План Мародера (джен)

Сириус поудобнее устроился в созданном Альбусом кресле и немного расслабился в безопасности кабинета директора. Сделав глоток кофе, он оглядел остальных членов Военного Совета. Со времени их первой встречи будто годы прошли. Напротив Сириуса Корнелиус беседовал с Амелией и Берти, а Альбус оставил свое обычное место за столом и сел вместе с ними. Они прошли долгий путь за короткое время: установили хорошие рабочие отношения и объединились в борьбе с Волдемортом. Неудивительно, что два их приглашенных гостя — Грюм и Снейп — смотрели на них с подозрением, и даже Ремус выглядел озадаченным. Сириус даже удивился, сколько удовлетворения он почувствовал от созерцания этой картины.

— Наверное, нам следует начать, — сказал Сириус тихо, но все разговоры сразу же прекратились. Он взмахнул чашкой. — Первый пункт на повестке дня — турнир.

Альбус сразу же выпрямился, явно довольный тем, что после долгого отсутствия определенной роли она у него наконец-то появилась.

— Думаю, мы все знаем результаты первого задания, — начал он, поправляя свою оранжево-желтую полосатую мантию. — Гарри успешно завершил задание и лидирует в турнире. — Он тяжело вздохнул. — К сожалению, имела место попытка саботировать турнир. — Он передал слово Грюму.

— По итогам расследования, — тот кивнул Берти и Амелии, — было установлено, что хвосторогу напоили зельем, увеличивающим агрессивность, по-видимому, пару дней назад. Цепь дракона была зачарована, чтобы пропасть во время выступления Поттера. Это ведёт к ряду вопросов. — Его магический глаз завертелся. — Во-первых, какова была цель?

— Мы считаем, что, возможно, целью было увеличить сложность задания персонально для Гарри, — подключился Берти. — Думаю, это было сделано ради ритуала. Реддл хочет быть уверенным, что Гарри действительно боится за свою жизнь и не расслабляется из-за того, что это всего лишь турнирные задания и их ход под контролем. Другой возможный мотив состоит в том, что Реддл хочет представить Гарри настолько сильным, насколько это возможно, чтобы, когда он одержит над ним победу, никто больше не посмел выступить против него. Обе причины имеют место быть.

— Боюсь, обе вполне в духе Тома, — вздохнул Альбус. — Если Гарри умрёт в ходе задания, Волдеморт может заявить, что он победил его таким образом. Если же Гарри преодолеет задания, он будет подготовлен к ритуалу, и да: если Гарри умрёт от руки Тома после столь впечатляющей демонстрации сил на турнире, это подкосит любую возможную оппозицию Тому.

— Я тоже в это верю, — подал голос Корнелиус.

— Думаю, мы все это знаем, — твердо сказала Амелия. — Он — наше знамя, под которым мы сражаемся. Если он проиграет...

— Возможно, — мягко прервал её Сириус, — ради всего, что осталось от моего здравомыслия, мы все перестанем говорить о том, что случится, если Гарри… — он прервался на полуслове, физически неспособный говорить о смерти Гарри, и лишь неопределённо махнул рукой.

— Прошу прощения, Сириус, — доброжелательно сказал Альбус.

Сириус перевел взгляд на Грюма.

— Итак, мы выяснили “почему”, но лично меня больше интересует “как”.

Грюм посмотрел на него одобрительно.

— Я хорошо тебя обучил, Блэк, — он ткнул пальцем в направлении Ремуса. — Из беседы Ремуса с Хагридом мы знаем, что меры безопасности вокруг драконов накануне задания оказались недостаточны.

Амелия неловко заёрзала в кресле.

— С сожалением признаю, что авроры, помогающие команде из заповедника, не обратили должного внимания на посетителей. — Её губы сжались в тонкую линию. — Им объявили выговор. — Она взмахнула рукой. — Надавив на них, мы сумели получить полный список посетителей драконов в лесу.

— Здесь всё становится интереснее, — заявил Грюм с пугающим энтузиазмом. — Кроме группы известных нам учителей, авроры заметили пару парней из Дурмстранга, которые вертелись вокруг, что соответствует информации от Хагрида.

— Мы уверены, что виновны именно эти парни, поскольку все учителя признались в своём стремлении взглянуть на драконов и согласились пройти проверку личности прямо на месте, — вставила Амелия.

Грюм фыркнул.

— Только вот мы не думаем, что эти парни были на самом деле теми, кем казались.

— Авроры не сумели опознать их по иммиграционным документам находящихся здесь студентов, — сказала Амелия.

— Этот ход гениален в своей простоте, — отметил Альбус серьезно. — Мы видим школьную форму, опознаём в человеке студента и больше не обращаем на него внимания.

— Особенно если это не твой студент, — Грюм невесело усмехнулся. — Должен признать, я с трудом различаю иностранцев, кроме двух чемпионов.

— Вопрос в другом, — сказал Ремус. — Мы не знаем, используют ли Крауч-младший и компания униформу Дурмстранга потому что это удобно или по другой причине.

— Такой как помощь их бывшего соратника Каркарова, — прорычал Грюм. — У меня есть своё мнение на этот счёт.

— Полагаю, что мы все знаем о твоём мнении, Аластор, — сказала Амелия с тщательно скрываемым весельем в голосе. — Проблема состоит в том, что у нас нет доказательств того, как именно они попали внутрь.

Ремус нахмурился.

— Мы можем исключить сам лес. Драконов спрятали между табуном кентавров и гнездом акромантулов. Аппарировать в тот район было бы сумасшествием.

— Я тоже так думаю, — ответил Грюм. — Но Амелия права в том, что мы не можем знать этого наверняка.

— Что означает, у нас нет оснований запрашивать официальное разрешение на обыск корабля или допрос Каркарова, — отметила Амелия.

— Мы не можем требовать такие действия иначе, чем в дипломатическом порядке, — поспешил добавить Корнелиус.

Сириус был готов принять это, раз уж корабль Дурмстранга официально считался территорией Болгарии. Стоит британскому правительству проявить малейшее высокомерие — и они не смогут приблизиться к кораблю до конца турнира.

— Я сам поговорю с Игорем, — сказал Альбус. — Используя как повод предположение, что настоящие студенты Дурмстранга крутились рядом с драконами. — Он покачал головой, его борода шевельнулась. — Только вот если он действительно замешан, он ничего нам не скажет.

Сириус перевел взгляд на Снейпа с немым вопросом.

