Тропой василиска (джен)

Канун Дня всех святых никогда не приносил Северусу Снейпу положительных эмоций. В этот день профессор, тогда ещё совсем молодой и неопытный, принял метку Тёмного Лорда, в этот день погибла Лили. Этот год также не должен был отличаться от всех предыдущих. Поэтому вместо того, чтобы участвовать во всеобщем веселье и, упаси Моргана, в маскараде, профессор предпочёл остаться в своих комнатах, где и провёл весь день, так как зельеварение сегодня ни у кого в расписании не стояло. Он пролистал томик Шекспира, прогулялся по одной лишь ему известной поляне в Запретном лесу, даже собрал свежей крапивы и полыни из списка Поттера, а под конец вечера зашёл в лабораторию, где доделал недельный заказ зелий для Больничного крыла.

После того, как последняя микстура надёжно упокоилась в отдельном пузырьке, зельевар размял затёкшую спину и с облегчением подумал о том, что этот день закончился. Часы показывали десять минут одиннадцатого, когда он распахнул дверь лаборатории, и в смутной темноте различил знакомый силуэт.

— Поттер?! — он даже не сумел удержать мгновенно проснувшееся удивление и...беспокойство. Что этот ребёнок забыл в ночь Хэллоуина под дверью лаборатории? Мальчишка вздрогнул и поднялся на ноги. Черт, он же замёрз! «Плохо, плохо, плохо, что же делать? Мантия смята, он сидит здесь уже давно.... Почему? Как?...»

— Сэр, — едва слышно поздоровался он. Опустил голову, значит, что-то произошло.

— Почему вы не на празднике, мистер Поттер? — профессор раскрыл дверь, и свет полностью залил небольшой проход, в котором стояли волшебники.

— Я... я не могу, профессор, — сбивчиво прошептал мальчик, вытирая лицо рукавом. — Я хотел,... думал, что у меня получится, а теперь не могу, — он закусил губу, чтобы не всхлипнуть ненароком. Но слезы безостановочно текли из его глаз.

Нужно было принять решение, причём очень быстро.

— Зайдите, мистер Поттер.

Снейп хотел предложить стул, но отчего-то передумал и взмахнул палочкой, чтобы наколдовать пару кресел и стол. Его эльф Кенни уже стоял в углу комнаты в ожидании малейшего знака от хозяина. Гарри застыл на пороге, и профессору снова пришлось окликнуть его:

— Садитесь же.

Когда первые глотки горячего чая с травами, который приготовил заботливый домовик, попали в мальчика, тот даже закашлялся, но это помогло ему прийти в себя: Гарри немного успокоился и согрелся. В компании папы он чувствовал себя увереннее, не смотря на то, что тот не знал истинных причин такого доверительного отношения.

— Итак, мистер Поттер, я повторю свой вопрос: почему вы не на празднике? — Снейп не притрагивался к своему чаю и внимательно смотрел на ребёнка.

— Сэр, я повторю свой ответ: я не могу, — Гарри крепче сжал чашку, заметив, что профессор нахмурился.

— Что именно вы не можете? Ваши друзья, должно быть, вовсю веселятся: маскарад в самом разгаре.

Гарри прикрыл глаза. Он не промолчит, потому что папа поймёт его переживания, потому что он сам знает все причины, возможно, поэтому и он не пошёл на праздник.

— Я не могу объяснить Драко и Рону, почему тридцать первого октября мне совсем не хочется праздновать, почему в эту ночь я не думаю о нарядах, фокусах, ужасных тыквах и летучих мышах, почему не поддержал их веселье и не пошёл с ними на вечеринку. Я не могу объяснить, не потому, что нет слов, не потому, что нет желания, и не потому, что нет доверия. А потому что у Драко есть Нарцисса и Люциус, а у Рона — Молли и Артур. Они просто не смогут меня понять, — едва слышно произнёс мальчик. — То, чему радуется весь магический мир... для меня это не день Победы. Это день, когда Гарри Поттер потерял свою семью. Как же мне радоваться, профессор? — прошептал он, подняв блестящие от слез глаза.

Сказать, что Северус Снейп был смущён и растерян, значит не сказать ничего. Если бы он сейчас не сидел, то точно бы упал в кресло. Целый калейдоскоп эмоций сменялся где-то в неосознаваемых глубинах его разума. Привычное, ещё неповреждённое представление о том, каким должен быть сын Поттера, только что безжалостно вырвали, смяли и уничтожили, словно ненужный лист черновика, который летел в корзину, и попал в бесконечное пространство Вселенной, где никогда не сможет коснуться дна. Зельевар был потрясён тем, насколько просто и легко мальчик объяснил свою проблему ему: грубому, вредному, едва знакомому учителю, и при этом не смог поделиться с лучшими друзьями, которые, несомненно, были близки и дороги ему.

