, но теперь уже не используя фокусы с дыханием или открыванием глаз.

Всё получалось само собой.

Я ещё раз проверил, не появилась ли Роуз, и, убедившись в её отсутствии, взял в руки книгу. Ещё раз прочитал главу, посвящённую пробуждению и взору. Теперь, благодаря соглашению, давным-давно заключённому между первыми практиками и Иными, я мог видеть то, что было сокрыто от простых людей.

В зависимости от своей специализации практики делились на категории. Некоторые, встав на этот путь, учились воздействовать на мир способами, гармонирующими с их волей и телами. Кто-то управлял духами, подчиняя их и вселяя в предметы. Кто-то работал с Иными. Множество школ, долгая-долгая история создания и совершенствования искусных техник, бездна возможностей.

Теперь я не чувствовал себя беспомощным. Я ещё ничего не умел и мог только видеть, но уже это давало мне ощущение спокойствия, словно ноша на моих плечах стала чуть легче.

Когда я окажусь на совете, это чувство неизбежно исчезнет.

— Роуз, — спросил я. — Ты одеваешься?

Я подошел к зеркалу.

Её круг всё ещё был на полу. Линии, в отличие от моих, не сдвинулись. Рисунок не изменился.

Я вдруг понял, что не знаю, что она выбрала в качестве своего персонального предмета.

Я взглянул на её средний круг. Монета, череп, ловец снов...

— Мне кажется, у меня не получилось, — сказала Роза, выступая из-за края, раньше, чем я сумел увидеть последний предмет. Теперь она была одета.

— Не получилось? — спросил я. — Почему ты так думаешь?

— Что-то произошло. Я...

— Что ещё? — спросил я.

У неё был подавленный вид. Она бросила на меня быстрый взгляд и вновь опустила глаза.

— Я почувствовала что-то, когда произносила свою клятву. Я тоже могу видеть иное, но мне кажется, что в моём случае это сработало по-другому. Не так, как с тобой. Наверно, я облажалась. Я дала обет впустую. Я потеряла способность врать и не получила ничего взамен.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Я не уверена, но… мои подношения никто не взял, в отличии от твоих. Всё осталось неподвижным, насколько я могла заметить. Я… не думаю, что при помощи взора на этой стороне можно что-то увидеть, потому что тут вобщем-то не на что взирать.

— Давай проверим, — сказал я, переступил через кинжал и направился к столу. Положив книгу, я нашёл нужную страницу, половину которой занимал рисунок. Сложный символ со вспомогательными стрелками, подсказывающими, в каком направлении его лучше чертить. Спираль, проведённая снаружи вовнутрь, и треугольник, одна из вершин которого располагалась в центре спирали. Всё выполнялось в одно касание.

— Первые упражнения? — я услышал, как она тоже зашелестела страницами.

— Да, — сказал я. — Шаманизм, движение.

— Ты должен пролить кровь, — сказала она.

Я нагнулся и подобрал кинжал. Помедлив мгновение, я порезал подушечку своего среднего пальца.

— Господи, Блэйк.

Я нарисовал знак на кружке, в которой стояли ручки с карандашами.

Когда использовал взгляд, то увидел пылинки, летающие вокруг и сквозь неё.

Я сделал жест, и они среагировали на него. Кружка дёрнулась вперёд сантиметров на пять и упала на пол.

Я вернулся к зеркалу и посмотрел на Роуз.

Она сделала жест, но книга, которую она выбрала в качестве цели, осталась на месте.

— Попробуй что-то поменьше.

— Не важно, — сказала она тихо, — потому что это не кровь. Я не могу предложить ничего стоящего, и здесь нет никаких духов, которые могли бы отозваться на мой зов.

— Может, стоит попробовать что-нибудь другое?

— Это не важно, — сказала она снова. — Мне уже всё равно.

— Осторожней со словами, — сказал я. — Они теперь имеют силу.

Её голос звучал так, словно она вот-вот расплачется.

— На тот случай, если не увидимся до того, как ляжешь спать, желаю тебе спокойной ночи. Мне надо побыть немного в одиночестве.

Мне хотелось как-то утешить её, но я не знал, что сказать.

— Роуз, — начал я, но она уже ушла. Я повернул зеркало ей вслед. Она вздрогнула и, споткнувшись, чуть не врезалась в стену.

— Что? — спросила она в явном раздражении.

