↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Пакт (джен)



Переводчики:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Бета:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Мистика, Экшен
Размер:
Макси | 2189 Кб
Статус:
В процессе
События:
Предупреждения:
Смерть персонажа, Насилие, Нецензурная лексика
 
Проверено на грамотность
Блэйк Торбёрн, который был вынужден бросить дом и семью, чтобы избежать свирепой драки за наследство, возвращается к постели умирающей бабушки, которая сама и спровоцировала грызню среди родственников. Блэйк обнаруживает себя в очереди за наследством, включающим в себя имение, уникальную коллекцию литературы о сверхъестественном, а так же множество врагов бабушки, которые она оставила в небольшом городке Якобс-Бэлл.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Подчинение 6.04

— Меньшего я и не ожидал, — изрёк Завоеватель. — Каждый мужчина — сын своего отца, и очень немногие из этих отцов были лишены воли к жизни. Признать поражение, не вступая в битву — означало бы пойти против тысяч поколений, у которых нашлось достаточно силы, чтобы дожить до зрелого возраста, а также смелости, восхищения и вожделения, чтобы добиться женщины.

— Вы так и собираетесь тянуть резину, пока не закончится время? — спросил я.

— Нет, — ответил Завоеватель.

— Хорошо, — ответил я. — Потому что меня не особо трогают ваши рассуждения.

— Ты проявляешь неуважение.

— Я думаю, что действия значат больше, чем слова. Я выслушал вас и поступил согласно приказу. Три задания, три битвы с чудовищами.

— Если ты думаешь, что действия значат больше, чем слова, то тебе недостаёт внимательности, — вмешался Фелл. — В нашем мире слова имеют очень большое значение.

Завоеватель заговорил, и звук его голоса отозвался повсюду очень неприятным эхом, в котором басовые раскаты будто бы уступали место едва слышному скрипу мела по грифельной доске.

— Ты принёс лишь руку, а не самого демона.

— По крайней мере, я попытался, — ответил я.

— Я верю тебе, — произнёс Завоеватель после нескольких секунд раздумий. — Когда младший из Бехаймов сообщил, что ты выпустил из себя кровь, я было решил, что ты пытаешься ослабить себя, дабы сделаться бесполезным.

— Не настолько уж бесполезным. Всё же я победил его, — возразил я.

Дункан злобно уставился на меня.

— И ты обзавёлся фамильяром, а также кабалем, — добавил Завоеватель.

— Предпочитаю использовать термин «круг», а не «кабаль».

— Мне нет дела до твоих предпочтений. Немногие стали бы спорить с тем, что ты являешься дьяволистом. А круг дьяволистов традиционно именуют кабалем.

— Кабали, как правило, искореняют при помощи охотников на ведьм или аналогичных средств, — заметил Фелл. — Инквизиторам из Монреаля будет очень интересно узнать о том, что здесь происходит.

— Чего? — пробормотал Тай у меня за спиной.

Блядь.

— А ты что тут забыл, Лейрд? — спросил я.

— Мой племянник не сумел с тобой справиться и тем самым навлёк на себя гнев Лорда Торонто, — ответил Лейрд. — Я прибыл, чтобы сгладить ситуацию.

— Я вполне могу посмотреть сквозь пальцы, когда кто-то действует против меня с умом, ибо когда я вопреки этому одерживаю победу, мой статус ещё более повышается, — отметил Завоеватель. — Но если кто-то пойдёт против меня и не преуспеет в этом, то с рук ему это не сойдёт, в противном случае в глазах всего мира Торонто выглядел бы слабым. Посему старший Бехайм какое-то время будет оказывать мне содействие.

— Дядюшка стал залогом за племяшку, а? — переспросил я.

— Свой своему поневоле друг. Или, по крайней мере, так должно быть, — отозвался Лейрд. — А вот, кстати, и полночь. Через пять минут бес будет на свободе.

— Слезаешь с темы? — спросил я.

— Тема не стоит того, чтобы её обсуждать, — прервал меня Завоеватель.

Я же считал иначе, ведь так я мог попытаться нейтрализовать двоих его сторонников. Я с самого начала обдумывал, как бы поссорить его с союзниками.

— Думаю, Лейрд хочет отобрать у вас трон, — сказал я.

— Мне ведомо, чего он хочет, — ответил Завоеватель. — Тем не менее, из двух вариантов старший Бехайм предпочтёт почти гарантированно завладеть Якобс-Бэллом, вместо того чтобы подвергать себя огромному риску, захватывая и пытаясь удержать Торонто. Есть разница между тем, чего ему хотелось бы, и тем, что он в действительности предпримет.

— Именно так, — подтвердил Лейрд.

— Подумай лучше о том, что происходит здесь, — продолжил Завоеватель. — С тобой самим. Мне известно, каковы были твои планы. Твоя компаньонка была настолько любезна, что поставила меня в известность.

— Прости, — проговорила Роуз.

— Всё в порядке, — сказал я. — Он тебя пытал?

— Нет. Он заставил меня сказать.

— Всё хорошо, — кивнул я. — Ничего другого я и не ожидал. Извини.

— Ты втянул в это других людей?

— Да.

— Снова меня не спросил. Глупо. Этот план порождает множество проблем.

В этот раз я решил не спорить. Ей и так через многое пришлось пройти.

— Четыре минуты, — объявил Лейрд.

Времени почти не оставалось.

И присутствие Тая и Алексис заставляло меня чувствовать себя более уязвимым, а не наоборот.

— Тогда мне, похоже, пора привести свой план в действие, — сказал я.

— Следовало произнести это с чуть большим энтузиазмом, — заметил Лейрд. — Чтобы создать впечатление уверенности там, где ты ни в чём не уверен.

— Завоеватель, — позвал я, не обращая внимания на Лейрда.

— Да?

— Седьмая печать.

— Что? Ах, это, — ответил Завоеватель.

Момент истины. Он знал, о чём я говорю. Мне нужно было лишь подвести его к этой идее.

— Роуз Торбёрн, — произнёс Завоеватель и взял в руки цепь, протянувшуюся к кандалам Роуз. — Я хотел бы, чтобы в оставшееся время ты нарисовала круг. Связав книгу Беса и всё, что в ней.

Роуз немного помедлила, затем рывком поднялась на ноги. Она двигалась так, словно была не человеком, а куклой — неуклюже шарила между книг и неловко отпихивала их в сторону. Лишь когда она нашла нужный том, в её движениях появилась сноровка.

— Мне неизвестен этот термин, — сказал Лейрд. — Что такое «седьмая печать»?

— Это не магия, это фильм, — пояснил я. — Про то, как человек вызывает Смерть на состязание. Я бросаю официальный вызов Завоевателю.

— Тебе придётся поспешить, — заметил Лейрд. — Времени у тебя немного.

— Боюсь, что ты исходишь из неверного предположения, дьяволист, — произнёс Завоеватель.

— Я тоже этого опасаюсь, — признался я.

Чёрт, моё сердце колотилось так сильно, что я переживал, не услышит ли он этот стук.

— Состязаться со Смертью естественно человека, да и вообще для всего живого. Подобное происходит постоянно.

— И что?

— А то, что Смерть вполне способна принять такой вызов. Это соответствует естественному ходу вещей.

— Звучит разумно, — кивнул я.

— Если же говорить о Завоевании, то да, бороться с оковами естественно для человечества. Но столь же естественно в итоге им подчиняться. Силы, которые управляют людьми, куда упорнее, чем отдельный человек.

— Вы полагаете, что в этом нет смысла? Что исход состязания заранее предрешён?

— Именно так, — подтвердил Завоеватель.

— Три минуты, — сказал Лейрд.

— Завоевание, помимо прочего, связано с изменениями, — сказал я. — Революции, свержения диктатур. Изменять реальность так же свойственно человеку, как и бороться со Смертью.

— Изменять мир, одерживая победы — прерогатива другого Воплощения. Быть может, Свободы.

— Если тирана свергает другой тиран, то Свобода здесь ни при чём, — возразил я.

— В таком случае ты говоришь о Войне. О Раздоре. Я же представляю собой воплощение отчаяния, потери, порабощения и боли. Я не сражение, я тот, кто следует за Войной по пятам и пожинает её плоды.