— Мы с Каркаровым избегаем общения, — кратко заметил тот.

Это было ожидаемо. Они оба были бывшими Пожирателями Смерти, ренегатами. В обычных обстоятельствах они бы игнорировали всё, что их связывало.

Сириус прокрутил эту мысль в голове. Отнесётся ли Каркаров к Снейпу с подозрением, если тот поднимет эту тему? Он посмотрел на зельевара, который усмехнулся ему в ответ. Сириус проигнорировал это.

— Было бы логичным, если бы ты как шпион попробовал узнать у Каркарова, слышал ли он что-нибудь о Волдеморте? — спросил Сириус прямо. — Он вроде бы считает, что вы на одной стороне.

Снейп напрягся.

— Если ты хоть на секунду поставишь мою лояльность под сомнение...

Сириус прервал его нетерпеливым жестом.

— Не глупи, Снейп. Я знаю, кому принадлежит твоя лояльность, и это не Волдеморт, поскольку ты хочешь убить его не меньше меня.

Выражение лица Снейпа на мгновение выразило удивление, но быстро поменялось на задумчивое.

— Я могу попытаться, — ответил он в конце концов.

— Если Игорь действительно замешан в этом, — сказал Альбус, кинув осуждающий взгляд на Сириуса, — ты можешь привлечь внимание Тома.

Снейп согласно наклонил голову.

— Уверен, что смогу убедить его в моей ценности как шпиона, близкого к вам, директор.

Альбус поднял бровь.

— А как насчет близости к Сириусу? Ты действительно думаешь, он поверит в то, что ты сумел наладить отношения с Сириусом, зная о вражде между вами?

— Он поверит, что я стараюсь быть как можно более полезным для него, наступая на свою гордость, и что Блэк по-прежнему мне не доверяет, — ответил Снейп сухо, — и я с нетерпением жду дня, когда он наградит меня честью убить Блэка, чтобы отомстить за необходимость работать с ним.

Сириус засмеялся, поскольку знал, что это сработает. Нет сомнений, что в некоторой степени Снейп действительно хотел убить его.

— Но это если допустить, что Каркаров работает на Реддла, — подчеркнула Амелия.

Берти усмехнулся над раздраженным выражением лица Грюма.

— Я бы не рискнул спорить с Аластором в этом вопросе.

Грюм фыркнул.

— Я в любом случае усилю патрули вокруг корабля. — Он вздохнул. — Охранные чары вокруг Хогвартса также засекли неизвестного анимага, но… Первый сигнал от них пришел в день задания, так что это мог быть кто угодно, включая тех, кому было разрешено присутствовать.

— Может ли Крауч-младший быть незарегистрированным анимагом? — спросила Амелия.

— Он не проявлял этой способности, когда был в Хогвартсе, — ответил Альбус.

Ремус нахмурился.

— Но он мог научится этому после окончания Хогвартса и перед заключением в Азкабан.

— Если он анимаг, то почему не использовал это, чтобы сбежать от своего отца? — спросил Сириус. — Вероятно, он был под действием заклинаний всё время, но… Как анимаг я могу отметить, что маловероятно, что ему ни разу не пришло в голову сменить форму хотя бы ради того, чтобы спрятаться от непосредственного ужаса его заключения.

Глядя на выражения лиц вокруг — жалостливые или же передающие ужас, — Сириус понял, что он невольно выдал свой собственный горький опыт.

— Это все предположения, — гаркнул Грюм, возвращая общее внимание к обсуждению. — Мы в любом случае продолжим внимательно следить за охранными чарами.

Сириус узнал выражение лица Ремуса, означающее “у меня есть идея, но я хочу ещё над ней подумать”, и не стал его отвлекать.

— Итак, что мы имеем на данный момент: усиление мер безопасности и постоянная бдительность.

— Следующее задание в феврале, — сказал Альбус. — У нас достаточно времени на подготовку.

— Но есть ещё Святочный бал, — напомнила Амелия. — Будь я на месте Реддла, мне бы захотелось устроить какую-нибудь гадость.

Альбус вздохнул.

— Да, Том всегда был излишне драматичен.

— Двигаемся дальше. — Сириус кивнул Корнелиусу, который самодовольно надулся.

— Эффектное выступление Гарри против дракона впечатлило некоторые нейтральные рода из тех, с кем мы хотели бы заключить союз, и заставило их изменить свое мнение. — Его тон был радостным. — Мы с Сириусом получили после задания несколько приглашений, на которые мы ответим. — Он взмахнул чашкой. — Возможно, мы не успеем в полной мере реализовать эти возможности до декабрьской сессии Визенгамота, но хотя бы усилим поддержку комитету по законам о магических существах.

— Люциус доложил о таком же пересмотре мнений среди представителей чистокровных родов, — сказал Сириус. — Даже если ничего не произойдет в ближайшее время, это может серьезно подорвать оппозицию Венлока.

— Отличные новости, — Альбус лучезарно улыбнулся им, и Корнелиус впитал это одобрение, как губка — воду.

— У нас тоже есть хорошие новости — мы нашли пропавшую беременную женщину, — сказала Амелия. — Но она в том же состоянии, что и домовик Краучей, и мы ждем пробуждающее зелье.

Сириус посмотрел на Снейпа.

— Используя кровь этой женщины, я сузил выбор до двух зелий, — пояснил им Снейп. — Я сейчас жду, когда приготовится зелье поиска по крови, чтобы начать новую серию тестов.

— Тебе следует перейти ко мне на работу, когда это всё закончится, — сказал Берти, отхлебнув чая. — Твой опыт работы с зельями будет очень полезен.

Сириус отметил смесь ошеломления и надежды, появившуюся на лице Снейпа на секунду, пока он не восстановил контроль над своими эмоциями. Он задумался, мечтал ли зельевар работать в отделе тайн до того, как поддался влиянию Пожирателей Смерти? Когда они все были враждующими школьниками, ему и в голову не приходило , что у Снейпа тоже могут быть мечты, надежды и желания. Он был слишком погружён в свои собственные проблемы, чтобы разглядеть в Снейпе такого же подростка, как и он сам. Можно ли сказать, что он наконец повзрослел, если видел в Снейпе человека со своими собственными недостатками и достоинствами?

Это осознание пугало.

Сириус отбросил цепочку мыслей и прислушался к Амелии, рассказывающей о том, что Волдеморт и Питер, вероятно, все ещё находятся в Лондоне.

— Уверены ли мы в искренности внезапного решения Петтигрю поделиться информацией? — спросила Амелия прямо.