— Я собирался пойти ещё раз проверить брадобрея, если ты не возражаешь. Я не буду ничего делать или говорить. Просто мне кажется, что надо проверить.

Она, не говоря ни слова, кивнула.

— Мне жаль, — сказал я.

— Знаю, — отозвалась она и с усталой и безрадостной улыбкой добавила. — Ведь теперь ты не можешь врать.

Сказав это, она шагнула за раму.

Я тщательно проверил себя так же, как в прошлый раз, затем открыл дверь в башню. На этот раз я смотрел, используя взгляд. Я устремил глаза в пол и наблюдал за центром круга лишь периферическим зрением.

Он всё ещё был пуст.

Я почувствовал дрожь в животе — одно физиологических проявлений страха. Книги описывали его весьма туманно, но что если сейчас эта наводящая на меня ужас непонятная тварь, способная причинить мне разные невыразимые ужасы, была на свободе?

Опустив глаза, я пытался думать.

Когда он возник, это было так неожиданно, что я едва машинально не взглянул на него.

Он выполз наружу из ножниц. Из отражающей поверхности — в центр круга.

Смуглый мужчина с седыми растрёпанными длинными волосами и проплешинами повсюду. На его лысой голове было больше кожи, чем волос. Он был старый, высохший, со вздутым животом и с кожей, покрытой какими-то пятнами.

Других деталей разглядеть было нельзя, не взглянув прямо на него, а я смотреть не собирался.

Старый мужчина, индиец или араб, истощённый настолько, что у него вздулся живот.

Он нагнулся и поднял с пола ножницы. Нарисованный круг, который они пересекали, исчез, словно это был лишь солнечный зайчик, случайная игра света, созданная отражением от металла.

Он повернулся спиной ко мне и сел на пол своим костлявым задом, а затем воткнул ножницы себе в ногу. Так садовник мог воткнуть в землю садовую лопатку, чтобы она оставалась под рукой, когда снова ему понадобится.

Барбаторум наклонился и положил свою тощую руку между рукоятками ножниц, заставляя их разомкнуться и раздвинуть края раны на ноге. Комнату заполнило зловоние.

Он не обращал на меня внимания.

Я был этому только рад. Не отводя глаз от пола, я аккуратно закрыл дверь.

Нужно было готовиться к собранию совета.

Глава опубликована: 01.04.2020
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 438 (показать все)
Thunder dragon Онлайн
Eterni
Есть ВоГ с прямым ответом на этот вопрос и да судят местные духи.
You'd get gainsaid. There are arbiters of this sort of thing (including ambient spirits) and they'd just take the simple route and gainsay you some.

Forswearing is for explicit oaths and promises.
Thunder dragon Онлайн
Eterni
По моему Юристы это люди. Или бывшие люди которые продали свои души и задницы в служении злобным силам что бы те взяли на себя их карму и т.д и таким образом они будут служить 510 лет потому что именно столько понадобится им что бы возместить кармический долг..
Судя по всему Демоны Пакта по природе своей злые и воплощают собой Энеропию и разрушение это буквально их природа и не нехотя, не могут и не будут идти против своей природы даже если способны что то создавать то только ради того что бы увеличить энтропию всей остальной системы.
Thunder dragon Онлайн
Eterni
This is referred to by some scholars as the "Listen here, you little shit" effect.
Thunder dragon
Полагаю здесь и зарыта сила кармы. Не в невезении (иначе бы Блэйк давно окочурился), а в высоким требованием платы. Те кто обладает хорошей кармой, могут и условно "врать", обходя прямую ложь. С низкой кармой даже сарказмом или предполагающее утверждение может нанести урон.
Именно поэтому косвенный обман Бехайма с таймскипом в фастфуде не расценивался как обман (он на хорошем счету), а простое фигуральное предложение Блэйка с юристам - урон по силе.

Вербовка слуг и созданию порядка для служения тоже признак конструктивности и интеллекта.

не могут и не будут идти против своей природы даже если способны что то создавать то только ради того что бы увеличить энтропию всей остальной системы.