Я стиснул кулаки.

— Да вы, блять, вообще знаете…

— Лучше бы тебе обращаться ко мне с уважением, Торбёрн. Я ничего не потеряю, ответив отказом.

— Но вы ведь не собираетесь отказывать, верно? — уточнил я, сбавив тон. — Потому что вы правы, да, это естественно для человека — сражаться со Смертью. Потому-то подобный поединок и становится возможным. А сокрушать людей под своим каблуком — это то, что естественно для вас. Не пойдёте же вы против своей природы, упуская возможность кого-то растоптать? Например, меня?

— Я не раб своей природы. Пусть такое и свойственно многим из моих собратьев, но лишь немногие из них становятся Лордами городов. Я располагаю ресурсами, которых нет у них.

Я сделал ставку и проиграл.

Значит, нужно идти на ещё больший риск.

— А что, если бы я назвал вас трусом? — спросил я.

— Если бы ты так поступил, то я бы в ответ обрёк твою Роуз на худшее из того, на что способен, потом занялся бы твоим кабалем, а следом и тобой, — ответил Завоеватель. — И тогда тебе пришлось бы пожалеть о сказанном.

— Вот же дерьмо, — пробормотал Тай. — Это он про пытки?

Я не мог винить его за неуместные комментарии, но был рад тому, что Алексис всё это время хранила молчание.

Если бы у меня была возможность сказать ему что-то, не привлекая внимание Завоевателя, то я мог бы упомянуть, что пытки в этом месте не имеют ничего общего с тем, что можно встретить в реальном мире.

В реальном мире боль была ограничена лишь тем, что способны вынести твоё сознание и тело. Здесь же правила устанавливал сам Завоеватель.

«А ведь я пытался объяснить вам, во что вы ввязываетесь».

— Так что же, назовёшь ли ты меня трусом, Блэйк Торбёрн? — спросил он, выделив слово «назовёшь».

Мне пришлось очень, очень тщательно подбирать слова.

— Если вы не примете предложенное мной состязание, я заявлю, что вы слабы, — ответил я. — Трусом не назову, потому что вы угрожали моим союзникам. Но если вы снова станете им угрожать, то я назову вас кое-чем похуже. Потому что если кто-то силён настолько, насколько вы хотите выглядеть, ему достаточно будет подвергнуть худшему одного меня, и никого больше.

Он уставился на меня сверху вниз, огромный и жуткий как хрен знает что.

Ложь. Притворство. Всё, что у меня было, я поставил на эту догадку — на ту неуверенность, которая, как мне казалось, таилась в самом центре его существа.

— Я могу заставить тебя пожалеть о своих словах — и сделаю это, если нанесёшь мне оскорбление, — произнёс Завоеватель.

— В таком случае пусть у вас хватит смелости заставить пожалеть об этом меня, и никого иного.

— Если я приму твой вызов, то пройду это состязание, а одержав победу, выберу приз, какой захочу. Если же откажусь, ты будешь вынужден исполнить ту небольшую клятву, что ты сейчас произнёс, и оскорбить меня. И тогда я обязан буду в ответ подвергнуть тебя пыткам.

Во рту у меня стало сухо, как в пустыне. Я попытался сглотнуть, но ничего не вышло. Оставалось лишь надеяться, что со стороны это не слишком заметно.

А может, он просто воспринимал такие вещи как должное.

— В целом всё верно, — подтвердил я.

— Я неотвратим, как сама Смерть. Я вечен. Ты не можешь рассчитывать на победу.

— Я и не рассчитываю, — сказал я. — Не особо.

Я атаковал его с трёх направлений. Ну или, во всяком случае, попытался. Нападал на его суть как воплощения Завоевания, предоставляя ему шанс раздавить меня. Наносил удар по его неуверенности, пользуясь тем, что он не может показать, насколько он слаб. И наконец, надеялся на то, что в нём ещё остаётся немного человеческого, что-то такое, что сопротивляется скуке, присущей вечной жизни. Что если он заинтересуется? Что если увидит в этом загадку или тайну?

Я взглянул на Роуз, которая, стоя на коленях, рисовала мелом линию вокруг подставки с книгой.

— Минута тридцать секунд, — пропел Лейрд.

— В оставшееся время мы обсудим условия, — сказал Завоеватель.

Неужели он всё-таки решился?

Да, он явно хотел начать игру.

Я не почувствовал радости. Или нет, она была, но ощущение было смутным, теряющимся в общем напряжении и тихом ужасе.

— Хорошо, — глухо ответил я.

— И что же это будет за состязание? Шахматная партия? Музыкальный баттл?

— Я думал о чём-то таком, что больше подошло бы вам, Лорд Торонто.

— Можешь оставить свою лесть.

— Ладно. Состязание такое… Две стороны, на каждой король и пять бойцов. Побеждает тот король, который первым опрокинет другого.

— Ты вознамерился воевать со мной?

— Ни один из королей, сражаясь в Торонто, не должен целенаправленно использовать свою силу. Нам не разрешается скрываться в собственных Владениях. Состязание должно быть более справедливым, больше связанным с лидерскими качествами и умением использовать наших бойцов, чем с теми силами, которыми обладает каждый из нас сам по себе.

— Ты хочешь ограничить меня, одновременно нивелировав собственную слабость.

«Нет».

— В каком-то смысле да, — подтвердил я. — Это соревнование лидерских качеств, умения пользоваться теми ресурсами, которыми мы располагаем.

— Очень хорошо.

Собственно, это и было наживкой. Приманкой, на которую я пытался его поймать.

Я отлично знал, что он обладает внутренне присущей ему силой, которой в любой момент способен воспользоваться. Силой, как бы существующей вне его. Он понимал это не хуже меня и, вероятно, полагал, что это обеспечит ему преимущество. Он был воплощением Завоевания и применял силу просто самим фактом своего существования. Я предоставил ему это преимущество лишь для того, чтобы начать обсуждение, обеспечить возможность дальнейших переговоров.

Я знал, что у него найдётся не меньше десятка способов трактовать правила в свою пользу.

И тем не менее он заинтересовался. Он принял подачу.

— Король должен либо сдаться, либо быть убитым рукой другого короля или рукой одного из его бойцов, — продолжил я. — Такое событие означает победу в состязании.

— Согласен.

Ещё одна приманка. Завоеватель умереть не может. Я могу. То есть у него есть два способа победить, у меня — только один. А ещё он очень хорош в том, чтобы заставлять людей сдаваться.

— Выбирать своих бойцов мы будем по очереди.

— А что если боец не согласится? — спросил Завоеватель.

— Не согласится, значит, не согласится. Тогда это будет боец, который не желает сотрудничать, — ответил я.

— Справедливо. Первым буду выбирать я, как принимающий вызов.

Чёрт.

— Согласен, — подтвердил я. Спорить смысла не было.

— Тридцать секунд до освобождения беса, — напомнил Лейрд.

— Вы не станете препятствовать выйти отсюда ни мне, ни моим бойцам, в течение… ну пусть часа, считая с настоящего момента.

— Очень хорошо. Как насчёт остальных? Тех, кто снаружи? — спросил Завоеватель.

— Вы не можете отдавать приказы никому, кроме своих бойцов. Вам не нужно об этом объявлять, поскольку возможные беспорядки не будут соответствовать духу состязания, но вы не должны также и командовать сверхъестественными существами, живущими в Торонто — ни напрямую, ни через посредников. В нашем распоряжении будут только наши бойцы, и только с помощью этих бойцов может быть одержана победа — в противном случае победа принадлежит не вам. Все не вошедшие в их число вольны участвовать, их можно убедить примкнуть к той или иной стороне. Никто из нас не пользуется особой любовью, и это по сути дела уравнивает наши условия.

— Ты хватил лишнего, — заметил Завоеватель. — Если ты станешь сражаться со мной, лишённым доступных мне сил, будет ли это означать, что ты действительно превзошёл меня?

— Это что-то типа игры в шахматы, — ответил я. — У нас есть доска, и у каждого в распоряжении одно и то же количество фигур. Вопрос в том, насколько хорошо мы воспользуемся этими фигурами.

— Я не могу отказаться от власти над другими, дьяволист. Она является частью меня самого.

