Тропой василиска (джен)

В гостиной было шумно.

Вокруг диванчика с рыдающей Кэти сгрудились девчонки с разных курсов, Джинни и Анжелина, члены команды по квиддичу, держали её за руки. Парень-староста выглядел растерянным, Гарри подошёл к нему, кивком показав на однокурсниц.

— Что это с ней, Таулер?

Шестикурсник, долговязый отличник Кеннет Таулер, сменивший Перси на посту старосты Гриффиндора, учился на одном курсе с близнецами Уизли. В прошлом году перед экзаменами СОВ они подсыпали ему в пижаму волдырный порошок. Он еле справился с Трансфигурацией. После этого их подпольное сражение продлилось в открытую до самого отъезда на летние каникулы, в конце концов, Уизли, проведя пару ночей в Больничном крыле, признали в нём родственную хулиганскую душу и в текущем году на факультете установилось продуктивное перемирие с переносом усилий на внешнего «врага» — учеников остальных факультетов.

Он взлохматил волосы.

— Слушай, я из этого гомона сам понял только, что её сегодня бросил парень из Дурмстранга. Они не встречались, никакой драмы, но Кэти осталась без партнёра на бал. Сам понимаешь, для девчонок — это катастрофа.

«Нехорошо радоваться чужому горю, но это же отлично!» — подумал Гарри. Он услышал, как спускается из комнаты Рон. Гарри метнулся ему наперерез.

— Рыжий, тихо! — он прижал его к стене, заговорщически оглядываясь на гостиную. — Короче, там Кэти бросил партнёр из Дурмстранга, ей на бал пойти не с кем. Давай ты и пригласи её!

Глаза Рона панически расширились от столь внезапной атаки и продолжили расширяться, когда до него дошло, что произнёс Гарри.

— Гарри! — просипел он. — Только не Кэти! Она же… Там же... Там что, все девчонки собрались?!

В голубых глазах плескалась паника, веснушки побледнели, нос отчаянно зачесался. Гарри был неумолим.

— Рон! Это, возможно, твой последний шанс! Наших девчонок свободных — никого, Невилл сам сказал! Потом ещё где-то искать придётся!

Он буквально выдернул Рона с лестницы, и не слушая его, скулящего от ужаса, крепкой дружеской рукой потащил к толпе гомонящих девочек. Рон сразу же попытался испариться, сбежать и слиться с интерьером, но, услышав за спиной угрожающее шипение, предпочёл публичную смерть обычной, от руки лучшего друга.

— Кэти, привет, можно пригласить тебя на бал? — Рон произнёс эту фразу настолько быстро и неотвратимо, что сам себя заподозрил в помутнении разума. Но отступать было некуда. Потому что его «Кэтипривт, мжнопрглсить тебнбал» девочки разобрали и поняли на каком-то недосягаемом интуитивном уровне. Часть из них радостно взвизгнули от того, что стали свидетелями столь примечательного и редкого события, более впечатлительные потрясённо и драматично громко вздохнули, нагнетая атмосферу.

Кэти подавилась плачем и случайно икнула. Девочки замолчали. Рон дышал. Слишком громко. Гарри напрягся. В гостиной стало слишком тихо. Кэти опять икнула.

— У-уизли? Р-рон, ты серьёзно? Правда?

Она медленно приходила в себя, вытерла слёзы, сложила руки на коленях.

— Валентин Дразгов из Дурмстранга меня бросил, причём запиской! Даже не смог сказать мне это в лицо! Трус!

Рон неожиданно понял, что девчонка, с которой он играл в одной команде уже несколько лет, абсолютно прекрасна даже так: заплаканная, в гневе, с пылающими щеками, дрожащими руками и голосом.

— Он недостоин даже подмести за тобой квиддичное поле, Кэти! Он не достоин порыва ветра от твоего манёвра на поле! Он не достоин ловить квоффл, который ты бросишь! — с воодушевлением выдавал рыжик. Что-то в голове переключилось на новую для него самого волну, и теперь Рон не мог остановиться. — Пошли со мной на бал, пусть эти северяне знают наших! Я уверен, когда он увидит тебя на балу, то пожалеет о каждой секунде, которую не провёл вместе с тобой! Соглашайся!

