Маги, магглы и сквибы (джен)

Высокий блондин в черных ботинках и черных же брюках, камзоле и жилете в тысячный раз обходил свою камеру на тайном этаже министерства Магии. Люциус, к своему удивлению, обнаружил, что в Министерстве было вовсе не девять этажей. На расконсервированный по случаю бунта дементоров в Азкабане тюремный этаж вела отдельная лестница прямо из Аврората. Если бы "Пророк", по своему обыкновению не слишком утруждаясь проверкой фактов, не поторопился сообщить, что задержанные во время битвы в министерстве отправлены в Азкабан, и Тёмный Лорд не поспешил дать приказ дементорам, все задержанные уже могли бы быть на свободе.

Радоваться ли этому или печалиться, Люциус еще не решил. Камера была невелика, свободного места в ней было три шага на полтора, но что еще хуже — одну стену заменяла решетка, достаточно густая и толстая, чтобы вызывать самые неприятные ассоциации, но категорически недостаточно, чтобы давать хотя бы намёк на приватность. Переодеваться ему, конечно, и без того было не во что, но справлять нужду было неприятно. Даже регулярные взятки на всех уровнях не могли исправить эту ситуацию, удалось договориться только о регулярном применении очищающих чар и к самому заключенному, и что важнее, к камере, да о нормальной еде. Еду, естественно, тоже проверяли, и платить приходилось и за саму еду, и за ее доставку, и за оперативную проверку, потому что еду с чарами пропускать было запрещено, не разбираясь, опасные это чары или совершенно невинные, типа стазиса или разогрева. В общем, для небедного мужчины с надеждами на скорое освобождение тюремное бытие было неприятным, но терпимым. Как та же Беллатрикс существовала почти пятнадцать лет в Азкабане, в вечной вони, сырости, да при дементорах, не хотелось даже и думать.

Куда больших неприятностей можно было ждать от немилостей Лорда. Терпеть боль Малфою приходилось не раз, но несколькими «Круцио» дело могло и не обойтись. Змеемордое тело нравилось Лорду только эстетически, но, по рассказам тех же Крэбба с Гойлом, постоянно мучилось от несварения желудка, невозможности нормально регулировать температуру и ломоты в суставах, а обычные лечебные заклинания действовали на него непредсказуемо, часто только усугубляя симптомы или добавляя новые. Уже одного этого было достаточно для того, чтобы постоянно поддерживать Лорда в мерзейшем настроении, но и состояние дел пока не располагало к веселью. После опыта существования в мире духов, подселений в чужие тела и развоплощений Лорд окончательно перестал слушать чьи либо советы. Идеи он продолжал генерировать, но одних идей недостаточно, нужно учитывать последствия, детализировать и согласовывать планы. Только дураки думают, что исполнителям можно одновременно говорить и что делать, и как, и требовать отвечать за результат. Увы, пойманные за попытками улучшить положение дел своим умом быстро зареклись делать это снова, а как избавиться одновременно и от самого Лорда, и от желающих его еще раз воскресить и занять место поближе к трону, было совершенно непонятно.

В общем, ни их недружную компанию, ни всю магическую Британию ничего хорошего не ожидало, но сам Люциус пока что пребывал в относительной безопасности. Отправляясь на эту дурацкую вылазку в министерство, он перекрыл для посторонних все возможные пути в мэнор. Драко должен сообразить, что надо тихо сидеть — летом в мэноре, зимой в Хогвартсе, — а Нарси тем более не дура: выходя к нему на свидания, никогда никого предупреждать не будет. Авроры, конечно, могли прижать её прямо в министерстве и вместе с ней вломиться в мэнор с очередным обыском, например в поисках Беллатрикс, но ими поместье и так уже было неоднократно вылизано.