Полагаю что как раз наоборот они периодически идут против своей природы, ради создании организации слуг. Иначе бы они были не более чем хтониками энтропии, с которыми даже разговаривать нельзя. Они были как стихийное явление.
Но если они разумны, то, ради постоянного притока энтропии, могут пойти на компромиссные решения. Это же и касается Завоевателя. Иначе непонятно почему они вообще говорить умеют и общаются с другими. Следовательно опять же непонятно зачем им вообще один и единственный армагеддон, когда выгоднее делать бесконечное множество маленьких армагедашек :)
Показать полностью
похоже на sampling bias - в мире действуют только те демоны которые достаточно разумны чтобы понимать концепт отложенной награды, все остальные просто выжрали кусок мира и были сдержаны или просто не смогли найти путь к реальности
Thunder dragon Онлайн
Eterni
Я же сказал что создают что то только ради того что бы поднасрать еще больше. Как слуги Вирма в мире тьмы. Ну да они могут создавать например больше порчи там биологическое оружие и т.д.
Ну завоеватель очень стар и кто муже он людей хавает, то есть завоевывает что бы понимать все эти сложные штуки.
Thunder dragon
Ну вот, значит они разумны и способные на компромиссные решения. Следовательно непонятно зачем им вообще конец мира и почему их бояться, когда они часть мира и тоже могут пойти на сотрудничество, соблюдая некоторую норму в энтропии. От чего и от самих дьяволистов чего тогда пугаются? Полагаю что и Орниас и Цирюлник на призыв тоже ничего за просто так делать не станут.
Eterni
Ну вот, значит они разумны и способные на компромиссные решения. Следовательно непонятно зачем им вообще конец мира и почему их бояться

Если вы (ты?) настроены пообщаться серьёзно, то я с удовольствием. Вы ставите хорошие вопросы. Но тот, что относится к демонам, по-моему, из числа самых простых. Давайте попробую сформулировать, как я это вижу.

Представьте себе что-то такое, что для вас связано с силами творчества, созидания, со смыслом жизни и прочим в том же духе. Что-то, про что вам не хотелось бы, чтобы оно было уничтожено демонами. Я опишу иронически, чтобы снизить пафос, но вы внутри себя постарайтесь серьёзно. Вот, представьте, концертный зал, чёрный зеркальный пол, красные бархатные кулисы, на возвышении белый рояль и за ним (Дима Маликов -- зачёркнуто) прекрасная пианистка вдохновенно играет величественную мелодию. Не торопитесь говорить "да я вообще классику ненавижу", просто поищите в душе такое состояние, о котором вы могли бы воскликнуть "остановись, мгновенье, ты прекрасно" (помните, кто и в чьём обществе это произнёс, да?). Это пока просто наш сеттинг, мы писатель.

И теперь предположим, что мы хотим показать, как демон это уничтожает. Не клюквенно, а по серьёзному. Чтобы читателя правда проняло. Пойдём от простого к сложному. Самое простое -- это такой как бы демон-амбал. Хрясь -- занавес в лоскуты, рояль в щепки, пианистка в лужу. Ужасно (если хорошо описать), но бабушка Роуз сказала бы, что это не демон вовсе, а просто какая-то злая сущность, которую записали в демоны давным-давно, когда люди ещё хуже разбирались в классификации Иных, чем теперь. А на самом деле это, может быть, и вовсе гоблин средней руки.

Хорошо, повысим ставки. На арене Ур. Исчезает рояль, исчезает зал, исчезает пианистка. Не просто исчезают, уничтожается сама память о них, все следы существования, как будто ничего этого никогда не существовало. Не ужас, а ужас-ужас. Но всё-таки подумаем и о том, что даже в забвении как таковом человек нередко находил утешение.

А ещё страшнее можем? Пожалуй, можем. Музыка смолкает, с соседних кресел поднимаются люди (тут становится заметно, что у них нет лиц), они спокойно выходят на сцену, что-то буднично зачитывают, достают инструменты и очень деловито и буднично разбирают на детали сначала рояль, а потом пианистку. Делают они это так, что зритель (который остаётся жив) до конца своих дней при виде красного бархата (да что там, при любой мысли о музыке) будет видеть и слышать только эту сцену.