Один только Гарри знал (потому что видел однажды Невилла в таком состоянии, когда тот вернулся с уроков зельеварения), что Кэти должна ответить немедленно. Иначе Рон умрёт от разрыва сердца, мозга и всего, что может разорваться внутри, после такого публичного выступления, через три, два, один…

— Я согласна!

Гарри выдохнул. Девочки хором ахнули. Рон побледнел и пошатнулся, но Гарри бдил и вовремя подхватил его за плечи, снова вставая за спиной.

— Кэти, спасибо, — уверенно кивнул он, отступая в сторону выхода и держа Рона обеими руками. — Девочки, — кивнул он ещё раз.

Рыжик переживал острый иссяк запала, постепенно бледнея и дрожа всё сильнее. Кеннет Таулер уважительно прошептал себе под нос: «безумные Уизли». Бочком-бочком, парни быстро и незаметно покинули гостиную, провожаемые десятком горящих девичьих взглядов.

Выскочив из прохода с портретом Полной Дамы, Рон и Гарри прислонились к стене напротив, тяжело дыша.

— Силён, дружище, — отдышавшись, произнёс Гарри, удивлённо качая головой. — Я и представить не мог, что ты такое выдашь.

Рон дышал через раз, закрыв глаза, и тихонько пристукивал о холодный камень затылком. Молча.

— Зато Кэти согласилась! Теперь осталось узнать у неё цвет платья и позвать Труфи доделать твою мантию.

Гарри оторвался от стены, поправил форму, сумку, посмотрел на друга.

— Рон, ты чего молчишь? Ты не рад? Вроде неплохо получилось, ещё и с первой попытки, а? Внезапно, конечно, получилось, но ты сымпровизировал на уровне близнецов! Совершенно блестяще!

Рон молча кивнул в сторону лестницы и — словно ничего не слыша — пошёл впереди, так же поправляя сумку и одежду. Гарри с недоумением, но пошёл рядом, давая Рыжику время прийти в себя. Они дошли до Большого зала, и Гарри всю дорогу убеждал друга, что всё прошло замечательно, что он молодец, что никто не справился бы лучше.

Столы были только наполовину заняты сонными студентами, когда они сели позавтракать. Гарри привычно попросил домовика сменить меню, передал Рону булочку с корицей, вспомнив, что тот полюбил их после недели в больнице Св. Мунго летом.

Рон агрессивно куснул булочку в самое коричное место и, решительно почесав нос, произнёс:

— Надо проучить этого Дразгова! Никто не имеет права кидать наших девчонок!

Потом быстро оглянулся вокруг, наклонился к Гарри через стол и прошептал:

— Гарри, кажется, я сегодня влюбился в Кэти!

Булочка Гарри упала прямо в ванильный пудинг.

За спиной Гарри, благоухая шлейфом фруктового парфюма, протиснулась и упала за стол Лаванда. Она не очень бодро поправила светлые крупные локоны, отбрасывая волосы назад. Широкие голубые ленты на её голове колыхались как просыпающиеся колокольчики. Она с трудом подавила зевок, поднимая глаза от блестящего маникюра.

— Не обольщайся, Рональд, она не в твоей лиге, — Лаванда снисходительно фыркнула, даже не скрывая, что подслушала. — Ты, конечно, здорово помог и поддержал, настоящий гриффиндорец, и девочки оценили, но это просто танцы.

Подперев голову, она лениво ковырялась в тарелке, свободной рукой перемешивая овсянку.

— Может, придурок опомнится и попросит прощения, если у него есть совесть, и Кэти к обеду с этим Дразговым помирится, а, может, и нет. Может, в течение недели к ней снова потянется толпа претендентов на один праздничный вечер, а, может, и нет.

Она уверенно ткнула в сторону Уизли большой ложкой.

