Тропой василиска (джен)

В тексте использованы отрывки, написанные Альфой.

* * *

Старый маг устало смотрел на стоявший на краю стола прибор, похожий на юлу, и хмурился. Он размышлял ― что же делать дальше? Приборчик зажужжал и стал медленно поворачиваться, блестя серебристыми боками. Ответов не было.

* * *

Рон шёл по коридору, прижимая к животу большой прозрачный шар.

― И зачем я только записался на Прорицания? ― ворчал он себе под нос. ― Чем бежать на урок и забираться на эту невозможную лестницу, сидел бы лучше с ребятами... Или спокойно ел бы завтрак...

Но шар нужно было вернуть сегодня, потому что эссе мальчик уже написал. Точнее, это было не эссе, а пространное описание того, что ему довелось в этом шаре увидеть. Фантазия Рона некстати разыгралась, и Гарри с Драко даже пришлось останавливать друга, когда он описывал страшное чудовище в виде спрута, на каждом щупальце которого была голова то собаки, то лошади, то змеи, то кабана.

В кабинете Прорицаний, куда Рон, пыхтя, забрался по верёвочной лестнице, было темно, только горело несколько ароматических свечей.

― Профессор Трелони? ― неуверенно позвал мальчик. Ему хотелось есть, поэтому, не дождавшись ответа, он положил шар на ближайший столик и собрался уходить.

― Нынче ночью, до наступления полуночи тот, кто долгие годы томился во тьме, вырвется на свободу. Течение времени обернется вспять, умам людей откроется истина, предвещая темные времена, ― вдруг раздалось за его спиной. Рон подпрыгнул на месте и попятился. Только теперь он увидел профессора Трелони: она сидела в глубоком кресле, сверкая своими нелепыми очками. ― Слуга вернется к своему господину и поможет ему воспрянуть! Нынче ночью...

― Что-то?! ― переспросил Рон, но профессор уже опустила голову на грудь. Пустая бутылка выпала у неё из рук и покатилась по полу. Забыв оставить своё эссе, Рон бросился прочь.

* * *

― И тут она говорит что-то про слугу, который вернётся к своему хозяину и поможет ему возродиться! ― размахивая руками, рассказывал Рон. Короста беспокойно бегала по столу и принюхивалась, а Гарри не сводил с неё глаз.

― Всё это очень интересно, Рон, ― сказал он, ― но я думаю, что она просто слишком много выпила. Ты же сам говорил, что видел бутылку.

Мальчик был расстроен, а его мысли витали далеко. Папа отправился к профессору Дамблдору. Это всё опасно, может быть, директор вообще сотрёт ему память, и с Петтигрю придётся справляться самим. А ведь нужно ещё как-то разбираться с Блэком, который спрятался в подземельях... Гарри специально не стал указывать папе на Блэка. Стоит ли говорить, в каких мучениях он провёл те два дня между обнаружением на карте Хвоста и Бродяги и письмом Риша, после которого он и придумал, как сказать папе часть правды? Из двоих мог быть виноват только один, и, если рассуждать логически, это Петтигрю. Крыса, которая уже третий год жила с ними в одной спальне.

― Я пойду в библиотеку, ― сказал Гарри, поднимаясь с дивана. ― Мне нужна одна книга по Зельям.

Друзья укоризненно посмотрели на него.

― Как ты можешь столько заниматься? ― вздохнул Рон.

― Так ведь библиотека уже, наверное, закрылась, ― заметил Драко, но Гарри, махнув рукой, выбежал из гостиной. Он не мог больше находиться рядом с этой крысой, которая смотрела на него глазами-бусинками. Его не покидало ощущение, что Петтигрю обо всём догадался, тем опаснее было оставлять его с друзьями, но другого выхода не было.

Когда гриффиндорец скрылся за портретом, Драко нахмурился и повернулся к другу:

― Рон, зачем ты вообще сунулся к Трелони? Вы уже полгода не ходите на Прорицания.