— Но вы можете воздержаться от её использования, — ответил я.

— Состязаться на равных — не в моём обычае.

Я это знал, но подобное состязание даже близко не было таким равным, как он пытался его представить.

— Тогда вам следует получше выбирать бойцов.

Он поглядел на меня в упор, затем чуть склонил голову.

— Я принимаю вызов, но с одним условием. Когда я одержу победу, я потребую у тебя всего, чего пожелаю.

Блядь. Хотя именно этого я и ожидал, ощущение всё равно было таким, будто мне врезали под дых.

Чёрт. Вот чёрт.

Это было жутко. Это было почти так же плохо, как стать добычей юристов.

— Когда же… — я почувствовал, что во рту у меня пересохло. Глаз по-прежнему стоял поблизости, и воздух был горячим, а я нервничал. Несколько секунд я не мог произнести ни слова.

— Время вышло. Бес свободен, — прервал нас Лейрд.

В тот же миг книга открылась.

Успела ли Роуз завершить круг?

Успела. Это было несложно.

Страницы распахнулись, и из них вырос Поз, обрывая ниточки чернил, тянувшихся к книге от его рук и крошечных рожек.

Он огляделся вокруг.

— Хм, — произнёс бес голосом, который совершенно не вязался с его маленьким телом. Он уселся на краю подставки для книг и поглядел вниз. — Хммм?!

— Этот круг — дело рук Лорда, не моих, — сказал я.

— Круг нарисован твоей рукой. Ты нарушил слово, когда твой рот выдал мои тайны Завоевателю. Я вижу, я знаю.

Рука Роуз была моей рукой, а её слова — моими словами?

Чёрт.

— Рука действовала под принуждением. Это была воля Лорда, — сказала Роуз. — Рот был вынужден говорить.

Поз подскочил, развернулся к Роуз и ткнул в её сторону пальцем.

— Слышу, как он говорит! Я мог бы назвать тебя клятвопреступником, Торбёрн. Твои оправдания жалки.

Он указал на меня другим пальцем и заверещал:

— Так ты клятвопреступник? Давай, оправдывайся!

Блядь. Я не ожидал подобных обвинений.

Мне с трудом удалось сохранить самообладание.

— По условиям нашего контракта ты можешь вынести этот спор на рассмотрение непредвзятой третьей стороны. Думаю, тебе непросто будет впарить им свои доводы. Я доставил тебя к Лорду Торонто, а за его последующие действия я не отвечаю.

— Отвечаешь, если ты его подталкивал, — прорычал Поз.

— Я не лгу: я не планировал этого и не рассчитывал на это.

— Так отчего же я связан? — вопросил Поз, бросая взгляды на Завоевателя. — Зачем меня было сюда тащить, чтобы тут же и связать?

— Ты меня мало интересуешь, — бросил Завоеватель. — Я не планировал ни использовать тебя, ни отпускать.

Будто обнимая окружающее пространство, Завоеватель распростёр огромные руки со свисающими с них рукавами, сотканными из его собственной кожи.

— Антураж. Я использую дьяволиста из рода Торбёрнов, чтобы призвать в мой мир тёмные силы, и мне необходимо установить подобающие декорации.

— И вы заставили меня ловить этих чёртовых тварей лишь затем, чтобы обставить сцену?! — воскликнул я.

— Я заставил тебя сражаться с ними по множеству причин, дьяволист, — голос Завоевателя был низким и властным. — Чтобы создать нужный настрой у моих посетителей. Чтобы ослабить тебя и отвлечь, пока я буду использовать твою Роуз. Чтобы обезопасить свои владения от неподконтрольных сил. А также по иным причинам.

— Они лишь декорация. Что-то типа голов животных, которые охотники вешают на стены. Только вы даже и охотиться сами не стали!

— Они источники моей силы. Трофеи, добытые с помощью моих способностей, пусть даже эти способности я использовал для того, чтобы заставить других охотиться вместо меня.

Я прикусил язык, чтобы не сказать что-нибудь такое, о чём впоследствии пожалею.

— Ты хорошо справилась, Роуз, — сказал Завоеватель. — Круг, похоже, выполняет свою задачу. Ответь, содержит ли он тайную угрозу для меня?

Лицо Роуз исказилось. На мгновение она напряглась, как будто её мог вот-вот хватить удар, затем расслабилась, выражая покорность.

— Да.

— Ответь, в чём она состоит?

— Круг, нарисованный мелом, непрочен. Он не продержится долго.

— Хочу, чтобы ты его исправила. Можешь сделать это сейчас?

— Нет. Мне нужны материалы. Внутренности или кровь животного.

— В таком случае я могу подождать.

— Ты меня надул, — обвиняюще произнёс Поз.

— Да, но не намеренно.

— Этак я никогда не получу того, чего хочу! Проведу остаток вечности связанным, в роли украшения! В качестве источника силы, который можно опустошать!

— Нет, — сказал я. — Думаю, этого не будет.

Изначально я рассчитывал отвлечь и сбить с толку Завоевателя, одновременно ограничив распространение порчи. Или на крайний случай, сделать его сильнее, но в то же время и более управляемым.

В том, что вышло в итоге, совместились худшие черты обоих вариантов. Завоеватель получил силу, но сила была порченой. При этом он полностью управлял ей, он стал сильнее, но влиять на него самого ничуть не стало проще.

Что ж, у меня были и другие идеи, но я не был уверен, стоит ли мне их использовать. Это могло иметь последствия.

— В качестве первого бойца я выбираю Глаз, — произнёс Завоеватель.

Судя по всему, Глаз был самым могучим существом в городе.

Будь право первого выбора за мной, я чувствовал бы себя вдвое увереннее. Слишком легко было сделать неверный шаг. Поддаться идеям, ведущим лишь к поражению.

— Моим первым бойцом будет Роуз.

— Почему я? — подняла голову Роуз.

— Да ну тебя — отозвался я.

Она подошла ближе, волоча по полу цепь, слегка сутулясь, будто от изнеможения.

Я нащупал её руку и заставил себя не отпускать её.

Меня телесный контакт не успокаивал, скорее наоборот. Но с собой я мог справиться, а ей это сейчас было нужнее.

— Вторым бойцом будет Пастырь, — объявил Завоеватель.

Ещё одна сильная фигура, и выбор был, вероятно, сделан из стратегических соображений. Пастырь был практиком, специализирующимся на призраках — а среди тех, кем я располагал, как раз было немало призраков. Эван, Леонард и Джун — пусть даже она сейчас была для меня недоступна.

Мы набирали игроков будто школьники в спортзале — только он выбирал себе «качков», а я «ботаников».

Нельзя было тянуть. Следующий выбор предполагал определённый риск.

— Фелл, — произнёс я и повернулся к нему.

Фелл вскинул брови.

— Ты выбираешь моего собственного подчинённого? — спросил Завоеватель.

— Он знает тебя лучше, чем кто бы то ни было.

— Ему не обязательно соглашаться, — сказал Завоеватель.

В его словах был вес. В них звучала скрытая угроза.

Пока состязание продолжалось, Завоеватель не мог воспользоваться своей властью над Феллом и Роуз, не мог заставить их действовать против меня. Но когда игра закончится, он способен будет отомстить им за всё, в чём он мог усмотреть предательство.

Фелл поглядел на меня.

— Мне следовало бы кое-что тебе рассказать, но я не могу, поскольку должен ему повиноваться. Если я присоединюсь к тебе, то такая возможность у меня появится, но будет уже слишком поздно.

— И тем не менее я повторяю свою просьбу, — сказал я.

— Чёрт бы тебя побрал, Торбёрн, — выругался Фелл. — Неужели нельзя было придумать что-то попроще?

— Это означает «да»?

— Да, — кивнул Фелл. — Пропади ты пропадом, но я согласен.

Я кивнул.

Он увидел в этом предложении возможность, реальный шанс поквитаться с Завоевателем. Ему это не понравилось, но, насколько я его знал, он просто не мог ответить отказом.

Глубокий голос Завоевателя дрожал от скрытого гнева.

— В качестве третьего бойца я беру старшего Бехайма. Он мне задолжал за то, что я проявил милосердие к его племяннику.