— Ты рыцарь, который спас её от позора остаться одной на балу, поддержал в момент слабости, но от этого ты не стал её парнем. Она поблагодарит тебя после первого танца, может, даже поцелует в щёчку, но не надумывай лишнего. Ничего такого, Рональд.

Моментально залившийся краской Рон слушал и молчал. И с каждой фразой Лаванды что-то в нём менялось. Сначала он покраснел от того, что его тайна слишком быстро раскрылась. Потом веснушки на его лице начали бледнеть — не все сразу, а по одной, словно кто-то стирал их влажной тряпкой. Нос, который он постоянно чесал от волнения, стал почти белым, как молоко, и только несколько светло-рыжих точек остались на переносице.

Он не поднимал глаз от стола. Губы его чуть приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но дыхание замерло в груди. Веснушки на скулах исчезли последними.

Гарри смотрел, как его друг, Рыжик, который впервые взлетел выше всех солнц, дальше всех известных доселе пределов, сгорая от беспомощного беспросветного отчаяния, падал в пике.

— Я… — начал Рон, и голос его сорвался. — Я не…

Он замолк. Нос его дёрнулся — один раз, машинально, как будто зачесался, но рука даже не поднялась. Рон просто сидел, глядя в пустую тарелку. И веснушки не возвращались.

Гарри смотрел на него и понимал: Рон потерял что-то важное. Не Кэти. Не надежду. Что-то другое, что он не мог назвать. В голове не мелькнуло ни единого движения мысли — полный ступор.

— Гарри Поттер, ты болван! — безапелляционно заявила Гермиона Грейнджер, походя грохая стопкой талмудов об стол.

Лаванда и Рон вздрогнули от насильственно взбаламученного внимания. Лаванда встряхнулась и недовольно поморщилась, Рон пару раз моргнул, приходя в себя. Они неверяще уставились на гриффиндорку. Та перекинула ноги через скамейку и с укором смотрела прямо Гарри в лицо, положив руки перед собой.

Гарри подавился воздухом.

— В целом я не спорю, но хотя бы аргументируй!? — просипел он, ошарашенно оглядывая друзей, убеждаясь, что они слышали одно и то же.

— Элизабет ещё вчера прибежала тебя встречать, а ты до сих пор не удосужился пригласить её на бал! Упустил возможность пригласить Кэти! Тебя совершенно не волнует международная репутация Хогвартса! Так ты ещё и пропустил все семестровые контрольные! — с каждым предложением она яростно намазывала тост, вытащенный с общей тарелки, арахисовой пастой, конечно же без сахара.

— Г-гермиона! Это смешно! — возмутился он, на полсекунды даже забыв про Рона.

— Это не смешно! А ты! — она развернула корпус к рыжику. — Молодец!

Рон успел выставить руки в защитном жесте, но гриффиндорка словно эшелон без тормозов и не думала останавливаться.

— Спас Кэти! Защитил честь факультета! Школы!

Она на секунду запнулась, чтоб набрать воздуха и продолжить, как Лаванда пропела:

— Уизли унесло розовыми мечтами, теперь его самого надо спасать.

Гермиона, выдохнув, повернулась к ней, затем снова посмотрела на Рона, уже чуть внимательнее, брови её приподнялись.

— Мерлин, только не говори, что ты влюбился, Рон Уизли!

Она была похожа на возмущённую сову, поворачивая голову поочерёдно к каждому. Но внезапно успокоилась и даже как-то одобрительно пожала плечами.

— Ты знаешь Кэти по игре в квиддич пару лет, и наконец-то ты заметил, что она — девушка. С сокурсницей и товарищем по игре легко. За девушкой нужно ухаживать, Рон, добиваться её внимания и симпатии, уметь слышать её «нет» и быть внимательным к «да».

Парни переглянулись. Неожиданным было всё, начиная от запутанности и сложности обращения с девчонками до самой Гермионы. Та задумчиво оценила тост с арахисовой пастой и потянулась к соку, бросив напоследок:

— Лекция по отношениям, о которой вы не просили, окончена, теперь я, пожалуй, позавтракаю. Не благодарите.