Они помолчали, Гарри допил свой чай. Пусть папа ничего не говорит, не пытается его утешить обычными, формальными словами, отдать некую дань вежливости... но быть с ним наедине, особенно сегодня, пить вкусный травяной чай, вместе хранить эту священную для них обоих тишину — это дорогого стоит. И мальчик был вполне уверен, что всё будет хорошо: не завтра, и не через год, и им обязательно нужно дождаться этого дня.

Зельевар неотрывно наблюдал за учеником и пытался как-то понять, объяснить самому себе, как может ребёнок, потерявший родителей, приходить к нему, сквозь слезы говорить о самом сокровенном, что только может быть у двенадцатилетнего человека, а потом умиротворённо пить чай и улыбаться. Это выходило за рамки обычного поведения студента. Поттер уже с интересом поглядывал на котлы вокруг, а отпустить его в едва успокоенном состоянии Снейп не мог.

— Сэр, — послышался из кресла тихий голос, — вы уже уходили, когда я пришёл?

Ему показалось, или в вопросе мальчишки проскользнули умоляющие нотки?

— Если вы не валитесь с ног, я хотел бы обсудить некоторые из ваших трав, — медленно ответил Снейп, склонив голову набок. — Несколько моментов кажутся мне спорными, а благодаря предполагаемому наличию ядов в зелье, таких нестыковок лучше избегать.

В груди, скрытой под многочисленными слоями черных одежд, остро кольнуло от взгляда детских сияющих глаз, преисполненных безмолвной благодарности.

Поднявшись со своих мест, волшебники подошли к лабораторному столу, где лежал перечень компонентов, который Гарри составлял в течение последних двух недель. Три строчки были обведены красными чернилами.

— Вот это, — указал пальцем зельевар. — Мистер Поттер, чего вы надеетесь достичь соединением корня физалиса с папоротником? Вы знаете, какой эффект они дадут?

— Да, сэр, — с готовностью ответил Гарри. — Обычно их не смешивают, потому что их действие похоже на реакцию кислоты и щелочи: полная нейтрализация всех свойств, но здесь будет также и златоглазка. Благодаря ей и то, и другое сработает.

Профессор недоверчиво замолк.

— У вас было время это проверить?

— Нет, сэр. Но я просмотрел все справочники по гербологии, какие нашёл в библиотеке. И там было написано, что обе эти травы нормально реагируют со златоглазкой по отдельности. Думаю, ничего страшного не случится, если я их соединю, — Гарри вопросительно посмотрел на отца. Тот ненадолго задумался и медленно кивнул:

— Надо все рассчитать, — со взмахом палочки к ним подлетело два стула. С верхней полки на стол опустился лист пергамента. Снейп достал чернильницу и передал одно перо ученику.

— Смотри, — позвал он мальчика, тот склонился над строчками, вылетавшими из-под руки зельевара. — Здесь нумерологические постоянные для этих растений. Данное уравнение позволяет обнаружить возможность проведения реакции между частями и характер реакции взаимодействия, если таковая все-таки имеется. Пока оно может показаться сложным для восприятия, но со следующего года, насколько мне известно, студенты нынешнего второго курса смогут посещать уроки нумерологии. Советую записаться, — рекомендовал профессор, не отрываясь от дела, Гарри сразу же кивнул: магические формулы, с такой лёгкостью составляемые отцом, удивили его своей простотой и изящностью. Уже в первой строчке уместились и буквы, и руны, и числа, заключённые в витиеватые формулы, и даже несколько символов из астрономии, насколько мог догадаться мальчик. Зато дальше остались лишь строгие, но однозначные данные. Он осторожно тронул профессора за рукав:

— Сэр, а почему здесь вы написали Sel, а дальше везде Sei? Это одно и то же? — мужчина оторвался от вычислений и, присмотревшись, негромко чертыхнулся. Первый смятый клочок с прописью заумных формул сгорел прямо на рабочем столе, оставив после себя небольшую горку пепла. Снейп опустил палочку

— Что ж ты молчал? — фыркнул он. — Нет, это разные понятия. Sel объясняет и раскрывает влияние Солнца и реакции с голосеменными растениями, а Sei — влияние Земли и реакцию на покрытосеменные, чаще всего цветковые растения. Здесь нужно два разных уравнения. В классе мы об этом поговорим в следующем году, а с твоими однокурсниками к шестой зиме.

Через некоторое время пепла на столе прибавилось: вычисления требовали сосредоточенности, а день был тяжёлый, поэтому и ошибок проскальзывало достаточно. Но скоро теория гипотетическая была подтверждена теорией экспериментальной — расчёты реакцию допускали. Оставалась только практика. На этом уставшие волшебники решили остановиться.