— Задолжал и сделаю так, как вы пожелали, — подтвердил Лейрд.

Зашибись, теперь против меня ещё и хрономант.

Я мог надеяться лишь на то, что после всех недавних выкрутасов резервы Бехайма уже на исходе.

Ну ладно. Третий боец…

— Выбираю Гиену, — сказал я.

— Что?! — завопил Эван.

— Расслабься, — сказал я ему.

— Гиена тебе не принадлежит, — возразил Завоеватель.

— По правилам этого состязания вы не должны мне препятствовать, — ответил я со всей уверенностью, на которую был способен, одновременно пересекая площадку башни, чтобы забрать меч, форму которого приняла Гиена. Я осторожно взял его двумя руками, стараясь не уколоться о шипы.

Возвращаясь к своим, я заметил страх в глазах Алексис.

У меня было трое друзей, три новоиспечённых практика, и всего два места в команде.

Но дело было в том, что я не собирался брать никого из них. Я не хотел, чтобы они оказались на поле боя.

— Я мог бы забрать у тебя кого-то из твоих, — сказал Завоеватель мне в спину, будто читая мои мысли.

И он действительно мог так поступить. Я не сводил глаз с Алексис.

У него было два варианта действий. Он мог подтвердить имеющуюся власть, выбрав надёжного, сильного бойца, а мог потянуться за новой властью, забрав у меня кого-то вроде Алексис, чтобы запугивать и мучить её.

Я убедил себя, что он так не поступит. Поставил абсолютно всё на то, что он чувствует себя неуверенно, что он не может позволить себе потерять часть силы и что он предпочтёт раздавить, растоптать и безоговорочно победить меня, вместо того чтобы забирать кого-то из моих друзей.

— Хммм, — пробурчал Завоеватель, и эхо прокатилось по всем уголкам его мира. — Ты мог использовать и Гиену, и беса, но ты забрал Гиену, рассчитывая на то, что я возьму беса. Хотел заманить меня в ловушку, дьяволист? Побудить меня выбрать беса, тварь, с которой можете совладать ты и твоя Роуз?

Я не шелохнулся, и даже умудрился сохранить нейтральное выражение лица. Лучшее каменное лицо, на которое я только был способен.

— Под номером четыре у меня будет Астролог, — объявил он.

Всё-таки забрал одного из моих союзников.

Или ему было известно, что Диана на моей стороне? Ведь Фелл же об этом знал.

Чёрт.

Будучи Лордом Торонто, он мог до определённой степени влиять на решения Дианы. И он явно полагал, что сможет в нужный момент на неё надавить.

— В таком случае я забираю беса в качестве четвёртого бойца, — сказал я.

— Так я и думал, — ответил Завоеватель. — Моим последним бойцом станет та, что командует Сёстрами Факела.

Ещё и эти сектантки. Просто супер.

Он составил себе команду из тех, в чьём подчинении имелись дополнительные силы. У Пастыря — призраки, у Лейрда — всё семейство Бехаймов, и даже старшая над Сёстрами располагала какой-никакой ударной мощью.

Я должен был выбирать среди тех, кто остался: Сфинкс, Рыцари и мой кабаль…

Кому-то я не доверял, кого-то не хотел втягивать в разборки.

— Я выбираю Мэгги Холт, — произнёс я.

— Не представляю, кто это, — отозвался Завоеватель.

— Жительница Якобс-Белл, мой король, — подсказал Лейрд с невесёлой усмешкой. — Начинающая Королева гоблинов. Вне всяких сомнений, ему требуется помощь с гоблинским мечом, который он называет Гиеной.

— Так и быть.

Дело было сделано.

— Теперь ступай, ты волен идти.

Я направился к бесу. Завоеватель мне не препятствовал.

— Так что же, ты в игре, Поз?

— Чего?

— Я могу оставить тебя тут. Или можешь сам остаться мне назло и, возможно, провести здесь всё отпущенное тебе время. Бессмертная безделушка у бессмертного создания. А можешь уйти вместе со мной, при условии, что согласишься мне повиноваться.

— Повиноваться три дня, — закинул удочку Поз.

Я повернулся, чтобы уйти.

— Согласен! — завопил он.

— Тогда обещай мне, что вернёшься в книгу и станешь в неё возвращаться по моему приказу, отныне и впредь.

Он злобно уставился на меня.

— Я не шучу, Поз.

— Я клянусь, — проскрипел он.

— Весь, полностью. Включая твою суть и власть, которую ты способен распространять. Я не собираюсь таскать книгу, из которой постоянно сочится твоя сила.

Он так и продолжал на меня таращиться, не говоря ни слова.

Я развёл руками.

Он уселся на разворот, и книга захлопнулась. Бечёвка опутала переплетённый чёрной кожей том, сплетаясь в те же затейливые узелки, что и прежде.

Я забрал книгу с подставки.

— У тебя есть всё, что нужно. Состязание начнётся в десять минут второго, — произнёс Завоеватель. — Убирайся.

— Согласно условиям состязания вы должны освободить моих бойцов из-под своей власти, — напомнил я.

— Неужели?

— Мы договорились, что вы не станете прямо или косвенно управлять никем, кто не входит в число ваших бойцов.

— Что ж. Я не стану ими управлять.

— Этого недостаточно. До окончания нашего состязания, освободите Фелла от обязательств, которые его связывают. И Роуз тоже. Эти оковы имеют власть над ней, над её сознанием и рассудком, они служат напоминанием о её связи с вами и вашей с ней.

Я видел, как меняется выражение его чудовищного лица, обтянутого кожей. С учётом его размеров, это было весьма впечатляюще. Он слегка шевельнул бровью, и кожа сместилась, ещё больше обнажив зубы.

— Понятно. Ты собирался не только подорвать мою власть, но и освободить от оков тех, кто мне принадлежит?

Я кивнул.

— Будь уверен, Торбёрн: когда я одержу победу, ты пожалеешь, что затеял это своё состязание.

В каком-то смысле я уже сейчас об этом сожалел. Силы, которые были выставлены против меня, выглядели довольно жутко.

А из тех активов, что были в моём распоряжении, два я предпочёл бы вообще не использовать, и ещё одна участница могла просто не откликнуться на зов.

— От сего часа ты свободна, — произнёс Завоеватель. — Но знай: то, что я единожды захватил, я неизбежно захвачу снова.

Сказав это, он освободил Роуз. Оковы упали на землю.

Она глядела на меня, широко раскрыв глаза и потирая запястье.

Фелл слегка выпрямился, будто с его плеч упала какая-то тяжесть.

Дел больше не оставалось, и я направился вниз по лестнице. Я едва не потерял равновесие, и Роуз ухватила меня за руку, чтобы не дать мне упасть. С другой стороны меня подхватила Алексис.

— Чёрт бы тебя побрал, Торбёрн, — пробормотал Фелл у меня за спиной.

— Что за хрень ты всё время повторяешь? — повернулся Тай.

— Я даю Блейку Торбёрну понять, что если он думает, что оказал мне услугу, то он ошибается.

— Похоже, что не оказал, — ответил я.

— Не нужно пытаться меня спасать, — добавил Фелл.

— Как ни крути, это уже происходит, — заметил я.

Спустившись всего на один лестничный пролёт, мы уже достигли основания башни. Когда мы поднимались, пролётов было где-то от четырёх до шести.

Фелл распахнул дверь, и мы вышли. Но это был не Торонто.

Не совсем Торонто.

Мы оказались в мире духов, на изнанке нашего обычного мира. В том самой гротескной пародии, которую я наблюдал, покинув отделение полиции, когда чуть было не провалился в трещины реальности и едва не перестал быть самим собой.

Кругом висел густой туман, а из-за сильного снегопада разглядеть, что нас окружает, становилось ещё сложнее.

Улица была пустынна. Виднелось лишь несколько припаркованных машин. Людей не было вообще.

— Эмм, — протянула Алексис. — Мне, пожалуй, надо ещё разок курнуть. Тай, поможешь?

Тай перехватил мою руку, чтобы помочь мне удержаться на ногах.

— Чтоб мне обосраться.

— Поаккуратнее, — напомнил я. — Ложь.