Лаванда смотрела на неё широко раскрытыми глазами, однако на последних словах сразу же хитро прищурилась.

— Гермиона, я умру от любопытства! Я должна знать! С кем ты идёшь на бал? Кто этот неизвестный счастливчик?

Гарри и Рон, забыв про еду, замерли и превратились в слух.

Гермиона жевала тост.

— Ну, Гермиона, — почти простонала Лаванда, протягивая руки через стол. — Ну скажи! Он из Хогвартса? Из Дурмстранга? Он старшекурсник? Ну скажи, Гермиона… ну пожалуйста… ну кто он? — Лаванда почти легла на стол, пододвигаясь ближе.

Гермиона подняла глаза.

Откусила тост.

Пожевала.

Лаванда замерла, ожидая хоть какого-то звука. Гермиона взяла стакан, медленно поднесла к губам, сделала глоток.

«Хххллльь»

— Ну, может, просто имя? — Лаванда почти прошептала. — Только имя и я сразу уйду, честное слово!

Гермиона смотрела сквозь неё. Её лицо ничего не выражало. Она медленно откусила ещё кусочек тоста.

Прожевала.

Сделала глоток.

Гарри переводил взгляд то на Лаванду, то на Гермиону. Рон случайно задел свою тарелку. Она звякнула.

— Ну и ладно, — Лаванда поднялась, одёрнула мантию и вздёрнула подбородок. — Пффф… и не нужны твои секреты. Скукотища.

Она развернулась и ушла, не оглядываясь.

Гермиона дожевала тост. Взяла сок. Сделала последний глоток. Поставила стакан на стол и, поднявшись, вышла, встряхнув копной волос, даже не взглянув на парней.

— И что это вообще было? — Гарри покачал головой, возвращаясь к еде. Посмотрел на друга. — Ты как, Рон, в порядке?

— Не знаю, Гарри. Слишком сложное утро какое-то: девчонки сложные, отношения какие-то, сложные… а ещё на трансфигурацию идти. Всё сложно. Нос чешется, — пожаловался он.

Гарри согласно кивнул, вздохнул и взъерошил волосы.

— Пока из планов после завтрака: сходить на уроки и найти Элизабет. Узнаю, пригласили её или ещё есть шанс. Ты сам что? Что будешь делать с Кэти?

Рон вздохнул, отложил булочку. В светло-голубых глазах уже не осталось первой растерянности, его вид выражал куда больше решимости, чем он чувствовал на самом деле.

— Гермиона права, надо добиваться. — Он кивнул куда-то внутрь себя. — Значит, добьюсь.

И довольно улыбнулся. И засиял всеми веснушками.

* * *

До трансфигурации оставалось около получаса, когда Гарри выходил из Большого зала. С Роном они договорились встретиться на уроке, а сейчас он собирался всё-таки найти себе девчонку в пару. Очень не хотелось затягивать до последнего. Гарри всей душой надеялся, что Элизабет окажется свободна, но он понятия не имел, где её искать. Уроки они посещали вместе, но чемпионы имели свободное посещение в рамках подготовки к Турниру, поэтому встретиться под орлиным взором профессора МакГонагалл он не рассчитывал. У Элизабет был свой Мастер, а у профессора своя Ученица — незабвенная Гермиона.

Гарри покачал головой. Она… странная. И внезапная, и очень строгая, не как папа, а как сама профессор, такая мини-Минерва, он ухмыльнулся случайному каламбуру. Гермиона редко общалась с ним лично, как и все девчонки — обычные разговоры сверстников в факультетской толпе. Но вот когда она появлялась сказать что-то особенное, что ж, она видела его насквозь, трепала как нашкодившего кота, всегда била в цель, но не наотмашь. Не зло, но как-то… как будто она не в книжках целыми днями пропадала, а прожила не одну жизнь. Конечно, не как профессор Дамблдор, но вот ощущение такое же: безопасно, близко, с Гермионой хочется уткнуться в тёплое плечо…

Гарри остановился как вкопанный, чувствуя, как заливает краской лицо и горят уши.