Страшно? Да. А ещё страшнее можем? Если подумать, то, пожалуй, есть куда расти. Мы описали варианты, условно говоря, с одной звёздочкой, с двумя и с тремя (с пятью, если постараться). А их может быть и двадцать, и тысяча. Нет предела совершенству. И вот ровно этим, по замыслу автора, заняты и юристы и все, кто ищет "мирного сосуществования" с демонами. Сами по себе демоны, неважно, пришли ли они из глубин пространства или времени, не очень тонко разбираются в людях и не знают, как сделать на двадцать звёздочек. И вот, получается, всякий, кто так или иначе ведёт с ними дела и тем самым позволяет им лучше узнать людей, самым этим фактом предаёт человеческий род и обрекает его на чрезвычайно изобретательные мучения.
Показать полностью
Thunder dragon Онлайн
Eterni
Ну так у тебя подход к демонам слишком человеческий.
Это с инопланетянами или с роботами можно было бы так договорится. Ты ищешь рациональное зерно там где его может и не быть. Ну ты знаешь все эти Лавкрафтовские ужасы и воплощения хаоса за гранью понимания с ними такое не прокатит.
А тут у нас демоны которые активно пытаются уничтожить мир. Сама суть разрушения и уничтожения. Это тебе не ваховские демоны которые питаются человеческими эмоциями. Эти настроенные очень серьезно на уничтожении любого порядка. А ты хочешь привить им понятие баланса. Знаешь почему во вселенной там много пустоты и так мало материи? Особенно сложно организованной и живой материи? Потому что ее сожрали демоны. Типа они не хотят жить в этом мире. Они хотят его уничтожить.
kstoor
Вы описали лишь функцию. Ещё раз, почему не пошли на компромиссное решение?
И вот мой пример:
Когда кто-то лишь слегка порвал занавес.
Когда кто-то лишь убрал стол.
Когда кто-то лишь разобрал кулис.
Но мелодия продолжается, не такая прекрасная как ранее, но она ещё и есть. Уничтожать, разбирать и исчезать по прежнему есть куда. Более того, если всё починить, отремонтировать, восстановить, построить новый рояль, привести другую пианистку - демоны могут повторить хоть тысяча раз, чем один раз и полностью.

И если демоны не могут делать это на 20 звездочек, то как они сделали на меньше количество звездочек сотворение, восстановление и ремонт своих слуг? Откуда бес знает образование, язык и общение и способен найти компромиссное решение, чтобы общаться с Блэйком? Откуда Цирюльник знает правила общения языками жестов? Откуда Орниас вообще знает арифметику и знает, когда его позовут по количеству имён?
И если тот же бес знает об образовании, то почему не создать Бюро Энтропии.
Вот как было в Ночном дозоре, когда вампирам, методом жребия, давали выбирать кого можно кушать.
Почему ВСЕМ Иным и демоном такой же пакт не завести и не соблюдать режим, где бесам и демонам отведено строгая дозировка энтропии в определенном месте по выбору? Тогда каждый получит своё паек хоть тысяча раз и не будет огня и серы.

Вдобавок, почему те, кто уничтожает, стирает и разбирает пианистку, не делает этого и для самого себя? Почему Иной, вроде гоблина, не уничтожает самого себя? Может потому что даже гоблин обладает некими зачатками разума и самосохранения? Почему демон не стирает самого себя? Почему демон не разбирает самого себя, вот кстати на примере Цирюльника, он как раз себя разбирал, но и то частично. Полностью себя не расчленил.

Thunder dragon
Ну так у тебя подход к демонам слишком человеческий.
Такие аргументы относятся из категории "тебе не понять".
И нижеперечисленные аргументы как раз тоже не катят.
Это с инопланетянами или с роботами можно было бы так договорится.
С роботами не факт, они программа, у них нет разума. Вспоминаем цитату из первого Терминатора "его нельзя подкупить, он не остановиться ни перед чем, пока не убьет тебя". И замечаем что с роботом даже не договаривались. Его пытались именно убить.
Ты ищешь рациональное зерно там где его может и не быть.
Зацепился бы за слово МОЖЕТ, но один лишь бес УЖЕ показал своё рациональное зерно.
Лавкрафтовские ужасы и воплощения хаоса за гранью понимания с ними такое не прокатит.
Тоже другое. "неведомые" существа с которыми даже просто общаться повергают свидетеля в ужас по умолчанию можно отнести к хтоникам - с ними нельзя общаться и они угроза. Дьяволисты очень так с ними общаются, Блэйк с ними общается.