Сириус нахмурился и обменялся с Ремусом взглядами, выражающими общую мысль: “чертовски маловероятно”.

— Питер, скорее всего, подстраховывается, — дипломатично ответил Ремус.

— Пытается прикрыть свою задницу, — пробормотал Сириус с отвращением.

— Возможно, он действительно сожалеет, — в тоне Альбуса был мягкий упрёк.

— Он пытается удостовериться, что я не убью его сразу же, — резко ответил ему Сириус. — Не сомневаюсь, что любая информация от него может быть полезна, но давайте не обманываться — он делает это только чтобы спасти себя, а не по какой-то другой причине.

— Значит, мы не можем рассчитывать на то, что он поменяет сторону и скажет нам, где они находятся? — Амелия успела вмешаться до того, как Альбус начал разводить лирику об искуплении и вторых шансах.

— По крайней мере, не до того, как станет очевидным, какая сторона выиграет, — подтвердил Ремус.

Сириус кивнул Берти, который только что отпил чая из кружки и поспешно проглотил его.

— Мои новости не так хороши. “Поиск сокровищ” пока в процессе. Нам ещё не удалось обнаружить расположение оставшегося артефакта. — Он вздохнул. — Мы продолжаем поиски. — Он указал на Ремуса. — Билл упомянул, что ты предложил поговорить с привидениями и портретами?

— Это была всего лишь мысль, — кивнул Ремус. — Они могли видеть, где Риддл спрятал её.

— Ну конечно! — неожиданно воскликнул Альбус. — Нам следует поговорить с привидением факультета Равенкло.

Они все посмотрели на него с озадаченными выражениями лиц.

— Привидение факультета Равенкло — это дочь Ровены Равенкло, — пояснил Альбус недоуменно, будто они все должны были это знать.

— Ты не мог упомянуть об этом раньше? — вздохнул Берти.

— Это просто не пришло мне в голову, — Альбус немного стушевался.

— Не обязаны ли привидения отвечать на любой вопрос директора? — спросил Ремус.

— Не совсем. Привидения знают, что им разрешено оставаться в Хогвартсе по воле директора, следовательно, отвечать на мои вопросы — это дело чести, — объяснил Альбус.

— Но они могут и не ответить, — сказал Берти, понимающе кивнув. — И все равно следует взять вас на допрос.

Альбус с готовностью согласился, и на этом Военный Совет закончился.

Сириус задумчиво побрёл обратно в их комнаты, столь же тихий и задумчивый Ремус шел рядом. Войдя, они нашли Гарри за обеденным столом погружённым в домашнее задание. Сириус уселся на стул рядом с ним, Ремус сел напротив.

— Как всё прошло? — Гарри поднял голову.

— В основном рассуждали о том, что мы уже знаем, — ответил Сириус и пересказал сыну основные темы.

— Если официально признано, что хвосторога была заколдована, — нахмурился Гарри. — То выходит, что задание Флёр было несправедливо усложнено.

— Не уверен, что это особо повлияло на исход задания, — сказал Ремус. — Её сонные чары просто оказались недостаточно сильны.

— Но она могла бы сохранить хотя бы одно из яиц, — возразил Гарри. — Или избежать ранения сама.

Сириус почувствовал гордость. У Гарри было удивительно доброе сердце.

— Я подниму этот вопрос с Альбусом, — пообещал он.

Гарри улыбнулся ему в ответ. Сириус повернулся к Ремусу.

— А ты, — он ткнул в него пальцем, — о чем размышлял всё это время?

Ремус смущённо вздохнул.

— Я обдумывал идею обратиться к министру Обланску с личной просьбой выдать нам разрешение на обыск корабля Дурмстранга.

— Ты имеешь в виду, забыть про официальные каналы и просто попросить об одолжении? — переспросил Сириус, удивляясь гибкому мышлению Ремуса. Это могло сработать. — Вы с Богданом неплохо поладили на Чемпионате мира.

— Мы всё равно должны быть осторожны в формулировках, и, возможно, стоит привлечь Корнелиуса, чтобы он смог прикрыть возможный конфуз, — предупредил Ремус.

— Хорошая идея, — согласился Сириус.

— Отличная идея! — поддержал Гарри с энтузиазмом. — Ещё я могу попросить Виктора проследить за подозрительной активностью на корабле. Я имею в виду, — добавил он поспешно, видя, что Сириус хочет возразить, — не устраивать расследование, а просто, если он заметит что-то подозрительное на корабле — рассказать об этом нам.

Сириус задумчиво хмыкнул, взвешивая идею. Виктор казался честным человеком, но доверять ему было несколько рискованно. Как бы то ни было, сама идея была неплоха.

— Возможно, тебе стоит передать всем чемпионам новости о саботаже задания, — начал Сириус, — и попросить их быть внимательными. Мы не можем быть уверены, действительно ли Крауч-младший работает с Каркаровым и прячется на корабле. В следующий раз он может носить другую форму.

— Я поговорю с ними на тренировке по квиддичу, — кивнул Гарри.

— А я напишу Томасу с просьбой связаться с Богданом, когда буду во Франции, — сказал Ремус.

— Это будет до или после твоего свидания с Тонкс? — лукаво спросил Гарри.

— Это не свидание! — немедленно возразил Ремус. — Мы просто по-дружески выпьем кофе, и я объясню ей, что не заинтересован в отношениях с ней.

— В самом деле? — Гарри поднял брови якобы в удивлении, хотя Сириус сам рассказал ему об интересе Ремуса к женщине-оборотню, живущей в замке.

Ремус поспешно вскочил.

— Я должен идти. Много работы. — Едва он вышел за порог, как Гарри и Сириус расхохотались.

o-O-o

26 ноября 1994

Ремус нетерпеливо притоптывал ногой, ожидая Тонкс. Он совсем не предвкушал этой встречи. Она ему нравилась, и он не хотел спровоцировать какую-либо неловкость между ними. Но он не мог позволить ей продолжать её романтические посылы, когда он не интересовался ей с этой стороны — он с нетерпением ждал возвращения во Францию и встречи с Кларой.

Камин вспыхнул, и Тонкс вышла из него со своим обычным дерзким видом. Она была одета по-маггловски: в синие джинсы, футболку, демонстрирующую её любовь к какой-то маггловской рок-группе, ботинки и кожаный жилет. Розовые волосы сочетались с футболкой.

— Неплохо выглядишь, Ремус, — подмигнула Тонкс.