«Так стоп-стоп-стоп, вот здесь мы остановимся! Гермиона у нас, конечно, умница и красав… СТОП, во имя Мерлина! Так её уже пригласили и это важно, но найти, наконец, Элизабет ещё важнее! Мисс Грюон, спасенье души моей, свет в окошке, надеюсь, ты не занята и отшила всех самых смелых, достойных, своевременных партнёров, чтобы только дождаться меня единственного, который даже без подсказки и не сообразил бы. Н-да».

Он тряхнул головой, вздохнул, огляделся.

Студенты стайками сновали по лестницам и коридорам. Кроме студентов Хогвартса было несколько десятков иностранных старшекурсников и гости, которым зачем-то разрешили прибыть заранее.

«И где мне найти Элизабет?»

Гарри скрылся в одной из ниш.

— Труфи, — тихонько позвал он.

— Хозяин Гарри звал Труфи, сэр, — домовик возник с едва слышным хлопком. Всегда незаметный.

— Слушай, мне человека надо найти, студентку Шармбатона, Элизабет. Ты можешь помочь? — Гарри с надеждой смотрел на него, чуть щурясь в сумраке закутка.

— Труфи может помочь, хозяин Гарри. Вы хотите научиться искать людей в замке или перенести вас к мисс Грюон?

— Я и такое могу? Это из-за кольца?

Гарри с удивлением и восторгом смотрел на Труфи, вытянув ладонь. Домовик с трудом перевёл взгляд с кольца на гриффиндорца.

— Кольцо помогает, пока вы не примете замок полностью, пока вы не подрастёте достаточно для Хогвартса, хозяин Гарри. Потом кольцо станет просто инструментом. Вам надо почувствовать мисс Грюон самостоятельно вместе с замком Хогвартс, хозяин Гарри, — домовик прикипел глазами к кольцу. — А кольцо поможет добраться на место. Когда хозяин научится аппарировать, кольцо не понадобится для перемещения.

— Да, точно, я уже перемещался с ним, — кивнул Гарри. — А что значит «вместе с замком», Труфи?

Домовик довольно затряс головой.

— Вы чувствуете замок, хозяин Гарри. Как он дышит, как болит, как радуется. А замок чувствует людей. Вам надо научиться быть с ним, хозяин Гарри. Чувствовать не его, а вместе с ним.

Он развел руки.

— Стены вокруг, коснитесь их. И пол, на котором стоит хозяин Гарри. Вы должны почувствовать, как чувствует Хогвартс. И найти девочку. Замок знает, где она.

Труфи исчез. Гарри даже не успел уточнить пару моментов.

Он приложил руку к стене, потом другую. Под пальцами ощущался приятно тёплый шероховатый камень. Гарри словно чувствовал пульсацию, замок ластился, передавал яркость невообразимо нужной и радостной встречи, словно щенок, заждавшийся хозяина. Гарри чувствовал и что-то бесконечно объёмное, древнее, монументальное, что-то намного больше его, и выше, и глубже — он словно погрузился в океан времени. Под руками проошло покалывание, по стене проскочили искорки. Они не обжигали, а обтекали, струясь по коже, просачиваясь сквозь ладонь. Он провёл кончиками пальцев по кромке камня.

— Привет, Хогвартс. Покажи мне Элизабет, — прошептал Гарри.

Он почувствовал что-то освежающее, кусочек зимы с её хрусталём, только не снаружи, в утреннем декабре, а внутри замка. Замок не показал — он откликнулся, вытолкнув ощущение направления, этажа, даже запаха — древних пропитанных временем и пылью стеллажей библиотеки и старого пергамента. Гарри открыл глаза. Он знал, куда двигаться.

Повернув кольцо, он шагнул в пространство и оказался прямо перед Элизабет. Она стояла у окна в библиотечном зале, перелистывая книгу, и от неожиданности чуть не выронила её из рук. На мгновение её глаза расширились — но только на мгновение. Она собралась, радостно улыбнулась и легко закрыла странички на закладку.

