План Мародера (джен)

#небечено

24 мая 1995 года

— Нет, вот здесь запястье слишком слабое. — Гермиона протянула руку и поправила стойку Сьюзен. — Попробуй ещё раз.

Сью нахмурилась, но сделала, как велено. Струйное заклинание сорвалось с её палочки прямо в ведро, заранее приготовленное комнатой. Сью расслабилась и слабо улыбнулась Гермионе. — Спасибо.

Гермиона улыбнулась в ответ и откинула волосы за плечо. — Перейдём к следующему водному заклинанию?

— Конечно, — согласилась Сью. Взгляд её скользнул через комнату туда, где Гарри что-то объяснял Невиллу и Рону. — Гарри просто молодец, что продолжает эти занятия по ЗОТИ. — В её глазах мелькнула тревога и тут же исчезла.

Гермиона положила ладонь ей на руку, пытаясь успокоить. — Не волнуйся. Мы почти уверены, что в третьем задании заложников использовать не будут.

— Дело не в этом… — Сью вздохнула. — Я беспокоюсь о настоящей причине этих занятий: о том, что кто-то до сих пор ходит по школе, притворяясь учеником.

— Я тоже, — тут же ответила Гермиона.

Она и сама слегка ужаснулась, когда взрослые признали догадку Рона верной: среди учеников и правда расхаживает Пожиратель Смерти. Впрочем, меры предосторожности были приняты: никто из альянса никуда не ходил в одиночку — даже в относительно безопасных спальнях (Гермиона вспомнила первую ночь, когда сбежала к себе, чтобы побыть одной, и покраснела: с тех пор она так больше не делала); все носили при себе аварийные сигнальные амулеты и все посещали занятия Гарри по ЗОТИ, которые заодно служили ему тренировкой к турниру. Она всё же задумывалась, не пересмотрел ли Сириус своё разрешение Гарри ночевать в спальне, раз тот не появлялся там с первой ночи учебного года. Впрочем, если учесть, что наутро мальчишки маялись похмельем, дело, пожалуй, было не столько в Крауче, сколько в самой обыкновенной родительской осторожности.

— Думаю, вполне естественно, что все будут беспокоиться, пока мы точно не узнаем, что преступник пойман, — произнесла Гермиона, сообразив, что Сью ждёт ответа. Она выполнила движения палочкой для ледяного заклинания.

— Именно это мне и говорит целитель Аллен, — сухо съязвила Сью.

Гермиона заметно поморщилась и хотела было извиниться, но Сью отмахнулась.

— Не обращай внимания, я просто… — Сью тяжело вздохнула и заправила выбившуюся прядь за ухо. — Знаешь, это стыдно — ходить к целителю только потому, что я слетела с катушек.

— Ты не слетела с катушек, — тихо возразила Гермиона. — Ты пережила травму и впала в состояние повышенной тревожности. Так могло случиться с любой из нас.

Сью скривилась. — Вот только случилось это со мной. Ты нормально перенесла второе задание, и Натали тоже. Только я одна…

— Только ты одна получала письма с оскорблениями и пережила унижение из-за того, что выбрали именно тебя, — твёрдо сказала Гермиона. — К тому же Натали намного старше, а я, ну…

— Привыкла? — с мимолётной улыбкой предположила Сью.

— Да, — ответила Гермиона с такой же улыбкой. — Это что-то вроде побочного эффекта от дружбы с Гарри. И честно говоря, тебе нечего стыдиться. Не забывай, что Гарри и сам ходит к целителю Аллену.

Гарри продолжал еженедельно посещать целителя с тех пор, как вернулся из Болгарии. Гермиона нередко задавалась вопросом, о чём они говорят, но спрашивать не собиралась — сеансы у целителя дело личное. Она училась принимать то, что есть вещи, которых Гарри не может ей рассказать. С третьим заданием было связано что-то серьёзное. Они с остальными знали: есть риск, что Волдеморт снова попытается сорвать задание, что воспользуется им, чтобы попытаться убить Гарри. Но творилось и что-то ещё — что-то, о чём Гарри молчал.

— Ханна говорила то же самое. — Сью попробовала ледяное заклинание и просияла, когда оно получилось с первого раза. Взгляд её снова метнулся к мальчикам. — Я чувствую себя виноватой из-за того, что случилось между ней и Невиллом.

Гермиона тихонько хмыкнула, попробовала заклинание сама и удовлетворённо кивнула, когда оно получилось. Чувство вины Сью было ей понятно, но сама она была на стороне Невилла. Тревога и депрессия Сью приобрели угрожающие масштабы, а Ханна лишь усугубила дело, пытаясь справиться со всем в одиночку, вместо того чтобы довериться родителям или кому-нибудь из взрослых. Правда выплыла наружу лишь тогда, когда Сириус и родители обеих девочек потребовали у них объяснений насчёт странного поведения. Но с другой стороны… Ханна пыталась не выдать доверенную ей тайну, и Гермиона не могла с уверенностью сказать, что на месте Ханны не поступила бы так же. И всё-таки она считала, что Ханна обошлась с Невиллом отвратительно.

— Он ей всё ещё нравится, — тихо сказала Сью, виновато покосившись на Ханну, которая отрабатывала заклинания вместе с Джинни чуть поодаль. — Как ты думаешь…?

— Не знаю, — сказала Гермиона. Невилл не завёл нового романа, но о Ханне молчал наглухо — особенно после того, как правда о Сью стала известна в альянсе.

— Ты не могла бы… не могла бы ему сказать? Прощупать почву? — осторожно спросила Сью.

Гермиона развернулась к ней всем корпусом. В глазах Сью читались надежда и тревога одновременно. — Я скажу ему, что она всё ещё к нему неравнодушна, но не стала бы давать Ханне особых надежд. Она очень сильно его ранила.

Сью медленно кивнула. — Спасибо.

Гермиона коротко кивнула в ответ и подняла палочку. — Попробуем заклинание фонтана?

* * *

— Мерлин, ты совершенно безнадёжен с водяными заклинаниями, — прокомментировал Блейз, когда Драко в очередной раз не смог справиться со струйным заклинанием.

— Ты неправильно произносишь заклинание, — заметил Тео и тут же продемонстрировал его с безукоризненной точностью.

Драко фыркнул. — Сомневаюсь, что струя воды свалит Крауча.

— Особенно если это еле заметная струйка, — согласился Тео, указав на ведро Драко. — Но если по нему ударят все разом?

— Ну же, Драко, — нетерпеливо сказал Блейз. — Все гриффиндорцы это уже освоили.

Драко вскинул подбородок, направил палочку и безупречно выполнил заклинание.

Блейз многозначительно переглянулся с Тео, и Драко нахмурился.

— Что это был за взгляд? — потребовал он объяснений.

— Тебе всё ещё надо поработать над этой своей гриффиндорской кнопкой, — прямолинейно заметил Тео. — Стоит кому-нибудь на неё нажать — срабатывает безотказно.

Драко захлебнулся от возмущения и запустил следующим заклинанием прямо в Тео, который просто поставил щит — лёд не успел его задеть.

— Целимся в вёдра, господа! — голос Гарри долетел через всю разделявшую их комнату. — Не друг в друга!

— А знаешь, я думаю, он лучший преподаватель ЗОТИ из всех, что у нас были, — беспечно заметил Блейз, пока Драко остывал, недовольно хмурясь.

— Грюм лучше, — возразил Драко, хотя про себя вынужден был признать, что у Гарри есть талант к преподаванию. — Поттер сносен, и вполне справедливо, что он обеспечивает нам хоть какую-то защиту от Крауча.

Тео закатил глаза и выполнил ледяное заклинание. — Мог бы переехать в апартаменты Блэков, раз уж так беспокоишься.

— Я не беспокоюсь, — надувшись, поправил Драко, не обращая внимания на нервную дрожь, неприятно трепетавшую в животе при мысли о том, что он может столкнуться с Краучем в одиночку, — но здешняя обстановка заставляет мать напрасно волноваться, особенно сейчас.

О беременности матери, становившейся всё заметнее, он старался думать пореже. Она была безмерно счастлива — просто светилась. Он гадал, была ли она такой же, когда ждала его. Впрочем, уже подтвердилось, что родится девочка, — и это сняло с Драко одну тревогу.

— По крайней мере, твоя мать беспокоится, — почти небрежно обронил Блейз.

Драко чуть склонил голову, молча признавая то, о чём Блейз умолчал: Нора Забини даже не прислала сыну письма поддержки.

— Отец считает, что Крауч вряд ли нападёт на кого-то из нас, — тихо сказал Тео. — Говорит, Реддл не может позволить себе потерять слишком много сторонников, подвергая опасности отпрысков своих меченых слуг, и, скорее всего, вообще оставит слизеринцев в покое.

Драко приподнял светлую бровь. — Возможно. Но из всего, что я слышал, он с такой же вероятностью может прикончить кого-нибудь из нас, чтобы доказать: идти против него нельзя.

Он переменил позу, пытаясь хоть немного сбросить напряжение, сковавшее тело. Мать сообщила ему, что отец и его союзники взвешивают своё положение перед лицом вполне реальной вероятности, что охота Тёмного Лорда на Поттера вот-вот достигнет развязки. Судя по летним разговорам, Драко был почти уверен: отец не станет открыто вставать на сторону Тёмного Лорда — но втихую, чтобы спасти свою шкуру? В это Драко вполне мог поверить.

Выбор матери был очевиден. Она обозначила свою позицию ещё на Пасху, защищая Ферму Блэков. Драко сомневался, что Тёмный Лорд просто спустит на тормозах то, как мать встала на сторону сестры и племянницы против его агента.

Взгляд Драко снова обратился к Поттеру. Его бывший заклятый враг показывал Лонгботтому сложное водяное заклинание. Мощь и мастерство, которых оно требовало, были огромны и красноречивее любых слов свидетельствовали о том, насколько Поттер силён. Он снова подумал о Хэллоуине и о том, как сам открыто заявил свою позицию в общей гостиной Слизерина; о принятом летом решении взять власть как член рода Блэков. Почти машинально он выпрямил спину. От этого решения он не отступится, понял Драко. Поттер лучше, чем жизнь под пятой Тёмного Лорда, убивающего по прихоти.

— Надо бы потренировать режущие и дробящие заклинания, — сказал Драко, вспомнив, как тётя с кузиной разделались с Алекто Кэрроу.

Блейз приподнял обе брови. — Мерлин, вы, Блэки, кровожадный народец.

Драко высокомерно улыбнулся. — И не забывай об этом.

Тео одобрительно кивнул и указал на ведро. — Знаешь, узко направленное струйное заклинание при достаточном напоре пробивает в предмете дыру.

Блейз ухмыльнулся. — Ну что скажешь, Малфой? Ставлю галлеон, что до конца занятия ты этого не сделаешь.

Драко направил палочку на ведро. — Готовься расстаться с деньгами, Забини. — И подумал, что эти двое, пожалуй, слишком хорошо знают все его кнопки.

* * *

Рон глубоко вдохнул и снова резко выбросил палочку вперёд. Он расплылся в улыбке при виде дождя изо льда, просыпавшегося большей частью в ведро.

— Хорошая техника, — улыбнулся ему Гарри. — Невилл?

Невилл поджал губы, поправил стойку и сделал движение. Лёд ровным потоком посыпался прямо в ведро.

— Отлично, Нев! — Гарри хлопнул его по спине.

Невилл радостно улыбнулся и повернулся, чтобы поддразнить Рона, но взгляд его наткнулся на Ханну — и слова замерли на языке. Он резко отвёл глаза от бывшей девушки и снова уставился в ведро.

Хлопок Гарри превратился в утешающее пожатие.

— Знаешь, она всё ещё неравнодушна к тебе, приятель, — заметил Рон не без сочувствия, прокручивая палочку между пальцами.

— Я тоже к ней, — пожал плечами Невилл. Это не меняло того, что случилось.

Ханна проявила достаточно такта, чтобы попросить об аудиенции и объяснить, что произошло с Сью, и Невилл согласился. Основные подробности он уже знал из письма бабушки: тревожность Сью и попытки Ханны помочь подруге с ней справиться, хотя сама Ханна едва выдерживала неуклонно ухудшающееся положение Сью. Он даже принял извинения Ханны за её поведение и сказал, что понимает, почему она поступила именно так. Всё это не стёрло тех месяцев, когда она его игнорировала, пытаясь справиться с ситуацией Сью. И, может быть, имей она больше веры в него или в них двоих, она открылась бы ему задолго до того, как дело дошло до разрыва.

— Может, дашь ей второй шанс? — сказал Рон, вырывая его из воспоминаний.

Невилл несколько удивился, что разумную мысль высказал именно Рон, но всё же покачал головой. — Это…

— Твоё дело, приятель, — тут же сказал Рон. — Мерлин свидетель, мне и самому хватило нотаций из-за расставания с Лавандой. Не буду пилить тебя из-за Ханны.

— Сейчас нам не время быть вместе, — подытожил вслух Невилл. — Она разбирается с последствиями того, что случилось с Сью, и ей нужно побыть одной.

— Звучит на удивление конкретно, — заметил Гарри, поправляя очки на переносице и хмуро глядя на него.

— Возможно, потому что именно это она сказала, когда мы разговаривали и я это предложил, — ответил Невилл, тщетно стараясь скрыть нотку горечи в голосе.

Оба друга заметно поморщились.

— Прости, Нев, — тихо сказал Гарри и снова утешающе сжал плечо Невилла.

— Девчонки, а? — Рон почесал подбородок тупым концом палочки. — Чокнутые.

Невилл снова пожал плечами — ему просто хотелось закрыть тему. На другом конце комнаты Блейз бросил на него вопросительный взгляд, и Невилл коротко кивнул: всё нормально. После разрыва Блейз оказался хорошим другом и даже воздержался от того, чтобы открыть тотализатор — сколько времени понадобится бывшей паре, чтобы снова сойтись, или каждому из них, чтобы найти кого-то другого. Последние пять недель казались вечностью — и вместе с тем промелькнули как один миг.

— Попробуешь снова то заклинание раздваивающейся воды? — Невилл жестом указал на Гарри, и тот кивнул.

— Напомни-ка, почему мы так налегаем на эти водяные заклинания? — В голосе Рона послышалось лёгкое нытьё.

— Потому что исследовательская группа выяснила, что как минимум на десяти турнирах стихийные препятствия использовались для испытания чемпионов? — отчеканил Гарри.

— Ну, лучше ты, чем я, приятель, — заметил Рон.

Невилл сочувственно взглянул на Гарри, и тот ответил лёгкой улыбкой.

— Ты собираешься снова попробовать ночевать в спальне, раз с Блейкли сняли подозрения? — спросил Невилл, снова меняя тему — на этот раз ради Гарри. Он не знал наверняка, повлияло ли присутствие подозреваемого-гриффиндорца на решение Сириуса разрешать Гарри проводить время в спальне, но это казалось очевидным: с первой ночи Гарри там так и не ночевал.

Каспер Блейкли, впрочем, провёл больше двух дней в лазарете — после того как его лягнула одна из лошадей Шармбатона, — и это доказало, что он — это он. Почти никакого другого прогресса в поисках Крауча достичь не удалось: по словам бабушки, всякий раз, когда казалось, что Крауч вот-вот попытается уйти, у всех подозреваемых оказывались занятия, из-за которых они не могли отлучиться, не выдав себя, — и потому никто никуда не уходил.

Лицо Рона оживилось в предвкушении. — Тебе стоит прийти в эти выходные! У Симуса есть ещё одна бутылка виски. Можно устроить вечеринку и…

— Алкоголь нельзя, помнишь? — Гарри ткнул своего первого друга в бок.

Лицо Рона вытянулось. — Точно.

Честно говоря, Невилл и сам был бы не прочь иметь такое оправдание — что ему нельзя пить. В прошлый раз пробуждение на следующее утро ему совсем не понравилось: во рту сухо и мерзко, в висках стучит, желудок выворачивает. Про себя он решил, что будет держаться сливочного пива, пока не дорастёт до возраста, когда можно алкоголь. Его сверстники явно думали иначе. Невилл сжал губы: можно сказать, что он поддерживает Гарри, которому пить нельзя, — это, пожалуй, избавит его от необходимости участвовать.

Он направил палочку на ведро и попробовал заклинание фонтана, нахмурившись, когда ничего не вышло. Гарри поправил его движения палочкой.

— Может, попробую переночевать разок на этих выходных, — предложил Гарри. — Если Сириус согласится.

Рон просиял, и Невилл не смог сдержать вспышку удовлетворения при мысли о том, что Гарри вернётся в спальню.

— Было бы хорошо снова видеть тебя здесь, — произнёс Невилл вслух.

— Нет, — Рон по-дружески обнял Гарри за плечи, — это будет отлично — снова видеть тебя здесь!

* * *

Гарри шёл рядом с Биллом обратно в свои с Сириусом апартаменты и не возражал против сопровождения. Билл держал спокойный темп — как будто понимал, что Гарри хочет потратить это время на раздумья.

Тренировка прошла хорошо: почти все справились со струйным и ледяным заклинаниями. Фонтан требовал изрядной силы, и с первого раза удался лишь самым старшим или самым упорным — таким как Гермиона.

Гарри зевнул и прикрыл рот ладонью. Он устал. С тех пор как вернулся в Хогвартс, казалось, каждая свободная минута уходила на планирование или тренировки перед третьим заданием и всем, что за ним последует. Пожалуй, хорошо было бы провести ночь в гриффиндорской спальне: посидеть за шахматами с Роном или просто выслушать Невилла.

— Тебе нужен нормальный ночной сон, — заметил Билл, когда они вошли в коридор, ведущий к апартаментам Гарри и Сириуса.

Гарри кивнул. — Тренировка вымотала.

— Тебе надо беречь силы, — посоветовал Билл. — У тебя много магической силы, но если будешь постоянно себя загонять, попадёшь к Поппи с истощением.

Гарри скривился, но возражать не стал.

Дверь открылась по паролю, и Гарри вошёл — Билл следом. Гарри увидел их гостя и замер.

Снейп поднялся с кресла. — Я откланяюсь.

Сириус не сдвинулся с места — он стоял перед дремлющим огнём, опираясь на каминную полку. Он приподнял кружку в ответ. — Значит, в субботу?

Снейп склонил голову, затем резко развернулся и вылетел из комнаты, взметнув полами плаща.

Гарри прошёл в гостиную и рухнул на диван. — У него были новости?

— Следующий этап зелья, которое он готовит, требует, чтобы в субботу он покинул Хогвартс. У троих наших подозреваемых в это время занятия в дуэльном клубе, а остальные свободны, — объяснил Сириус, опираясь на каминную полку и улыбаясь Гарри. — Будем надеяться, это покажет, кем притворяется Крауч, или снова сузит круг.

— Пора уже, — сказал Гарри со вздохом. — Тянется бесконечно!

— Куда дольше, чем кому бы то ни было хотелось, — согласился Сириус. Он кивнул Биллу. — Как продвигаются исследования ритуала?

Билл присел на подлокотник дивана и поморщился. — Нам не хватает Лоуренса, — сказал он. — Мы собрали столько информации, сколько смогли, но, похоже, единственное точное описание того, что в этот ритуал входит, есть только у Реддла. Есть пара свидетельств из первых рук о воскрешении, которое когда-то провели в Греции, — Каро работает с переводами. — Он махнул рукой в сторону Сириуса. — Мы точно не хотим подпортить зелье?

Сириус покачал головой. — И Берти, и Альбус считают это плохой идеей, да и Снейп подтвердил: структура зелья такова, что единственная возможная диверсия даст Волдеморту не вполне человеческое тело, а это нам скорее во вред. Животные больше полагаются на инстинкты, а нам нужно, чтобы его реакции можно было предугадать.

Билл кивнул. — А что с противоядием для беременной дамочки? Я думал, оно уже должно быть готово?

— В пятницу, — подтвердил Сириус. — Это была вторая новость Снейпа. Оказывается, последний ингредиент дозревал на несколько недель дольше, чем он рассчитывал, но теперь готов. Зелье должно быть полностью готово в пятницу вечером. Думаем, сможем разбудить её тогда же и, будем надеяться, узнаем, что ей известно такого, из-за чего Волдеморт так стремится заставить её молчать. Берти планирует присутствовать — скорее всего, она знает что-то именно о ритуале.

— Отлично. Что ж, мне пора. — Билл встал. — Мама ждёт меня к ужину. — Он поморщился. — Кажется, она пригласила ещё одну дочку кого-то из подруг.

— Тогда лучше не заставлять ждать ни её, ни потенциальную невесту, — согласился Сириус с усмешкой. — Передавай ей и Артуру наш привет.

Билл засмеялся в ответ на подначку, кивнул — и мгновение спустя его уже не было. Гарри выдохнул и расслабился, когда Сириус сел рядом и подтолкнул его плечом.

— Всё в порядке, Сохатик? — ласково спросил Сириус.

— Длинный день, — сказал Гарри, устраиваясь поудобнее на диване и позволяя теплу комнаты и близости Сириуса убаюкать себя в дремотное умиротворение.

— Длинный месяц, — сказал Сириус, принимая более удобную позу. — Думаю, в воскресенье нам с тобой стоит взять выходной. Уехать из Хогвартса и сделать что-нибудь приятное.

— Правда? — Гарри оживился. Он скучал по воскресеньям отца и сына, которые они с Сириусом проводили летом. — Это было бы здорово.

Перед ними возник Добби и протянул вибрирующее зеркало, шевельнув ушами. — Волчок вызывает своего Бродяжку.

Сириус улыбнулся и взял зеркало. — Спасибо, Добби. — Он постучал по зеркалу и снова расплылся в улыбке. — Лунатик!

— Бродяга. — Ремус тепло улыбнулся Сириусу, и улыбка его стала шире, когда Сириус повернул зеркало так, чтобы в него попали и он сам, и Гарри. — Снитч.

— Лунатик, — улыбнулся в ответ Гарри.

— Дора передаёт привет. — Глаза Ремуса потеплели от нежности, и Гарри был рад это видеть. С самой свадьбы Ремус, казалось, полностью принял свой брак с Тонкс — и результатом стала счастливая пара. — Она рано легла спать. Волчонок совсем её изматывает.

— Правда? У Цисси энергия бьёт через край, — сухо заметил Сириус. — Она вчера три часа таскала меня по Лондону в поисках идеальной детской кроватки. Не волнуйся — тебе она заказала такую же. Её уже отправили, так что на следующей неделе должна быть у тебя.

— Как ей удалось втянуть тебя в поход по магазинам? — спросил Ремус, явно забавляясь.

— Ей нужна защита на случай нападения Кэрроу, а Малфой сейчас за границей по делам, — серьёзно парировал Сириус. — К тому же, — он улыбнулся, — я просто укрепляю свои притязания на роль крёстного маленькой Реджи.

Гарри закатил глаза. — Знаешь, Драко считает, что это место уже за ним?

— Он её брат, — возразил Сириус. — Он не может быть её крёстным. К тому же я превосходный крёстный отец.

— Лучший, — согласился Гарри с улыбкой.

Ремус хмыкнул. — Нарцисса оторвёт тебе яйца, если ты продолжишь называть её ребёнка Реджи.

— А у вас как? — спросил Сириус. — Есть имена на примете? — Он провёл рукой по груди. — Хочу напомнить, что Сириус — хорошее имя.

Гарри расхохотался.

Ремус покачал головой. — Дора предложила назвать его Теодором Джоном, в честь наших отцов: у Блэков принято давать имена в честь предков. Но мне хотелось бы дать ему особенное имя, только его собственное.

— Только не называй его Квоффлом! — с напускной строгостью велел Сириус.

— А я как раз собирался предложить Бладжер, — парировал Ремус.

Гарри снова засмеялся, и оба мужчины подхватили. Веселье улеглось, и Сириус погрозил зеркалу пальцем.

— Полагаю, ты связался, чтобы узнать, как прошла моя встреча со Снейпом, Лунатик? — Сириус, не дожидаясь ответа, пустился в пересказ.

Ремус смотрел на них, хмурясь. — Похоже, выходные у вас будут напряжённые.

— Мы подумывали сделать воскресенье выходным, — бодро сказал Сириус.

— Хорошая мысль. — Ремус на миг посмотрел куда-то мимо них, потом со вздохом снова обернулся к зеркалу. — Мне пора. Дора только что перепугала домовиков, попросив «Ангельское наслаждение» — что бы это ни было.

— Это маггловская смесь для десерта, — пояснил Гарри. — Просто добавляешь молоко, взбиваешь — и получается такой густой мусс. Тётя Петунья готовила его к парадным ужинам, когда у них бывали гости.

Ремус улыбнулся ему. — Спасибо, Гарри. Доброй ночи. — Взгляд его скользнул к Сириусу. — Удачи завтра на собрании альянса.

Зеркало погасло, и Сириус осторожно положил его на журнальный столик. Он обнял Гарри за плечи. — Думаю, тебе стоит сегодня лечь пораньше.

Гарри не стал спорить. Он и правда очень устал. Быстро обнял Сириуса, пожелал спокойной ночи и отправился к себе. Вечерние сборы ко сну много времени не заняли, и вот он уже забрался в кровать с довольным вздохом, окутанный прохладной свежестью чистых простыней.

Хедвиг одобрительно ухнула с жёрдочки, и Гарри закрыл глаза…

На кладбище было холодно. Надгробие перед ним он знал слишком хорошо. Он протянул руку и благоговейно коснулся высеченных слов.

«Где есть любовь, там есть жизнь.»

Кладбище и могилы родителей снились ему после Парижа уже не впервые. Казалось, с самого возвращения в Англию этот сон приходил каждую ночь, и он просыпался с дурным предчувствием. Настолько тяжёлым, что он уже почти боялся засыпать…

— Тебя тянет в это место. — Голос вторгся в приглушённую тишину и оборвал воспоминания Гарри о родителях.

Он обернулся к гостю — молодому человеку, поразительно похожему на Гарри, но в мантии старинного покроя, которую он однажды уже видел. — Это мои родители.

— Твоя кровь, — сухо произнёс предок. — Твоя плоть и кость. — Он сделал ещё шаг и остановился рядом с Гарри. — Родители делают нас теми, кто мы есть, больше, чем кто бы то ни было. Помни об этом.

Гарри поёжился. — Не уверен, что запомню этот разговор лучше, чем все прежние здесь. — От разговора с Игнотусом в памяти у него остались лишь обрывки; о встрече со Смертью — только смутное воспоминание.

Молодой человек улыбнулся ему. — Этот ты запомнишь: ведь именно благодаря мне ты можешь говорить с Мёртвыми.

Кадм. Гарри долго смотрел на него. — Ты брат Игнотуса.

— Да, — согласился Кадм. — Твой прапрапрадядя. — Он поднял руку и явил образ сияющего Воскрешающего камня. — Я обуздал свой дар, и теперь он твой. Ты мог бы говорить с кем пожелаешь.

— Я уже говорил с родителями, — признался Гарри. Это было самое яркое и самое мучительное его воспоминание. Он знал, что не может воспользоваться камнем снова: слишком велик соблазн. — Зачем ты здесь?

— Игнотус подумал, что на этот раз ты, возможно, охотнее выслушаешь кого-нибудь другого.

— Дело не в этом… Я не… Мне не нравится то, что он сделал, — нехотя сказал Гарри. — Раньше я был расстроен, но я это понимаю.

— Да, ты, как никто другой, понял бы, — согласился Кадм. — Ты не сделаешь того же выбора.

— Нет, — согласился Гарри, — я не сделаю того же выбора.

— Хорошо, — сказал Кадм, — тебе не стоит повторять наших ошибок. Мы столько времени потратили на создание Даров, что забыли об их благословении. — Улыбка его стала печальной. — Я так долго хотел быть с мёртвыми, что забыл хотеть жить.

Гарри помнил, как сам чувствовал то же самое; как страдал, потеряв Сириуса и родителей. Он снова повернулся к надгробию — сердце сжалось от сочувствия.

— Игнотус потерял нас с Антиохом, когда мы пали на поле боя. Он заплатил за наши ошибки. Теперь за них платишь ты, — сказал Кадм. — Но при всём, что ты потерял, у тебя есть любовь, Гарри. А где есть любовь…

— …там есть жизнь, — закончил цитату Гарри и обернулся к Кадму, но того уже не было.

Гарри резко проснулся, сердце колотилось. Разговор стоял в памяти ясно, так ясно… и всё же оставался загадочным. Он раздражённо потёр лицо и перевернулся на другой бок, взбив подушку. Придётся поговорить об этом сне с Сириусом и Ремусом, устало подумал Гарри. Может, им удастся разгадать послание, которое передал ему Кадм.

Он фыркнул.

Или, может, это был просто сон.

* * *

— …и я заявляю, что ему просто надо хорошенько съездить форелью по роже! — с усмешкой провозгласила Гризельда Марчбэнкс.

— Право же, Гризельда! — заметила Августа.

— Не припомню, чтобы в дебатах Визенгамота когда-нибудь применялся именно такой приём, — пробормотал Дэниэл Гринграсс, пока рядом с ним смеялся Карл Брэнстон.

Альберт Голдстейн приподнял чашку. — У Гризельды всегда особый взгляд на политические дебаты.

Тиберий Огден фыркнул. — Тут не поспоришь!

Сириус позволил ухмылке лишь на миг тронуть губы, а потом откашлялся и призвал к порядку собрание Древних и Благородных родов альянса Поттеров.

— Мы здесь, чтобы подготовиться к предстоящей сессии Визенгамота и обменяться новостями, — объявил Сириус. Он кивнул в сторону Дэниэла.

— В политическом отношении мы в хорошем положении, — твёрдо сказал Дэниэл, — законодательная власть по-прежнему в наших руках. Есть небольшое меньшинство на старой чистокровной стороне, хотя Малфой уступил публичное руководство группой Бенджамину Нотту. Нотт — прирождённый политик: умный, способный, сосредоточенный. Не склонен к эмоциональным вспышкам или опрометчивым поступкам, приводит дельные доводы. — Он поставил чашку. — Могло быть и хуже.

— Разве такой способный лидер не опасен для нас? — вскользь спросил притихший Ричард Боунс.

— Как раз наоборот, — ответил Сириус. — Нотт удержит их в узде, и дебаты будут честными. Закону полезен взвешенный взгляд, и наши законы обретут больший авторитет, если будут учитывать любые разумные доводы оппонентов.

— Следующий пакет законов на рассмотрении — маггловские законы, которые мы хотим ввести. Артур намерен выступить с предложением начать пересмотр законодательства о Статуте секретности на следующей сессии, опираясь на данные о маггловских технологиях, которые недавно собрал его департамент. Мы ожидаем некоторого противодействия, но полагаем, что предложение пройдёт.

— Законы, которые захочет принять Артур, создадут проблемы, — проворчал Тиберий. — Но нам не придётся добиваться их принятия ещё несколько месяцев.

— Артур метит на августовскую сессию, — подтвердил Сириус. — Времени хватит и на то, чтобы как следует выстроить наши доводы, и на то, чтобы прощупать контрдоводы, которые они, скорее всего, выдвинут.

— Ещё одно предложение, которое, вероятно, ляжет перед Визенгамотом, вносит Эйвери. — Дэниэл поморщился. — Всё, что нам пока удалось о нём выяснить, — это что речь о поправке к пересмотренным законам о магических расах и существах и что главное её остриё направлено на то, чтобы не допустить на британскую землю никакого организованного самоуправления существ.

— То есть попытка сделать так, чтобы Ремус никогда не смог привести сюда стаю, — со вздохом подытожил Сириус.

Дэниэл кивнул. — Боюсь, что так.

— Я не могу участвовать в дебатах, — сказал Сириус. — У меня слишком явный личный интерес.

— Именно, — согласился Карл. — Полагаю, они заявили бы протест, попробуй ты всё же вмешаться.

— Они могут потребовать на том же основании отстранить от дебатов всех, кто состоит в альянсе Поттеров, — сухо заметила Августа. — Мы все относимся к роду Поттеров, а он поддерживает стаю Люпина.

— Согласен, — сказал Дэниэл, — поэтому я внесу предложение поручить возражение на инициативу Эйвери Дирку.

Гризельда хлопнула ладонью по столу. — Великолепно! Я много лет не видела, чтобы применяли этот протокол!

— Протокол? — деликатно переспросил Ричард, избавив Сириуса от необходимости спрашивать самому.

— Законодатель сам защищает свой закон, — просто объяснил Элфиас. — В конце концов, если такая поправка необходима, почему её не включили с самого начала?

— Хороший ход: он позволит нам провалить предложение, не привлекая лишнего внимания, — сказал Сириус. — Что-нибудь ещё на политическом фронте?

— Ремус прислал кое-какие сведения о международном праве и о том, в чём другие продвинулись, а мы отстали, — сказала Августа. — Несколько человек из нас разбирают их, чтобы понять, где нам стоит предложить перемены в будущем.

— Хорошо. — Сириус кивнул, вспомнив, как ещё накануне Ремус напоминал ему, что связи нужно налаживать не только дома, но и за границей. Сам Ремус изрядно преуспел в этом благодаря своему положению в руководстве европейских оборотней.

— Итак, если оставить политику, перейдём к другим темам? — Дэниэл обвёл всех взглядом, и град кивков и жестов подтвердил согласие.

— Тогда следующая тема — Реддл и его компания, — сказал Сириус. Он изложил те немногие новости, что у него были. — Мы надеемся, что в эти выходные дело с Краучом разрешится и мы сможем хотя бы закрыть Хогвартс до третьего задания.

— Должен признаться, я вздохну с облегчением, даже если всё, чего мы добьёмся, — это вышвырнем Крауча из Хогвартса, — мрачно сказал Ричард. — Само знание, что среди учеников ходит Пожиратель Смерти… Я уже с дюжину раз думал о том, чтобы забрать Сьюзен.

— Я тоже подумывал о Тони, — признался Альберт.

Дэниэл кивнул. — Просто оставлять детей на месте, подозревая, что где-то в траве притаилась змея, готовая ужалить в любой миг, — задача не из лёгких.

— Ребята держатся молодцом, — сказал Сириус. — Они защищают друг друга. Никто не ходит по коридорам в одиночку; никто не остаётся один в спальне. Им удалось сильно урезать возможности Крауча напасть хоть на кого-то.

— Это не мешает нам беспокоиться, — отрезала Августа. — Мы все согласились оставить детей в Хогвартсе, но невыносимо знать, что мы оставляем их в компании невидимого врага.

Сириус понимающе кивнул. — Поверьте, я испытываю те же тревоги, те же опасения.

— Знаем, — сказал Дэниэл. — И знаем, что из всех наших детей он скорее всего ударит именно по Гарри.

— Что он, возможно, и делает, вмешиваясь в третье задание, — сказал Сириус, возвращая их к истинной причине присутствия Крауча в Хогвартсе.

— Известно ли нам, как он собирается саботировать задание на этот раз? — спросил Альберт.

Сириус покачал головой. — Альбус сказал, что задание само по себе достаточно опасно, чтобы угрожать жизни, — совсем как второе. — Он выдержал паузу. — Разумеется, мы не думаем, что цель задания — гибель Гарри. Испытание — да; смертельное — нет.

— Потому что этот мерзавец хочет заполучить Гарри в конце, — прорычала Гризельда.

— Да, — вздохнул Сириус. — Если на то пошло, думаю, задание специально выстроено так, чтобы дать Гарри возможность победить.

— Выходит, Крауч нужен, чтобы обеспечить похищение Гарри сразу, как только турнир формально завершится, — рассудил Дэниэл, разведя руками. — Вот почему ему нужен агент рядом — не чтобы саботировать задание, а чтобы получить от него то, чего он хочет.

Сириус медленно кивнул. — К сожалению, Военный совет придерживается того же мнения. Однако даже если Крауча поймают или выдворят из Хогвартса, нет никакой гарантии, что Реддл не воспользуется каким-нибудь иным способом, чтобы захватить Гарри для финального противостояния. — Скорее всего, он просто задействует Снейпа — своего единственного оставшегося агента в Хогвартсе.

— В конечном счёте ему, возможно, и всё равно, твой ли мальчик окажется перед его палочкой, — заметил Тиберий. — Можно считать, что все чемпионы прошли через те же испытания, что и он.

— Да, Альбус тоже об этом думал, — сказал Сириус. — Самый вероятный способ для Волдеморта захватить Гарри — портключ в ночь третьего задания. Бэгман объявил чемпионам цель задания чуть больше недели назад, и теперь широко известно, что им предстоит пройти лабиринт со скрытыми опасностями и найти кубок. — Он поёрзал. — Альбус доверительно сообщил, что изначально кубок должен был стоять в центре лабиринта, и когда чемпион до него добирался, портключ переносил его к трибуне победителя у входа. Задание изменили так, что каждый должен найти свой кубок, но из лабиринта их по-прежнему выносит портключом — якобы к подиуму победителя.

— Полагаю, кубки под замком, — серьёзно сказал Дэниэл.

— К сожалению, все четыре кубка будут выставлены накануне задания в вестибюле Хогвартса — согласно условиям, которые поставил Волдеморт в параметрах турнира, — сказал Сириус. — Их будут охранять, но риск того, что кто-то до них доберётся, остаётся.

— Дафна говорит, что план тренировок и сами занятия идут хорошо, — сказал Дэниэл, прерывая тишину, последовавшую за словами Сириуса.

— Насколько это возможно, — согласился Сириус, смягчив тон. — Альянс делает всё возможное, чтобы помочь ему, и мы очень признательны.

— Полноте, — решительно сказала Гризельда. — Мы только жалеем, что не можем сделать больше.

— Обсуждалось ли что-то ещё насчёт его сродства с родовой магией? Или насчёт альтернативы тому, чтобы победить Реддла? — спросил Альберт.

— Есть несколько возможностей, — уклончиво ответил Сириус. — Большего сказать не могу. — Взгляд его поймал взгляд Ричарда, и глава рода Боунсов подмигнул ему.

Больше обсуждать было особо нечего, и Сириус отправился в Министерство с чувством удовлетворения. Альянс оказывал великолепную поддержку. В политическом отношении они брали на себя большую часть работы, оставляя ему время с Гарри.

Настроение его снова поднялось при мысли о гонке на мётлах, которую он задумал на воскресенье. Обоим будет полезно вырваться и сделать что-нибудь, кроме как угрюмо размышлять о событиях. Гарри выглядел усталым и измотанным. У Сириуса было подозрение, что тот плохо спит, а доверительно упомянутый сыном утром за завтраком сон с участием кого-то из Певереллов, по-видимому, это подтверждал.

Именно из-за этого сна он теперь шёл через Министерство к Отделу тайн. Он тихонько постучал в дверь кабинета Берти и вошёл на слабый отзыв.

Берти встретил его с радостью, и вскоре Сириус уже сидел с дымящейся чашкой чая. — Что привело тебя сюда сегодня, Сириус? Боюсь, если это насчёт исследований ритуала…

— Нет, — покачал головой Сириус, — Билл вчера вкратце ввёл меня в курс дела. — Он отхлебнул чаю и отставил чашку. — Гарри этой ночью приснился сон. — Он кратко изложил подробности, которые Гарри поведал ему утром. — Ты думаешь, это мог быть дух Кадма Певерелла и что Гарри вёл разговоры с ним и Игнотусом во снах?

— Я думаю, что всё возможно, — сказал Берти, глядя на Сириуса поверх края чашки. Он сделал глоток, будто набираясь сил. — Гарри объединил Дары в ту ночь, когда разговаривал с родителями на кладбище. Он был в плаще, призвал палочку и открыл камень. Поразительно, что всё, что произошло той ночью, — это утешительный разговор с родителями и твоё воссоединение с ними.

Сириус медленно кивнул. — Тебе не нужно объяснять мне, что теоретически могло произойти, Берти.

— С тех пор как мадам Верте была так добра, что поделилась с тобой и Гарри историей Даров, стало ясно, что здесь действуют силы, которые мы не в состоянии постичь. Если принять эту историю за чистую монету, Гарри — Чемпион Смерти. Ему запрещено использовать Дары так, как это делал Игнотус, — чтобы лишить жизни. Но… ничто не говорит против иного применения Даров, — задумчиво продолжал Берти.

В душе Сириуса затеплился слабый огонёк надежды.

Берти смотрел в чай, словно тот хранил ответы. — Три вещи привлекают моё внимание. Во-первых, предки Гарри тянутся к нему через дар Кадма, чтобы поговорить с ним и поделиться знанием. Ты говоришь, первый сон Гарри не запомнил?

— Он приснился ещё в Париже, и Гарри едва помнил его при пробуждении. Отмахнулся от того, что успел запомнить, списав на разгулявшееся воображение после рассказа Вивьен. Смутно помнит, как кричал на Игнотуса, ясно помнит, что действие происходило на кладбище, сказал, что где-то в этом мелькала Смерть, — но всё остальное, по его словам, просто каша из впечатлений; больше раздражение, чем что-либо ещё, — сказал Сириус.

— В этом сне Игнотус посылает Кадма как своего посланника. Брат, говоривший с мёртвыми, послан говорить с живыми, — сказал Берти. — Это попытка сделать так, чтобы Гарри запомнил, — а значит, детали важны. — Он отставил чашку и переплёл пальцы. — Оба сна произошли на кладбище у могил его родителей. Кадм сам обращает на это внимание и упоминает, что кровь, плоть и кость происходят от родителя. — Он постучал пальцами друг о друга. — Примечательно, что это именно те три ингредиента, которые нужны для воскрешения.

— Ты думаешь, он пытается сказать Гарри что-то о ритуале? — серьёзно спросил Сириус.

— Возможно, — осторожно ответил Берти. — Кость берётся от отца, но мы никогда не уделяли должного внимания родословной самого Реддла в контексте ритуала. — Он поджал губы и подхватил перо, чтобы наспех записать заметку. — Мы займёмся этим подробнее, обещаю.

Сириус кивнул. — А остальное в этом сне?

— Интересно, что акцент делается на предупреждении Кадма не повторять их ошибок. — Берти нахмурился и потянулся за чаем.

Сириус ждал, чуть теряя терпение, но понимал: задумчивое выражение говорит о том, что Берти обдумывает всё в своём блестящем уме.

— Начнём с первой ошибки: из рассказа Люмьера следует, что три брата разошлись на поле боя. Они с самого начала были разделены, каждый со своим артефактом, — но в глазах магии этого оказалось недостаточно, чтобы Дары действовали как единое целое, чтобы напитать их благословением, которое даровали им Мерлин и родовая магия.

— Игнотус остался в одиночестве, без братьев, — произнёс Сириус вслух, стараясь понять, к чему клонит Берти.

— Они не стояли вместе, — повторил Берти. — Вот первая ошибка. Стало быть, Гарри не должен сражаться в одиночку — только рядом с теми, кто даёт ему силу. — Он опустил чашку. — Если мы позволим ему попасть к ним в руки в ночь турнира, то какое-то время он будет один на один с Реддлом.

Сириус медленно кивнул. — Если бы мы знали, где Волди проводит ритуал, мы могли бы быть там и устроить засаду. Гарри не будет один. — Или найти Волдеморта до третьего задания — хотя с течением времени эта возможность выглядела всё призрачнее.

— К этому и надо стремиться, но реалистично говоря, Сириус? — мягко сказал Берти.

— Знаю. — Сириус тяжело вздохнул.

Берти постучал пальцами друг о друга. — Разумеется, Кадм мог говорить о метафорической потере, а не физической. Вполне возможно, что братья «потеряли» друг друга в переносном смысле — из-за ссоры или какого-то иного разлада.

— Значит, Гарри просто нужно помнить, что он не один? — оживился Сириус.

— Возможно. Сила — в числе, в союзниках, — сказал Берти.

Сириус снова кивнул. Разве не таким же заявлением Гарри добился от наследников клятвы верности? Разве не Лили с Джеймсом говорили, что Гарри слабее, когда отталкивает других? Он жестом обозначил смену темы. — Кадм упомянул ошибки и то, что Гарри не должен их повторить.

— Каждый из братьев полагался только на свой артефакт, — сказал Берти. — Магия хотела, чтобы они действовали сообща. Если Гарри использует артефакты, он не может выбирать: он должен использовать все три. — Берти продолжил веско: — И повторить ошибки братьев он тоже не может.

— Антиох слишком полагался на бой, что был перед ним, и забыл, что порой предательство приходит со спины, — произнёс Сириус. — Кадм слишком много жил смертью и слишком мало — жизнью. Думаю, разговор с Лили и Джеймсом помог Гарри в этом отношении. — Сириусу он помог точно.

Берти сочувственно кивнул. — И Гарри подтвердил, что не станет использовать Дары, чтобы отнять у Волдеморта жизнь, словно он сам Смерть, как поступил Игнотус с Семерыми. Эта ошибка не повторится.

— Значит, если Гарри возьмёт артефакты в бой с Волдемортом, он сможет их применить, — решительно кивнул Сириус. — Что ж, это радует.

— «Один за всех и все за одного», — тихо сказал Берти.

Сириус вопросительно поднял брови.

— Цитата из одной книги, которую я как-то читал, — объяснил Берти. — Увлекательная история о предательстве и приключениях, любви и дружбе — и особенно о братстве.

— Когда-то у Мародёров было именно так, — ответил Сириус. — «Один за всех и все за одного» — в школе это вполне могло быть про нас.

— Ты думаешь, Петтигрю поможет вам? — спросил Берти.

— Нет, — покачал головой Сириус, — скорее уж он и есть «предательство» во всей этой истории. — Серые глаза его потускнели от воспоминаний. — В прошлый раз им точно был он. — Он вздохнул. — Если вспомнить восемьдесят первый, я понимаю: мы взяли и повторили те же самые ошибки, что и Певереллы. Джеймс не увидел, как Хвост бьёт его в спину; я слишком зациклился на мести за мёртвых и слишком мало заботился о живых; а Ремус отстранился от Гарри, потому что без нас ему не хватало опоры. — Он поднял чашку. — И всё же во многом мы уже потеряли друг друга; мы уже позволили недоверию и отчуждению начать нас разделять.

— На этот раз вы не повторите тех же ошибок, — заметил Берти.

— Тех же — нет, — сухо согласился Сириус, — зато уж точно наделаем кучу новых!

Эта мысль всё звучала у него в голове, пока он добирался до последней встречи дня. Её запросили утром, и особой охоты идти у Сириуса не было. Он мысленно собрался с духом, шагнув в министерский камин и выйдя в приёмной Блэк-Мэнора.

Пенни встретила его, быстро приняв плащ. — Лорд Нотт и Малфои ждут вас в кабинете. Им подали чай; вам что-нибудь принести?

— Я купаюсь в чае, — сказал Сириус, быстро мотнув головой. Он оставил Пенни в библиотеке и вошёл в кабинет, облачаясь в образ лорда Блэка, словно в броню.

Двое из трёх гостей поднялись, когда он вошёл; Люциус и без того уже стоял. Сириус проигнорировал мужчин и первым делом поздоровался с кузиной.

— Цисси. Ты цветёшь. — Он поцеловал её в щёку и ободряюще пожал руку. Она и правда была великолепна: беременность шла ей, наполняя лицо красками и добавляя телу здоровой округлости.

— Благодарю, кузен, — официально ответила Нарцисса. Она позволила ему проводить себя обратно в кресло, пока он обменивался рукопожатиями с Ноттом и Люциусом.

Сириус остался стоять, когда Люциус отказался садиться. В нём было достаточно слизеринского, чтобы понимать эту бессознательную игру силы: стоять над сидящим — способ подавить собеседника. И он не собирался позволять Люциусу применять такой приём против себя.

— Рад видеть тебя снова в стране, Люциус, — ровно сказал Сириус. — Когда вернулся?

— Мы вернулись сегодня утром. — Люциус склонил голову в сторону Нотта.

Сириус не подозревал, что они уезжали вместе. — И первым делом вы запросили встречу со мной?

Нотт кивнул. — Тёмный Лорд был занят за рубежом. Ручной вампир Кэрроу отвечает за формирование армии и за то, чтобы разнести весть о его скором возвращении в ночь третьего задания.

Глаза Сириуса опасно сузились. — Вы узнали об этом за рубежом?

— От Эльбера Блана, — сказал Нотт, выдавая своего осведомителя настолько прямо, что Люциус поднял брови.

Блан был видным политиком французского Двора де Мажикаль. Он возглавлял старинный род и был блестящим тактиком. Именно он был публичным лицом того отказа, которым французское правительство ответило на просьбу Британии о помощи в прошлой войне. Пожирателем Смерти он не был, но по симпатиям стоял к ним недалеко.

— Его поместье граничит с моим в Бретани, — объяснил Нотт. — Наши семьи поддерживают добрососедские отношения уже больше ста лет.

Сириус наклонил голову. — Его источник?

— Посланник. — Нотт поморщился. — Судя по описанию, это был Деннис Трэверс.

— Логично, — холодно заметил Сириус. — Мы считаем, что Крауч всё ещё в Хогвартсе, Петтигрю приставлен неотлучно к Волдеморту, а Кэрроу после болгарского инцидента персона нон грата на континенте.

— Трэверс — никудышный дипломат, — небрежно протянул Люциус, стряхивая пылинку с рукава. — Но доставить послание он умеет.

Сириус нахмурился. — Никто не видел, чтобы он выезжал за границу.

— У вампиров есть свои каналы снабжения, — отрывисто объяснил Нотт. — По нашим сведениям, его тайно переправили по этим каналам, и почти четыре недели назад он объявился во Франции.

Сириус скрестил руки на груди. — Не могу не заметить, что вы сообщаете мне всё это очень открыто.

Нотт вздохнул и откинулся на спинку выбранного им кресла. — Ты знаешь мой мотив, Сириус. Повторяться не стану.

— Уверена, все мы одинаково хотим защитить своих детей, — заявила Нарцисса, привлекая внимание Сириуса. — Если Тёмный Лорд вернётся, никто из наших детей не будет в безопасности. — Она посмотрела на Сириуса с решимостью. — Ты знаешь больше, чем рассказал нам.

— Знаю, — согласился Сириус. Было немало вещей, которыми он не собирался делиться с Малфоями.

— Нам известно, что Тёмный Лорд строил планы, чтобы втянуть Поттера в турнир, — сказал Люциус. — Нам известно, что он замышляет вернуться.

— Дата третьего задания магически значима, — продолжил Нотт. — Существует ритуал воскрешения, требующий крови врага, что принял вызов и девять месяцев жил в страхе за свою жизнь, — условие, которое вполне можно счесть выполненным, раз этот самый враг стал чемпионом турнира.

Сириус долгое мгновение взвешивал, стоит ли подтверждать сведения. То, что они сложили часть головоломки, не удивляло. — Вы знаете ритуал? — спросил он вместо этого, понимая, что сам вопрос — признание не менее явное, чем если бы он сказал прямо.

Нотт достал из плаща книгу и положил её на боковой столик. — Когда-то я одолжил эту книгу Тому Реддлу. Не сомневаюсь, что он помнит её содержание.

Сириус едва не проглотил язык. Книга! Настоящая книга! Они разыскивали информацию о ритуале, а Нотт только что вручил им всё без… без каких-либо требований взамен…

— Между нами перемирие, но ничто не обязывало вас оказывать помощь и поддержку такого уровня. Полагаю, вы хотите защиты? — прямо спросил Сириус.

— Для Тео, — повторил Нотт.

Сириус долгую минуту не отводил взгляда от Нотта, но встречал в ответ лишь искренность и решимость. Решение он принял разом. — Люциус и Нарцисса будут прикрыты родовыми клятвами, — сказал он, — а мне понадобится клятва, прежде чем я скажу вам что-нибудь ещё.

— Я принесу клятву, — без колебаний согласился Нотт.

На согласование формулировки ушло несколько минут, зато клятву принесли быстро.

Сириус указал Люциусу на кресло и сам сел, подтвердив их подозрения относительно ритуала и роли турнира. — Мы думаем, Волдеморт попытается захватить Гарри прямо с турнира и использовать в ритуале.

— У вас есть план, чтобы этому помешать? — ехидно спросил Люциус.

— Парочка, — подтвердил Сириус резким тоном, который предупреждал Люциуса не забываться.

Нарцисса откашлялась. — Вы не уверены, что хоть один из них сработает.

Сириус слегка склонил тёмную голову в сторону кузины. — Оба плана держатся на том, что мы либо найдём Волдеморта или его агента в замке, либо заранее выясним, каким способом он собирается похитить Гарри. Что до второго — мы можем перекрыть многие пути, но защита от портключей будет снята на время третьего задания, а чемпионы в лабиринте останутся формально одни.

Нотт поморщился. — Подложить в препятствия задания портключ, настроенный на вашего сына, было бы проще простого.

Сириус мрачно кивнул. — Что до первого… ну, Крауча мы, возможно, и найдём до третьего задания, но все мы считаем, что он достаточно безумен, чтобы позаботиться: ничего полезного из него не вытянуть — разве что мы успеем полностью его обездвижить и влить в него сыворотку правды прежде, чем он вообще что-нибудь предпримет.

— Вижу вашу дилемму, — сказал Нотт, морща лоб в раздумье. — Полагаю, вы обдумываете вариант дать лорду Поттеру попасть в плен, чтобы найти Реддла и покончить со всем этим?

— Это один из вариантов, — спокойно сказал Сириус.

— Ты же не серьёзно! — воскликнула Нарцисса, в ужасе распахнув глаза.

Сириус подавил желание отпустить очевидную шутку — сейчас не время для веселья. Вместо этого он повернулся к кузине. — Волдеморт одержим Гарри. Если мы не найдём Волдеморта, но помешаем ему забрать Гарри сейчас, это спасёт мальчика от одной пытки, но означает, что он так и будет жить под нависшей над ним угрозой Волдеморта, пока они всё-таки не встретятся. А знание, что Волдеморт попытается взять его на третьем задании, даёт нам окно возможностей. — Он поднял руку, когда её глаза гневно вспыхнули. — Я не хочу использовать Гарри как приманку и вообще не хочу его в это втягивать, но сам Гарри считает, что это может оказаться лучшим способом покончить с делом, и мне нечего возразить на его логику.

— Как это по-гриффиндорски, — презрительно бросил Люциус.

— И по-слизерински, — возразил Нотт. — Обернуть планы врага против него самого — это очень по-слизерински.

— В Гарри есть слизеринские черты, — признал Сириус. — Если этот план пойдёт в дело, преимущество у нас будет небольшое, но всё же преимущество. — Он поморщился. — Хотя известие о том, что Волдеморт разъезжает и набирает сторонников, совсем не радует.

— Вы понимаете, что первым делом после воскрешения он призовёт к себе всех, кто носит Метку? — пренебрежительно сказал Люциус.

— Люциус прав, — подтвердил Нотт. — Реддл призовёт нас и накажет всякого, кто не откликнется. Тут вас может утешить одно: если ваш сын окажется у него в руках, он не убьёт его сразу — ему нужны зрители.

— Сколько вас призовут? — прямо спросил Сириус.

— Тех, кто в стране и не в заключении? — задумчиво протянул Нотт. — Пожалуй, человек двадцать-тридцать из тех, что знают друг друга, хотя он может призвать только Внутренний круг — а в нём было около пятнадцати, из которых на свободе десяток.

Сириус скрыл собственное удовлетворение откровенностью Нотта. — Полагаю, вас так или иначе призовут.

— Вопрос в том, чего вы хотите от нас, когда нас призовут? — отозвался Нотт. — Если он потребует причинить вред вашему сыну, мы — те из нас, у кого есть соглашение о ненападении, — можем возразить, что не вправе ему вредить, но пойдём на это под угрозой пыток и смерти.

— Рано или поздно он всё равно потребует от вас сделать выбор, когда бы это ни случилось, — заметил Сириус. — Вы это знали и приняли риск, когда заключали соглашение о ненападении.

Нотт жестом признал его правоту.

— Полагаю, вы хотите, чтобы я шпионил, — язвительно произнёс Люциус.

— Полагаешь неверно, — твёрдо сказал Сириус. — С лета ты немало сделал для рода Блэков, Люциус, и он не простит тебе того, что ты снова встал под главенство рода. Посылать тебя на убой, как ягнёнка, я не собираюсь, так что можешь быть спокоен. Если случится самое худшее и Волдеморт переживёт схватку и останется на свободе, ты сможешь уехать за границу и укрыться.

Люциус на миг не сумел скрыть удивление, но быстро прикрылся очередной насмешливой гримасой. Нарцисса подняла чашку в знак благодарности.

— Мне и остальным повезло меньше, — сухо произнёс Нотт. — Нам придётся тщательно обдумать, как быть. — Он снова поймал взгляд Сириуса. — Тео с жаром говорит о силе и мастерстве вашего сына. Вы уверены, что он сумеет одолеть его окончательно?

— Он сумеет его одолеть, — с нажимом ответил Сириус.

— У него близость к родовой магии, — заметил Нотт; взгляд его стал проницательным и расчётливым. — Он намерен ею воспользоваться?

Сириус насмешливо приподнял бровь, признавая это. — Сродство есть, да, но, возможно, дело в том, что остальные принесли ему клятвы верности и союза. А вот придёт ли вся эта магия на зов…

Нотт сокрушённо поморщился. — Понимаю, откуда сомнения. Вы не уверены, что магия тех, кто заклеймён Тёмной меткой, откликнется на его зов.

Сириус медленно кивнул.

— Есть над чем подумать, — тихо, почти про себя, произнёс Нотт. — Возможно, хватило бы и наших клятв не причинять вреда… — Он покачал головой и поднялся. — Благодарю за откровенность, Сириус. Нам нужно будет обсудить с нашими союзниками, как быть дальше. Вы разрешаете нам говорить с ними об этом?

— Я разрешаю вам раскрыть вероятную связь третьего задания с возможным воскрешением и в общих чертах обсудить, что Волдеморт, судя по всему, задумал похитить Гарри и что вы, возможно, захотите сделать — или не делать, — если он призовёт вас в свидетели новой попытки убить моего сына, — резко сказал Сириус, поднимаясь. — И ничего больше. Ни слова прямо о том, что мы можем воспользоваться этим случаем, чтобы покончить с ним.

Нотт взял книгу и передал её Сириусу. — Оставьте её себе.

Сириус кивнул в знак благодарности и, дождавшись, пока Нотт простится с Малфоями, проводил его к камину. Затем вернулся в кабинет, где в каменном молчании сидели Малфои.

— Тебе следовало давно нам довериться, — холодно выговорила ему Нарцисса. — Мы для тебя бесполезны, пока не посвящены в дело изнутри, а ты знаешь, что мы обязаны хранить твои тайны.

Сириус сердито уставился на неё в ответ. — А доверяй я тебе целиком, ты сама сочла бы меня глупцом.

Нарцисса сердито вскинула голову, признавая его правоту.

Сириус вздохнул и махнул книгой. — Рассказывать больше особенно нечего, кузина. О пророчестве ты знаешь.

— Значит, ты намерен разрешить его в ночь третьего задания, — натянуто произнёс Люциус.

— Ты говоришь совсем как Альбус, — заметил Сириус, стараясь, чтобы вышло весело.

Люциус побагровел. — Не нужно меня оскорблять.

Сириус молча поднял руку в знак извинения, но мысленно засчитал себе очко.

Люциус фыркнул и наконец сел, примостившись на диване рядом с женой. Рука его поглаживала набалдашник трости, выдавая нервозность. — Устроить засаду на Тёмного Лорда, зная, что он собирается нанести удар, — разумная стратегия.

Сириус сел и откинулся на спинку кресла, создавая впечатление большей расслабленности, чем чувствовал на самом деле. — Мне было бы спокойнее, если бы ради этого не приходилось рисковать Гарри.

Люциус слегка кивнул, принимая слова Сириуса. — Досадно, но задача ему по плечу.

В замечании сквозил намёк на вопрос, и Сириус оставил его без ответа.

— А что ты скажешь о том, что он собирает сторонников за границей? — спросил вместо этого Сириус.

— Тёмный Лорд захочет вернуться с позиции силы, — сказал Люциус. — Он не может не знать о политической обстановке, которую вы здесь создали. Он понимает, что с горсткой сторонников, оставшихся ему верными, утраченных позиций не отвоюет.

Сириус кивнул. К сожалению, в этом был свой резон.

— Однако не стоит полагаться на то, что заключившие соглашения о ненападении станут их соблюдать, оказавшись перед ним, — тихо сказал Люциус.

Предупреждение было справедливым, и Сириус кивнул. — Хотелось бы надеяться, что они дважды подумают, прежде чем поднять палочку ему в помощь, но я на это не рассчитываю.

Люциус кивнул в ответ и снова провёл пальцами по трости. — Коль скоро речь зашла о доверии: Северус Снейп сообщил Эйвери, что работает сейчас над ключевым зельем для возвращения Тёмного Лорда. Полагаю, именно этот слух и подсказал Бенджамину, какова в точности природа ритуала, который намерен использовать Тёмный Лорд.

— Мне известно, чем занят Снейп, — отмахнулся Сириус.

— Как угодно. — Люциус взглянул на Нарциссу, и та приподняла элегантную бровь. Он вздохнул и снова повернулся к Сириусу. — Ещё одно обстоятельство, которое вам, возможно, стоит учесть: закуплена крупная партия волшебных змей, и её уже отправили в Хогвартс. Этим утром мы с Ноттом наблюдали магическую переброску в Министерстве.

Это наверняка для третьего задания, понял Сириус. Волшебные змеи — отличное препятствие в лабиринте. И это подтверждало теорию: Волдеморт подстроил третье задание в пользу Гарри, исходя из того, что знал о его владении парселтангом.

— Среди них есть несколько ядовитых видов, — с усмешкой продолжил Люциус.

— Возможно, было бы нелишним включить в программу тренировок Гарри несколько целительских заклинаний, — добавила Нарцисса.

— Хорошая мысль, — согласился Сириус и мысленно пометил себе поговорить с Гарри о том, чтобы включить это в план тренировок.

Люциус перевёл разговор на предстоящую сессию Визенгамота, и Сириус позволил ему, с интересом наблюдая, сколько Люциус раскроет о прошении Эйвери. Ещё через час Малфои откланялись.

Сириус вернулся в Хогвартс по каминной сети и укрылся в маленьком кабинете своих апартаментов. Он отправил с Хутером письмо Биллу — с просьбой заглянуть тем же вечером. Он собирался отдать ему книгу Нотта, чтобы помочь расследованию ритуала. Оставалось надеяться, что она откроет какие-то детали, которых у них нет, и даст хоть какое-то преимущество.

Зеркало завибрировало, и Сириус быстро схватил его, широко улыбнувшись, когда ответил и в зеркале проступило лицо Лунатика. Пересказ дневных событий занял у Сириуса немало времени. Когда он закончил, его самый давний друг помрачнел.

— Насыщенный у тебя был денёк, — заметил Ремус, поглаживая подбородок. — Не прошло и двадцати четырёх часов с нашего последнего разговора.

— Всё начинает приходить в движение, — пожал плечами Сириус.

— Именно потому я и звоню, — сказал Ремус. — Мы с Дорой поговорили и думаем, что нам пора возвращаться домой…

— Лунатик…

— Выслушай меня, Бродяга, — твёрдо сказал Ремус. Его тёплые карие глаза встретились с глазами Сириуса сквозь зеркало. — В политическом смысле худшее позади — в том, что касается наших с Дорой отношений. Да, отголоски ещё есть, но их немного. С твоего позволения мы переберёмся в поместье Блэков: Дора будет за мощными защитными чарами и в безопасности, да и по большей части скроется с глаз. Зато мы сможем проводить время с тобой и Гарри и быть рядом в ночь третьего задания. Дора понимает, что не сможет участвовать в бою, но я не позволю вам с Гарри встретить это в одиночку.

Сириус долгую минуту боролся с рассудком и сердцем. Сердце хотело видеть друга рядом — и хотело его защитить; рассудок считал, что их планы только выиграют, если Ремус будет ближе, но опасался, что политические последствия его возвращения в Англию окажутся куда серьёзнее, чем думает сам Ремус. Он тяжело вздохнул. — Даю разрешение перевезти вас с Дорой в поместье Блэков.

Ремус начал было победоносно улыбаться.

— Но, Лунатик, ты держишься в тени, и вы оба держитесь в стороне от боя, — строго сказал Сириус.

— Мы всё устроим и постараемся вернуться в начале следующей недели, — сказал Ремус с лишь слабым намёком на самодовольство.

Сириус буркнул что-то неодобрительное, но лицо его потеплело. — Тебя не хватало, Лунатик. Будет хорошо снова видеть тебя дома.

Ремус просиял. — Хорошо будет оказаться дома, Бродяга. Поговорим завтра.

Зеркало погасло, и Сириус тихонько усмехнулся. Он не мог не признать, что испытывает облегчение: Ремус снова будет рядом. Всё было как-то неправильно, пока оборотень оставался так далеко… Он нахмурился, поймав мелькнувшую мысль.

Разве Кадм не предупреждал о разладах и расстоянии? Разве не предупреждали Джеймс и Лили?

Сириус встряхнулся, словно был в обличье Грима, и вдруг обрадовался, что согласился на их возвращение. Пришло время им собраться вместе, время союзникам убедиться, что их больше не разделяет расстояние. Он сжал губы. Они не повторят ошибок братьев Певерелл; от этого зависит жизнь Гарри.

* * *

Гарри торопливо дожевал последний кусок тоста и хмыкнул, прочитав заголовок в «Пророке». Было очевидно, что грядущие дебаты Визенгамота об оборотнях в Британии уже привлекли внимание газеты: в номере нашлась осторожная статья, представлявшая обе стороны спора. Он задумался, как подадут возвращение Лунатика с Дорой: как хорошую новость или как плохую…

Сириус пружинисто подлетел к столу и занял своё место, взмахом палочки расстелив на коленях салфетку и запустив кофейник наливать ему утренний кофе.

Гарри уставился на него с лёгким недоумением. — Ты в хорошем настроении.

— Лунатик связывался по зеркалу, — объяснил Сириус. — Подтвердил, что в воскресенье возвращается — проследить за подготовкой, а следом за ним приедут Дора с малышом. Патрик остаётся на Ферме, но Клара едет с ними — помогать Ремусу с делами управляющего.

Гарри улыбнулся в ответ сияющему отцу. — Здорово! Жду не дождусь, когда они вернутся.

— Я тоже, — весело сказал Сириус. — Хорошо будет, когда они снова окажутся дома. — Он с наслаждением отхлебнул кофе и удовлетворённо хмыкнул. — Я тут подумал: можно дать «Пророку» эксклюзивное интервью со счастливой парой в поместье Блэков — прямо перед сессией Визенгамота.

Гарри кивнул, довольный этим ходом. Дебаты это не прекратит, но обеспечит им хорошую прессу перед сессией.

Дверь звякнула.

Гарри взглянул на часы и поморщился. — Мне пора на урок.

— Веди себя хорошо, — бодро сказал Сириус. — А если не получится…

— …не попадайся, — хором с ним договорил Гарри.

Они на миг ухмыльнулись друг другу.

Гарри схватил сумку и поспешил к двери. По ту сторону терпеливо ждал Билл. Он кивнул Сириусу разом и в знак приветствия, и в знак прощания, Гарри переступил порог — и они двинулись в путь.

— Значит, сначала История магии? — спросил Билл.

— Верно, — сказал Гарри, предвкушая занятие. Профессор Мемуар сделала уроки истории куда более интерактивными и увлекательными. Тут уж не задремлешь, как бывало при Бинсе.

— Потом у остальных Чары, так что мы с Каро возьмём тебя на дуэльную тренировку, — отбарабанил Билл.

— А потом всю вторую половину дня Зельеварение. — Гарри состроил гримасу, красноречиво говорившую о его отвращении, и Билл засмеялся. Гарри поправил сумку. Отношения со Снейпом улучшились семимильными шагами, но учиться у шпиона Гарри по-прежнему не нравилось. — А у тебя?

Билл повторил брезгливую гримасу Гарри и вздохнул. — Опять исследования.

— Разве тебе по работе и так не приходится много всего исследовать? — с искренним интересом спросил Гарри. Работа ликвидатора проклятий казалась ему замечательной.

— Приходится, — признал Билл, — но обычно пыльные книги листаю не я. Мне, как правило, приносят выжимку от исследовательской группы, а я уже прикидываю, что с этим делать на практике.

— Ты скучаешь по этому, — заметил Гарри, ощутив лёгкий укол вины.

Билл пожал плечами. — Мне нравилось служить здесь, Гарри, не сомневайся; это было важно и открыло мне глаза на многое. — Он вдруг улыбнулся. — Но не стану отрицать, что буду рад ненадолго вернуться к своей основной работе, — в улыбке проступило что-то от озорства близнецов, — знаешь, лазать по пыльным старым гробницам с покойниками и…

— Да-да, — отмахнулся Гарри, вспомнив, почему вычеркнул работу Билла из списка возможных вариантов карьеры.

Билл оставил его у дверей кабинета Истории магии, где уже ждали остальные гриффиндорцы четвёртого курса.

Гарри легко поцеловал Гермиону, скользнув ладонью в её руку, и чуть улыбнулся.

Гермиона слегка приподняла брови. — Ты какой-то счастливый.

— А с чего бы ему не радоваться? — заметил Рон. — Он сегодня ночует в спальне!

Гарри кивнул. — И Ремус в воскресенье возвращается домой.

— Правда? — спросила Гермиона, просияв. — Ох, как же будет здорово снова увидеть его и Дору! Энди будет в восторге.

Гарри было открыл рот, чтобы ответить, но дверь класса открылась, и профессор пригласила их внутрь. Он пожал плечами — расскажет Гермионе о Крауче и делах с прессой позже.

* * *

Барти тихонько насвистывал себе под нос, выписывая палочкой нужную последовательность движений. Гилберт Пиннер, невзрачный семикурсник из Равенкло, которого он изображал, был для него идеальным прикрытием.

Гилберт был чистокровным сиротой из захудалого младшего рода, весьма отдалённо связанного с Краучами. Мальчик жил с дедом — вспыльчивым стариком, который очень быстро умер под палочкой Барти. Сам Гилберт, славно накачанный зельями, лежал в подвале под охраной эльфа, которого Барти купил ещё прошлым летом, когда был на свободе.

В Хогвартсе Гилберт был замкнутым учеником и сторонился остальных. Однокурсники держались с ним вежливо, но близких друзей у него не было. Хогвартс он окончил бы с самым заурядным образованием. Маленький Гилберт должен быть ему благодарен, рассудил Барти. И уж наверняка, когда откроется, что Барти выбрал для маскировки именно его, равенкловец разом окажется в центре всеобщего внимания. Ну, пожалуй, посмертно — но всё же слава и дурная известность Гилберту обеспечены.

Разумеется, Барти не терпелось избавиться от маскировки, и к этой цели он был ближе, чем когда-либо: его миссия в Хогвартсе почти завершена.

Главная его миссия — так подстроить третье задание, чтобы оно доставило Гарри прямо в руки его Отца. Тёмный Лорд твёрдо стоял на том, что это должен быть именно Поттер, и после всей работы, которую Барти вложил в то, чтобы затащить Поттера на турнир, он был с этим согласен. Условия задания уже изменили, сделав его опаснее, и хотя Грюм наладил плотную охрану, двумя ночами ранее Барти всё-таки сумел устроить в лабиринте диверсию.

Оставалось лишь подменить кубок Поттера дубликатом с портключом. Барти думал, что ради этого заклинания придётся оставаться в Хогвартсе, но, хотя сами кубки держали под надёжным замком, подиумы, на которых их собирались выставить, просто хранились в одном из старых классов. На всякий случай Барти наложил на все четыре отложенное заклинание подмены. Итак, первая его миссия была практически выполнена.

Вторая миссия, порученная Тёмным Лордом, оказалась достаточно простой: найти место, где спрятать исчезающий шкаф, чтобы группа Пожирателей Смерти, которых они вербовали, смогла пробраться в Хогвартс в обход защитных чар. Барти оставил шкаф в кабинете Трелони под отложенной трансфигурацией. Маленькая нелепая статуэтка единорога в начале третьего задания вернёт себе первоначальный облик. Барти никак не мог решить, чего хочет больше — стоять рядом с Отцом на кладбище или брать Хогвартс. Как пожелает Отец, напоминал себе Барти. Зарабатывать очередное наказание ему совсем не хотелось.

Кэрроу жестоко наказали за то, что он не пустил в ход разрушитель чар: с него содрали половину кожи, прежде чем Петтигрю получил приказ его вылечить. Петтигрю был посредственным волшебником, так что Кэрроу остался с ужасными шрамами. Барти дорожил собственной внешностью и очень хотел избежать именно такого наказания. Кэрроу хотя бы пригодился, помогая наладить канал в Европу для вербовки. Слишком многие из их якобы верных собратьев в Англии легли под Блэка и перекроенный Визенгамот, так что Пожирателям Смерти требовалось пополнение.

Зато чары, которые Петтигрю дал ему, чтобы прятаться, работали. В начале учебного года Петтигрю рассказал Тёмному Лорду о карте — артефакте, который он создал вместе с друзьями и который показывал всех, кто находился в пределах защитных чар замка. На седьмом курсе Петтигрю отыскал в Запретной секции заклинание, позволявшее скрыться с карты, — чтобы друзья не подтрунивали над ним, заметив, что он с девушкой. Судя по всему, в Хогвартсе Петтигрю пользовался этим заклинанием вовсю, когда играл роль крысы Уизли. И только в ужасе, удирая от Блэка по территории школы, он забыл наложить его заново. Барти отнёсся к чарам настороженно, но пока они работали безотказно. Он обновлял их каждое утро и каждый вечер — и до сих пор оставался незамеченным.

Но не вне подозрений.

Он знал, что преподаватели настороже. Более того, как бы тихо ученики ни держали слух при себе, шепотки о том, что под личиной кого-то из них скрывается чужак, дошли до большинства школьников. Он не сомневался, что за ним следят.

«Постоянная бдительность», как сказал бы Грюм. Барти подавил желание безумно захихикать.

Барти поднял взгляд, когда Флитвик направился к нему, будто бы желая проверить его работу, и вернулся к делу, когда крохотный профессор прошёл мимо — прямиком к более харизматичному Герхарду Фульструму. Его задело, что профессор пренебрёг его безупречной работой, но он рассудил, что Пиннер к такому привык.

Была и ещё одна миссия — эту Барти назначил себе сам: он хотел убедиться, что ни Винки, ни женщина Саммерс не представляют угрозы для Тёмного Лорда. До сих пор саднило, что Дамблдор, Блэк и Поттер вышли на эту пару.

Барти поморщился. Родовая магия по-прежнему ему не давалась, хотя ритуал наследования он провёл. Он отогнал эту мысль и сосредоточился на заклинании, которое отрабатывал.

Винки он отыскал довольно быстро. Как её Хозяину, пройти по их связи ему было проще простого. Маленькую эльфийку держали в каморке при лазарете. Раз в день к ней заглядывал другой эльф, в остальное время она была одна. Защитных чар на каморке почти не было. Пробраться внутрь и оборвать ей жизнь не составило бы труда. Барти не испытывал ни малейших угрызений совести при мысли об убийстве маленькой эльфийки, которая заботилась о нём в детстве, — он помнил лишь её роль в том, что отец держал его взаперти; что у Винки не было выбора и она лишь исполняла отцовские приказы, Барти в голову не приходило. Её смерть его обезопасит: новый эльф, которого он приобрёл, скроет его от эльфов Блэка, а судьба Винки предрешена.

Оставалась только женщина Саммерс.

После тщательной разведки стало ясно, что женщины Саммерс в Хогвартсе нет, хотя все полагали обратное. Барти понимал, что её наверняка перевели куда-то на конспиративную квартиру Министерства и что найти её вряд ли удастся. Вместо этого он решил заняться уничтожением зелья, которое должно было её разбудить.

Северус передал Отцу, что зелье для женщины Саммерс будет готово к началу следующей недели. О, зельевар отделался перед Тёмным Лордом дежурными заверениями, что уж он-то позаботится, чтобы после приёма зелья женщина онемела до конца своих дней, — но Барти рисковать не собирался. Ему удалось найти апартаменты Северуса и лабораторию внутри. Он определил, какие мощные защитные чары тот наложил. Он понимал, что уничтожение зелья станет его последней вылазкой: его обнаружат, и, поскольку исчезающий шкаф будет недоступен, придётся прорываться с боем.

Нужен был отвлекающий манёвр — и он придумал идеальный.

Барти почти жалел, что не может ухмыльнуться: это провалило бы всю маскировку. Осталось всего несколько часов, напомнил он себе. Ещё несколько часов — и он снова будет рядом с Отцом…