Ремус приподнял бровь. Он тоже был одет в маггловское — чёрные джинсы, фланелевую рубашку блекло-зелёного оттенка, ботинки и короткое черное шерстяное пальто.

— Идём? — Ремус двинулся к камину.

Они прибыли в “Дырявый котёл”. Ремус нашел для них тихий уголок и принёс две кружки эля.

— Тонкс, — начал он, — эти записки, которые ты мне шлёшь...

— Привлекли твоё внимание, не так ли? — усмехнулась Тонкс. — Тебя тяжело поймать.

— Так ты не шутишь? — спросил Ремус, несколько ошеломлённый тем, что она не рассмеялась и не подтвердила тут же, что это шутка.

Тонкс опустила кружку и слегка нахмурилась.

— Ты думал, я тебя разыгрываю?

— Была такая мысль, — мягко сказал Ремус. Это уже случилось однажды с одной колдуньей в школе.

— Ну так позволь мне тебя уверить, — сказала Тонкс. — Я очень серьезна. Я решила действовать, когда Сириус упомянул во время ужина, что ты ищешь отношений.

Её серые глаза не выражали ничего, кроме искренности, из-за чего сердце Ремуса сжалось в груди, когда он пытался сформулировать свой отказ. Он неловко заёрзал.

— Дело вот в чём… Когда Сириус использовал меня как способ отвлечь внимание от отсутствия у него личной жизни, он не знал, что у меня уже есть романтический интерес. — Он крепче сжал кружку, наблюдая за лицом Тонкс, на котором начало проступать понимание.

— Вот как, — она драматично вздохнула. — Полагаю, что это не я привлекла твоё внимание?

— Боюсь, что нет, Тонкс, — мягко согласился Ремус.

— Чёрт, — бросила Тонкс, откидываясь на спинку стула; на её лице замешательство начало сменяться весельем. — А я ещё думала, какая я молодец, что сумела опередить других.

Ремус смутился. Она глотнула эля и глянула на него изучающе.

— Итак, полагаю, мне следует согласиться на роль лучшей подружки.

Ремус едва не подавился очередным глотком эля.

— Прости, что?

— Ну ты знаешь, — усмехнулась Тонкс, — подружка, с которой ты можешь поговорить, когда тебе нужен совет о девушках или моде или, — она взмахнула рукой, — чтобы поговорить о том, о чём не поговоришь с парнями.

— А, ты имеешь в виду такую подругу, — поддразнил Ремус. — Да, много времени прошло с тех пор, когда у меня была такая, — в его последней фразе сквозила грусть, несмотря на его стремление сохранить лёгкость тона.

— Лили? — мягко спросила Тонкс.

Ремус кивнул.

— Она своего рода усыновила всех Мародёров, когда вышла за Джеймса.

— Думаю, я встречала её, — неуверенно сказала Тонкс. — Сириус приводил её с Джеймсом в гости, когда я была маленькая. Я подумала тогда, что она самая красивая женщина, которую я когда-либо видела. Я скопировала цвет её волос и ходила так несколько дней.

— Ты встречала её всего несколько раз, полагаю, — сказал Ремус. — Ты была слишком маленькой, чтобы запомнить. Сириус пытался поддерживать связь с твоей матерью, и, разумеется, его едва ли можно было увидеть без Джеймса даже после того, как тот женился.

— Ты не возражал? — спросила Тонкс с искренним интересом.

— Иногда, — признался Ремус. — В основном когда Джеймс поддерживал мнение Сириуса по какому-либо вопросу не потому, что это мнение было правильным, а потому, что оно было Сириуса. — Он нахмурился. — Я тогда не осознавал, до какой степени Сириус ведёт себя точно так же в отношении Джеймса. Они были больше, чем братья, они стали друзьями с самого начала, а нам четверым понадобилось некоторое время, чтобы по-настоящему сблизиться.

Тонкс сделала глоток эля.

— Это странно. Когда я думаю о вас в школе, я всегда предполагаю, что вы были Мародёрами ещё до поступления. Сириус рассказывал мне истории из школы, когда навещал нас. — Она глянула на него поверх кружки. — Это одна из причин, почему я так на тебя запала. В его рассказах вы выглядели такими крутыми.

Ремус усмехнулся.

— Мы не сразу стали друзьями, — он пожал плечами. — Думаю, мы с Питером предположили, что Сириус с Джеймсом были друзьями детства; между ними с самого начала установился контакт, несмотря на то, что они встретились только в поезде. — Он глотнул эля. — Ни один из нас не хотел вмешиваться, так что мы просто держались рядом как однокурсники. До того момента как… нас с Питером не загнала в угол группа старшекурсников Слизерина. Мы были в меньшинстве, но внезапно из-за угла появились Джеймс с Сириусом, и мы вчетвером одолели всех шестерых. С тех пор мы и стали друзьями.

— Это похоже на Сириуса, — сказала Тонкс. — Принимать брошенный слизеринцами вызов и драться.

— У него удивительно доброе сердце, — сказал Ремус в защиту друга, хотя её тон был скорее дразнящим, чем упрекающим. Он поднял свою полупустую кружку. — Большинство людей не видят этого.

— Не думаю, что кто-то может отрицать это после всего, что он сделал для Гарри, — сказала Тонкс, подняв кружку.

Ремус пожал плечами.

— Ты удивишься, но всё ещё есть люди, которые фокусируются лишь на его имени и репутации рода. Я слышал, как люди говорят, что он усыновил Гарри, чтобы увеличить свою значимость, укрепить политические позиции, а не потому что он действительно любит его.

Тонкс медленно кивнула.

— Да, я хорошо понимаю часть про репутацию рода, — она наклонила кружку в направлении Ремуса. — Я тоже иногда получала комментарии на эту тему, а я ведь даже не ношу фамилию Блэк.

Ремус наклонил к ней голову.

— У тебя глаза Блэков.

Тонкс поморщилась.

— В естественном виде я похожа на тётю Беллу, так что ты можешь понять, почему я стараюсь больше походить на Тонксов.

— Твоя мама не возражает?

— Думаю, она понимает. Она всегда меня поддерживала. В школе было довольно трудно, пока я не определилась с постоянной внешностью.

Ремус мог предположить, какого рода трудности испытывала Тонкс в среде подростков — парни наверняка были грубыми, а девушки — ревнивыми. Тонкс внезапно улыбнулась.

— Не переживай за меня, Ремус. Любые раны давно исцелились, и у меня есть несколько хороших друзей.