— Мадам Спраут сообщила мне, что физалис созреет к середине ноября, поэтому у вас есть полмесяца на свободные доработки и обычный учебный процесс. После мы начнём подготовку первой стадии, правильно? — уточнил профессор. — Насколько я понял, вы собираетесь делать зелье в четыре этапа? — Гарри кивнул, часы только что пробили двенадцать, и ему было жаль расставаться с папой. Но, как и всё прекрасное, этот раз тоже подошёл к концу. — Тогда, не смею вас задерживать, мистер Поттер, — Снейп внимательно разглядывал мальчика: было в нем что-то непонятно трогательное.

— Спокойной ночи, сэр, — Гарри встал со стула и неуверенно повернулся к папе. Невыносимо захотелось прикоснуться к шероховатой ладони, к тёплому чёрному сюртуку, поцеловать в щеку... но он не мог. Профессор не сводил с него глаз, и Гарри закончил: — Спасибо вам за то, что выслушали меня.

Снейп отпустил спинку стула и, погасив в лаборатории свет, встал прямо перед Гарри:

— Не стоит грустить, Поттер. Они — часть тебя самого.

Никто не произносил имён, но каждый понимал, о ком говорят.

— Правда? — робко спросил Гарри, едва за ними закрылась дверь. Волшебники оказались в тёмном коридоре.

— Поттер, у тебя мамины глаза, — невозмутимо ответил профессор, зажигая на кончике палочки невербальный Люмос. Свет зажегся, но это не помешало мальчику схватить папу за руку, когда в проходе зловеще скрипнули доспехи. У лестницы, что уходила вверх к башням, они расстались. Гарри не смел обернуться, а вот Снейп стоял внизу, пока гриффиндорец не поднялся на самую последнюю ступеньку, и только потом стремительно развернулся и пошёл обратно.

— Кенни, горячего чая мне, — усаживаясь в кресло, попросил Снейп.

Ему было важно узнать, как мальчик уйдёт и что может случиться дальше. Будет ли Поттер плакать, оставшись один, или ещё раз придёт к нему в прохладные подземелья, чтобы поговорить о травах и котлах? Сможет ли он в следующий раз найти слова утешения, если мальчишка решится доверить ему что-то настолько ценное? Будет ли он готов к тому, чтобы выслушать своего ученика?... Эти вопросы волновали профессора, но что было самым странным и тревожным, так это неспособность ответить хотя бы на один из них.

* * *

Гарри прошептал Полной Даме пароль и зашёл в гостиную. Там никого не было: «Наверное, МакГонагалл разогнала, или ребята на вечеринке устали» — подумал он, бесшумно поднимаясь по лестнице. В комнате стояла такая же тишина, и Гарри мог услышать только размеренное сопение Хиросимы. Каждый раз, когда он приходил поздно и слышал, как юный герболог спит — всегда умилялся. Ещё бы, средь бела дня — Гроза котлов Мистер Лонгботтом, а ночью — безвинный, безоружный, маленький, упитанный Невилл с розовыми щёчками и полосатым воротничком пижамы, который выглядывал из-под одеяла. Рона в кровати не обнаружилось: «Скорее всего, они с Драко где-то гуляют» — с толикой грусти подумал Гарри.

За окном светила полная луна, ночь Самайна выдалась ясная и спокойная. Гриффиндорец переоделся в пижаму, а потом, стараясь не шуметь, почистил зубы и вернулся в комнату. Он уже собрался ложиться, как вдруг случайно заметил две украшенные к маскараду мантии на своём стуле около кровати. Мантии Рона и Драко. «Значит, они ждали меня», обрадовался мальчик, «И куда потом делись?»...

Гарри отодвинул полог и едва не вскрикнул от испуга. На его кровати... спали без вести пропавшие друзья! Держа друг друга за руку, лёжа ухо к уху, мальчишки безмятежно путешествовали в мире Морфея. Рука Драко покоилась под рыжий шевелюрой гриффиндорца, а тот, уткнувшись в шёлковый жилет, едва слышно похрапывал. Они ушли с праздника, чтобы подождать Гарри и помириться с ним, но за разговорами незаметно подкралась усталость, и утомлённые переживаниями дети попросту заснули.

Гарри счастливо улыбнулся: пусть сегодня они ничего друг другу так и не скажут. Зато у него есть настоящие друзья, которые ждут и любят его. А значит, все разговоры можно отложить на утро. Он осторожно отлевитировал одеяло и лёг под свободный бок Драко, следом опустилось одеяло, покрывая мальчишек от ночной прохлады замка. Нежный шёлк серебряной жилетки приятно ласкал кожу, мальчик счастливо вздохнул и сонно прикрыл глаза.

— Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, Рон. Спокойной ночи, Драко, — едва слышно прошептал Гарри, перед тем, как окончательно присоединиться к спящим друзьям.