План Мародера (джен)

#небечено

От холодного деревенского воздуха Северус плотнее запахнул плащ, торопливо шагая по выщербленной подъездной дорожке к чёрному входу в дом Реддла. Он был почти уверен, что Крауч будет в лаборатории — хотя бы для того, чтобы позлорадствовать над хаосом, который сам устроил накануне в Хогвартсе.

Служебный вход легко поддался Северусу, и он прошмыгнул между пыльными полками к двери лаборатории. Быстро войдя внутрь, он проверил время, облегчённо выдохнул и начал снимать верхнюю одежду, аккуратно развешивая её и натягивая мантию зельевара, которую специально оставил здесь для работы.

Несколько мгновений спустя он уже извлёк зелье из стазиса и принялся добавлять в него следующий ключевой ингредиент — кожу — до тех пор, пока та полностью не растворилась. Он позволил зелью вскипеть; на поверхности жидкости образовалась тонкая плёнка, которая, меняя очертания и извиваясь, сложилась в почти красивое лицо, а затем снова опустилась. Северус аккуратно накрыл котёл, возведя вокруг него охранные чары, призванные уберечь его от любого вреда. Он левитировал котёл обратно в тёмный шкаф и снова его запер.

Пока он переводил дыхание, тишина вдруг заставила его осознать своё одиночество. Крауч так и не появился.

Северус нахмурился, но решил не задумываться об этом. Зелье должно настаиваться ещё четыре дня, прежде чем можно будет добавить следующий ингредиент. Он принялся протирать рабочий стол, тщательно возвращая сверкающие инструменты на места взмахом палочки.

Он уже натягивал плащ, собираясь уходить, когда внутренняя дверь лаборатории начала открываться.

Северус поморщился. Глупо было надеяться, что Крауч решил держаться подальше.

Впрочем, вошёл не Крауч.

Тёмные глаза Северуса расширились, и он тут же упал на пол и простёрся ниц, опустив голову почти к самой плитке и не отрывая взгляда от её твёрдой поверхности.

— Мой лорд.

— Встань, Северус.

От этого голоса по спине пробежала дрожь; он всколыхнул слишком много воспоминаний. Северус подавил панику, укрепил окклюменционный щит и медленно поднялся на ноги.

Петтигрю усаживал… оболочку того, что когда-то было ребёнком, на подушку в глубоком кресле.

Северус отметил состояние Тёмного Лорда. Новый сосуд нужен ему уже сейчас, размышлял Северус, бесстрастно отмечая одно за другим: восковую серую кожу, испещрённую тёмными язвами, редкие уцелевшие клочки волос, что отливали белизной и казались хрупкими, как сахарная вата. К солнцестоянию призраку определённо придётся перейти в новое тело.

Тёмный Лорд был одет в детскую мантию — чёрную, бархатную. Он держал палочку в пухлой ручке, и красные глаза обшарили Северуса с холодным восхищением.

— Уже не мальчик, Северус; ты вырос в прекрасного мужчину.

Северус склонил голову.

— Мой лорд.

— Оставь нас. — Тёмный Лорд отослал Петтигрю взмахом руки. — Нам с Северусом есть о чём поговорить. Нагайна сообщит тебе, когда за мной прийти.

Петтигрю чётко кивнул и поспешно удалился.

Северус услышал позади себя змеиное шипение, но не стал оборачиваться. Если Тёмный Лорд решит натравить на него своего фамильяра, Северус умрёт раньше, чем успеет поднять палочку.

— Северус, приблизься. — Тёмный Лорд направил палочку, и у кресла появилась маленькая скамеечка для ног.

Северус подобрал мантию и изящно опустился на скамеечку. Такое положение вынуждало его смотреть на Тёмного Лорда снизу вверх — и он знал, что в этом и заключался смысл.

— Я не ожидал увидеть вас до ритуала, мой лорд.

Тёмный Лорд улыбнулся — пугающее выражение на лице маленького ребёнка.

— Недавние действия Бартемиуса вынудили меня изменить место проведения. Хотя Бартемиус убеждён, что исчезающий шкаф будет недоступен до кануна солнцестояния, я предпочёл бы на всякий случай не оставаться там же, где находится его двойник.

Северус промолчал. Хорошо было получить подтверждение, что шкаф действительно находится в Хогвартсе; ещё лучше — знать, что есть план, как им воспользоваться, и когда именно.

— У тебя всегда был отменный самоконтроль, Северус. Ты никогда не бросаешься очертя голову; никогда не говоришь, когда можешь промолчать, — проворковал Тёмный Лорд. — Как бы мне хотелось, чтобы твоими качествами обладало побольше моих последователей.

Северус покорно склонил голову. Он знал, что в юности был бы в восторге от этой похвалы — сражён тем, что его ставят так высоко. Юный Северус был идиотом.

— Бартемиус в настоящее время пребывает в подвальной камере. Завтра его выпустят и отправят за границу — помочь дорогому преданному Деннису, — продолжил Тёмный Лорд. — Боюсь, Бартемиус порой забывает своё место; я виню в этом его родителей. Ему следовало оставаться в Хогвартсе.

В тоне звучало достаточно недовольства, чтобы Северус на мгновение даже посочувствовал Краучу. Он не сомневался, что Тёмный Лорд уже наказал того за самодеятельность.

— Впрочем, неважно, — пробормотал Тёмный Лорд. — В конце концов, ты по-прежнему там.

— Я ваш покорный слуга, — тихо подтвердил Северус.

— Бартемиус докладывает мне, что он всё устроил так, чтобы Поттера в конце Турнира перенесли портключом к месту ритуала, как и задумано, — сказал Тёмный Лорд. — Однако мне понадобятся твои глаза, чтобы больше не возникло никаких отклонений.

— Как пожелаете, мой лорд, — подтвердил Северус. Он держал разум накрепко запертым и гнал прочь мысли о том, что это значит для планов одолеть Тёмного Лорда.

— Я бы извинился за попытку Бартемиуса тебя ранить, но ты выглядишь на удивление здоровым, — заметил Тёмный Лорд.

Северус не поднял головы.

— Директор прикрыл меня мощным щитом. Основной удар взрыва он принял на себя.