И вообще, он не мелкий ловчила из Лютого. Люциус даже из камеры мог немало, и дело не в том, что ему многие были должны. Наоборот, избавиться от кредиторов готов любой, но Малфои не давали в долг принципиально. Малфои оказывали услуги, посредничая в самых разных делах, и, имея обширные деловые интересы, могли позволить себе и лоббировать законы, облегчающие ведение дел, и финансировать самые разные проекты по благоустройству магического мира, зная, что все потраченное так или иначе вернется к ним с прибылью. Малфои были мидасами Британии. Каждый, кто вел с ними дела, будь то министерский служащий, лавочник или оптовый торговец, понимал, что живой Малфой куда лучше мёртвого, а с ними и все их родственники, сотни и тысячи магов.

В тишине, прежде нарушаемой лишь шагами Люциуса, заскрежетал ключ, лязгнул зачарованный замок, лязгнула дверь, потом все повторилось еще раз, ближе и отчетливей. Значит, к нему. Нарцисса была бледнее обычного. Она стиснула перекладины решетки руками и, убедившись, что провожатый отстал и зашел в комнаты отдыха охраны, чужим, неровным голосом заговорила:

— Драко в последнем месте, где ему стоит быть. Прямо сейчас. Она сошла с ума, ты знаешь, о ком я. Заявилась к нам, заболтала меня и добралась до Драко. Обвинила в трусости и нежелании помочь семье. Нет, это не ты, это я сама виновата. Я просила тебя расширить доступ на всю семью. Я просила сделать его постоянным. Они давно в опасности, им могла потребоваться помощь. Почему так странно вышло, что ни от путавшихся с маглокровками, ни от дурного дамблдоровского пса никакого вреда не было, а беда пришла от той, кого я всегда безмерно уважала? Прости меня, я просто оцепенела. Надо было убить её прямо там, но сразу я не решилась, а теперь уже поздно. Ему ведь и голову дурить не надо, он и так восторженный мальчишка, полный чувства долга перед семьей, любви к тебе и преклонения перед силой. Он сейчас любую глупость сделает, и дороги назад не будет. Что делать, Люци, что делать?!

* * *

Обычное, если не приглядываться, лондонское такси высадило троих пассажиров на привокзальной площади и, тихо клацнув замками необычно тяжелых дверей, быстро затерялось в потоке машин.

— И куда теперь?

— В Хэмпстед Гарден.

— Забирать вещи?

— Зачем?

— Ну, Эм же нас выгнал, нет?

— Харви, не говори глупостей — это раз, и хватит уже нукать. Миа, объясни этому оболтусу, и найдите такси, а мне надо позвонить.

Синтия отошла в сторону небольшого треугольного сквера с конной стутуей, а Харви уставился на Миа.

— Нукать запретили, поэтому давай так рассказывай, раз ты умная.

— Это не я умная, а ты слепой. И глухой. Впочем, пацанов большинство такие. Типа умные, но из-за слепоглухоты — хуже, чем тупые.

— Э-э-э…

— Нечего сказать — помолчи и подумай. Вспомни, что именно Эм говорил, как он заулыбался, когда Синтия сказала, что уходит, и ты, дурачок, за ней.

— А сама?

— Я посмотрела, как он улыбается, всё поняла и тоже с вами пошла.

— Эм всегда улыбается.

— Ой, не позорься! Эм всегда улыбается по-разному. Когда вы сказали, что уходите, улыбался одобрительно.

— А иначе, значит, и не пошла бы с нами?

— Ты чёрт тупой, Харви. Если бы Эм не захотел, никаких «вас» бы не было. Просто Синтия влёт соображает, и от неё много зависит, а я — никто, могу только за кем-то идти, и чтобы не выглядеть полной дурой, мне надо было понять, что от меня хотят. Главное, что от меня хотели, — чтобы Рональду проще было решить остаться, чтобы ему не приказали, а он сам так выбрал. Вот и всё.

— Ты бедная-несчастная, никто тебя не ценит, это я понял. Дальше?

