Тропой василиска (джен)

Прошло три месяца с тех пор, как Дурсли побывали в зоопарке. Повседневная жизнь незаметно изменилась. По средам и воскресеньям к Дадли приходили как обычно друзья, чтобы отравлять жизнь мелким уличным зверушкам и Гарри. Но Петуния раз в неделю посещала семейного психиатра, а Вернон, к общему удивлению, выделил Гарри меньшую комнату Дадли, и мальчик переселился в пять минут. По сравнению с чуланом, в ней Гарри не задыхался и вытягивался на кровати в полный рост.

Случай в серпентарии казался Гарри сказкой — на переменах Энни Харпер, десятилетняя одноклассница Дадли, рассказывала такие про принцесс, исчезающие туфли, драконов. Но Гарри знал, что Дадли прошёл через стекло взаправду, потому что во дворе появились две маленькие говорящие змейки. Они приползали на полянку перед домой, когда Гарри выходил на улицу. Чисси и Фицци развлекали его историями из леса, о Короле, об Иррахе. Хотя малыш и не понимал до конца змеиные разговоры, он разрешил змейкам ползать по себе и играл вместе с ними .

Однажды они лежали в саду, и Гарри услышал за спиной знакомое шипение.

— Нассследник, я приветствую тебя. Помнишь, где мы впервые встретились?

— О, Иррах! Привет! Помню, в серпентарии. Я так рад тебя видеть! Чисси и Фицци говорили, ты придёшь, а когда, не знали.

Гарри поднял обе руки и показал удаву: на запястьях кольцами обвились змейки. Их чешуйки игриво переливались на июньском солнце.

— Иррах, они сказали, что хотят быть моими. Можно? — мальчик умоляюще посмотрел на боа, свернувшегося кольцами на траве.

— Малыш, люди не умеют разговаривать со змеями, боятся нас. Немногие, очень сильные волшебники знают наш язык. Если нас увидят вместе, тебя тоже будут бояться и называть Темным волшебником.

— Иррах, но ведь волшебство бывает только в сказках! Тётя с дядей не разрешают мне даже произносить слово «магия» и «волшебство».

— Нассследник, волшебство существует, и ты — волшебник, поверь, — усмехнулся боа.

— Но как я могу быть волшебником? Я не прохожу сквозь стены, не летаю, не вырастаю до потолка. И я нигде не видел волшебников.

— Проходить сквозь стены я тебе не обещаю, а вот остальному ты научишься. Послушай, волшебство внутри тебя, Нассследник, заставляет сердце биться, а ноги — ходить. Вспомни: тётя тебя постригла, и что случилось на следующее утро?

— Волосы выросли обратно!

— Да, а когда ты пошёл в зоопарк, помнишь, как упал твой кузен? Куда делось стекло толщиной с твою ладонь?

— Пропало куда-то...

— Не пропало, а исчезло. Благодаря тебе. Потому что ты переживал, как я попаду домой, и убрал стекло.

— Но, Иррах, я не заставлял стекло исчезать! Я же не умею!

— Гарри, а ты умеешь дышать? Кто учил тебя дыханию: вдох-выдох, вдох-выдох? Ты просто захотел, и так вышло, — Иррах смотрел на растерянного мальчика. — Если тебе трудно понять, смотри. Вытяни руку, не бойся.

— Зачем? — Гарри нахмурился.

— Закрой глаза, представь, что ты сидишь в тёмной комнате, тебе нужен свет. Почувствуй, как по рукам течёт сияние, как оно собирается на ладони. Чувствуешь?

— Ага, — Гарри открыл глаза и испуганно ойкнул: на ладошке лежал светящийся шарик, маленький и тёплый. Боа довольно зашипел.

— А теперь представь, что палец — это кран с водой. Открой его, дай течь воде, почувствуй силу, — он смотрел на мальчика. Гарри вытягивал палец изо всех сил.

— Расслабься, Нассследник, отпусти себя, закрой глаза, так удобней. Почувствуй магию и позволь ей литься, как воде.

Гарри сосредоточенно размышлял.

Он представлял. «Почувствуй магию в себе», «она горячая и течёт как кровь», «кран с водой»... Мальчик растерянно искал: где же что-то течёт? Он неуверенно прислушивался, как стучит сердце в груди, как отдаёт в ушах, пульсирует в животе... Он интуитивно понимал, что нужно представить не то, ЧТО течет, а то, КАК течет? Оно собирается от кончиков волос, от кончиков ресниц, ощущается лёгкое покалывание в ногах, мурашки пробегают от плеч до локтя, ближе к кисти, устремляются к подушечкам пальцев...

— Пфффырк! Пфффрр! Нассследник, прекрати, она же ледяная!!

Гарри изумлённо распахнул глаза и охнул. Картина впечатляла. Из указательного пальца Гарри тяжёлой струёй вырывалась вода. Судя по яростному шипению Ирраха, который запутался в собственных кольцах, она была холодная. Гарри зажал руку в кулак, и вода исчезла. Иррах, неуловимо высовывая язык, быстро сменил испорченное лежбище на сухую траву и теперь нервно косился на палец Гарри. Мальчик продержался секунды три и повалился на траву, заразительно хохоча над мокрым удавом.

И поздно ночью, когда Гарри ушёл спать, когда загорелись звезды и луна взошла на полночное небо, Иррах тихо прошипел маленькой былинке:

«Великий Азар, храни путь Нассследника. Ему многое предстоит пережить».

В соседних кустах раздался шорох, удав поднял голову. Ночную идиллию разрезал хрипловатый рык:

— Я храню, Иррах. Он знает, кто он?

Боа почтительно склонился. Некоторое время подумав, он взволнованно ответил:

— Великий Азар, сегодня я с трудом убедил мальчика в волшебстве. Он не знает о нашем мире. Он не готов вступить в Нассследие.

— Хорошо, Иррах. Пусть он встретит меня через неделю, я сам подготовлю его, — огромный василиск внимательно прислушивался к дыханию мальчика, который спал в комнате с окнами прямо над ними.

— Да, Госссподин Азар, — Иррах поклонился.