Я перевёл взгляд на тех, кто собрался вокруг нас. Здесь были Сёстры, Сфинкс, Пастух, Пьяница и Рыцари.

Что-то потянуло меня за руку.

Я повернулся и увидел, как ноги Роуз отрываются от земли. Она становилась прозрачной, истаивала.

Я отпустил её, и она исчезла.

Я отследил движение связи. Роуз вернулась в зазеркалье.

Мир отражений был несколько ближе к миру духов, чем к реальному миру. Здесь Роуз была в чуть меньшей степени привязана к зеркалам.

Не факт, что это было хорошо. Отпечатки непрочны, а ей и так пришлось немало пострадать в последнее время, во многих отношениях.

— Ты собираешься использовать Гиену? — спросил Эван.

— Я не даю воспользоваться ею Завоевателю, — ответил я.

— Но…

— Я ваще ничего не понимаю, — сказал Тай, перебивая Эвана.

— Эван, Тай… и все остальные. Я знаю, что у вас есть вопросы, но… давайте потом.

Вопросы были и у меня самого, но я держал рот на замке.

Я не собирался устраивать разбор полётов или обсуждать детали, стоя перед сфинксом и прочими членами избранного общества Торонто.

Опираясь на руку Тая, я стал спускаться по ступеням.

Пастырь и Старшая Сестра направились к двери, из которой мы только что вышли, по пути одарив нас косыми взглядами.

— Вы вошли в одну дверь, а вышли из другой, — прокомментировала Исадора. — Вы находитесь по другую сторону вещей.

— Будет война, — пояснил Фелл. — В подобных случаях Лорд обычно так и поступает. Он хочет ограничить воздействие на реальный мир.

— Я не уверена, который из миров более уместно называть «реальным», — протянула Исадора.

— На мир смертных, если вам будет угодно, — уточнил Фелл.

— Да, так лучше. Однако этим миром дело не ограничится.

— Верно, — согласился Фелл. — По пять бойцов в каждой команде, и у оставшихся есть право примкнуть к любой из сторон. При той боевой мощи, что есть в его распоряжении, я полагаю, жителям Торонто мало не покажется, даже с учётом принятых мер.

Исадора кивнула.

— То есть вот это и будет наша арена? — сообразил Тай.

— По сути так, — подтвердил Фелл.

— Он делает это для того, чтобы не сдерживать себя в сражении. Это обеспечивает ему преимущество, но… имеет ли он на это право как Лорд?

— Имеет, — сказал Фелл.

Я кивнул.

— Книга, что у тебя в руках, оскорбляет мои чувства, — заметила Исадора.

— Но из неё не должно исходить порчи.

— Книга сама по себе испорчена. От неё ничего не исходит, но она извращённа, изгажена. Будь добр, не шевелись. Не то вся округа провоняет.

— Прошу прощения, — извинился я. — Думаю, если бы я позволил Завоевателю прибрать её к рукам, было бы хуже.

— Может и так. Но мне не особо нравится то, что я вижу перед собой.

— Вы посоветовали мне пойти туда с друзьями. Думаю, вы были правы. Судя по всему, Завоеватель рассчитывал, что я стану защищать своих друзей, расслабился и позволил мне забрать гоблина с бесом. Я благодарен вам.

Сфинкс покачала головой. Это выглядело довольно впечатляюще, с учётом её размеров.

— Не стоит тебе меня благодарить. Ты дал ход определённым событиям, и боюсь, события эти приведут нас к войне из числа тех, в которых не бывает победителя.

— Со всем должным уважением, Исадора, дочь Фикс, — сказал я, — замечу, что прежде вы мне не помогали. Если и теперь вы будете стоять в стороне, то вам не стоит жаловаться на то, что события развиваются не так, как вам хотелось бы.

— Не сомневайтесь, господин Торбёрн, стоять в стороне я не буду.

Сказав это, она повернулась, чтобы уйти.

Завернувшись в крылья, она шагнула прочь из этого мира в обычный, одновременно приняв человеческий облик.

Я прищурил глаза и использовал Взор, чтобы разглядеть, что происходит в реальном мире.

— Только что дверью не хлопнула, — пробормотала Алексис.

Пока мы общались со сфинксом, к нам подошёл Ник. Будучи практиком, он находился в обоих мирах одновременно, в отличие от непосвящённых, которые были ограничены лишь обычным миром. Сосредоточившись, я мог разглядеть их в виде теней среди густого тумана и снегопада.

— Наверно, тебе стоит ввести нас в курс дела, — проговорил Ник.

— Знаю, — ответил я. — Только… погоди пару секунд.

Прошло секунд пять.

— Блэйк, — нарушил тишину Эван, — так что ты собираешься делать с Гиеной?

— А мне вот интересно, что он собирается делать со мной и с Таем, — вклинилась Алексис. — Мы доверились ему, прыгнули вслепую, и теперь…

— Ребята, — перебил я её, чуть более резко, чем собирался, — погодите… потерпите несколько минут, придите в себя. Побеседуйте пока друг с другом. Мне нужно привести мысли в порядок.

— Хочешь сказать, чтобы мы отстали от тебя нахер, — мрачно кивнула Алексис.

— Мне нужно пять или десять минут, — ответил я. — Вы… некоторые из вас вовлечены в это всего день, вернее даже несколько часов. А я уже много дней подряд. Ко всем присутствующим, за исключением Поза и Гиены, я отношусь с большой симпатией или глубоким уважением. Честное слово. Просто дайте мне минут пять или десять. Пожалуйста.

Никто мне не ответил. Повисло неловкое молчание, которое стало для меня спасительной тишиной, прерываемой редкими фразами, произнесёнными шёпотом.

Я поглядел на треснутое окно. По другую сторону стекла виднелась Роуз, обнимающая себя за плечи.

Она даже не поздоровалась с моими новобранцами. С моим кругом. С моим кабалем.

Судя по всему, я упустил момент, когда можно было всё с ней обсудить. Необходимо было вернуться к этому моменту.

Ключевое слово — «необходимо». Вряд ли мы выживем в противном случае.


* * *


«Тяжеловат», — подумал я, опуская меч на обеденный стол.

Мир духов был отражением обычного мира, но силы в нём действовали совершенно другие. Я ещё только начинал привыкать к его особенностям.

В мире смертных сохранность вещей обеспечивалась уходом, регулярной чисткой и ремонтом. Здесь же, насколько я понял, вещам требовалось внимание. Заброшенные предметы приходили в упадок, а те, вещи, которые ценили и которыми часто пользовались, находились в отличном состоянии.

Часть дороги, где обычно проезжали машины, оставалась в безукоризненном виде, обочины и переулки — нет. Некоторые участки были настолько разбитыми и усеянными ямами, что вполне могли сойти за канаву. Или за пропасть.

Местность выглядела жутковато. Целый город, но совершенно лишённый обитателей. Если что-то и попадалось на глаза, то оно тоже смотрелось жутко — фантомный отблеск человека с той стороны, который особенно сильно воздействовал на мир, либо какой-то мелкий Иной, магический аналог крысы, возможно, порождение детских кошмаров, ухитрившееся проскользнуть из снов в этот мир, где теперь оно и пряталось по трещинам, влача не поддающееся осмыслению существование.

Даже моя собственная квартира превратилась в какую-то тревожную карикатуру.

Эван. Роуз. Тай, Алексис, и ещё Тифф, которая всё это время оставалась в доме. Ник, его одноногий приятель, плюс Присс — наши третьестепенные союзники. Фелл, на содействие и знания которого следовало полагаться с оглядкой. А также бес и Гиена, на которых полагаться не стоило вовсе.

— Можно воспользоваться твоим телефоном? — спросил я.

— У тебя что, вообще телефона нет? — повернулся ко мне Фелл.

— Ну да… нету.

— Не понимаю, как ты в наши дни ухитряешься обходиться без телфона.

— Обхожусь, и всё, — я пожал плечами. — Никогда об этом и не задумывался.

Он странно посмотрел на меня, но телефон всё-таки дал.

Я полез в поисковик. Поиск телефонного номера ничего не дал, зато с профилем в соцсетях проблем не возникло. Я написал Мэгги сообщение в личку и вернул телефон владельцу.