— Каково его состояние? — небрежно спросил Тёмный Лорд, будто ответ не имел для него никакого значения.

Северус знал цену этой небрежности.

— Он остаётся в больничном крыле, мой лорд. Целителя тревожит, что он перенапрягся: волшебник его преклонных лет восстанавливается не так быстро, как другие.

— Хм-м… — протянул Тёмный Лорд. — Стало быть, действия Бартемиуса были не столь уж ошибочны.

Северус снова промолчал и стал ждать.

— Полагаю, Альбусу известна твоя привычка хранить зелья на разных стадиях готовности, чтобы не приходилось всякий раз начинать заново? — тихо, шёлковым голосом спросил Тёмный Лорд, и за этой мягкостью таился гнев.

— Ему известно, мой лорд, — подтвердил Северус. — Однако мне удалось убедить его, что Бартемиус сумел отсрочить неизбежное завершение зелья.

— Значит, его попытка не была напрасной? — уточнил Тёмный Лорд.

Северус изо всех сил старался не выдать голосом, до чего ему противно выручать Крауча.

— До солнцестояния я не сумею завершить зелье, способное пробудить эту женщину, Саммерс.

Потому что зелье уже было готово, и, надо надеяться, женщина уже очнулась и снабжает их полезными сведениями.

— Превосходно, — сказал Тёмный Лорд. — Ты хорошо справился, Северус. Когда я восстану, ты займёшь своё место подле меня.

— Мой лорд. — Северус низко поклонился, несмотря на неудобную позу.

— Теперь ты можешь идти, Северус. Я не желаю и дальше задерживать твоё возвращение в Хогвартс, а в ближайшие дни, когда ты будешь заниматься зельем, у нас найдётся немало возможностей поговорить.

— Мой лорд. — Северус поднялся, наклонился, чтобы поцеловать костяшки маленькой протянутой руки, и поспешил прочь, изо всех сил стараясь сдержать рвоту и не поддаться желанию стереть с губ гнилостный привкус разлагающейся плоти.

Он торопливо вышел из дома и, оказавшись снаружи, сделал глубокий вдох.

Петтигрю не спеша появился из-за угла дома; руки в карманах, вид такой, словно он просто решил прогуляться. Петтигрю, напомнил себе Северус, — тот самый волшебник, что предал Лили. Пусть это Северус шепнул Тёмному Лорду на ухо пророчество и, сам того не желая, сделал её мишенью, — но именно толстая лысеющая крыса, стоящая перед ним, привела Тёмного Лорда к дверям Лили; именно она стала соучастницей её гибели. Желание просто выхватить палочку и проклясть мелкого ублюдка накрыло его…

Крыса остановилась, увидев Северуса.

— Снейп.

— Петтигрю, — ровно отозвался Северус, скрывая признаки внутренней ярости. По крайней мере, гнев выжег последние остатки телесной дурноты от близости к трупу, в котором поселился призрак Тёмного Лорда. — Я должен тебя поздравить: никто бы и не заподозрил, что именно ты станешь тем, кто возродит Тёмного Лорда.

— А ты ведь никогда меня в грош не ставил, а? — сказал Петтигрю. — Ты ненавидел Джеймса, на дух не выносил Сириуса, боялся беднягу Ремуса. А меня? Я никогда не стоил твоего внимания. — Глаза блеснули самодовольным превосходством. — Никто не обращает на меня внимания — кроме, разумеется, нашего Повелителя.

— Тем лучше для твоего шпионажа, полагаю, — сухо ответил Северус. — Хотя об этом теперь можно забыть, учитывая твой статус самого разыскиваемого волшебника Британии.

— Всё это изменится, когда наш Повелитель вернёт себе законное место в мире, — беспечно отозвался Петтигрю, но глазки-бусинки стали жёстче.

Северусу так отчаянно хотелось проклясть эту лысеющую жирную задницу, что пальцы начали подёргиваться; он сдержался — и как раз вовремя: из дверей у него за спиной выскользнула тёмная тень и потекла к Петтигрю.

Северус замер; ему совсем не хотелось привлекать внимание змеи.

Петтигрю застыл, когда Нагайна зашипела на него.

— Я должен быть при нашем Повелителе. — Он торопливо прошёл мимо Северуса, а змея заскользила следом, будто подгоняя его.

Дверь с грохотом захлопнулась. Северус подождал ещё мгновение и продолжил путь. Ему предстояло о многом доложить.

* * *

Гарри поправил омнинокль и смотрел, как наездники на мётлах мчатся к финишу.

— Ну, давай, давай, — бормотал он себе под нос.

— Ставлю галлеон, что победит Бакстер, — весело сказал сидевший рядом Сириус.

— Выиграет Рамперт, — уверенно возразил Гарри. Светловолосая ведьма весь день брала одну гонку за другой. В финале три команды соревновались в эстафете. Рамперт шла на последнем этапе и уже нагоняла Бакстера.

Сириус тихо хмыкнул.

— У неё хорошая форма.

Гонщики обогнули поворот и вышли на дальнюю прямую.

— Ого! Ты только посмотри, как несутся! — воскликнул Сириус.

Губы Гарри дрогнули в ответ на восторг Сириуса. Приятно было видеть, как отец просто наслаждается жизнью.

Последние пару дней вымотали их: нападение Крауча на Хогвартс, время, что Гарри провёл в львином обличье, новости от Ремуса и Снейпа — казалось, им едва хватало времени перевести дух. Тем утром Сириус вытащил их из школы, твёрдо решив не отступать от своего плана провести день вместе на гонках. День удался на славу — и идея была отличная.

Сириус закинул руку Гарри на плечи и притянул к себе, когда Рамперт пересекла финишную черту чуть раньше Бакстера.

— Похоже, я должен тебе галлеон.

— Она очень хороша, — заметил Гарри, уворачиваясь от попытки Сириуса взъерошить ему волосы.

— Хочешь с ней познакомиться? — спросил Сириус. — Если снимем маскировку, я наверняка сумею уболтать кого надо и провести нас в раздевалки гонщиков.

Гарри покачал головой.

— Я бы предпочёл остаться неузнанным.