Ремус весело фыркнул. Он опустил кружку, немного удивившись тому, что она оказалась пустой. Тонкс кивнула ему, опустошив свою собственную.

— Следующая за мой счёт. Расскажешь мне всё о леди, которая сумела опередить меня.

Ремус не успел запротестовать — она резво удалилась с пустыми кружками. Он немного расслабился на стуле, в облегчении от того, что беседа текла так гладко, и мысленно поблагодарил Тонкс за её доброту даже после его отказа.

Внезапное движение рядом выдернуло его из размышлений. На стул, освобождённый Тонкс, опустилась Шан. Она выглядела угрюмо.

— Шан, что случилось? — спросил Ремус, зная наперед, что она не стала бы заговаривать с ним на публике просто так.

— Фенрир вчера вернулся в стаю, — мрачно ответила та. — Он искал добровольцев для задания от Тёмного Лорда.

Ремус обеспокоенно оглянулся.

— Нам нужно место потише.

Он встал и, подталкивая Шан перед собой, подошёл к бару, где Тонкс ожидала пока её обслужат. Он похлопал Тонкс по плечу. Она подняла бровь при виде Шан.

— Я оставила тебя только на минуту, а ты уже нашел другую девушку? — поддразнила она.

Ремус смутился, но сконцентрировался на деле.

— Тонкс, Шан — мой старый друг. Можем ли мы продолжить встречу у тебя? — Он надеялся, что его озабоченно-просящего выражения лица будет достаточно, чтобы она согласилась без дополнительных объяснений.

Её серые глаза, столь похожие на глаза Сириуса, сузились, но она пожала плечами и отступила от бара.

— Конечно. Пойдем к камину?

Через несколько минут они оказались в маленькой квартирке Тонкс. Она заперла камин и смущённо улыбнулась, подобрав с пола парочку разбросанных вещей.

— Извините за беспорядок, — Тонкс внезапно усмехнулась. — Я не ожидала такого успеха на первом же свидании.

Ремус закатил глаза.

— Ремус… — возмутилась Шан, напрягшись при мысли о том, что Ремус раскрыл её прикрытие перед случайной подружкой.

— Позвольте представить, — поспешно заявил он. — Тонкс, это Шан, член стаи Фенрира. У неё есть важная информация.

Он испытал облегчение, видя, что Тонкс посерьёзнела и сменила манеру поведения на соответствующую аврору.

— И Шан, это Тонкс, известная как кузина Сириуса, а также аврор.

Шан немного расслабилась, усевшись на стул, её темные волосы частично скрывали лицо. Тонкс села напротив неё, с охапкой одежды всё ещё в руках.

— Что ты можешь нам рассказать?

— Вчера Фенрир вызвал всех членов стаи на встречу, — кратко сказала Шан. — Он сказал, что Тёмный Лорд дал ему задание и ему нужны добровольцы.

Ремус нахмурился.

— Что за задание?

— Обычное — наводить страх на врагов Тёмного Лорда, терроризм и всё в том же духе, — Шан почесала бровь. Ремус неожиданно заметил, насколько уставшей она выглядит. — Он упомянул альянс Поттеров и кого-то по имени Дирк Крессвелл?

— Крессвелл — председатель комитета по законам о магических существах, не так ли? — спросила Тонкс у Ремуса.

Он кивнул, опёршись на барную стойку, отделяющую маленькую гостиную Тонкс от столь же маленькой кухни.

— Разве Фенрир не понимает, что нападать на людей, поддерживающих улучшение законов об оборотнях, невыгодно?

— Вы знаете Фенрира, — ответила Шан прямо. — Он хочет лишь кровопролития и драк. Его не волнует, что он может подорвать все шансы оборотней на справедливое отношение. Кто-то спросил его об этом на встрече, и он заорал, что под властью Тёмного Лорда у нас не будет никаких ограничений — что является полной чушью, поскольку некоторые из нас помнят, что Волдеморт держал нас на коротком поводке, чтобы использовать для запугиваний и убийств.

— Но? — спросила Тонкс.

— Но молодняк купился на это, — поморщилась Шан. — Они натерпелись от этих законов и думают, что их пересмотр — это только начало ещё больших ограничений.

— Потрясающе, — Ремус потёр переносицу. Фенрир нашёл добровольцев, чтобы угрожать альянсу Поттеров и Крессвеллу — это определённо были плохие новости.

— Известны ли какие-либо детали? — спросила Тонкс, и Ремус порадовался, что она была рядом и могла думать о деле, в то время как он сам был переполнен кипящими эмоциями. — Время? Порядок целей?

— Первая атака будет непосредственно перед сессией Визенгамота седьмого декабря, — сказала Шан. — Он ничего не сказал про другие и ничего не упомянул о том, кого вообще он хочет атаковать. Я не могу вернуться, Ремус, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Алан, тот, кто спрашивал его про подрыв шансов на мирную жизнь, был убит этим утром, и наверняка именно из-за этого вопроса. Фенрир подозревает также и меня — он прекрасно знает, что я никогда не была рада его руководству.

— Мы можем перейти в штаб-квартиру авроров, — примирительно сказала Тонкс. — Оформишь донесение, и мы сможем дать тебе убежище.

— Что насчёт замка? — спросила Шан. — Почему я не могу спрятаться там, как и другие?

Ремус кивнул Тонкс.

— Она наверняка будет там в безопасности, разве нет?

Тонкс нахмурилась.

— Если честно, не думаю, что Амелия позволит ей уйти до того, как произойдут атаки, и даже после этого… Она попадёт под программу защиты свидетелей как свидетель и информатор.

Шан скривилась и затрясла головой.

— Я не могу попасть в программу, Ремус, — она глянула на него. — Пожалуйста.

Он вздохнул. Шан пошла на большой риск, передав им эту информацию.

— Если Амелия и Сириус согласятся, ты можешь остаться со мной. Надеюсь, это приемлемый компромисс?

На лице Шан отразилось явное облегчение, и Ремус не пожалел, что уступил её просьбе.

— Тебе всё же следует оформить донесение, — твёрдо сказала Тонкс. Она встала и сбросила охапку одежды обратно на диван. — Почему бы вам не перейти на кухню и не выпить чего-нибудь? Я свяжусь с Амелией и узнаю, потребует ли она явится в Министерство или мы можем сделать всё здесь.

Ремус увёл Шан за барную стойку в тесное пространство кухни.

— Что ты хочешь?