Я сделал глубокий вдох, потом выдохнул.

— Хорошо. Давайте по очереди. В порядке знакомства. Роуз?

Молчание.

— Роуз?

Я огляделся — её нигде не было.

Если все прочие связи выглядели либо гладкими и текучими, либо, наоборот, слабыми, мигающими и нестабильными, способными то исчезать, то возникать снова, связь с Роуз выглядела совершенно иначе. Она была нестабильной, всё время прыгала с места на место, но и слабой назвать её было никак нельзя.

Наконец Роуз появилась в одном из прилепленных к стенам осколков зеркала. Некоторые из присутствующих повернули головы в её сторону.

— Роуз, — сказал я.

Она шумно уронила на пол несколько книг, бросила на меня взгляд.

— Дай мне минуту, — проговорила она и тут же снова исчезла.

— Ну хорошо, — сказал я. — С ней обменяемся информацией немного позже. Кто следующий?

— Если в порядке знакомства, тогда, наверно, мы должны были быть до неё? — спросил Тай.

— Вы же только сегодня со всем этим познакомились. Э-э-э. Фелл?

— Ты спрашиваешь меня вторым?

— Ну да, — ответил я. — Ты ведь мне хотел о чём-то рассказать?

— Уже слишком поздно для того, чтобы это имело сколько-нибудь существенное значение. Я мог бы сказать, что ты сам себе выстрелил в ногу, но это было бы преуменьшением.

— Поясни, будь добр, — сказал я. — Поскольку, судя по всему, это единственный способ одержать верх над Завоевателем.

— Победить в состязании, где у него подавляющее превосходство?

— А иначе он не согласился бы участвовать, — возразил я.

— Он мог забрать нас, — сказала Алексис.

— Мог, но не стал бы, — возразил я. — Пожалуй… можно сказать, что я его понимаю. Он в большей степени механизм, чем человек. Действует по определённым правилам. Если знать, что это за правила, что лежит поверх его глубинных побудительных мотивов, то его действия можно уверенно предугадать. А потом повлиять на них. Не думаю, что ситуация настолько безвыходная, насколько выглядит.

— Нам, — прокомментировал Фелл, — то есть тем, кто сидит за этим столом, нужно всего лишь пробиться через ковен элементалистов, победить манипуляторов временем, хозяина призраков, астролога и одолеть пылающую стихию природы, которая теоретически способна поставить на колени всех смертных Торонто.

— Именно так, — подтвердил я. — Не скажу, что это будет просто. Но победа возможна.

— А ещё твоей крови жаждет Пьяница, в силу причин, не известных ни мне, ни Завоевателю, — добавил Фелл.

— Это тоже, — признал я.

— А ещё Сфинкс попытается тебя убить.

— Погоди, а это ещё почему?

— Она с самого начала отнеслась к тебе с враждебностью, с того момента, как стало понятно, кто ты такой, и как ты попал в руки Завоевателя. Сможешь сообразить, по какой причине? — спросил Фелл.

— Потому что я дьяволист?

— Нет. Это только часть проблемы. Это индикатор, который сообщает о том, что если что-то подёт не так, то возможны катастрофические последствия. Но это ещё не вся проблема.

— Тогда тебе придётся пояснить, — сказал я.

Он нахмурился и откинулся на спинку стула.

— Ты нарушил равновесие.

— Прежде ситуация была стабильной, теперь нет?

— По сути да, но есть ещё один момент, который всё усложняет. Завоеватель не настолько силён, насколько кажется. Да, он силён, он способен защитить Торонто от внешних сил, способен удержать свою территорию, но он слабее, чем выглядит.

Мои союзники обменялись негромкими репликами.

— Мне это известно, — ответил я. — И я не удивлён, что ты тоже это вычислил.

Присутствующие снова зашептались.

— И ты всё равно не видишь, в чём проблема? — спросил Фелл. — Почти все в курсе. Кроме разве что Сестёр, да ещё Рыцари об этом не знают, насколько мне известно. Но для всех прочих это прописная истина.

— Он номинальный правитель, — произнёс Ник.

— Номинальный правитель, — подтвердил Фелл. — Он предсказуем, манипулировать им проще некуда, и он занимает должность, которая больше никому не нужна. Если Завоеватель потерпит поражение, кто-то другой должен будет занять его место — но все остальные, в отличие от Завоевателя, уязвимы для тысяч чрезвычайно изобретательных способов убийства, которыми могут воспользоваться тысячи практиков со всего мира.

Он обвёл взглядом сидящих у стола.

— Когда я говорю, что ситуация стабильна, я имею в виду, что из всех здешних обитателей положение с номинальным правителем не устраивает лишь тех, кто находится у него под пятой, превращены в рабов или просто не имеют достаточно сил для сопротивления. И тут появляешься ты, чтобы всё испортить… Вот почему в этом городе ты не найдёшь ни одного нового союзника.

Глава опубликована: 23.09.2021
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 427 (показать все)
Одно плохо, в подобных сеттингах очень легко играть роялями. Легко создать ситуацию, которая удачно сложилась потому что магия. Но Маккрей пока держится.

Рассказываю принцип, если кто ещё не понял. Роялей нет, потому что действует принцип "дальше будет ещё хуже". Сейчас будет седьмая арка, в целом скорее экшон, и это композиционно как бы конец первого тома (хотя по объёму до половины ещё не добрались). И дальше там местами реально будет тяжело читать, я предупредил.

Что мне нравится в магии Пактверса -- это её довольно своеобразная реалистичность. Если бы тут были фаерболы 4d12 в комплекте с драконовой бронёй невидимости +10, получился бы унылый литрпг. А так перед нами, как сказано автором, смесь булшита, художественности и следования определённым трендам. Если убрать довольно незначительную магическую составляющую, получится обычная жизнь. Многим ведь доводилось зависнуть в кафе на несколько часов, не замечая времени, если значимый человек только что сказал тебе нечто убойное? Или забухать и выйти из понимания, сколько дней прошло и который год. Уж про гламур вообще нечего говорить -- "я женщинам не доверяю, / они коварны и хитры -- / они на ногти клеют ногти, / рисуют брови на бровях". Гоблинов тоже долго искать не надо. И всё работает как в обычной жизни -- ты делаешь так-то, чтобы вышло примерно то-то, а выйдет или нет, вообще заранее непонятно.
Показать полностью
Интересно как теперь Маккрей выкрутится. Тут же теперь надо всю вселенную описывать, как она создавалась.

Будет.
kstoor
Спойлер: что останется от Блейка, в конце может поместиться в маленькую коробочку!
Eterni Онлайн
kstoor

потому что действует принцип "дальше будет ещё хуже"

Это в смысле ангста, я так понял? Да это было бы в самом духе Маккрея.
были фаерболы 4d12 в комплекте с драконовой бронёй невидимости +10, получился бы унылый литрпг.
Не приведи Господи, ибо вот ЭТО меня ещё сильнее оттолкнуло от фэнтези как жанр.
Куда не смотрю, везде используют фэнтези как удобное средство ВНЕЗАПНОЙ появления ОСОБОЙ силы, ВНЕЗАПНО герой избранный, ВНЕЗАПНО все телки его, ВНЕЗАПНО сработала Сила Любви, ВНЕЗАПНО... уже просто тошнит.

Но да, пока держится. Хоть и с логикой в фэнтези всё же просачивается некоторая странность, вроде правды-лжи. Тут сразу тысяча вопросов о правилах сарказмах, возможности вставки слова предположения. "Я предполагаю, что трава синяя, земля плоской" и... речь может идти о другой Земли и лжи не было! "Я предполагаю, что не умею колдовать", и может так и есть, потому что местная сила не считается колдовством вовсе. "Я предполагаю, что я не Блейк" потому что... а ведь правду, как доказать? Паспортом? Потому что так родители сказали?