Маскировка у них была простая: чары-гламур сменили их приметный цвет волос на невзрачный каштановый, а глаза сделали такими же карими. Обыкновенные повседневные волшебные мантии таких же тусклых цветов позволяли им сливаться с фоном и в то же время выглядеть как самый обычный волшебник с сыном. Здорово было хоть на день просто стать частью толпы, думал Гарри; а раз Сириус не стал настаивать на том, чтобы снять гламур, Гарри решил, что тот, наверное, думает так же.

Стадион начал пустеть, и они влились в общий поток, направляясь к выходам.

Вскоре они оказались на залитой солнцем улице Кардиффа. Сириус потянул Гарри в сторону аппарационной точки, и через несколько мгновений они очутились в маленьком блэкпульском магазинчике, спрятавшемся неподалёку от пирса. Быстрый взмах палочки Сириуса вернул им собственную внешность, ещё один — сменил одежду на чисто маггловскую: джинсы, лёгкий свитер и удобная джинсовая куртка для Гарри; джинсы, рубашка и блейзер для Сириуса.

Они купили фиш-энд-чипс в ближайшей закусочной и побрели к дальнему концу пирса, чтобы поесть там. Гарри выбрал старую потёртую скамью с хорошим видом на море. Над ними кружили чайки, резко вскрикивая в неподвижное синее небо и надеясь на объедки и крошки от гуляющих внизу приезжих.

Гарри глубоко вдохнул; запах морской соли, старого дерева и нагретого песка омыл его, оставив после себя ощущение покоя.

— Всё хорошо, Гарри? — тихо спросил Сириус.

— Просто… я счастлив, что мы здесь, — отозвался Гарри. — Было здорово вырваться, выкроить день только для нас, понимаешь? Неделя и правда выдалась сумасшедшей.

— Понимаю, — мягко сказал Сириус. Он легонько толкнул Гарри плечом, и оба так и остались сидеть, прислонившись друг к другу. После долгой паузы Сириус — голос у него был слегка хрипловатым — начал рассказывать историю о Мародёрах, Лили и одном дне на пляже, сразу после того, как они закончили школу.

Гарри устроился поудобнее и слушал отца, отгоняя подальше все мысли о Волдеморте и грядущих битвах.

История получилась весёлая: тёплый солнечный день, переполненный пляж; чёрный пёс, гоняющийся за палкой в волнах; сэндвичи с подсыпанным песком; смех и любовь. Гарри так и видел их: четверых молодых людей, только что закончивших школу, окунающих друг друга в море; мать и отца, держащихся за руки, ворующих поцелуи и обнимающихся, когда к вечеру становилось прохладнее; костёр, разгорающийся с наступлением темноты; бутылку сидра, переходящую из рук в руки. Один день беззаботного отдыха вместе — ещё до того, как для них всерьёз началась война.

И каждое слово Сириуса дышало тёплой нежностью: любовью к братьям, которых он выбрал себе сам, — даже к Питеру, хотя эти слова будто окрашивали боль и печаль; любовью к девушке, ставшей сестрой его сердца; к семье, которой они были в тот день, — до того, как растворились в работе и войне, до предательств и потерь.

Гарри думал о Роне и Невилле; о Гермионе; об Уизли; даже о Малфое, Нотте и Забини; обо всех, кто встал рядом с ним в альянсе. Он думал о том, как одинок был, когда оставил их после Рождества, убитый горем от потери Сириуса. Он думал о Сириусе, о Бродяге, о том, как тот полностью переменил его жизнь, изменил для Гарри весь мир и наполнил эту жизнь семьёй; наполнил её такой любовью и такой надеждой…

К Бродяге в нём поднялась волна любви. Ему хотелось снять с плеч Сириуса тяжесть тревоги, убрать тень, что висела над их жизнями. Он хотел подарить Сириусу мир, где они смогли бы провести свой собственный день на пляже безо всяких забот: закапывали бы Ремуса в песок на глазах у беременной Доры, плескались бы в волнах и…

И вдруг Гарри просто узнал свою силу — ту самую силу, которой не ведал Том.

Гарри крепче прижался к Сириусу; знание отдалось в сердце тёплой, смутной болью.

Они остались на пирсе, говоря о родителях Гарри и провожая взглядом закат, а в Хогвартс вернулись только к тому часу, когда Гарри пора было ложиться спать.

Кладбище казалось теплее, как будто дружелюбнее. В воздухе всё ещё держался холодок, но до Гарри он, казалось, не добирался.

Перед ним были могилы родителей, и он наклонился, проводя пальцами по надписи, которую выбрал Сириус: «Где любовь — там и жизнь».

— Тот, кого ты называешь отцом, выбрал хорошо.

Гарри обернулся поприветствовать предка. Антиох Певерелл стоял позади — ноги расставлены, руки за спиной. Он выглядел как солдат: генерал и лорд, каким был при жизни. Старший из братьев, их предводитель. Длинные волосы стянуты назад, одет он был в боевую мантию, на боку — меч в ножнах, к одному бедру пристёгнут кинжал, к другому — пустая кобура для палочки.

— Антиох, — Гарри поприветствовал его лёгким вежливым кивком.

Антиох смотрел на него спокойно.

— Ты хотел поговорить со мной, племянник?

Хотел ли он поговорить с Антиохом? Он смутно думал о том, как хорошо было бы поговорить с кем-то, кто знает, каково это — вести в битву людей, которых любишь, — и под эту мысль провалился в сон. Видимо, именно камень и привёл к нему Антиоха.

— Наверное, — сказал Гарри, выпрямляясь. — Через четыре недели я встречусь со своим врагом. Люди, которых я люблю…

— Будут сражаться рядом с тобой. — Суровое лицо Антиоха смягчилось. — Это нелегко.

— Как ты с этим справлялся? — спросил Гарри.

— Плохо, — прямо ответил Антиох. Он переступил с ноги на ногу под пристальным взглядом Гарри. — Я любил своих братьев. Перед битвой мы поссорились, потому что я хотел, чтобы они остались в стороне от боя. — Он покачал головой. — Мы совершили так много ошибок.