— Дом в Хэмпстеде арендован под Синтию, на ее имя, оплачен на год вперёд. Дом в Шотландии куплен через левую фирму, в которой я типа директор, так что, считай, на меня. Хочешь пари на стольник? Никто его забирать не будет.

— Сейчас скажешь, что у этой фирмы ещё и денег на счетах куча.

— Шиковать не светит, но на первое время хватит. Подкинут нам какую-нибудь липовую работу, «консультацию» например, или твои поделки будем Джону продавать, или Блэка придется раздоить — этого я уже не знаю, потом увидим. Не твоя это забота. Нам Того-Которого убивать надо, а для этого нужно придумать как, когда, где и чем. Ты у нас известный в узких кругах сумасшедший изобретатель, на тебе «чем», так что продолжай варить свои руны, чертить зелья и попусту не парься. Иди ищи такси, а я покурю пока.

* * *

Школьный сундук с гербом Хогвартса на боковых стенках и крышке беззвучно плыл по воздуху, направляясь к нелепому многоуровневому строению, каждый «этаж» которого отличался от соседей и формой, и размерами, да еще и слеплены они были вкривь и вкось, так что через щели в полу можно запросто обстреливать куриц, с утра до вечера топтавшихся по пыльному двору. Сейчас, впрочем, было темно, поэтому парень, левитировавший сундук перед собой, временами запинался, когда его кроссовки наполовину проваливались в норы садовых гномов. В саду одуряюще пахло яблоками и зеленью, в которой подросток не давал себе труда разбираться. Гербология его интересовала ровно настолько, чтобы знать, как защититься от всякой пакости, которой изобиловали теплицы Хогвартса. Человеконенавистническая растительность в такой концентрации заставляла вспомнить планету Пирр. Идя на гербологию, Гарри каждый раз радовался, что в теплицы хотя бы не забредают милые Хагридовы зверушки.

Дверь нелепого дома раскрылась, и на пороге показался темный силуэт. Яркий свет из дома мешал различать черты лица, но рыжая кайма на голове и общая массивность фигуры позволяли надежно идентифицировать владелицу. Юбка шириной с тормозной парашют и длиной чуть ниже колен открывала массивные икры, без которых это тело было бы сложно перемещать. «Вот где силища», — успел подумать парень за секунду до того, как его оглушило.

— ГАРРИ!!! Тебе нельзя колдовать на каникулах!

— И вам добрый вечер, миссис Уизли.

— Перестань немедленно… добрый вечер.

Гарри спрятал палочку в карман, и сундук с глухим стуком упал на землю, подняв тучу пыли. Женщина устремилась вперёд, обходя сундук и облако пыли по широкой дуге по часовой стрелке. Гарри повторил её маневр в точности и достиг двери до того, как она успела развернуться.

— Всем привет, — сказал он, быстро входя внутрь, по-привычке ввинчиваясь в промежуток между длинной лавкой и стеной. Гарри уже вытянулся достаточно, но раньше его голову довольно часто втискивали между монументальными потными выпуклостями, податливыми ровно настолько, чтобы лишить его воздуха, поэтому реакция на приближение Молли стала рефлекторной. По той же причине он чуть не подрался с Дадли, утверждавшим, что сисек много не бывает.

К удовлетворению Гарри, близнецы не приставали с кретинскими вопросами «ну как ты», а сразу взяли его в оборот, рассказывая о новых приколах, на ком они их уже испробовали и о том, что галлеоны уже текут потоком и что пора уже присматривать помещение и кого-то нанимать. Молли попыталась было влезть, но Билл немедленно загрузил ее какими-то вопросами, а потом и сидевший во главе стола Артур, извинившись, пожаловался на слабость, и Молли повела его наверх, в спальню. Вопрос о том, действительно ли мистер Уизли до сих пор страдает от последствий укуса змеи Волдеморта или подыгрывает сыновьям, пытающимся отвлечь и без того мрачного Гарри, или уже привычно эксплуатирует свои раны для манипуляций, можно было решить потом. Спасибо Сириусу, раскрывшему ему глаза. Сириус, ну почему, почему ты так не вовремя умер?!