Отсюда (моё крайне субъективное мнение) я терпеть не люблю загадки, которые не являются ребусами без четкого ответа, как правильная загадка сфинкса в Гарри Поттере и Кубок Огня в лабиринте. Потому что я подвержен абстрактному мышлению и считаю, что любая загадка которая не имеет четкого утверждения несёт в себе манипулятивный характер, который ты должен догадаться, следуя логики загадывающего.
И вот тот же легендарный вопрос о человеке (кто ходит на четырех ногах утром, на двух днём и на трёх вечером) имеет абсолютно любой вариант ответа правильным! Да! Начиная с того, что далеко не все старики ходят костылем, заканчивая полной абстракцией и собственным пониманием загадки. Поставь спички в Ржаную булочку из BadComedian обзора Зои, поиграй с ней утром на четырёх спичках, днем на двух, и на трех вечером и вот ответ - булочка. И это будет правильный ответ. Но сфинкс это не посчитает только потому что это она так сказала. И? Я что телепат? Я знаю твою личность, сфинкс, чтобы догадаться о твоём понятии логики и абстракции? Я должен был догадаться что в твоём понимании все старики всегда ходят с костылём? Правильно сделал, что предок нынешнего сфинкса убили!
Поэтому тот же вопрос сфинкса - "Кто ты такой?" На месте Блэйка, я бы просто сказал, что вопрос некорректен, так как несёт в себе манипулятивный и обобщённый характер. Что значит "кто ты такой"? Пусть сначала объяснит, что подразумевает по этим вопросом, потому что для меня ответ "человек" тоже абсолютно верен и ничуть не несёт в себе какого-то там умника. Как и ответ "гомо сапиенс", "не состоявшийся стол", "порождение водорода и гелия", "трехмерная сущность", "никто из вас", "возможная ржаная булочка в где-то предполагаемой параллельной вселенной, которой присобачили зубочистки и вставили анимацию губ и заставили петь "люби меня люби" для обзора Зои BadComedian"... конечно после этого бы меня порвали на ленточки, но пф, кто же знал что ответ с картами Таро они вдруг посчитают верным. А ведь могли бы и не посчитать же. Сказали бы "неа неправильно, потому что мы так сказали" и убили бы Блэйка.
Вот всегда такое не понимал в правилах фэнтези. Задаёт кто-то загадку или говорит "не лги", так сразу хватаюсь за голову потому "Теперь придется идти к тому кто создавал эту вселенную и спрашивать у него, что он подразумевает под ложью, какие правила игры вплоть до полной конкретики в загадке", потому что я идиот и предпочитаю научную фантастику, которая максимально приближено к реальности, вплоть до кварков. И даже виртуальные кварки со своим принципом неопределенности и проблемой космологической постоянной хотя бы в современных математических цифрах указывают четкие правила и утверждения и не говорят "сегодня я атом, а завтра я верблюд, потому что так захотел создатель местной вселенной". Если электрон может быть в двух местах одновременно, значит он может и это называет суперпозиция и никак иначе.
Опять же, моё субъективное.

Будет.

Надеюсь. Очень интересно как зовут те кто создавал этот мир и какие у Маккрея иные боги и космические сущности. Ибо Орниас (отчасти) и прочий бестиарий Соломона и Дионис вроде как относятся к бестиарию Земли.
Но пока это однозначно гораздо лучше метавселенной Рудазова.
Остановился после свиданки с Тиффани. Она няша. *___* Я бы тоже сфинкса назвал сучкой.
Намечается уже так потихоньку экшен с тремя демонами.
Показать полностью
Eterni
Ебать ты нагрузил. Ты еще спроси что будет если практик скажет "Это утверждение ложно".
взрыв
Eterni Онлайн
Thunder dragon
Eterni
Ебать ты нагрузил. Ты еще спроси что будет если практик скажет "Это утверждение ложно".

Хорошо, что мы мой фанфик не читали, там подобным гружу постоянно. В перемешку с ужасающим построением лексикона и грамматики. -_-' Потому что лично для меня, все мелкие рассуждения это не та планка, которую я бы хотел познавать, особенно в мире, где окупается Сила Дружбы, Сила Любви, Верь в себя и прочие затертые до сожжения клише.
В отличии от любителей всяких софткорной пахабщины в шаблонной логике заезженного сценария, я предпочитаю более жесткие обсуждения.

Спросил бы. Но скорее всего будет либо
1) ничего. Потому что если это утверждение рассматривать как отдельное предложение, вроде "Я вру" как со стороны, то лжи в себе не несёт. Местный мир принимает правила сарказма и мелкой абстракции, и понимает что данное предложение не несёт в себе смыслового утверждения. А значит лжи нет. Если скажешь "я вру" не имея под этим никакого смысла или темы по которой ты врешь, то и произойдёт ничего. Иначе бы Блэйк бы давно вообще лишился силы от любой фигуры речи. По этой же причине, мой вариант ответа на вопрос "кто ты такой?" был бы верным. А при должной вере и абстракции можно врать вообще, легко эти ограничения обходя. И додумывается до этого только могущественные и долгоживущие. По этой же причине, я думаю дьяволы и боги, в целом могут врать, если это не железебетонные клятвы. И сдерживают лишь мимолетные обещания только чтобы оправдывать своё доверие. Поддерживают авторитет, так сказать.

2) лишится силы. Значит "кто-то" устанавливает правила местного астрала и сочтет это ложью и лишит силы. Что тоже логично, потому что местная вселенная создана не само по себе. А значит придется учитывать его правила игры, где ложь и где нет. На месте бы Блэйка выделил бы отдельный свободный день с Роуз и прямо перед зеркалом осторожно врали мелким враньем, дабы узнать правила мира.

3) Оба варианта по немногу. Наказывают себя сами люди. Если же силы лишают сами персонажи, как наказание за понимание собственной лжи, то в скорейшем временем им нужно научиться самоконтролю и верить в собственную ложь, что приводим к первому пункту, частично учитывая правила второго.

В любом случае, Блэйку вроде бы следовало бы это проверить. Но это было бы даже не сюжетным исправлением, а, наоборот, чудовищной сюжетной дырой. Потому что с первых глав мы понимаем, что Блэйк устроен совсем иначе. Он выживальщик с улицы, где надо думать на ходу и больше действовать, чем думать. Как человек который выживает прежде всего интуицией, живучестью, ускоренной адаптацией и изворотливостью, что он получил, выживая на улице.
Он не Гарри Поттер в методе рационального мышления, который рос в заботе, тепле и уюте, усеянной тысячами книг. Ему просто не до того чтобы вообще задаваться вопросом "а что ложь и что истина в словесном понимании и вообще как работает местный мир с точки зрения макро и микро мира". Кое как его дополняет Роуз, не знающая ни голода, ни сна, ни физических неудобств и повреждений, которые достаются Блэйку, чтобы его информировать на ходу, пока он сражается.
Показать полностью
Eterni Онлайн
Ещё у меня вопрос к сущностям склонные к гибели мира вроде дьяволов, но при это таки способные к созиданию, создавая от словесной грамотности, до красивой одежды... то есть получается местные дьяволы способны к обучению и жизни в обществе и хотят устроит гибель мира, предварительно хорошенько в нём обустроившись как тактический шаг.
Следовательно местные демоны способны к адаптации и конструктивности. От чего вставл вопрос... а зачем им вообще гибель мира? Они суть разрушения? Но они разумны! Они способны адаптироваться! Даже склонны к компромиссным решениям. Так вот и спрашивается, а зачем приближать мир к армаггеддону, когда проще его так же контролировать, урегулировать катастрофы, пойти на БАЛАНС мира, как хотят другие? То есть... почему дьяволам не быть столь страшными и опасными, как их боятся? Я могу допустить касаемо бесов, чертей и Цирюльника (и даже гоблинов, они просто духи человеческой аморали, которую надо просто подчинить, как сделала Мэгги) - они либо хтоники, монстры, с которыми один хрен поговоришь, либо у них крайне специфическая мораль, которая идёт в разрез с общечеловеческим мышлением к которому приближены даже местные Иные, вроде самосохранения и преумножения и учет правил других ради сих целей.
Но вот юристы же показались весьма умными, тактичными и конструктивными. Значит среди демонов есть те, кто умеет приспосабливаться. Ну и зачем им вообще либо приближать мир к огню и серы, если проще со всеми договориться, либо зачем строят из себя цивилизованных людей, когда они монстры? На счёт второго пункта, могу лишь склониться что у них тоже специфическая логика. Или не могут пойти против своей ядерной природы как разрушение, то есть разрушение для них важно как питание и суть и ради неё строят мир, так же как люди строят ради выживания и размножения, чтобы потом качественнее его расхреначить. Но всё равно этот вопрос пока для меня открыт.
Показать полностью
Лягушка и Скорпион
https://www.reddit.com/r/Parahumans/comments/jdzcvn/what_happens_when_a_practitioner_speaks_a_paradox/

не WOG !!!