— О, Гарри, — произнесла она, и в голосе её звучало удовлетворение вперемешку с облегчением. — Я ждала тебя. Первое испытание, твоё долгое восстановление. Хоть это далось и непросто, но то, что ты сделал с Ребеккой — невероятно! Ты умница!

Гарри смутился.

— Спасибо, но… Ты ждала меня, почему?

Свет из высокого окна падал на её русые волосы, делая их почти золотыми. Платье, которое она носила, казалось, впитывало зимний утрене-голубой свет и отражало его обратно. Она не была вейлой, но в этот момент Гарри не мог отвести глаз. Элизабет забавно сморщила носик и снова улыбнулась. Она подошла ближе и невесомо коснулась его руки.

— Знаешь, Гарри — ответила она после короткой паузы. — Я очень хотела, чтоб ты пришёл. Во Франции сложнее с общением, потому что большинство студентов — вейлы, и как это не грустно и не хотелось бы признавать, но в школе нас во многом оценивают как активы с будущей выгодой. Пока ты лежал в Больничном крыле, у меня была масса предложений от самых разных ребят. Почти никто не скрывал, что их привлекло что-то, что они могут от меня получить: статус, пусть даже и на один вечер, — она двинулась по проходу меж стеллажей. — Кто-то хотел красивую партнёршу, кто-то собирался «блистать в моём свете», один даже не постеснялся «сделать мне одолжение».

Она криво ухмыльнулась.

— Летел, конечно, красиво. Я душу вложила, чтоб отправить его подальше.

Элизабет отпустила складку платья, которую и не заметила, как смяла стиснутыми пальцами.

— Мне понравилось с тобой общаться, у нас схожие интересы, и самое важное, я видела, чем ты увлечён и что занимает твою голову и сердце, так что вижу, тебе от меня ничего не нужно: ни денег, ни славы, ни положения. Во многом, кстати, потому что у тебя это и так есть.

Гарри открыл рот, но слова застряли где-то в горле. Это не крик, но просьба о помощи. Он пришёл просто пригласить её на бал, а сейчас, под её мягким, но внимательным взглядом, понял, что для девушки это совсем не мелочь и не развлечение на один вечер.

Элизабет, словно прочитав его мысли, сделала шаг вперёд.

— Ты пришёл пригласить меня, Гарри, и я хочу тебя спросить, — в её голосе появилась лёгкая, почти неуловимая сталь.

Он кивнул, чувствуя напряжение в каждой части тела.

— Ты зовёшь меня, потому что я твой друг? Или потому, что тебе нужна пара на бал? Или потому, что Рон и Гермиона сказали тебе, что ты должен это сделать?

Гарри замер. Вопрос был честным, и она смотрела на него так, что соврать было невозможно.

Он глубоко вздохнул и посмотрел ей в глаза.

— Когда я очнулся после первого испытания, стало понятно, что я, конечно, везде опоздал с девчонками, с приглашениями, честно, и не думал, что Бал — это прямо всё такое серьёзное. Но я сразу же подумал, что было бы здорово пойти с тобой. Я зову, потому что мне с тобой интересно, — сказал он. — Ты не похожа на других. С тобой легко. Ты умеешь говорить о зельях так, что это звучит как музыка. Ты не боишься великанов, и в тебе есть что-то такое... я не знаю, как объяснить. Просто ты — Элизабет. Этого достаточно?

На мгновение ей показалось, что она забыла, как дышать. А потом Элизабет улыбнулась, и в уголках её глаз собрались тёплые морщинки, которых Гарри раньше не замечал.

— Этого достаточно, — тихо сказала она. — Да, Гарри, я пойду с тобой на бал.

Она протянула ему руку, и он, чуть смутившись, пожал её, чувствуя тепло её пальцев и лёгкий аромат утренней свежести, который остался в воздухе даже после того, как она убрала руку.

Тут Элизабет хихикнула.

— Давай пообещаем друг другу не влюбляться из-за одной международной дискотеки?

Гарри подавился смешком и фыркнул:

— Мерлин, да!