А тут у нас демоны которые активно пытаются уничтожить мир. Сама суть разрушения и уничтожения. Это тебе не ваховские демоны которые питаются человеческими эмоциями. Эти настроенные очень серьезно на уничтожении любого порядка.
Ещё раз. Почему тогда они вообще нанимают слуг? Почему у них есть организованность? Почему даже бес изволит общаться с человеком и искать компромиссное решение?
Они РАЗУМНЫ. И будь хоть тысяча раз воплощением разрушения, они способны ВЫБИРАТЬ, они способны идти на КОМПРОМИСС. И потому привить им ппонятие баланса является не просто элементарным, они сами УЖЕ тянутся к балансу. Они не стихия, не ураган, не хтоники.
Знаешь почему во вселенной там много пустоты и так мало материи?
А вот сейчас вас в описание лора занесло.
Типа они не хотят жить в этом мире. Они хотят его уничтожить.
*закатываю глаза* Ещё. Раз. Они. Разумны. Они общаются. Почему они общаются, почему они сотворили в себе образование и речь? Почему, раз они такие могущественные, вообще общаются со смертными и заключают пакты?
Если они воплощение разрушения - создавать им разум, создавать дьяволистов, юристов, идти на компромисс, заключать пакты, даже вот просто уметь говорить, знать арифметику - ВСЁ это идёт в разрез их функции. И вот я спрашиваю - нахрена?

Полагаю вселенную схомячили отдельно хтоники, но они хтоники, к ним отдельный вопрос, а мы говорим о целой организации.

Если они тоже хтоники и просто хотят разрушить мир - они не должны вообще контактировать.
Если они разумны и общаются со смертными, значит они с ними считаются. Так почему с ними не заключить компромисс, вместо того чтобы бояться? Почему не соблюдать меру в Энтропии, чтобы можно было уничтожать сколько угодно с минимальным препятствием со стороны других Иных?

Вы оба мне все тут говорите, как во всех шаблонных фэнтези. Тоже самое я и у Рудазова критиковал. Почему демоны, обладающие разумом, не идут на компромисс? И все-все мне поголовно говорили, размахивая руками, делая страшный голос:
"ууууу, потому что они ужасные и страшные демоны уууууу, они не хотят мира во всем мире, они хотят уничтожить его, ууууу"
"тогда почему они вообще создают свой мир, общаются со смертными, способны договариваться?" спрашивал я.
"ууууу, чтобы потом можно было уничтожить весь мир, ууууу"
"Тогда зачем они вообще договариваются, если хотят тупо уничтожить? Зачем им разум?"
"ууууу потому что они разумные, ууууу, и идут на компромисс уууу"
"но зачем идти на компромисс, если хотят уничтожить его?"
"Ууууу, потому что они страшные демоны, уууууу, они очень и очень страшные, ууууу, представь как они разбирают пианистку, уууууууууууууууу"
" -__-'''' "
Показать полностью
Eterni
Я отвечу потом подробно, но один момент хочу оговорить сразу. Чтобы договориться об общем базисе (точнее, понять, есть он или нет). Мы обсуждаем механику игрового мира или ведем разговор об использовании Вайлдбоу общекультурной парадигмы "дьяволы, их слуги и их деяния"?

Если первое, то я пас -- по той причине, что мир Пакта совершенно очевидно НЕ механистичен, и говорить о нём как о механистичном неинтересно. И вообще механистичные миры неинтересны, чего там обсуждать. Выдал бригаде программистов ТЗ, и погнали.

Если второе, то очень интересно. Но тут нужно принять стартовую позицию -- что эта парадигма сама по себе очень широкая во времени и географии, рыхлая и внутренне противоречивая. Назначать что ВБ, что читателя ответственным за её целостность и непротиворечивость -- совершенно несправедливо. На мой взгляд, имело бы смысл обсуждать вот что.

Что ВБ берёт из готовой парадигмы и что своего добавляет. На мой взгляд, здесь он совершенно в мейнстриме, за исключением буквально пары существенных моментов. Поэтому я сказал, что ответ на вопрос о демонах вижу простым.

Какие вещи остаются "за кадром", но мы можем их домыслить, чтобы убрать наиболее вопиющие внутренние нестыковки, вроде тех, о которых вы говорите. Здесь важно, чтобы домыслы были максимально простые, не влияли на замысел автора и желательно не создавали новых нестыковок. Опять же, имею простые идеи на этот счёт.

Про "уууу" и воображаемые диалоги вот этого вот не надо ) Если я что сказал, то это можно процитировать, а если нет, то нельзя. Один раз скажу вежливое слово "пожалуйста". Отвечать за вашего воображаемого собеседника охоты нет.
Показать полностью
Не знаю что мы обсуждают, куда больше мне известно, почему не любитель фэнтези из-за странных местных правил. В том числе с демоными, подобия Пакта. Они хотят уничтожить мир, но ведут бизнес.