— Ты бы использовал Дары в одиночку? — с любопытством спросил Гарри.

Антиох покачал головой.

— Я не понимал, чем может помочь Камень, и хотел, чтобы они укрылись под Мантией.

— Значит, вы поссорились, — тихо проговорил Гарри.

— Мы ушли в битву, злясь друг на друга. — Антиох тяжело вздохнул. — Не знаю, изменило бы это что-нибудь, будь мы заодно. Потом… я был благодарен Камню: благодарен за возможность заверить Игги, что мы его любим.

В его голосе прозвучал укор, и Гарри почувствовал укол раздражения.

— Да, я накричал на него, — резко сказал Гарри. — Его поступки и решения повлияли на всю мою жизнь. Он не имел права решать, что мною можно пожертвовать.

— Он сделал всё, что мог, в тех обстоятельствах.

Гарри понимал, почему Антиох оправдывает Игнотуса — в конце концов, тот был его братом. Он глубоко вдохнул.

— И это я, в общем-то, тоже понимаю.

Антиох ответил на это едва заметным кивком, но в глазах у него светился очень знакомый упрямый блеск.

— У тебя есть для меня какой-нибудь совет? — спросил Гарри, меняя тему.

Антиох склонил голову набок.

— Ты уже нашёл свою силу?

Гарри медленно кивнул.

— Думаю, да. — Он опустил взгляд на надгробие и снова поднял глаза на Антиоха. — Это Сириус. Ну, не только Сириус — Ремус, Гермиона и… все. Это люди, которые меня любят и которых люблю я; люди, которые изменили бы ради меня мир, — и ради которых я изменил бы его сам. Они — моя сила.

— Ты думаешь, у твоего врага никого нет? — спросил Антиох.

Гарри покачал головой.

— У него есть приспешники и слуги. А семьи и друзей — нет. — Он помедлил. — Том Реддл никогда не захочет менять мир ради кого-то другого, и никто не хочет менять мир ради него. За ним идут потому, что боятся, и потому, что верят, будто у него есть власть дать им то, чего они хотят.

Он был прав насчёт своей силы; он чувствовал это в самой глубине души.

— Я Чемпион Смерти, и он послал Грима меня защищать. Такова легенда. Но что, если дело было не только в этом? Что, если он знал, что Грим… что именно Сириус — ключ к тому, чтобы я нашёл свою силу? — продолжил Гарри.

Антиох нахмурился.

— Моргана Ле Фэй однажды сказала мне, что у меня есть дух, которым я могу вооружиться, и сердце, которое будет меня подстёгивать; сражаться я хочу ради них — чтобы сделать мир для них безопасным. Они… они мой дух и моё сердце, — пылко сказал Гарри. — И мой щит. Мать и отец отдали свои жизни, чтобы меня защитить; Сириус отдал бы свою за меня, и Ремус тоже, — как и я отдал бы жизнь за них. Такие, как Петтигрю и Реддл, никогда не отдали бы свою ни за одну живую душу; они никогда не узнают, каково это. — Он стукнул себя кулаком в грудь.

Антиох протянул руку через разделявшее их пространство и положил ладонь Гарри на сердце.

— Это ужасная, страшная потребность, не правда ли? Это желание сделать всё возможное, чтобы другой был счастлив… эта… любовь к другому, из-за которой он становится важнее всего на свете… ради которого ты разрушил бы целый мир и построил его заново. — Он печально вздохнул. — Мы с братьями так многое принимали как должное.

Гарри кивнул, сглотнув комок в горле.

— Это и есть та сила, которой не ведает Том.

— Потому ты и Чемпион Смерти, — мягко сказал Антиох.

Гарри моргнул, глядя на предка.

— Я прав?

— Любовь — великая и могучая вещь, — сказал Антиох. — Она способна победить любого врага — даже саму Смерть. — Он печально улыбнулся. — Ведь где любовь…

— …там и жизнь, — закончил Гарри.

Кладбище молчало.

Налетел слабый ветер, закружил листья, зашуршал травой. Плащ Антиоха на долгое мгновение взметнулся вокруг него.

— Ты просил моего совета: у тебя есть сила, которой он не ведает, и сила, способная его победить, — и это может быть не одно и то же. Помни, что всякая магия, включая Дары, — лишь инструмент, который требует платы, — сказал Антиох. — Используй свои преимущества мудро, учись на ошибках прошлого — на своих и на наших, — и помни: твоя величайшая сила — она же и твоя величайшая слабость.

Гарри кивнул и отвернулся… кладбище растворилось во тьме.

* * *

Сириус проснулся, вздрогнув, — сердце колотилось. Он уставился в потолок, не понимая, что именно его разбудило. Откинув одеяло, он выскользнул из постели и взял палочку. Вышел на полутёмную лестничную площадку и нахмурился, заметив, что дверь в комнату Гарри распахнута настежь.

Он очень надеялся, что Гарри не решил снова нарушить правила и тайком выбраться из их покоев. День у них получился такой чудесный — жаль было бы закончить его наказанием и нотациями.

Сириус молча призвал карту и быстро убедился: сын всё ещё в их покоях. У него вырвался облегчённый вздох. Он отправил карту обратно в спальню и прошлёпал вниз по лестнице в кабинет.

Гарри, всё ещё в пижаме, он нашёл в кабинете: тот примостился на подлокотнике кресла и смотрел на классную доску с первоначальным планом Сириуса. Добби, очевидно, уже был в курсе, что хозяину что-то нужно: в очаге потрескивал огонь, а Гарри держал в руках кружку горячего шоколада. Хедвиг бросила на Сириуса укоризненный взгляд — будто спрашивала, почему он не появился в ту же секунду, как Гарри встал; он почувствовал себя как следует пристыжённым. Может, стоит наложить на комнату Гарри какие-нибудь чары; Лили ведь создала что-то вроде сигнализации, когда Гарри был совсем маленьким…

— Гарри? — мягко окликнул Сириус.

Гарри с усилием оторвал взгляд от доски и покраснел, увидев Сириуса.

— Прости. Я не хотел тебя будить.

Сириус подтолкнул его дальше по подлокотнику и сел с краю.