Ладно, о Сириусе он будет убиваться потом. Сначала диспозиция. Почему не видно Рона, нужно ли прятаться от Джинни, или её уже попустило, а главное, где Гермиона? Не то чтобы Гарри успел по ней соскучиться, ведь не прошло и трёх недель, как они разъехались из Хогвартса, но он опять остался совершенно изолирован от мира, даже сквибы перестали его посещать, а у Грейнджер должна быть возможность с ними связаться. Гарри никак не мог забыть ту, которая ему кое-что если и не твердо пообещала, то как минимум сама завела об этом разговор, но еще важнее было, что Синтия пообещала рассказать ему о чем-то, что ему понравится.

Эти конкретные маглы успели его впечатлить, и не раз. Одно укрощение дядюшки Вернона чего стоило, да новая мебель, телевизор, гостиничный номер для встреч, техничное отравление самого Гарри, в котором Сириус успел ему признаться, их агенты в Хогсмиде, доходящие даже до Визжащей хижины… Они не привыкли бросать слова на ветер, и если настаивали на просто беспрецедентных защитных мерах, значит, речь шла о каком-то грандиозном секрете. Гарри мог представить себе только две темы — оружие против Волдеморта или Сириус умер не окончательно, его каким-то образом можно вернуть оттуда, куда он провалился сквозь вуаль. Как маглы могут знать такие вещи? Да какая разница! Если не просто маглорожденный, но не учившийся в Хогвартсе полусквиб Харви настроил что-то такое, что эта слизеринская зазнайка Гринграсс пригласила его в гости, — значит, могут. Верните мне Сириуса, и… Гарри не знал, что мог предложить или что от него могли бы потребовать, но что будет обязан — это было понятно.

Рон нашелся вскоре: спустился на кухню за третьей добавкой пирога, да так и остался обсуждать, сколько десятков и сотен галлеонов можно будет заработать на волшебных приколах. Заодно сообщил, что у Гермионы разболелась голова, о чем близнецы не то не знали, не то забыли. Гермиона их не настолько интересовала, чтобы замечать её противороновые маневры. Что ж, тогда можно и спать. С незарегистрированной палочкой какого-то из предков Сириуса перспектива провести ночь в одной комнате с чемпионом Гриффиндора по шахматам и храпу уже не особенно пугала. Рон засыпал, как человек с кристально чистой совестью, так что через пять минут можно кинуть на него «Муффлиато», прочитать еще пару глав из «Крёстного отца», помечтать о брюнетках с грудками-персиками, и этот отвратительный день закончится.

* * *

Утром тональность разговоров была другой, куда более сумеречной. Несмотря на арест Малфоя и компании в министерстве, сторонники Волдеморта активизировались. Тела Амелии Боунс и Эммелины Вэнс нашли маглы. В обоих случаях Темную метку в небе не видели, но никто не сомневался, что их убили Пожиратели. Гарри об этом не знал — Вернон при нем не упоминал, а сам Гарри привычки читать газеты так и не приобрёл. Гарри в ответ рассказал, что когда они с Дамблдором посещали бывшего профессора зельеварения, чтобы убедить его вернуться в Хогвартс, тот прятался в полуразрушенном доме. Не слишком вдохновляющая картина. Кроме того, Гарри заметил, что у Дамблдора почернела кисть руки. Уизли приняли новость с некоторым недоверием, но радоваться в любом случае было нечему. Гермиону тоже отправили в «Нору» из опасений, что её могут выследить Пожиратели, чтобы отомстить за её участие в битве в министерстве. Учитывая бесчинства дезертировавших из Азкабана дементоров и слухи о появлении на Островах великанов, традиционный выход за школьными принадлежностями в этом году грозил превратиться из увеселительной прогулки в военную операцию.