Какие вещи остаются "за кадром", но мы можем их домыслить, чтобы убрать наиболее вопиющие внутренние нестыковки

kstoor
То есть, если просто и вкратце - "Я не знаю, и, полагаю, автор тоже не знает. Он просто скопировал часть шаблонов фэнтези с демонами и ведёт свой рассказ."
Всё.
Больше не надо. Если ВБ не отвечал на форуме, мне остается развести руками и очередной сказать почему фэнтези не нравятся и увы, Пакт тоже не безгрешен их недостатками.
Thunder dragon Онлайн
Eterni
Это не из серии "тебе не понять". С тем же "Урр.." нельзя нормально договорится его цель жрать. С пактами интересная тема что демоны часто вынуждены следовать пактам как и большинство иных из за печати Соломона. Либо им это выгодно.
Демоны как и большинство духов и иных априори владеют некоторым пониманием, осведомленностью хз как это назвать. Например они могут знать все языки, или в зависимости от наблюдателя, или как то универсально понимать суть при том что они их никогда не изучали. Хотя это зависит от типа Иного. То есть то что Иной говорит это еще далеко не значит у него есть интелект и наоборот. И он мог обладать им изначально по прде своей, это люди учатся.
Откуда бес знает образование, язык и общение и способен найти компромиссное решение, чтобы общаться с Блэйком?
"Поз забирал понемногу от каждого. Эти кусочки личностей, насколько я мог судить, и составляли человеческую сторону его натуры. Он урвал себе кое-что от юристов, врачей, айтишников, бизнесменов, банкиров и многих других."
Ты пытаешь подойти к Духа с механической точки зрения. Конечно такой подходит не работает.
Объясняю еще раз они Хотят расковырять весь мир под ноль.
"— Ммм… — сказал он. — Но я всё-таки нанесу урон. Ослаблю человечество и сам мир, верно? Это всё, чего хотят мне подобные.
Всё, чего хотят ему подобные. Возможно это правда, но возможно, что это лишь общая, абстрактная цель всех «ему подобных».
От обычного демона Поз всё-таки кое-чем отличался.
Он был бесом. Паразитом, который вселялся в людей, а затем переходил к другим. Спорой. Искрой, стремящейся устроить пожар."
У них разные подходы. Тираниды тоже создают культы генокрадов но их конечная цель сожрать планету. Демоны укладывают пакты когда им это выгодно или когда вынуждены но их конечная цель уничтожить мир. Они буквально стремятся нарушить естественный порядок вещей а ты предлагаешь им взаимовыгодное существование? Да некоторые демоны подходят к этому с умом систематически, но от этого не легче.
Показать полностью
Thunder dragon
С пактами интересная тема что демоны часто вынуждены следовать пактам как и большинство иных из за печати Соломона. Либо им это выгодно.
Ну вот опять, по кругу. Теперь признаем что демоны разумны, а не ожившие хтоники, жаждущие просто разрушение мира. Что опять подводим к вопросу почему их бояться и они не сотрудничают с другими Иными в поисках компромисса.
Поз забирал понемногу от каждого. Эти кусочки личностей, насколько я мог судить, и составляли человеческую сторону его натуры. Он урвал себе кое-что от юристов, врачей, айтишников, бизнесменов, банкиров и многих других."
Я не про образованность от других людей. Что-то мне подсказывает что разум и общий язык он знал и до этого.
То есть то что Иной говорит это еще далеко не значит у него есть интелект и наоборот.
Вообще то чтобы сложить звуки в слова, а слова в предложения, а предложения в речь - как раз таки нужен интеллект. Если это конечно не какой-то попугай-демон.
Конечно такой подходит не работает.
Тогда и вся вселенная перестаёт работать. Нету обоснуя. Нету причинно-следственной связи и легко сказать "Они суть разрушения жаждущие разрушить мир... но при этом они ведут переговоры и идут на компромисс".
они Хотят расковырять весь мир под ноль.
Опять по кругу. Спрашиваю ещё раз - зачем они вообще общаются с людьми? Зачем им разум? Зачем вообще некое подобие организации делают, если они суть разрушения?
У них разные подходы.
Тогда у них, как вы описали в Вахе, должна быть междоусобица. Одни хотят просто разрушения, другие готовы на сотрудничество. И те кто за бизнес-модель, эту самую бизнес модель давно бы сделали. В Пакте есть подобное? Есть целые организации демонов, которые сотрудничают с иными на примеры отдельных участков энтропии? (как было в том же Дозоре)
Они буквально стремятся нарушить естественный порядок вещей а ты предлагаешь им взаимовыгодное существование?
По моему это не только очевидно и элементарно, но и взаимовыгодно. Потому что если вот с гоблинами, которые не шибко лучше - вот нашли. С гедонистами культов Диониса нашли. С Завоевателем нашли. Все они тоже подходят к миру деструктивно, с разностью, но так же без блага. То к сути разрушения, коли оно РАЗУМНО И МОЖЕТ НАХОДИТЬ КОМПРОМИСС, чего-то вот не находят, только сами дьяволисты находят.
Демоны укладывают пакты когда им это выгодно или когда вынуждены но их конечная цель уничтожить мир.
И опять по кругу. Что важнее для демона? Сама цель или процесс как средство питания их сути? Если цель - зачем вообще контактируют? Если процесс - зачем вообще разрушают без пактов? Почему нет организации и сотрудничества с иными и почему демонов боятся хуже огня?
Показать полностью
Они суть разрушения жаждущие разрушить мир... но при этом они ведут переговоры и идут на компромисс".