— Ты не разбудил. Я сам проснулся и понял, что тебя нет в постели. — Он снова взглянул на план. — Что случилось?

— Мне приснился сон, и я разговаривал с Антиохом, — буднично сказал Гарри, словно беседовать с давным-давно умершим предком было для него самым обычным делом. Впрочем, если подумать…

Сириус рывком вернул мысли в настоящее.

— С Антиохом?

— Он возглавлял битву против Семёрки и… и он вёл на войну людей, которых любил. — Гарри поправил очки. — Наверное, я думал, что было бы здорово поговорить с ним, и он, э-э, вроде как появился у меня во сне.

Сириус поёжился и попытался стряхнуть тревогу, которую вызывала в нём способность Гарри говорить с мёртвыми во сне. На мгновение он задумался, была ли она у Гарри всегда или пришла вместе со статусом Повелителя Даров Смерти.

— Что он сказал? — спросил Сириус, сосредоточившись на насущном.

— Пользоваться нашими преимуществами. Помнить, что у магии есть своя цена, — процитировал Гарри, отставляя кружку на соседний столик. — И ещё что-то про мою силу, которая одновременно и моя величайшая слабость.

— Сила? — Сириус нахмурился.

— Сила. — Гарри глубоко вдохнул и повернулся к нему. Он выдержал взгляд Сириуса с гриффиндорской отвагой, которая резко напомнила тому Джеймса и Лили. — Моя… семья. Они — моя сила. Ты, Ремус и все остальные. — Он потеребил край пижамной куртки. — Я понял это, когда мы были на пирсе.

— Ну… — Сириус понятия не имел, что сказать сыну.

— Смерть дала мне тебя. Дала всё, что мне было нужно, — произнёс Гарри — и снова это прозвучало так, словно он повторяет когда-то услышанные слова.

Сириус почувствовал, как горло ему сдавила волна эмоций.

— Ты изменил мир ради меня. — Гарри указал на доску. — Ты дал мне всё.

— Гарри…

— И ты даже не представляешь, насколько я тебя…

Гарри повернулся, и Сириус раскрыл объятия; сын обнял его, и он обнял сына в ответ — крепко, изо всех сил.

— Я люблю тебя, Бродяга, — прошептал Гарри.

Сириус на мгновение не смог заговорить и только крепче прижал его к себе.

— И я тебя люблю, Сохатик.

Они долго так стояли, обнявшись.

Хедвиг ухнула.

Сириус взглянул на часы, хмыкнул и ещё раз провёл ладонью по спине Гарри, а потом поцеловал его в макушку.

— Уже поздно.

— Кажется… кажется, у меня есть план, — сказал Гарри.

Сириус снова посмотрел на часы и вздохнул. Он жестом повернул доску, и та развернулась чистой стороной. Он наколдовал кусочек мела, отодвинулся и протянул его сыну.

Гарри взял мел со смущённой улыбкой.

— Давай. — Сириус улыбнулся ему. — Показывай свой план, Сохатик.

* * *

Гарри подавил очередной зевок и поправил лямку сумки на плече. Он уверял Сириуса, что на занятия вполне способен, хотя за завтраком оба почти засыпали прямо в тарелках с овсянкой.

Билл бросил на него обеспокоенный взгляд, и Гарри отмахнулся смущённой улыбкой. Несмотря на физическую усталость, он ощущал прилив сил после ночного — или уже утреннего? — совещания с Сириусом. Сириус договаривался о встрече с Военным советом и альянсом, а Гарри собирался сделать то же самое с ребятами из альянса в школе.

Всё постепенно складывалось.

Шум и суета главной лестницы разрушили внутренний покой; Гарри тяжело вздохнул и снова поймал обеспокоенный взгляд Билла. Он пожал плечами в ответ на невысказанный вопрос и улыбнулся, увидев Гермиону: она ждала его в коридоре у класса ЗОТИ, а рядом стояла Дафна.

Билл ухмыльнулся, когда Гарри поздоровался с Гермионой поцелуем и вложил руку в её протянутую ладонь. Старший Уизли небрежно отсалютовал на прощание.

Дафна нахмурилась.

— Я так понимаю, лорд Блэк не собирается ослаблять охрану только потому, что Крауч дал дёру?

Гарри покачал головой и улыбнулся.

— Постоянная бдительность.

Подошли Невилл и Рон и весело со всеми поздоровались.

— Сириус уже разрешил тебе вернуться в спальню? — нетерпеливо спросил Рон.

— В следующие выходные, — сказал Гарри.

— Надо было прийти львом, — гнул своё Рон.

— Ты и правда выглядел потрясающе, — подала голос Лаванда, когда они с Парвати присоединились к компании.

— Да, — сухо сказал Драко, — потому что веселье весельем, пока кого-нибудь не съедят. — Он кивнул в знак приветствия расхохотавшемуся Гарри. Тео рядом с ним сделал то же самое.

— Кстати, — сказал Гарри, меняя тему, — после уроков встреча в Комнате. Для всех.

Невилл серьёзно кивнул.

— Передадим всем.

Утро пролетело быстро — смазанная череда уроков и обыденности, которая раздражала Гарри, как камешек в ботинке, натирающий ступню.

Он сел обедать, чувствуя беспокойство. Его не покидало ощущение, что он теряет время.

Невилл толкнул его локтем.

— Ты в порядке?

Гарри помедлил, и Гермиона с Невиллом обменялись поверх его головы быстрым обеспокоенным взглядом.

— Да, просто… мне кажется, я должен делать что-то большее, чем сидеть на уроках, понимаешь?

Невилл кивнул.

— Позже будет встреча. Все придут.

— Ну! — Рон с грохотом плюхнулся напротив них. Он тут же потянулся к большому куску пирога со свининой. — Как гонки? Ты ведь так и не рассказал утром, а по радио был жуткий приём.

Гарри не дал Гермионе отчитать их друга и улыбнулся Рону в ответ, благодарный за возможность отвлечься.

Разговор о гонках на мётлах затянулся до конца обеда. Вторая половина дня тянулась бесконечно, но, едва закончился последний урок, Гарри повёл всех в Комнату, радуясь, что день наконец позади.