― МакГонагалл пару недель назад сказала, что мне надо сдать хотя бы одну работу, чтобы окончательно закрыть какую-то ведомость, — Рон потянулся в кресле и встал. — Я подумал, что можно занести ещё и свой шар. Всё равно он мне уже не понадобится. А теперь вообще беда: эссе я от испуга вообще забыл оставить. Придётся снова идти, а мне уже что-то не хочется...

― До отбоя ещё два часа. Пошли, провожу, — хмыкнул Драко, поднимаясь следом.

― Сейчас?! — ужаснулся рыжик.

― Где ваша хвалёная гриффиндорская храбрость, мистер Руфус! — подмигнул слизеринец, уворачиваясь от запущенной подушки.

Оставив друзей в гостиной, Гарри помчался вниз и быстро юркнул на кухню. Когда он вышел оттуда, в его руках был огромный, истекающий жиром окорок, который мальчик безуспешно пытался спрятать под мантию. К счастью, в подземельях было достаточно темно, поэтому никто из попавшихся навстречу слизеринцев не обратил внимания на то, что он несёт. К ученику своего декана они давно привыкли и попросту игнорировали его.

Гарри крался по пустым коридорам и уже подумывал о том, чтобы левитировать проклятый окорок. Но тут он свернул туда, куда и было нужно, и остановился как вкопанный, на мгновение испугавшись. Из темноты на него смотрели большие блестящие глаза, отливающие то карим, то изумрудным, в зависимости от того, как падал скудный свет.

Гарри медленно присел на корточки и положил окорок на пол.

― Мистер Блэк? ― спросил он шёпотом. ― Я вам поесть принёс. Будете?

* * *

― Да, совсем она стала старая и чудная, ― вздохнул Рон, наблюдая за мечущейся Коростой.

― Давай, ее съест Бинар, а на день рождения мы с Гарри подарим тебе сову? Эта крыса меня достала, Рон, ― взмолился Драко.

― Да, знаю, только ничего не выйдет. Этот хлам перешел мне от Перси. Не хочу его обижать, ― сказал ему Рон. ― Так что не надо. Нет, ну в смысле, сову-то, конечно, надо, ― добавил он и хитро посмотрел на Драко. Никто из мальчиков не заметил, как Короста прыгнула со стола на кресло, а оттуда, цепляясь когтями за обивку, слезла на пол.

* * *

Цокая когтями по каменному полу, большой чёрный пёс покорно шёл за мальчиком. Он был сыт, а душу его что-то грело. Вернее, не что-то, а кто-то. Этот самый ребёнок, который вёл его по замку. С ним он пошёл бы куда угодно, ведь это же Гарри...

Гарри тем временем остановился перед дверью кабинета ЗоТИ и постучал.

― Войдите, ― раздался глухой голос. Мальчик открыл дверь и просунул голову внутрь. Профессор Люпин сидел за столом, глядя прямо перед собой, и, казалось, ему потребовалось большое усилие, чтобы посмотреть на вошедшего.

― А я не один, ― тихо сказал Гарри. ― Заходите.

Профессор Люпин сначала не понял, к кому он обращается, но потом догадался встать и заглянуть в проход между парт. Несчастного оборотня постигло ещё одно потрясение, да такое, что он не выдержал и сел прямо на пол.

― Бродяга! ― вымолвил он, держась за сердце. ― Бродяга, это ты?

Пёс осторожно подошёл к нему и лизнул в щёку. Бедный профессор ошарашенно посмотрел на него, потом на Гарри.

― Как же это?! ― растерянно воскликнул он, машинально поглаживая большую лобастую голову пса. ― Здесь был Снейп, мы нашли на карте Питера, а потом ты приводишь сюда Бродягу... Как? Откуда?

Пёс молчал. Ему было стыдно и страшно превращаться. Он знал, что оба находящихся в комнате человека знают, что он испытывает, но от этого не становилось легче. Опустив морду, он тихонько заскулил.

В этот момент дверь кабинета неожиданно распахнулась, и внутрь шагнул профессор Снейп.

― Я был у Дамблдора, ― резко и отрывисто заговорил он. ― Директор сказал, что...

Только теперь он осознал, что видит: профессор Люпин сидит на полу около классной доски и обнимает большого чёрного пса, а Гарри замер рядом с ними, взъерошенный, сам на себя не похожий, с покрытой масляными пятнами мантии. Потом профессор присмотрелся к псу, который в этот момент повернул голову. Снейп отшатнулся, и его лицо исказилось.

― Блэк! ― произнёс он с непередаваемым отвращением. ― Как я сразу не догадался, здесь происходит встреча старинных друзей. Что же, не буду вам мешать! Хотя, может, мне стоит пригласить сюда дементоров? Какой шанс! ― издевательски воскликнул он.

У Гарри подкосились ноги. Нет, папа не может так сделать! Поддаться желанию отомстить и разом разрушить всё, что только-только начало приходить в порядок! Неужели Дамблдор всё-таки стёр ему память? Но мальчик не мог издать ни звука, он лишь смотрел, как широким шагом его отец идёт к двери.

― Северус, прошу тебя, ― раздался тихий голос. ― Прошу тебя, остановись.

Профессор Снейп остановился и взглянул на Люпина.

― Ты меня просишь, волк? Ты меня просишь? ― осведомился он. ― Что я слышу!

Гарри нашёл в себе силы отклеиться от стены.

― Профессор Снейп, пожалуйста... Вы не можете так... не разобравшись...

Зельевар остановился, глядя на мальчишку. Он отдавал себе отчёт в том, что Блэк может быть невиновен, но одно дело рассуждать, а другое ― воочию увидеть своего заклятого врага. Профессор скривился и, подобрав мантию, присел на парту.

― Так уж и быть, Блэк, ― с презрением сказал он. ― Я не выдам тебя... Пока что.

Вдруг Гарри ахнул и отшатнулся: вместо пса на полу перед профессором Люпином сидел худой измождённый мужчина с чёрными спутанными волосами. Его глаза горели, когда он смотрел на Гарри.

― Сохатик, ― сказал он хриплым срывающимся голосом. ― Как я рад тебя видеть! Ты так похож на Джеймса, просто не представляешь...

Он обернулся к профессору Люпину, который замер с таким видом, будто перед его глазами разворачивался конец света или что-нибудь подобное.

― Луни, ― произнёс Блэк. Мародёры обнялись, причём лицо Люпина исказилось от какой-то одному ему ведомой муки.

― Как трогательно, ― протянул Снейп, и Гарри догадался, что папа смутился. Сам он и смотреть боялся на вновь встретившихся друзей, ведь ему хотелось, чтобы папа однажды так же обнял его, крепко, по-дружески...

― Не скажу, что рад видеть тебя, Снейп, ― пролаял Блэк и поднялся, помогая встать и Люпину.

― Сириус, скажи только: ты виновен? ― потребовал тот, пристально глядя ему в глаза.

― Нет, ― буркнул Блэк. ― Если ты про тех магглов ― нет, я невиновен. В чём моя вина ― так это в том, что я не успел убить Петтигрю.

― А Джеймс и Лили? ― взволнованно спросил Люпин, а Гарри увидел, как разом потемнело лицо папы.

― По-твоему, Луни, я действительно мог их предать? ― глухо вопросил Блэк. ― Нет, Хранителем был Питер...

Гарри вспомнил, что должен изображать удивление, хотя, впрочем, к месту ли было притворство? Он снова прижался к стене и тихонько выдохнул. Кажется, самое страшное было позади. Ведь больше всего мальчик боялся, что папа отвернётся от него за то, что он принял Блэка, не удостоверившись точно, вправду ли он никого не убивал...