— Просто воды, — сказала Шан. Она махнула рукой в сторону гостиной, откуда слышалось тихое бормотание Тонкс. — Твоя девушка?

— Не то чтобы это тебя касается, но она всего лишь друг, — быстро поправил Ремус.

Шан облегчённо выдохнула.

— Прости, я думала… Я просто беспокоилась, что прервала ваше свидание, или вызову проблемы, оставаясь рядом с тобой.

Это было поводом для размышлений. Тонкс была всего лишь другом, несмотря на её объявленный интерес к нему, но как Клара отреагирует на то, что у него внезапно появился постоялец — привлекательная девушка? “Но надо решать проблемы по мере поступления”, — решил Ремус; ещё было слишком рано что-то обсуждать, особенно учитывая, что он ещё даже не заявил о своём интересе самой Кларе.

Тонкс появилась по другую сторону стойки.

— Амелия сказала, что я могу оформить донесение здесь, но она пришлёт Кингсли помочь мне. Она также предупредит Сириуса, так что предлагаю подождать, пока они все придут, прежде чем мы начнем.

Шан поправила кофту.

— Могу ли я освежиться тут где-нибудь?

— Разумеется, — Тонкс махнула ей. — Давай я покажу тебе ванную.

Шан ушла за ней в гостиную, и Ремус использовал момент уединения, чтобы собраться и успокоиться. Но Тонкс вернулась почти немедленно.

— Судя по твоему виду, тебе не помешает что-нибудь покрепче чая. Там в шкафу есть немного скотча, — беспечно предложила Тонкс. — Я держу его для отца.

Ремус вздохнул, но открыл шкафчик, на который она показала.

— Итак, — сказала Тонкс, опёршись о стол и смотря на него изучающе. — Она ли та...

— Нет, — поспешно ответил Ремус. — Вовсе нет. — Он поставил бутылку на стол, и Тонкс потянулась к раковине, чтобы передать ему стакан. Он щедро плеснул себе. — Мы с Шан подружились, когда я шпионил тогда, в восьмидесятом и восемьдесят первом. Между нами нет никакого иного интереса.

Тонкс задумчиво перевела взгляд в сторону ванной комнаты.

— Ну не знаю, я думаю, у неё может быть интерес, Ремус, — она тоскливо улыбнулась. — Возможно, поскольку я сама заинтересована в тебе, я могу разглядеть это и в ней.

Послышался звон со стороны камина, и Ремус невольно подумал, что это его спасло.

— Мне лучше ответить, — весело бросила Тонкс и ушла.

Ремус остался позади, онемевший от удивления. Шан? Для этого не было никаких предпосылок и… об этом не стоило даже и думать! Тонкс ошибалась; должна была ошибаться! Он опять почувствовал укол вины касательно самой Тонкс, но решительно пресёк это чувство. Тонкс была молода и красива, она найдет себе кого-нибудь достаточно быстро — кого-нибудь получше старого волка вроде Ремуса. Он был заинтересован в Кларе — которая даже не знала об этом и могла не ответить ему взаимностью.

Он опять поразился тому, как внезапно его личная жизнь стала столь запутанной. Шан вернулась в комнату и нервно улыбнулась ему, и Тонкс махнула им из-за стойки, призывая присоединиться к ней в гостиной.

“Возможно, Бродяга правильно выбрал стратегию”, — подумал Ремус с мрачной усмешкой: может, проще было бы сконцентрироваться на Гарри и забыть про весь этот хаос вокруг отношений. Ремус прикончил свой скотч: у него было ощущение, что он действительно в этом нуждался.

o-O-o

Гарри назначил свидание с Гермионой на обеденный перерыв. Он вошёл в гостиную Гриффиндора пружинящим шагом и обрадовался, увидев Гермиону, ожидающую его на их обычном диванчике. На ней была повседневная одежда — джинсы и тёплый лавандовый джемпер. Она опять что-то сделала со своими волосами — серебряные заколки с двух сторон удерживали их за ушами. Впервые, насколько он помнил, она использовала блеск для губ: её губы сияли, и у Гарри в голове молнией пронеслась мысль, что совсем скоро они поцелуются.

— Привет, — улыбнулся он, опустив на стол корзинку для пикника, и вручил ей ещё одну розу — красную, полностью распустившуюся и с яркими зелёными листьями. — Великолепно выглядишь.

Гермиона приняла розу и улыбнулась, вдохнув аромат.

— Спасибо, и ты тоже, — её глаза скользнули по его одежде: джинсы и зелёный вязаный джемпер.

— Когда тебя ждут обратно? — спросил Гарри.

— Перед ужином. Рон сказал, что он объявит тревогу, если я опоздаю, — Гермиона жалобно улыбнулась. — Мне кажется, ему доставляет слишком уж большое удовольствие назначать мне комендантский час, но безопасность важнее. А ты?

— Сириус сказал, что начнёт искать меня где-то около шести, если я не появлюсь до того, — счастливо сообщил Гарри. — Так что у нас есть вся вторая половина дня, — он развернул мантию-невидимку. — Нам лучше идти, пока никто не вернулся.

Гермиона кивнула, и Гарри накинул мантию на них обоих. Много времени прошло с тех пор, как мантия комфортно накрывала Гарри, Гермиону и Рона. Теперь даже им двоим было тесновато, но ни Гарри, ни Гермиона не обращали на это внимания. Наклонившись, он поднял корзинку для пикника, выпрямился и ещё раз поправил мантию. Они вышли через портрет, и Гарри повёл Гермиону на седьмой этаж.

— Куда мы идём? — прошептала Гермиона.

— Это сюрприз, — ответил Гарри. — Добби нашёл одну классную комнату и… в общем, увидишь, — он усмехнулся ей. Они прошли мимо портрета Варнавы Вздрюченного, и Гарри проверил по карте Мародёров, чтобы рядом никого не было, перед тем как аккуратно убрать мантию, дав Гермионе знак остаться в стороне. Он три раза прошёл туда и обратно перед пустой на вид стеной. После третьего раза в ней внезапно появилась дверь. Гарри открыл её, провёл Гермиону внутрь и закрыл дверь за ними.

Перед ними была платформа вокзала Кингс-Кросс с Хогвартс-экспрессом, стоящим на путях и готовым к отбытию.

— О Боже! — Гермиона оглянулась на стену с дверью, посмотрела на поезд, опять на дверь и затрясла головой. — Что это за место?

