Маги, магглы и сквибы (джен)

Синтия ожидания оправдала с лихвой. После «лёгкой» разминки в спортзале этажом ниже на ногах остался только Рональд.

— Чем занимаешься?

— Скалолазанием.

— И всё?

— Сейчас да. Раньше еще виндсёрфингом.

— Неожиданно.

— Так мы не на сложность лазим, а на скорость.

— Хм, надо попробовать. Возьмешь с собой в следующий раз?

— Конечно!

— Будешь вот так лыбиться, знаешь что будет?

Синтия скользнула ближе, и Рональд упал на пол. Вставать не хотелось, даже дышать получалось с трудом.

— Вот этим будем заниматься, когда перестанете в обмороки падать от одной только разминки. Полезные навыки, особенно для девушек. Если хотя бы пара мышц есть, иначе плохо получается. В 1700 жду здесь же.

* * *

— Синтия, а я так смогу?

— Я с детства занимаюсь, а ты, похоже, лет пятнадцать проспала, как эта, которая в хрустальном гробу, вообще не шевелясь. То есть мышцы-то накачать можно, но развить скорость и гибкость выше среднего уже никак. Шпану раскидаешь, конечно, но моего уровня боец не выйдет.

— Жаль. А во сколько лет надо начинать карате заниматься или чем ты Рончика свалила?

— Чем валить — неважно. И чем заниматься — неважно, но тело запускать нельзя. Я карате занялась, когда была уже взрослой. Слышала про Брюса Ли?

— Конечно, кто ж не слышал? У нас пацаны всю школу спорили, кто круче, все Брюс Ли да Брюс Ли.

— А знаешь, что Брюс Ли был чемпионом Гонконга по ча-ча-ча? Это танец такой. Там и скорость, и четкость движений нужны, и дыхалка. Я до восемнадцати вообще только танцами занималась, потом уже встретила одного… ладно, долгая история. Короче, есть время — записывайся куда-нибудь и танцуй сколько можешь. Только не как вялые макароны, а чтоб лучше всех, чтоб пацаны глаз оторвать не могли. В общую группу новичков не иди. Тебе сейчас нормально бабосов капает — потрать на толкового инструктора по латине, и сразу к продвинутым. Нет, подожди месяца три, пока я тебя в форму приведу, и тогда уже, иначе никто тебя всерьез не воспримет.

* * *

Понедельник 0900. Джон, мрачно:

— Эм занят. Аналитику продолжаем, расширяем, докладываем ему в следующий понедельник. Сейчас отстаем, значит, потом будем наверстывать, поэтому в пятницу после первой тренировки все вон отсюда, и все дела там позакрывать. Миа, готова по одежде на завтра?

— Готова.

— В 1000 будет машина. Потом роешь свои ведьмополитены насчет причесок, украшений и чего там еще найдешь. Синтия, как они?

— Нужна пара месяцев ОФП, потом только можно над техникой и тактикой работать.

— Срочные вопросы? Нет? Работать, землю копытами рыть. Нет, стоп! Еще мы вам пергамента и перьев накупили. Каждый день по полчаса практики перед физкультурой. Проверю.

* * *

— Миа… Миа!

— Ну чего тебе?

— Ты всю жизнь будешь на этого козла заглядываться? Он же тебя в упор не видит.

— А ты, значит, видишь?

— Я вижу.

— Я вижу, как ты видишь. Слюнями пол закапал уже. Только одного и надо.

— Чего ты сразу? Ну, ты симпатичная. Очень даже. Я бы с тобой нормально замутил, как положено. Только нам же того, запретили разговаривать за личную жизнь, даже имена спрашивать.

— Ой, ладно, иди уже.

— А ты козла подождешь.

— Не твое дело, кого я жду! Оба вы козлы!

— Да ну, Миа!

— Не данукай, иди вон журнальчик себе купи и подрочи, а ко мне не лезь, понял?

— Блять, пиздец, больная. Вообще больше ни слова не скажу, и ты ко мне не подходи никогда.

* * *

— Синтия, нам сейчас эта коза трагического образа все на хрен порушит. Мелкий серый от обиды ходит, белокурая бестия не знает, как от нее отделаться, а она вообще не в себе, а в своих комплексах. С чего это, ей же не пятнадцать лет, чтобы бросаться на всех подряд?

— Джон, Рончик — он не все подряд.

— Твоя правда. Эм его тоже выделяет. Сильный, толковый, а что дури в нем полно, так это женщины даже любят. Ну а нам что делать?

— С мелким проще всего. Отправь к девкам, чтоб они его досуха выдоили. Сам придумай, куда лучше. Рончика с ним отпускать нельзя, если эта учует, она или его прямо тут в лоскуты попробует порвать, или сама убьется, а нам все трое нужны, да?

— Да. Кажется, что трое с запасом, но никогда не знаешь, как повернется, а замены им нет.

— А они, значит, особенные?

— Догадливая ты моя!

— Тогда… неотразимое оружие?

— Ты про сказать ей словами, чтоб отстала?

— Именно. Погорюет — и попустится.

— Ладно, поговорю с парнем. А то еще наврет, что асексуал или, наоборот, некропедозоофил, а потом дерьмо всплывет, и только хуже будет. А с мелким… Есть у меня пара должниц симпатичных. Накачают коктейльчиками, оттрахают, а потом выставят счет на недельную зарплату. Всем польза. Осторожней станет. Это важно. А про козу будет удивляться, чего он в ней нашел.

* * *

— Харви! Дело есть. По дороге домой заедешь пакет передать. Сядешь в баре гостиницы Новотель. Ровно в 05 и в 35 минут громко заказываешь Лонг-Айленд, и на, держи пачку Житана, положишь слева от себя. Пакет отдашь только лично в руки. Поднимешься незаметно в номер за человеком, который сядет рядом с тобой с длинным мундштуком в руках и попросит сигарету. Не боись, рутинная операция. Американцы Житан не курят, французы не пьют эту дрянь, а длинные мундштуки — вообще коллекционная вещь. Знаешь хоть, что это такое? Молодец. Когда связной появится — без понятия, но тебя волновать не должно. Солдат пьет Лонг-Айленд, служба идет, понял?

* * *

Понедельник, 120900Ajun95 (12 июня 1995 года, 09:00).

Джон вплывает в компьютерную в умопомрачительных форм костюме глубокого синего цвета, с жилетом с серебряным шитьем, и темно-серой мантии с заколкой белого металла с крупным синим камнем и в таких же перстнях на обеих руках. От такого перевоплощения потеряла дар речи даже Миа, которая целую неделю перерисовывала для портного наряды ведьм и колдунов. На Джоне вся эта нелепость ожила и выглядела… стильно и круто.

— Отличные новости. Эм сейчас подойдет. Все готовы?

— Да, сэр, только…

— Не понял! Харви, что за вид? Ты на службе. Привести себя в порядок. Бегом! Миа?

— Я в порядке.

— Не знаю, какая муха вас покусала… а ну все быстро за кофе! Распустились! Через три минуты чтоб были как огурцы!

Миа и Рональда вымело из комнаты раскатами грома.