The spirits tend to like the simplest path and can be prettily easily swayed one way or another, so I would imagine that if someone tried to make a decent argument against you then the spirits would just give up and go with what they said.

I could imagine that specific example essentially functioning as some kind of weird self-gainsaying. You said a thing AND called it out on yourself in one go! Either the thing or the self-callout is wrong, and either way you take a little hit.
Eterni Онлайн
Rats
Значит таки ближе второй и судят местные духи.
Eterni
Есть ВоГ с прямым ответом на этот вопрос и да судят местные духи.
You'd get gainsaid. There are arbiters of this sort of thing (including ambient spirits) and they'd just take the simple route and gainsay you some.

Forswearing is for explicit oaths and promises.
Eterni
По моему Юристы это люди. Или бывшие люди которые продали свои души и задницы в служении злобным силам что бы те взяли на себя их карму и т.д и таким образом они будут служить 510 лет потому что именно столько понадобится им что бы возместить кармический долг..
Судя по всему Демоны Пакта по природе своей злые и воплощают собой Энеропию и разрушение это буквально их природа и не нехотя, не могут и не будут идти против своей природы даже если способны что то создавать то только ради того что бы увеличить энтропию всей остальной системы.
Eterni
This is referred to by some scholars as the "Listen here, you little shit" effect.
Eterni Онлайн
Thunder dragon
Полагаю здесь и зарыта сила кармы. Не в невезении (иначе бы Блэйк давно окочурился), а в высоким требованием платы. Те кто обладает хорошей кармой, могут и условно "врать", обходя прямую ложь. С низкой кармой даже сарказмом или предполагающее утверждение может нанести урон.
Именно поэтому косвенный обман Бехайма с таймскипом в фастфуде не расценивался как обман (он на хорошем счету), а простое фигуральное предложение Блэйка с юристам - урон по силе.

Вербовка слуг и созданию порядка для служения тоже признак конструктивности и интеллекта.

не могут и не будут идти против своей природы даже если способны что то создавать то только ради того что бы увеличить энтропию всей остальной системы.

Полагаю что как раз наоборот они периодически идут против своей природы, ради создании организации слуг. Иначе бы они были не более чем хтониками энтропии, с которыми даже разговаривать нельзя. Они были как стихийное явление.
Но если они разумны, то, ради постоянного притока энтропии, могут пойти на компромиссные решения. Это же и касается Завоевателя. Иначе непонятно почему они вообще говорить умеют и общаются с другими. Следовательно опять же непонятно зачем им вообще один и единственный армагеддон, когда выгоднее делать бесконечное множество маленьких армагедашек :)
Показать полностью
похоже на sampling bias - в мире действуют только те демоны которые достаточно разумны чтобы понимать концепт отложенной награды, все остальные просто выжрали кусок мира и были сдержаны или просто не смогли найти путь к реальности
Eterni
Я же сказал что создают что то только ради того что бы поднасрать еще больше. Как слуги Вирма в мире тьмы. Ну да они могут создавать например больше порчи там биологическое оружие и т.д.
Ну завоеватель очень стар и кто муже он людей хавает, то есть завоевывает что бы понимать все эти сложные штуки.
Eterni Онлайн
Thunder dragon
Ну вот, значит они разумны и способные на компромиссные решения. Следовательно непонятно зачем им вообще конец мира и почему их бояться, когда они часть мира и тоже могут пойти на сотрудничество, соблюдая некоторую норму в энтропии. От чего и от самих дьяволистов чего тогда пугаются? Полагаю что и Орниас и Цирюлник на призыв тоже ничего за просто так делать не станут.
Eterni
Ну вот, значит они разумны и способные на компромиссные решения. Следовательно непонятно зачем им вообще конец мира и почему их бояться

Если вы (ты?) настроены пообщаться серьёзно, то я с удовольствием. Вы ставите хорошие вопросы. Но тот, что относится к демонам, по-моему, из числа самых простых. Давайте попробую сформулировать, как я это вижу.

Представьте себе что-то такое, что для вас связано с силами творчества, созидания, со смыслом жизни и прочим в том же духе. Что-то, про что вам не хотелось бы, чтобы оно было уничтожено демонами. Я опишу иронически, чтобы снизить пафос, но вы внутри себя постарайтесь серьёзно. Вот, представьте, концертный зал, чёрный зеркальный пол, красные бархатные кулисы, на возвышении белый рояль и за ним (Дима Маликов -- зачёркнуто) прекрасная пианистка вдохновенно играет величественную мелодию. Не торопитесь говорить "да я вообще классику ненавижу", просто поищите в душе такое состояние, о котором вы могли бы воскликнуть "остановись, мгновенье, ты прекрасно" (помните, кто и в чьём обществе это произнёс, да?). Это пока просто наш сеттинг, мы писатель.

И теперь предположим, что мы хотим показать, как демон это уничтожает. Не клюквенно, а по серьёзному. Чтобы читателя правда проняло. Пойдём от простого к сложному. Самое простое -- это такой как бы демон-амбал. Хрясь -- занавес в лоскуты, рояль в щепки, пианистка в лужу. Ужасно (если хорошо описать), но бабушка Роуз сказала бы, что это не демон вовсе, а просто какая-то злая сущность, которую записали в демоны давным-давно, когда люди ещё хуже разбирались в классификации Иных, чем теперь. А на самом деле это, может быть, и вовсе гоблин средней руки.

Хорошо, повысим ставки. На арене Ур. Исчезает рояль, исчезает зал, исчезает пианистка. Не просто исчезают, уничтожается сама память о них, все следы существования, как будто ничего этого никогда не существовало. Не ужас, а ужас-ужас. Но всё-таки подумаем и о том, что даже в забвении как таковом человек нередко находил утешение.

А ещё страшнее можем? Пожалуй, можем. Музыка смолкает, с соседних кресел поднимаются люди (тут становится заметно, что у них нет лиц), они спокойно выходят на сцену, что-то буднично зачитывают, достают инструменты и очень деловито и буднично разбирают на детали сначала рояль, а потом пианистку. Делают они это так, что зритель (который остаётся жив) до конца своих дней при виде красного бархата (да что там, при любой мысли о музыке) будет видеть и слышать только эту сцену.

Страшно? Да. А ещё страшнее можем? Если подумать, то, пожалуй, есть куда расти. Мы описали варианты, условно говоря, с одной звёздочкой, с двумя и с тремя (с пятью, если постараться). А их может быть и двадцать, и тысяча. Нет предела совершенству. И вот ровно этим, по замыслу автора, заняты и юристы и все, кто ищет "мирного сосуществования" с демонами. Сами по себе демоны, неважно, пришли ли они из глубин пространства или времени, не очень тонко разбираются в людях и не знают, как сделать на двадцать звёздочек. И вот, получается, всякий, кто так или иначе ведёт с ними дела и тем самым позволяет им лучше узнать людей, самым этим фактом предаёт человеческий род и обрекает его на чрезвычайно изобретательные мучения.
Показать полностью
Eterni
Ну так у тебя подход к демонам слишком человеческий.
Это с инопланетянами или с роботами можно было бы так договорится. Ты ищешь рациональное зерно там где его может и не быть. Ну ты знаешь все эти Лавкрафтовские ужасы и воплощения хаоса за гранью понимания с ними такое не прокатит.
А тут у нас демоны которые активно пытаются уничтожить мир. Сама суть разрушения и уничтожения. Это тебе не ваховские демоны которые питаются человеческими эмоциями. Эти настроенные очень серьезно на уничтожении любого порядка. А ты хочешь привить им понятие баланса. Знаешь почему во вселенной там много пустоты и так мало материи? Особенно сложно организованной и живой материи? Потому что ее сожрали демоны. Типа они не хотят жить в этом мире. Они хотят его уничтожить.
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх