Тропой василиска (джен)

Гарри дописал своё эссе по ЗоТИ и с облегчением откинулся на спинку дивана. Слева отдувался Рон, ему не хватало целых семь дюймов. Гермиона запретила ему растягивать почерк, пригрозив рассказать всё профессору, и это означало ещё несколько страниц кропотливого труда, от которого Рон отвык за время, пока их учил Локхарт.

Ребята с разных курсов шумно переговаривались в гостиной, обсуждая уроки нового профессора. Несомненно, после бездарного расфуфыренного павлина Локки, в меру строгий, умный и деликатный Ремус Люпин казался просто идеальным учителем. Студенты, которые только собирались с ним познакомиться, с нетерпением переминались с ноги на ногу, жадно вслушиваясь в восторженные речи других учеников.

Гарри слушал щебетанье девчонок, которые расположились на диване, ничуть не стесняясь его присутствия, и изредка поглядывал на часы. Через пятнадцать минут уже можно отправляться в подземелья на урок. Интересно, что отец приготовил на этот год? Склонив голову, он прикрыл глаза.

— Да что там! Вы видели его шрамы? — чрезвычайно довольным голосом прошептала на полкомнаты Лаванда Браун — именно она в прошлом году возглавила фан-клуб Локхарта. — Он, наверное, сражался с кентаврами или вампирами!

— Нет, Энни из Райвенкло сказала, что он был аврором! — возразила ей Парвати.

— Говорят, он провёл ночь в Запретном лесу и выжил! — возбуждённо пискнула Падма.

Гарри закатил глаза и поднялся. Пятнадцать минут — это слишком долго, можно и прогуляться. Выходя из гостиной, он на секунду представил Люпина, окружённого толпой поклонниц и раздающего автографы. Полная Дама с портрета, который открывал вход в башню, приняла его смешок на свой счёт и оскорблённо удалилась за раму.

Мальчик сильно вытянулся за лето, проведённое в Ричард Холле. Его занятия фехтованием и практически ежедневные дуэли на мечах с Ришем принесли свои плоды. Теперь он был выше Рона на пару дюймов, а вместо наглядного пособия по анатомии скелета появились неплохие мышцы. Кроме этого Гарри стал замечать изменения в лице: глаза потемнели, хоть и остались зелёными, но теперь приобрели какой-то древесный оттенок, на носу появилась едва заметная горбинка. Даже пальцы, которые раньше имели детскую припухлость, стали более тонкими и длинными.

Гриффиндорец спустился по лестнице и прошёл пару коридоров. Дверь в лабораторию была не заперта, и мальчик шагнул внутрь.

— Здравствуйте, профессор, — окликнул он.

— Поттер, проходите.

Профессор оказался в смежной комнате. Он стоял у небольшого котла и помешивал кипящее зелье. Гарри оставил сумку с тетрадями на столе и подошёл ближе:

— Что вы варите, сэр? — спросил он, даже не пытаясь взглянуть на зелье.

В книге «182 способа взорвать котёл», которую он купил на Косой аллее, Способ №74 описывал именно такую ситуацию: один маг что-то варит, другой заглядывает в котёл, первый отвлекается и Бум! Поэтому Гарри поинтересовался, не подходя ближе, чем на три шага.

Снейп в свою очередь заметил благоразумие ученика и ответил:

— Ликантропное зелье, мистер Поттер. Вам это название о чём-нибудь говорит?

— Нет, сэр. Я не слышал о таком.

К немалому удивлению, а потом и радости мальчика, профессор не стал его упрекать или смеяться, а только заметил:

— Бывают зелья, с которыми однажды сталкиваешься впервые, мистер Поттер. Если вам интересно, мы поговорим об этом позднее. А сейчас, — он сделал широкий взмах палочкой над котелком, — начнём занятие. Наша тема достаточно близка к интересующему вас вопросу. Сегодня я расскажу о лунных растениях и минералах. Перед лекцией стандартный вопрос: что известно об этом вам? — профессор опёрся на стол, и встал перед Гарри, сложив руки на груди. В лаборатории он никогда не надевал мантию, поэтому ничего устрашающего в его позе не было. Гриффиндорец уже сидел за партой и пытался собрать в одну кучу те мимолётные знания, которые он почерпнул из книг.

Этот момент наступал перед каждым новым занятием. Профессор спрашивал. Гарри думал. Оба молчали. Может минуту, может две. Сначала мальчик боялся, что зельевар будет злиться или язвить, если он ошибётся или ничего не ответит, но его ожидания не оправдывались. Снейп молчал. Просто стоял и не издавал ни звука. Если Гарри знал ответ, ему требовалось не больше минуты, чтобы собраться с мыслями и изложить свои знания в устной форме. Если нет — он поднимал глаза и так же молча качал головой, и тогда профессор сам начинал говорить.

— К лунным относятся растения, чьи основные периоды развития, такие как оплодотворение, созревание и цветение приходятся либо на тёмное время суток, либо на фазы луны: новолуние или полнолуние. Такие растения чаще всего растут в густых лесах и достаточно ядовиты. О минералах мне неизвестно, сэр, — закончил Гарри.

— Неплохо, — кивнул зельевар и после продолжил: — Полагаю, мадам Спраут должна была осветить этот вопрос в конце второго семестра прошлого года.

— Да, профессор. Она немного говорила об этом, когда мы выращивали валадилену.

— Валадилена — распространённый пример лунного растения, однако она в виде исключения — не ядовита. Итак, записывайте. К лунным растениям относятся травы, кустарники и несколько видов древесных пород, чьё развитие напрямую зависит от лунной активности. В зельях используются исключительно надземные части растений, что позволяет сохранить их корневую систему от истребления. Эти растения размножаются и растут медленно, из-за особенностей окружающей их среды, часто погибают, не достигая зрелой стадии. На вкус их пробовать не рекомендую, однако некоторыми добровольцами, которые сейчас упокоились в другом мире, был отмечен солоновато-медный привкус у фотосинтезирующих трав. Ничего не напоминает? — поинтересовался Снейп.

— Кровь? — неуверенно предположил мальчик.

— Именно, — подтвердил профессор. — Стебли и листья лунных растений пронизаны тончайшими нитями кровеносных сосудов, которые при свете дня покрыты зелёной плёнкой хлоропластов. Ночью, особенно, при свете луны, плёнка блекнет, и в лесу можно обнаружить густые заросли полупрозрачных широких листьев с красными прожилками. Кровь внутри — настоящая, в силу того, что растения являются хищниками, эта их особенность повлияла и на габариты: известен случай, когда один из цветов Futusa graviola смог поглотить детёныша крысы, которая жила в норе под гравиолой. Для зелий важны обезболивающие и антивирусные свойства. Теперь запишите правила. Во-первых, лунные травы и зелья, в состав которых они входят, нельзя нагревать выше шестидесяти пяти градусов. При нарушении — летальный исход. И поверьте, мистер Поттер, я говорю о процессе приготовления, а не о последствиях употребления. Во-вторых, хищные растения нельзя использовать в зельях с добавлением крови. О последствиях мало что известно, поскольку никто из экспериментаторов не успел о них рассказать, — с каждым словом голос профессора приобретал всё более зловещий оттенок, и Гарри почувствовал, что по спине разбегаются мурашки от прохладного воздуха подземелий. — В-третьих, при работе с лунными растениями нужно удостовериться, что растение погибло...

— Чтобы какой-нибудь кустик не оттяпал мне пальцы? — хмыкнул гриффиндорец, однако под выразительным взглядом зельевара подумал, что такую возможность, видимо, никто не исключал.

— Чтобы какой-нибудь кустик, мистер Поттер, не брызнул вам в глаза ядовитым соком, и не оставил беспомощным калекой до конца ваших дней, — отрезал Снейп. — Может, вы не знаете, но такие травмы в Мунго не лечат. В-четвёртых, всегда надевать защитную одежду, перчатки с тонкой металлической сеткой и очки во время работы с лунными растениями и не снимать вплоть до полного завершения работы над зельем. Пятое правило не записали в справочниках, мистер Поттер, поэтому сейчас осталось мало зельеваров, готовых работать в области зелий с этими растениями. Никогда, повторяю, никогда не заниматься растениями в одиночку. Второй маг должен находиться в одном помещении с зельеваром, чтобы контролировать процесс или помогать. А теперь перейдём к минералам...

Гарри поудобнее перехватил перо.

* * *

— Альбус.

— Ремус, заходи, присаживайся. Как тебе роль преподавателя? — приветливо спросил директор, усаживаясь за стол и поправив очки.

— Нравы студентов не сильно изменились с моего последнего визита в школу, — улыбнулся мужчина, устраиваясь в кресле напротив.

— Ты сказал, у тебя есть вопрос ко мне, прошу, — директор наколдовал пару чашек чая. На спинке его кресла мирно дремал Фоукс.

Люпин осторожно отхлебнул из чашки и, закидывая ногу на ногу, ответил:

— Да, третьекурсники озадачили меня вопросом борьбы с дементорами. Я не стал говорить студентам, что Патронус входит в программу подготовки авроров. Альбус, думаю, вы согласитесь, что вопрос достаточно своевременный, — мужчина поставил чашку на стол и взглянул на директора. — Можем ли мы обучить студентов?

Дамблдор, внимательно выслушав коллегу, довольно улыбнулся и откинулся назад, переплетая тонкие узловатые пальцы в замок.

— Почему нет? — подмигнул он. — Думаю, профессор, вам удобнее будет начать с боггарта, — заметил маг и уже серьёзно продолжил. — Прежде чем перейти к достаточно тёмному созданию, лучше, если ученики справятся со своими детскими страхами.

Люпин согласно кивнул, признавая правоту директора. Откинув русые волосы назад, он поднялся.

— Благодарю, сэр. Хорошего дня.

— И тебе, Ремус. Надеюсь, мистер Блэк не натворит глупостей, — не понятно к чему заметил директор, заставив мужчину замереть на пороге. Профессор обернулся:

— Есть какие-то новости, директор?

— Пока нет, Ремус. Хогвартс в этом году ведёт себя несколько странно, — взволнованно ответил Альбус, поднимаясь и подходя к одному из зеркальных шкафчиков. В отражении печально и обеспокоенно смотрели голубые глаза. — Боюсь, мы можем пропустить тот момент, когда Сириус Блэк появится на территории школы. Нам нужно быть осторожными и внимательными.

Мужчина медленно прикрыл глаза. Сириус, Сириус, сколько бед ты натворил...

Фоукс проснулся и с любопытством повернулся, чтобы взглянуть на гостя. Дамблдор подошёл и коснулся рукой потрёпанного костюма нового учителя.

— Ремус, я прошу тебя, как старого друга, присмотри за Гарри. Ему сейчас как-никогда нужна поддержка.

— Он знает? — спросил профессор. Альбус покачал головой и опустил руки.

— Ни он, ни Северус, — едва различимо прошептал старый маг, отступая подальше в кабинет. — Они сблизились, Ремус. У них нет взаимной ненависти, как я мог предположить, из-за отношений Северуса и Джеймса. Как я боялся, Ремус! — с отчаянием признался директор. — И каково же было моё удивление, когда Северус взял мальчика в ученики. Они проводят вместе много времени — гораздо больше, чем я мог бы желать, и можно лишь надеяться, что когда придёт время, Северус не отвергнет мальчика и всё ему расскажет.

Мужчина склонил голову и вышел, не произнеся ни слова. Он был единственным, кто с самого начала знал всю правду о семье Поттеров и Снейпов. Однажды директор вызвал его вне собрания Ордена Феникса и всё рассказал. Могущественный, всезнающий, понимающий Альбус Дамблдор просил совета и помощи. Ремус каким-то образом смог принять правду, и в нужные моменты забыть или вспомнить о ней. Его молчание — единственное, чем он мог помочь старому воину, возглавившему армию сопротивления, когда все сдались. Но, к его удивлению, молчания, разделённого на двоих, хватило с избытком на тринадцать лет.

Сохранять тишину и не вмешиваться — это Ремусу всегда удавалось лучше, чем кому-либо. Стиснув зубы, под лучами проклятий, под презрительными взглядами, в оглушительной тишине одиночества... В полнолуние, когда природа брала своё, поглощая ночным светом вой отчаяния и горечи. При свете дня, в улыбке нужным людям, в оскале врагам — всегда было то самое молчание.

Ремус знал, что кроме него молчать больше некому и поэтому постарался выжить любой ценой. Кто знает, спасло ли его отсутствие на линии фронта или же тихое, неприметное, нерушимое молчание...

* * *

Гарри возвращался из подземелий, размышляя о лунных растениях. Что-то было смутно знакомым. Он определённо видел их раньше. Где? Нет, двухчасовая лекция по зельеварению с элементами гербологии напрочь выбила способность чётко мыслить — после определений снова шли формулы и цифры, свойства и значения. Процесс усложнялся — нумерологии стало гораздо больше.

В гриффиндорской гостиной мальчик встретил Невилла, которого после непродолжительного размышления схватил под ручку и утащил в комнату.

— Привет, Рон, привет, Дин, — поздоровался Гарри, зайдя к мальчишкам: те сидели на Роновой кровати и играли в шахматы. Невилл непонимающе прошёл за Гарри, кивнув соседям.

— Невилл, садись, дело есть, — воодушевлённо начал мальчик, приглашая герболога сесть рядом. — Что ты знаешь о лунных растениях?

— Я знаю больше того, что мы прошли в школе, — признался Невилл. — Что именно тебя интересует?

-Ммм, ладно, — задумался Гарри. — Скажи, о чём в этой области можем знать ты и я?

Лицо Хиросимы просветлело.

— Это совсем немного. Дьявольские силки мы проходили на первом курсе, валадилену — на втором, и Венецианскую серебрянку я подарил тебе на день рождения позапрошлым летом.

— Точно! — гриффиндорец хлопнул рукой по коленке. — Я знал! Я знал, что где-то оно мне встречалось! Серебрянка, ну конечно! Спасибо, Невилл, ты меня выручил. Чтобы я делал... Эй! — на лохматую макушку приземлилась подушка.

Смущённый Невилл хитро оскалился и подмигнул:

— Я всего лишь скромный герболог.

За что получил подушкой в ответ. Но Гарри был не очень метким стрелком, и траектория полёта проходила через шахматную доску. Разумеется, никто так и не узнал, кто же на самом деле чемпион по шахматам, и вскоре комната наполнилась воинственными криками и летающими подушками.

Где-то глубоко в подземельях лежал Драко Малфой и мечтал о полёте на Ксавехмаппари, который будет скользить над зеркальной поверхностью Большого озера.

Рядом, через несколько коридоров, переливал в медный кубок Ликантропное зелье профессор Снейп, чтобы законсервировать его, а через шесть дней отнести знакомому оборотню. Он нечасто вспоминал того, кто когда-то подарил ему радость светлой дружбы. Потому что воспоминания приносили предательство, а предательство — боль. И сейчас всё это приблизилось как никогда раньше. Люпин вернулся в Хогвартс. Они видятся каждый день, разговаривают, как ни в чём не бывало, здороваются за завтраком. И нет выхода.

Русоволосый мужчина, удобно расположившись в кресле у камина, листал потрёпанный томик английского классика. Ремус старался не загадывать будущее, ведь и настоящее принесло уже достаточно сюрпризов. «Северус, Сириус, Гарри — что же ждёт всех нас впереди? — думал он, смотря, как разгораются рыжие языки пламени. И не находил ответа.

Чёрный лохматый пёс без сил упал на пороге старой Хижины. Неведомая сила завлекла его сюда, и он до последнего передвигал лапами. Но вот теперь его иссохший язык вывалился на пыльный пол. Нет пищи, света, энергии, жизни... Ничего нет. Шевельнулись поникшие уши: за спиной раздался шорох — кто-то огромный и смертельно опасный был близко. Звуки затихли, а нос учуял запах добычи. Перед псом лежали три застывшие, как изваяния, крысы.