— Добби рассказал, что домовики зовут это место Выручай-комнатой, — кратко сказал Гарри, сворачивая мантию. — Ты концентрируешься на том, что тебе надо, проходишь перед дверью туда и обратно три раза и… — он взмахнул рукой, указывая на обстановку вокруг, — ...и комната создаёт это для тебя. — Он рассеянно почесал тонкую линию шрама, в котором чувствовался лёгкий зуд.

— Это просто… — Гермиона опять потрясла головой. — Как комната это делает? Откуда она всё это берёт?

— Думаю, это отчасти иллюзия. — Гарри указал на вид вдалеке, куда уходили пути. — Вещи, созданные здесь, невозможно вынести наружу — я попробовал и ничего не получилось. Еда не появляется тут просто так, но можно попросить домовиков принести что-нибудь.

— Тогда, может быть, чары временной материализации? — с любопытством предположила Гермиона.

Гарри пожал плечами. Его не так уж интересовало, как комната работает, он просто был этим доволен.

— Идём. Думаю, будет неплохо пообедать в поезде, — он внезапно заколебался. — Ты не против?

Гермиона успокаивающе улыбнулась ему.

— Отнюдь, — в её глазах было понимание. — Мы впервые встретились в поезде, не так ли? Весьма символично, что наше первое свидание будет в нём же.

Обрадовавшись тому, что она поняла его замысел, он подал ей руку, чтобы помочь зайти в вагон и повёл в купе. Оно в точности повторяло то, которое он занимал в первый раз, кроме того, что тут не было Рона и чемоданов.

Гарри опустил корзину для пикника и достал покрывало. Гермиона помогла ему расстелить его на полу, и они начали выкладывать еду. Он попросил Добби подобрать то, что нравилось Гермионе, и не был удивлён обнаружить полезную пищу: салат с курицей и тёплые свежие булочки. В корзине были также кусочки яблочного пирога на десерт, и Добби добавил шипучий виноградный сок, выглядевший как вино. Гарри разлил его в бокалы, пока Гермиона раскладывала еду. Они закончили и уселись, скрестив ноги, рядом друг с другом, опираясь спинами на лавки в купе.

Гарри поднял свой бокал.

— За наше первое свидание, — сказал он, снова немного нервничая.

— За наше первое свидание, — повторила, улыбаясь, Гермиона.

Они мягко чокнулись бокалами, сделали по глотку и начали есть в тишине.

Гермиона внезапно усмехнулась. Он вопросительно посмотрел на неё.

— Я думала о том, как я нервничаю и насколько это глупо, ведь мы с тобой... мы прекрасно знаем друг друга, — объяснила Гермиона с досадой. Он застенчиво улыбнулся ей.

— Знаю, я тоже.

Гермиона подобралась и приобрела решительный вид, хорошо знакомый Гарри.

— Так что нам следует прекратить нервничать и просто наслаждаться временем вместе.

Гарри с готовностью согласился. В новых условиях проживания у него не было возможности проводить с Гермионой много времени, и хотя он не жалел, что живет в Хогвартсе с Сириусом, это сильно сократило время, проводимое им с друзьями.

Она ткнула вилкой в его сторону.

— Как далеко ты продвинулся с подсказками в яйце?

Гарри поморщился.

— Это поэма, написанная на русалочьем языке. К счастью, Ремус его знает.

Гермиона с полным ртом подняла брови и с энтузиазмом взмахнула вилкой, поощряя его продолжать.

— “О вездесущие воды. О самом ценном позаботьтесь вы. Найдёт украденное каждый там. И время неподвластно вам”, — процитировал Гарри по памяти.

Гермиона поморщилась.

— И это подсказка?

— По крайней мере я знаю её целиком, — заметил Гарри. — У Седрика есть только одна строчка, и судьи согласились, что из-за того, что хвосторогу заколдовали, Флер тоже получит одну. Виктор знает две. — Он проглотил кусок курицы. — Думаю, задание будет происходить либо на поверхности озера, либо под ней.

— “О вездесущие воды”, — Гермиона решительно кивнула. — В этом есть смысл, — она положила себе немного капустного салата. — Звучит так, будто они потребуют от вас спасти какую-нибудь ценность. Во втором задании обычно требуют найти что-то.

— И это странно, — сказал Гарри. — Потому что я бы заметил, если бы что-то из моих вещей пропало, и, вообще-то, я не особо привязан к чему-либо. — Он подумал об альбоме с фотографиями родителей, мантии-невидимке и Молнии. Всё остальное было, по мнению Гарри, заменяемым.

— Может... — Гермиона начала неуверенно, — может, они имеют в виду человека? Заложники уже использовались в трёх турнирах.

Гарри ощутил, как сердце остановилось в груди. Это был его худший кошмар — кто-то другой в опасности из-за него.

— Я могу ошибаться! — Гермиона поспешила успокоить его. — Просто “украденное” из третьей строчки может быть также человеком, который очень важен для чемпиона...

— Да нет, ты наверняка права, — кисло сказал Гарри. — Но как они выберут кого-либо? — Он отставил тарелку в сторону и взял бокал. — То есть, у меня есть несколько человек, которые мне, эм, важны.

— Когда в прошлом задания требовали привлечь участников со стороны, судьи вносили в Кубок кандидатов, и он делал выбор.

— Великолепно, — вздохнул Гарри. — Потому что Кубок абсолютно неподкупен. — Он поправил очки. — Исходя из последней строчки, думаю, будет ещё и ограничение по времени, и я не могу не думать о том, что произойдёт, если мы не успеем вовремя.

— Хороший вопрос, — сказала Гермиона, тоже отставляя свою тарелку в сторону и беря бокал. — Если бы задание было таким, каким его задумывали, я была бы уверена, что ничего страшного бы не произошло. Не могу представить, чтобы профессор Дамблдор или мадам Максим позволили что-нибудь потенциально летальное.

— Но все ставки не действуют с тех пор, как Волдеморт изменил задания, — Гарри вздохнул и отпил сока. Он почувствовал, как его настроение падает ещё сильнее, и постарался отбросить прочь все посторонние мысли и сконцентрироваться на свидании. — И я думаю, что нам следует закончить разговор о турнире.

— Неплохая идея, — согласилась Гермиона. — О чём тогда ты хочешь поговорить?

— Ну, свидания предназначены для того, чтобы узнать друг друга получше, не так ли? — тон Гарри сразу потеплел. — Давай задавать вопросы? Уверен, мы еще очень много не знаем друг о друге.