Это не компромисс "я конечно хочу хаоса но не столько!" а "я конечно хочу хаоса, но могу немного потерпеть и потом будет вдвое больше хаоса!"
Eterni
То есть, если просто и вкратце - "Я не знаю, и, полагаю, автор тоже не знает. Он просто скопировал часть шаблонов фэнтези с демонами и ведёт свой рассказ."
Всё.
Больше не надо.

Ну не надо так не надо, не сложился наш роман ))) Задумались бы хоть на минуту: человек полтора факинг года тратит по 15-20 часов в неделю на перевод этой книжки, наверняка уже много всяких мыслей по её поводу передумал. А не, неинтересно.
Rats

Это не компромисс "я конечно хочу хаоса но не столько!" а "я конечно хочу хаоса, но могу немного потерпеть и потом будет в двое больше хаоса!"
Вдвое с каких масштабов? Они вроде хотят хаоса всего. Но почему-то делают в ограниченных масштабах и даже, наоборот, ваяют иногда порядок для слуг. Юристы как пример. Не выглядят как изодранные бомжи с улицы.
kstoor
Вы же ведь не утрируете или не издеваетесь, верно? Причем здесь перевод? Про сам роман
вообще напротив. Сказал же, Пакт намного круче чем тот же рудазовский. Я просто озвучил досаду с демонами и типичными правил фэнтези. Это никак не сбавляет градус того накала, что творится с Блэйком. А то, что с ним творится - гораздо круче ангста даже у Дрездена.
Сейчас читаю, как его повязали в участок. Сколько там диалогов, экшена, напряжения и накала, что за голову хватаешься. ТАКОГО у Хомяка нет, даже в глобальных сражениях.

Да и вполне возможно, что потом обоснуй будет. Ведь перевели то едва ли треть романа, а там ещё сиквел лежит, так что...
Показать полностью
Thunder dragon Онлайн
Eterni
Они используют разум что бы причинить Больше разрушения. Она укладают пакты что бы искушать людей. Они создают террористические ячейки что бы нести в тысячи раз больше разрушения.
Ты предлагаешь пытаться договорится с ребятами чье конечная цель прямо противоположна твоей.
Ты пытаешь найти баланс с существами которые пытаются найти как можно больше хаоса. Да они разумны но пока ты пытаешь с ними договорится они пытаются тебя наебать. Ты можешь договорится с гоблинами которые любят бардак и срачь или с завоеванием который само завоевание на предмет захвата того или иного. Потому что они хотят жить в Мире, по этому с ними можно жить в мире.
Демоны жить в Мире не хотят, они хотят этот Мир сожрать с концами, даже если демон знает что у нго конкретно это не выйдет он попытается максимизировать урон, даже если знают что им это не выгодно, даже подыхая он попытается поднасрать максимально.
Да в теории ты можешь с ними договорится на взаимо выгодных условиях, они тебе силу ты им разрушение. Но в конечном итого их конечная цель уничтожить все по максимуму. В отличии от демонов вахи или гоблинов которых прикалывает сам процесс, у этих Демонов есть великая цель, Великое Зло, все разьебать и по пути уменьшения энтропии или баланса они идти не захотят.
Показать полностью
Thunder dragon Онлайн
Eterni
Черт да че уж там говорить что Демоны несут непоправимый урон самой Реальности мать вашу. И сама вселенная их не очень жалует. И само взаимодействие с ними несет плохую карму! И они распространяют вокруг себя порчу, как долбаную мать вашу радиацию которая заражает все и всех и вся и другие Иные это чувствуют и такие "Фи..".
Thunder dragon
Опять по кругу. Ещё. Раз. *Как сказал один человек из Один Дома 2 "Я могу продолжать вечно, детка"*.
Большие и единожды или бесконечные и чуть меньшие? Они хтоники или разумные?
Если первое, на подобие Орниаса и таки могут причинять масштабные разрушения на примере одного лишь беса, зачем им заключать Пакты?
На примере с юристами они доказали организованность и возможность создания. А раз могут создавать и делать уступки - зачем им вообще большие разрушения, когда можно растянуть процесс на бесконечно малые, если для них это как потребность к выживанию для человека? Если их цель - полный конец света, зачем люди с ними общаются? Зачем демоны с другими общаются? Если разум направлен на компромисс, почему не использовать далее?

Ты предлагаешь пытаться договорится с ребятами чье конечная цель прямо противоположна твоей.

Тоже самое, что тёмные по отношению к светлым в Дозоре. И ведь там таки договаривались.

Ты пытаешь найти баланс с существами которые пытаются найти как можно больше хаоса. Да они разумны но пока ты пытаешь с ними договорится они пытаются тебя наебать.
И по новой. Если все демоны лгут, то зачем им тогда вообще договариваться? Зачем им вообще разум? Зачем другие с ними общаются? Каким образом вообще заключают пакты? Зачем им одевать в костюмчик юристов? Собственно на примере юристов же и видим что демоны не всегда врут, а даже способны на конструктивность и сотрудничество со смертными, на примере гоблина - даже на повиновение. Для хаосита это как-то не очень деструктивно. Те же ваховские демоны не настолько были организованными, но и олицетворяли эффект созидания под стать своей стихии, от чего у них были частые междоусобицы, а войска превращались в варбанды. Здесь же видно очень много способов по договору с демонов, и далеко не от всех веет обманом. Иначе бы даже Цирюльника не заводили.

Демоны жить в Мире не хотят,
Но прикол в том что они ЖИВУТ. Они МОГУТ ЖИТЬ. Ради разрушения да, но они могут идти на компромисс. У них есть это свойство.

Да в теории ты можешь с ними договорится на взаимо выгодных условиях, они тебе силу ты им разрушение.
Так почему не создать организацию дальше? Почему другие боятся демонов, когда с ними МОЖНО договориться!? Вот вы же сами сказали же, ну. Сказать где можно разрушать, как с торговцем.

Но в конечном итого их конечная цель уничтожить все по максимуму.
Тогда зачем с ними договариваться? Зачем им разум? Зачем знания? Зачем вообще договоры, организации на примере юристов? Вы ведь понимаете, что, чтобы уничтожить мир, нужна не организация, а несколько водородных бомб или чего-то подобного? Я уже не говорю, что они, вопреки своей природе, опять же, способны и создавать. А раз так, то на воплощение и суть разрушения уже не так сильно тянут, а значит склонны выбирать, искажать и подавлять свою суть. И все эти речи "ууууу они страшные и могущественные демоны ууууу, с ними нельзя договориться, ууууууу, но да с ними можно договориться, но только ради разрушения, уууууу, при этом они хотят разрушить всё, уууууууу" просто вступают между собой в противоречие как в противоречие их действий и суть.

баланса они идти не захотят.
Но они ИДУТ. Получается что мало ли что они там хотят, не хотят. Главное они считаются с другими и чаще делают то что надо, а не то что хотят, на примере существования организации. Но так зачем им вообще к единой сути абсолютного Великого Зла "ууууууууу"?

Thunder dragon
Знаете, непонятно тогда как они вообще сформировались и имеют тело, если они на столько разрушительные, что они не только общаются с людьми, не только имеют знания, тело, но и ещё могут договариваться, подчиняться и строить пакты? У них даже собственная природа идёт в противоречие между собой. Что уже десятки раз это говорил.

Ну? Ещё по кругу?
Показать полностью
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх