Тропой василиска (джен)

Гарри бродил между стеллажей, изредка проводя пальцем по корешкам книг. Ремус с интересом наблюдал за ним.

― Что именно ты ищешь? Может, я помогу?

Гарри пожал плечами:

― Ну, сначала я хотел найти что-то для своих исследований по зельям, но потом решил, что это подождёт. Я не могу определиться с подарком, ― признался он, поправляя очки. ― В прошлом году я не оставался на Рождество в Хогвартсе и не знаю, как...

― Ты не знаешь, как отреагирует Северус? ― Люпин заглянул крестнику в глаза. Мальчик при всей своей доброте, заботе и преданности оставался робким и неуверенным во всем, что касалось строгого учителя.

― Я боюсь, он выгонит меня, ― Гарри попытался скрыть страх за недовольством, ― и снимет двадцать баллов с Гриффиндора за неуместное поведение. И ведь будет чертовски прав!

Ремус рассмеялся.

― Гарри, разве Северус выгонял тебя хоть раз, когда ты приходил с чем-то личным? ― он не знал наверняка, но помнил Северуса из своего детства. Тот бы никогда не отверг чувств, обращённых к нему, если сам был склонен к человеку. Люпин понимал, что Гарри небезразличен Северусу. ― Знаешь, он может быть строгим, вредным, язвительным, но это видят люди, которые и не думают заглянуть чуть глубже. Разве за то время, пока вы занимаетесь вместе, ты не научился доверять своему Мастеру чуть больше?

― О Мерлин, ― вздохнул Гарри. Ремус абсолютно прав. Профессор, при всей свой резкости ни разу не подал повода к страху или недоверию, ни разу не высмеял его сумасшедшие затеи, даже не оттолкнул. А сколько лжи простил! Чего стоит целый год терпения с варкой неизвестного зелья и укрывательство Сириуса.

― Не думай об этом слишком много, просто будь собой, Сохатик, ― крепкая рука на плече поддерживала как никогда.

Гарри хитро прищурился:

― А я не Сохатик, я ― Рэйви, ― и подмигнув, он трансформировал пальцы в длинные, отливающие иссиня-черным блеском перья.

Ремус восхищённо выдохнул:

― Ты анимаг?! Как ты... ― дрожащими пальцами он погладил перья.

― Я занимаюсь с начала года, ― уклончиво ответил Гарри и на всякий случай предупредил: ― Об этом никто не знает, Ремус. Я думаю рассказать ещё профессору.

Люпин внимательно посмотрел на крестника:

― Ты даже не представляешь, как сильно вы похожи, Гарри. Если Северус тебя выгонит, я вернусь из Запретного леса и откушу ему голову, ― для убедительности Ремус показал зубы.

― Договорились,­ ― рассмеялся Гарри. А в голове далёким фонариком вспыхнула мысль: «Кто же тогда сварит тебе настоящее Ликантропное зелье, Ремус»?

В назначенное время Гарри спустился в подземелья. Профессор как раз устанавливал котёл.

― Добрый вечер, сэр, ― поздоровался мальчик.

Снейп кивнул, одновременно разжигая огонь.

― Я собираюсь заняться зельем для Люпина. Если вы не планировали сидеть за книгами... ― профессор вопросительно посмотрел на ученика.

― Нет, сэр, ― Гарри с готовностью бросил сумку на стул и переоделся в рабочую мантию.

Вопрос не стал неожиданностью, потому что иногда гриффиндорец просто сбегал от своих шумных однокурсников в лабораторию к учителю, посидеть в тишине, какой не было даже в библиотеке, и занимался. В первый раз, когда профессор нашёл своего подопечного в лаборатории, то ничего не сказал, только посмотрел так, словно обнаружил неизвестный ингредиент. С интересом Снейп пристально вглядывался в тонкую фигурку, в кропотливо заполняемый пергамент, в старательно сложенные вокруг учебники, и искорки тщательно скрываемого любопытства нечаянно вспыхивали в строгих глазах.

― Можно, я с вами посижу, сэр? ― попросил тогда мальчик. Профессор не отказал.

― Принесите из кладовой ингредиенты, заодно посмотрим, что вы усвоили, ― на столе повинуясь движениям волшебной палочки, выстраивались разделочные доски, ножи с особой обработкой и вырезанными на лезвиях рунами.

― Я быстро! ― пообещал Гарри, скрываясь за соседней дверцей. Через минуту он свалил гору непонятных постороннему наблюдателю предметов на стол и шумно выдохнул.

― Мистер Поттер, объясните, как вам удаётся часами сидеть за книгами, не издавая ни звука, словно призраку, и вести себя как гиппогриф в загоне, как только я пускаю вас к котлу?

Спокойно слушать настолько безобидные подначки, произнесённые в обычной язвительно-бесстрастной манере, было невозможно, Гарри прыснул со смеху и увидел, что профессор повернулся и сам едва сдерживает улыбку.

― Я не знаю, сэр, ― просто ответил Гарри, пожимая плечами. ― Может, гриффиндорец во мне выплёскивает энергию, накопившуюся за эти месяцы, может, я давно не летал.

Они разложили на столе травы и выжимки, профессор достал весы.

― Как часто вы берёте на прогулку метлу, мистер Поттер?

― Последний раз я летал целый день, когда Драко пригласил меня в Малфой-мэнор, это было в августе. С начала года мы иногда ходили на тренировки к Рону, но едва ли я был в воздухе больше двух часов за эти полгода.

― Возможно, вам всё же стоит больше времени уделять полётам, ― заметил Снейп. ― В вашем возрасте зельевару позволительно находиться на метле дольше, чем в более поздние годы.

― Понимаете, сэр,...

― Режь тоньше, Поттер!

― Ой, простите, ― мальчик аккуратно взял пучок полыни и продолжил: ― Понимаете, на самом деле я не очень люблю метлу. Летать ― да, но без метлы. Просто так.

― Люди не умеют летать, ― беззлобно констатировал факт зельевар. ― Магам же требуются десятилетия и немалые способности, чтобы научиться настолько управлять своими силами.

― Сэр, а как же анимаги?

― Не всем так везёт, как... ― Снейп оборвал себя на полуслове, но, закинув в кипящий котёл первую порцию трав, добавил: ― Не замечал за Блэком или Петтигрю особых навыков полёта, мистер Поттер, тогда как анимагическая форма определяется раз и навсегда.

― Смотрите, профессор, ― и так же как и Ремусу, папе он показал свои пальцы-перья.

Снейпу стоило немалых усилий сохранить спокойствие. Прежде чем крошить очередного гриффиндорца в котёл, нужно было узнать подробности.

― Кто обучает вас, мистер Поттер? ― ровным голосом задал вопрос зельевар.

― Арчибальд, сэр. Он гамма-эльф. Профессор МакГонагалл знает его, Арчи сказал, что они вместе защищали свои степени по трансфигурации.

Внутри медленно закипала буря. Никто не смеет трогать ученика другого Мастера и тем более вводить его в такую опасную науку как анимагия.

― Это профессор МакГонагалл познакомила вас?

― Нет, сэр.

Этого ответа было категорически, совершенно, абсолютно недостаточно! Но и Снейп, и его ученик одновременно вспомнили разговор в Больничном крыле: правда и ничего кроме правды. Пусть и не сразу.

Профессор медленно отвернулся, подавляя неприятное чувство внутри. Однако, зная Поттера, он мог с уверенностью сказать, что мальчик с обострённой Гриффиндором чувством совести будет терзаться её муками до конца дня, а потом в бурных извинениях прилепится к учителю руками и ногами в попытке загладить свою вымышленную вину так, что зельевар весь вечер потратит, успокаивая собственное сердцебиение.

Это было бы лишним, поэтому, страдальчески вздохнув и возведя глаза к потолку, профессор развернулся к ученику и тихо щёлкнул пальцами. Поттер, подтверждая все догадки, стоял, расковыривая ботинком пол, но на звук среагировал: он поднял голову и на зельевара уставились распахнутые в испуге глаза.

― Поттер, откуда вы на мою голову? ― строго, с хмурым укором спросил Снейп. Гарри неверяще смотрел, как забавно папа наклоняет голову, рассматривает его, совсем как Мираж, когда ей хочется поиграть. ― Из каких дыр вы достаёте азкабанских узников, средневековые проклятия и, Мерлин покрой мои седины, гамма-эльфов!

Гарри открыл было рот, но профессор вскинул руку, перебивая его:

― Нет, я больше не желаю выслушивать ваши жалкие оправдания. Иначе моя жизнь станет слишком скучной.

Мальчик удивлённо моргнул, прогоняя как наваждение, шутливую усмешку на тонких губах, горящие отражениями факелов глаза и безобразно-хулиганский тон отца.

Отчего-то смутившись, профессор сменил тему:

― Пока зелье окончательно не выкипело, я бы хотел его доварить, ― выразительный взгляд в сторону недорезанной полыни, и Гарри, охнув, схватил в руки нож.

― Да, профессор Снейп, конечно, извините, я...

― Поттер! ― рыкнул зельевар. ― Спокойно.

Оказавшись в тишине, профессор смог приступить к дозировке ингредиентов. Гарри постигал азы Ликантропного зелья. Николас Фламель с портрета в углу с удовольствием наблюдал за ними.

* * *

В последние часы перед отъездом в школу Драко тщательно собирал свой чемодан. Все наработки и свитки, исписанные за последние дни, были аккуратно убраны и зачарованы. Родители не знали о книгах, которые прислал Слизерин, а мальчик не стал им говорить, особенно отцу. Ему было важно самому разобраться с проклятьем друга. Пока у него было свободное время (однокурсники так часто вытаскивали его на приёмы и приглашали в гости, что к концу каникул Драко серьёзно подумывал закрыть камин и поместье), он уже успел составить себе список первоочередных книг. Лорд Слизерин оказался совершенно прав: язык, даже с переводом, был невообразимо сложен. Чтобы понять, какое именно значение слова имел в виду тот или иной автор, Драко пришлось забрать из семейной библиотеки почти все метафорические словари и справочники. Но дел только прибавилось. Чем больше он понимал, что хотел сказать лорд Слизерин в своих рукописях, тем ужаснее представлялось ему будущее Рона. Единственное, что он осмелился попросить у отца, который пристально следил за исследованиями сына, ― достать в архивах Министерства наиболее полную родословную Уизли и Прюэттов.

Люциус ничем не показал своего удивления, хоть и заинтересовался просьбой, и к обеду сова из Министерства принесла письмо из архива. Ничего исключительного мальчику обнаружить не удалось, хотя он и задался парой вопросов о братьях Рона. Судя по документам, которые были заверены гоблинами Гринготтса, и Чарльз, и Уильям, и близнецы приходятся младшему рыжику братьями по обоим родителям, но Рон рассказывал, что старшие братья колдуют на довольно высоком уровне. Чарльз работал за границей в заповеднике, разводившем драконов. Туда не берут сквибов и посредственных магов. Когда Драко спросил у отца, почему, он ответил, что драконы очень сложно организованы в плане взаимодействия с магией.

Оказывается, из-за своих размеров драконы, как разумные существа, не только вмещают магию, но и частично впитывают её из окружающей среды, поэтому они так любят огонь, один из мощнейших проводников магии. А Чарльз Уизли, тесно работая с драконами, особенно в Румынии, должен обладать некоторым запасом сил, превосходящих обычный уровень мага.

― Но ведь на всех Уизли проклятие, как это возможно? ― спросил тогда Драко.

― Я не знаю, сын, ― Люциус провёл пальцем по чёрной линии, связывающей отпрыска Уизли с его родителями. ― Возможно, он что-то смог с ним сделать.

― Почему тогда не помог остальным?

― Что-то, что может сделать только маг, связанный с драконами, ― закончил отец и повернулся. Драко перевёл на него взгляд, проследил за линией на пергаменте и медленно кивнул. Он не ждал, что задачка будет лёгкой. Что ж, он ещё покажет этим Прюэтам.

― А Уильям Уизли? ― просил он.

― Мне известно, что он работает взломщиком заклятий в Гринготтсе. Гоблины не берут кого попало. Драко, будь осторожен, ― напоследок отец сжал его плечо и вышел. А мальчик остался размышлять о том, что же делать с лучшим другом.

В одной из книг действительно было несколько глав, посвящённых частичному блоку проклятий крови. Из них один ― страшный ритуал, подробности которого Драко смог осилить только с третьей попытки, строго на голодный желудок. План "А" был немедленно отброшен.

Второй способ показался безопасным и даже интересным. Только нужно было...

Рона будет нелегко уговорить.

Но самое сложное заключалось в том, что Драко и сам не был уверен в правильности затеи. Как убедить другого, когда сомневаешься сам? Для рыжего гриффиндорца всякие вопросы о магии были болезненными. Он всячески избегал разговоров на запретную тему, и только Драко мог изредка вытащить из друга немного подробностей. Но после Рон неосознанно избегал его несколько дней, как ребёнок избегает доктора с горькими таблетками и уколами.

Как же, как же помочь тому, кто бежит от помощи?

Драко сложил в чемодан последнюю рубашку, сел на кровать и, откинувшись назад, прикрыл глаза. Нужны люди, которые помогут ему справиться с рыжиком. Гарри? Нет, у него и так проблем хватает, не хочется нагружать его ещё больше, ещё будет волноваться, взорвёт котёл, и крёстный оторвёт Драко голову. Мальчик усмехнулся слизеринскому ходу мыслей. Невилл, нет, Рон не простит вмешательства в свою личную жизнь. Тогда кто? Грейнджер? Нет, она же девчонка.

Хотя стоп, почему бы и нет? Рон поведётся: уж на Грейнджер должен! Точно, она же девчонка! И надо бы, наконец, это признать ― умная девчонка, хоть и полукровка.

Драко едва сдержал улыбку: гриффиндорцы, окружающие его, сделали истинного слизеринца и представителя древнего чистокровного рода почти лояльным по отношению к «грязнокровкам», как он сказал бы когда-то.

Точно! Грейнджер поможет ему сделать из Рона сильного мага. Теперь вместо одной проблемы у Драко стало две: нужно ещё уговорить гриффиндорскую отличницу.

Поднявшись с кровати, Драко подошёл к высокому зеркалу. В отражении на него смотрел высокий худощавый юноша. Светлые волосы, отросшие за каникулы, ерошились, цепляясь за воротник шёлковой рубашки. Стрелки серых брюк спускались к лакированным туфлям, Драко слегка наклонил голову к плечу и состроил жалобные глаза: тонкие брови взлетели, скрываясь под угловатой чёлкой. Слизеринец коварно усмехнулся и откинул волосы со лба. Ну, держись, Грейнджер, я иду!