Гермиона счастливо кивнула.

— Давай тогда перейдем к десерту?

Несколько минут они возились, раскладывая по тарелкам тёплый яблочный пирог (Гарри положил на свой крем, Гермиона воздержалась), после чего вернулись в прежние позы, слегка повернувшись друг к другу.

— Ты первая? — предложил Гарри, облизывая ложку.

Гермиона задумчиво прикусила губу.

— Какое твоё самое счастливое воспоминание до Хогвартса?

Гарри нахмурился. Из-за Дурслей у него было мало счастливых воспоминаний о жизни до Хогвартса. Но парочка всё же имелась, и он выбрал одно из них.

— Возможно, мой первый день в начальной школе, — начал Гарри. — Помню, что кабинет казался огромным, и там были круглые столы, у которых мы сидели. Я был очень доволен тем, что Дадли ушёл к фиолетовому столу на другом конце комнаты, а я сидел за голубым. И весь день был великолепен. Дадли устраивал истерики, и его постоянно отправляли в угол думать о своём поведении, в то время как я мог рисовать и писать и… это был отличный первый день.

Такое положение дел продержалось всего несколько недель — до того момента, как Дадли нашёл друзей, а Гарри не сумел из-за стеснительности; до того, как Дадли нашёл способы доставать Гарри и там; когда Петуния так и не проявила никакого интереса к чему-либо, что Гарри делал в школе, к любым его достижениям или рисункам.

— А что насчет тебя? — спросил Гарри. — Какое твоё самое счастливое воспоминание из жизни до Хогвартса?

— Ну, наверное, тоже мой первый день в школе, — со смущённой улыбкой сказала Гермиона. Она слегка ткнула его локтем. — Ты должен быть в шоке.

— Так и есть, — поддразнил Гарри. — Я в полном шоке.

— Но, — подчеркнула Гермиона. — Думаю, мои самые счастливые воспоминания — летние каникулы у бабушки в Дорсете. После обеда мы обычно пили чай с булочками, а вечерами читали книги. Это было великолепно. Она умерла, когда мне было девять.

Гарри мягко толкнул её колено своим.

— У тебя есть дяди и тёти?

Гермиона покачала головой и отодвинула тарелку.

— У моего папы был брат, но он погиб в Фолклендской войне и... в общем, мы не говорим о нём. Мама была единственным ребёнком в семье. Они хотели двух детей, но моё рождение прошло тяжело, и они ограничились только мной. — Она прикусила губу. — Я иногда завидую Рону, что у него есть столько братьев и сестра, но всё же… думаю, на его месте я бы сошла с ума.

— Я тоже, — подтвердил Гарри со смешком. — Уизли потрясающие, но я представляю себе, каково было бы жить в доме с кучей Дадликов, и меня передёргивает.

Гермиона посмотрела на него с сочувствием.

— Думаешь, ты ещё когда-либо поговоришь с ними, с Дурслями, я имею в виду?

Гарри прожевал последний кусок пирога, размышляя над ответом.

— Не знаю, — признался он в конце концов.

— Наверное, ты не хочешь говорить об этом, — поспешно сказала Гермиона. — Мне не следовало спрашивать...

— Ты можешь спрашивать у меня обо всём, — прервал её Гарри, твёрдо удерживая её взгляд. — И я не то чтобы не хочу об этом разговаривать, это просто… трудно.

— Тебе там было довольно плохо, не так ли? Хуже, чем ты признавался, — мягко сказала Гермиона.

Гарри пожал плечами, чувствуя нежелание говорить об этом, вопреки своим собственным словам.

— Я знал, что их отношение ко мне было неправильным, но… Полагаю, я тогда не понимал, насколько всё плохо, пока не появился Сириус и… Разница огромная, знаешь? Не только в одежде или в том, что у меня теперь есть своя комната и другие вещи, но и… У Сириуса всегда находится время для меня, и если я нарисовал что-нибудь и отдал ему, он вешает картинку где-нибудь, или он приходит на мои игры по квиддичу и болеет за меня. Это мелочи, но...

Мелочи, которые показывали, что Сириус заботится о нём; что он важен для него. Он заёрзал, решив сменить тему.

— Что насчет твоих родителей?

— Мы стали ближе теперь, когда у них есть контакт с волшебным миром, — приободрившись, сказала Гермиона. — Последние несколько лет я чувствовала, что отдаляюсь от них. Тогда было столько всего о волшебном мире, чего они не могли увидеть или понять, и, думаю, я перестала объяснять им всё, чтобы не беспокоить.

— Я рад. Мне понравились твои родители.

— Ты тоже им понравился, — Гермиона слегка порозовела. — Они довольны тем, что мы встречаемся.

Гарри ощутил жар и на своих щеках.

— Да, Сириус тоже весьма доволен.

Они счастливо улыбались друг другу.

И, казалось, настал момент — подходящий момент.

Гарри отставил в сторону свой бокал внезапно негнущимися пальцами. Гермиона оставила свой на полу, так что могла не беспокоиться об опасности облиться соком. Он поймал её взгляд на секунду, безмолвно спрашивая разрешения, и она слегка кивнула, её щеки покраснели ещё сильнее.

Он приблизился к ней и наклонил голову...

Она тоже придвинулась ближе...

Он закрыл глаза в последний момент...

И их губы встретились — слегка соприкоснулись и затем...

Они целовались.

Целовались.

Он отстранился. Сердце колотилось в груди, восторг переполнял его. Они взялись за руки и переплели пальцы знакомым с последних дней образом.

— Это было… — начал Гарри неловко, хотя он не думал, что Гермиона скажет “ужасно”, поскольку она выглядела так же, как он себя чувствовал — головокружительно счастливой и...

— Идеально, — твёрдо констатировала Гермиона. Её глаза сияли. — Особенно потому, что в этот раз обошлось без вмешательства профессора Дамблдора.

Гарри фыркнул. Гермиона сжала его руку.

— Я бы не отказалась от ещё одной попытки.

Он улыбнулся ей с очень, как ему казалось, глупым выражением лица.

— Да?

— Ну, это как в квиддиче, — чопорным тоном сказала Гермиона, но её лицо светилось лукавством и симпатией. — Я имею в виду, это было идеально, но мы же не хотим потерять качество исполнения из-за недостатка практики.

— Определённо, нет, — счастливо согласился Гарри.

И когда их губы встретились опять, его душа воспарила безо всякой магии. Он решил, что нашёл занятие лучше, намного лучше квиддича.