Комната приняла привычный вид, в котором они обычно планировали задания, и Гарри быстро прошёл к небольшой сцене. Он нетерпеливо ждал, пока все соберутся.

Гермиона, Уизли и Невилл заняли место на сцене слева от него; Драко, Тео и Кристофер Венлок встали справа. Остальные члены альянса собрались перед сценой, разбившись на привычные дружеские компании. Натали Уоррен стояла под руку с Виктором Крамом; Флёр и Седрик заботливо держались рядом со Сью и Ханной. Коннор Сапуорти кивнул Гарри в знак приветствия и встал рядом с Инглби. Джереми, Блейз, Дафна и Трейси заняли места у самой сцены — рядом с Драко и Тео.

— Спасибо, что пришли, — начал Гарри. Он замолчал, перевёл дух, унимая нервы. — Меньше чем через четыре недели, в канун солнцестояния, мне и другим чемпионам предстоит третье задание Турнира.

Виктор, Флёр и Седрик коротко кивнули, подтверждая.

— Мы все к нему готовились. Я желаю моим коллегам-чемпионам удачи — и знаю, что своим собственным выступлением в лабиринте буду обязан усилиям всех, кто помогал мне в этом году.

Он помолчал ещё мгновение, собираясь с мыслями.

— Когда наследники альянса Поттеров впервые собрались, я сказал им: если мы будем держаться вместе, то сможем победить Волдеморта. — Гарри оглядел собравшихся и поймал сияющую гордую улыбку Коннора Сапуорти. На его собственных губах тоже появилась улыбка. — В канун солнцестояния мы именно этим и займёмся.

По толпе прокатился гул, и Гарри поднял руку, снова привлекая к себе внимание.

— Вы знаете, что Волдеморт всё ещё где-то там; знаете, что это он и его приспешники записали меня на этот Турнир. Почти наверняка в конце задания что-то будет использовано как портключ, чтобы доставить меня в руки самых верных его слуг — чтобы те использовали меня в ритуале, который вернёт призраку Волдеморта тело.

Несколько человек обменялись полными ужаса взглядами, но в большинстве читалось скорее подтверждение, чем потрясение.

Седрик откашлялся.

— Думаешь, задание снова саботируют, чтобы это наверняка случилось?

Гарри кивнул.

— Скорее всего.

Виктор поднял подбородок.

— Предупреждён — значит вооружён.

Гарри снова кивнул.

— Это и подводит меня к тому, зачем я попросил вас сегодня прийти. — Он видел, как на лице Гермионы начинает проступать догадка, как Тео становится задумчивым, — и понял: они уже знают.

— Ты не можешь говорить это всерьёз! — в ужасе выпалила Гермиона.

Все удивлённо обернулись на её восклицание.

Гермиона тяжело сглотнула, оказавшись в центре всеобщего внимания, но вызывающе встретила укоризненный взгляд Гарри.

— Ты не можешь просто позволить ему тебя похитить!

— Не глупи, Гермиона! — сказал Рон. — Он же не собирается просто так позволить Сами-Знаете-Кому себя схватить! — Рон повернулся к Гарри и побледнел под веснушками, прочитав правду в его глазах. — Чёрт побери! Гермиона права?

— Она права…

Поднялся гомон — все разом начали протестовать, жаловаться, выкрикивать своё мнение, осуждать саму идею…

Резкий свист перекрыл шум и заставил всех замолчать.

Невилл сердитым взглядом заставил всех присмиреть.

— Я уверен, Гарри есть что ещё сказать.

— Спасибо, Невилл, — сказал Гарри. Он старался не смотреть на свою девушку и снова повернулся к собравшимся перед ним. — Делается всё возможное, чтобы покончить с этим до задания, но, скорее всего, мы не успеем — не сможем успеть. А Виктор лучше всех выразился: предупреждён — значит вооружён.

— У вас есть план устроить ему засаду — так же, как Люпин устроил засаду на Сивого на свадьбе, — сказал Тео, пресекая любые дальнейшие обсуждения.

Гарри повернулся к слизеринцу и кивнул.

— Есть.

Гермиона шагнула вперёд, привлекая его внимание.

— Я с этим не согласна, — чётко сказала она. — Тебе вообще не должно приходиться с ним встречаться.

Гарри закусил губу, взвешивая, что он может сказать, а чего — нет. Он протянул руку, и Гермиона взяла её; в карих глазах застыло недоумение, хотя было видно, что она ждёт объяснений. Гарри оглянулся на Невилла — тот знал, — и друг склонил голову, понимая, что именно Гарри сейчас откроет.

— Было пророчество, — сказал Гарри. Он посмотрел на Гермиону — отчасти моля её о понимании, отчасти прячась от реакции остальных. — За несколько месяцев до моего рождения прозвучало пророчество: ребёнок, родившийся в конце седьмого месяца, будет обладать силой победить Тёмного Лорда.

— Чёрт подери, — пробормотал Рон.

— Кто-то подслушал и донёс Волдеморту, — продолжил Гарри. — Вот почему он тогда пришёл за моей семьёй. Вот почему он охотится за мной сейчас.

— Может, это и не ты, — начала возражать Гермиона.

Но Гарри покачал головой.

— Дамблдор… мой папа… все проверили формулировку. — Он сдержал порыв взглянуть на Невилла. — Тогда это мог быть кто-то другой, но… — он поднял палец и провёл по шраму, — «…и Тёмный Лорд отметит его как равного себе…»

В глазах Гермионы заблестели слёзы.

— Это я, — просто сказал Гарри.

Гермиона крепко сжала его руку.

— Что тебе от нас нужно, Гарри? — спросил Невилл, сам делая шаг вперёд, уверенный и надёжный.

Гарри благодарно ему улыбнулся.

— Один человек дал мне очень дельный совет: нам нужно использовать все преимущества, какие у нас есть, и нужно извлечь уроки из ошибок прошлого. — Он помедлил, вглядываясь в лица друзей. — Но самое главное — сделать это мы должны вместе. Возможно, мне придётся встретиться с ним…

— Но ты не сделаешь этого в одиночку, — закончил Невилл.

— Нет, — согласилась Гермиона, — не в одиночку.

— Я с тобой, приятель, — сказал Рон, вставая рядом с Невиллом.

— И я, кузен. — Драко сделал шаг вперёд.

Тео и Венлок шагнули вперёд одновременно; остальные Уизли последовали их примеру — и комната взорвалась какофонией голосов: все повторяли то же самое; крики, свист — на долгое мгновение воцарилось настоящее столпотворение.

Невилл снова призвал к порядку. Он с улыбкой повернулся к Гарри.

— Некоторые из присутствующих присягнули тебе на верность, лорд Поттер; некоторые — просто друзья. Но мы все с тобой.

Гарри коротко кивнул; чувства когтями скребли горло, сдавливали грудь так, что он едва мог дышать.

— Спасибо, — сказал он, наконец справившись с голосом, невыразимо благодарный за их поддержку и глубоко польщённый их доверием и верой в него. — Клянусь: к солнцестоянию Тома Реддла не станет, и мы победим его вместе.

Снова грянули возгласы.

На этот раз к порядку пронзительным свистом призвала уже Гермиона.

— Так, — сказала она строго, — если мы это делаем… — она с тёплым пониманием посмотрела Гарри в глаза, — если мы это делаем, то делаем как следует. — Она кивнула ему. — Давай разберём план.

* * *

Его сын выглядел так, что ему явно нужно было хорошенько выспаться, — чего минувшей ночью он как раз и не получил из-за маленькой беседы с Антиохом. И день выдался длинным. Гарри настоял на том, чтобы пойти на занятия — чем Сириус, надо сказать, очень гордился, — потом провёл собрание со студенческой частью альянса, будь то официально присягнувшие, как Невилл, или просто друзья, как Луна. И он же настоял на том, чтобы после ужина встретиться со взрослой частью альянса.

Сириус понимал, что в этом есть логика: Гарри не мог сначала посвятить в план детей, а потом ещё целый день ждать, пока поговорит с их родителями. Это было бы нарушением протокола. Во многом большинство взрослых, вероятно, вообще предпочли бы, чтобы их детей ни во что не посвящали. Сириус отмахнулся от этой мысли: если кто-то возмутится, они с Гарри разберутся.

Для встречи выбрали поместье Блэков. Защита там была непревзойдённой, а на втором этаже располагалась просторная комната для совещаний, специально построенная для больших собраний. Свой день Сириус потратил на то, чтобы разослать приглашения, к каждому из которых прилагался особый одноразовый портключ в поместье.

Сириус и Гарри просто прибыли по каминной сети. Ремус встретил их обоих крепким мужским объятием — пока его не оттеснила жизнерадостная Дора.

— Альянс в полном сборе, — подтвердил Ремус. — Семья ждёт в гостиной.

Сириус положил руку на плечо Гарри, и они направились сначала к семье.

Люциус стоял у каминной полки с хрустальным стаканом виски в руке. Он опрокинул его одним глотком и поставил на полку, пока Сириус с Гарри приветствовали Нарциссу, Тонксов и Грейнджеров.

— Полагаю, у этого вызова есть причина, — протянул Люциус.

— Есть, — резко отозвался Сириус, — и ты узнаешь о ней через минуту, когда мы присоединимся к остальным членам альянса. — Он жестом пригласил их следовать за ним. Сириус заметил, как Нарцисса бросила мужу ледяной укоризненный взгляд, прежде чем взять его под руку. Малфои пристроились за Тонксами, следом — Грейнджеры, замыкали шествие Ремус и Дора. Сириус и Гарри повели семью из гостиной в комнату для совещаний.

Комната была великолепна: прекрасный высокий потолок с замысловатой лепниной, рассказывающей историю Артура; стены нежно-голубого оттенка; полированный дубовый пол, смягчённый ткаными коврами с вышитым гербом Блэков. Помещение обставили маленькими столиками с льняными скатертями и зажжённой свечой на каждом; потолочная люстра светилась крошечными огоньками-феями. Гости наслаждались коктейлями после ужина и разнообразными сладкими и солёными птифурами.

В комнате стоял шум возбуждённых разговоров, но члены альянса быстро смолкли, когда вошла семья Блэков; Сириус и Гарри остались стоять впереди. Остальные сели за пустовавший стол рядом с тем, за которым расположился Военный совет. Прямо за ними сидели Билл и Каро — вместе с Уизли и Августой Лонгботтом, — а сбоку Минни заняла место рядом с Северусом и Аластором.

Сириус вышел вперёд — туда, где их обоих могли видеть и слышать все.

— Спасибо всем, что пришли, — сказал он, привлекая общее внимание. Они с Гарри были в одинаковых боевых мантиях, и он видел, как атмосфера становится напряжённо-серьёзной: собравшиеся в полной мере осознали, что это не простая светская встреча. — Гарри?

Сириус шагнул назад и в сторону, уступая главное место Гарри. Он был достаточно близко, чтобы подчеркнуть: за Гарри по-прежнему стоят его защита и поддержка, — и при этом достаточно далеко, чтобы без слов стало ясно: выступает именно Гарри.

Гарри благодарно кивнул Сириусу и выпрямился. Усталость словно сползла с него, как шелуха, оставив молодого человека, молодого мага.

— Все в этой комнате знают, что Волдеморт по-прежнему угрожает покою нашего мира, — уверенно начал Гарри. — И все знают, что ещё до моего рождения было предсказано: победить его суждено мне. — Он обвёл комнату взглядом, позволяя этой правде улечься у них в сознании. — Миг нашей последней битвы готовился годами, и она состоится в канун солнцестояния.

От его внимания не ускользнуло, что директор пытается поймать его взгляд, но Гарри отводил глаза: он знал, что сейчас будет говорить о происходящем куда откровеннее, чем директору, вероятно, хотелось бы от кого бы то ни было.

— Волдеморт ищет новое тело. Есть ритуал, к которому он готовился весь этот год и который даст ему желаемое, — сказал Гарри. — Для ритуала ему нужна кровь врага, и, уверен, ни для кого не станет неожиданностью, что он выбрал мою.

— Ублюдок, — лаконично обронила Гризельда Марчбэнкс.

Сириус бросил в её сторону признательный взгляд за то, что она разрядила обстановку.

— Ритуал… был причиной, по которой он втянул меня в Турнир. Он намерен похитить меня в конце третьего задания. — Гарри сделал паузу, и Сириус увидел, как на лицах Августы и Дэниэла Гринграсса начинает проступать понимание того, что будет дальше. — Мы намерены ему это позволить.

— Засада, — произнёс Дэниэл, и его голос перекрыл негромкий ропот, поднявшийся после слов Гарри. — Вы намерены обернуть всё против него.

Ричард Боунс начал улыбаться.

— Разумеется! Он думает, что заполучил тебя, а на самом деле это ты ловишь его!

— Да, — подтвердил Гарри, — таков план. — Он снова оглядел зал. — Пора с этим покончить.

— А тебе обязательно в этом участвовать? — спросила Августа. — Я знаю, все мы здесь работали над тем, чтобы тебе не пришлось снова с ним сталкиваться.

Гарри улыбнулся ей и молча посмотрел на Сириуса, передавая тому слово.

Сириус шагнул вперёд.

— Думаю, вы все знаете, что я чувствую по поводу встречи Гарри с Волдемортом. Я говорил вам всем ещё летом, когда мы только начали это обсуждать: я отказываюсь верить и даже допускать, что эта битва принадлежит Гарри и только Гарри. С какой стати мой четырнадцатилетний сын обязан драться с Тёмным лордом? Сама эта мысль была — и остаётся для меня — абсурдной.

По комнате прокатились кивки согласия, понимания.

— Так что своего мнения я не менял, — заверил их Сириус, — но… — он тяжело вздохнул. — Могу признать: события с тех пор… знания, которые мы получили с тех первых дней, научили меня, что я недооценил одержимость, с которой Волдеморт относится к моему сыну. Одержимость, которая была посеяна пророчеством и которую он взращивал и подпитывал гневом и страхом каждый день с того Хэллоуина, когда пошёл убивать Гарри, а сам стал призраком.

Он сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле при одной мысли об этом. Гарри придвинулся ближе, словно успокаивая его своим присутствием.

— Я не изменил своего мнения: я не хочу, чтобы мой сын был хоть где-то рядом с Волдемортом. Могу сказать вам, что мы работаем над тем, чтобы у Гарри вообще отпала всякая причина с ним встречаться. Скажу лишь, что это непросто и сопряжено с риском окончательно спугнуть Волдеморта.

Сириус окинул взглядом комнату, встречаясь глазами с каждым, чтобы все поняли: он серьёзен и верит каждому своему слову.

— Правда в том, что вероятность найти и загнать Волдеморта в угол до солнцестояния ничтожно мала. Он под Фиделиусом. — Сириус поднял руку, призывая к тишине, когда по комнате пробежал ропот.

Берти поднялся на ноги, излучая тихую силу.

— Это заклинание означает, что магия не позволит преодолеть его никому, кто не знает секрета. Мы знаем общее местоположение, но не можем ступить на территорию: не можем даже увидеть, что там. Нас буквально отталкивает и от входа, и от самой попытки обратить туда внимание. Как только мы переключаемся на что-то другое, секрет начинает тускнеть в нашем сознании и памяти, и, если не держать его в постоянном фокусе, мы забудем о нём совсем. Магия эта древняя, и было бы глупо полагать, что это единственная защита, которой располагает Волдеморт. Мы знаем, что он собирает армию; знаем, что в его распоряжении есть по меньшей мере один дементор из тех, что сбежали из леса на Йоль. — Глава Отдела тайн обвёл собравшихся тяжёлым, хмурым взглядом. — Штурм был бы чреват опасностью, и, как уже заметил лорд Блэк, вероятность того, что в итоге мы только вынудим Волдеморта сбежать и затаиться где-то ещё… очень велика.

— Но вы могли бы сорвать саму попытку похищения, — дрожащим голосом возразила Молли. Под веснушками она была бледна, и Сириус понимал, что она искренне тревожится за безопасность Гарри.

— Я бы предпочёл именно так, — признал Сириус. — Но даже мне приходится согласиться: ночь перед солнцестоянием даёт нам ни с чем не сравнимую возможность.

Аластор одобрительно кивнул.

Амелия поднялась на ноги.

— Мы будем точно знать, где и когда сможем найти волшебника, известного под именем Том Реддл, который называет себя Волдемортом. Он собирает армию — и найдёт армию, которая его ждёт. — Она вздёрнула подбородок. — Я не хочу использовать четырнадцатилетнего подростка, чтобы его найти. Я не хочу подвергать лорда Поттера опасности. Если мы можем добраться до него так, чтобы лорд Поттер и близко там не оказался, нам следует этим воспользоваться.

— Вот только ты не думаешь, что он даст тебе сделать это так просто, — негромко произнёс её брат — ровно настолько громко, чтобы его услышали.

— Не думаю, — согласилась Амелия. Она взглянула на Гарри. — Лорд Блэк не единственный, кто недооценил силу одержимости Волдеморта лордом Поттером. Реддл пойдёт на всё, чтобы получить желаемое в канун солнцестояния, и, хотя мы будем работать над тем, чтобы — как ты выразилась, Молли? — сорвать ему планы, правда в том, что у нас может не получиться.

Аластор фыркнул.

— Правда в том, что он умный ублюдок. У Волдеморта были годы, чтобы всё это спланировать. Он не упустит шанс получить новое тело и прикончить мальчишку, который уничтожил старое. — Он шевельнулся, поднимаясь на ноги, и окинул комнату жёстким взглядом. — Тактически имеет смысл брать его там, где мы точно знаем его местонахождение. Но верю ли я, что мы сумеем сделать это без участия лорда Поттера? — Он вздохнул и посмотрел на Гарри. — По-моему, он нам понадобится.

— Кроме того, следует учитывать, что здесь действует нечто большее, чем просто тактические решения смертных, — добавил Берти. — Есть пророчество, и Судьба, судя по всему, твёрдо намерена его исполнить.

— Только не говори мне, что ты веришь во что-то столь зыбкое, как пророчество, Сириус! — заметила Гризельда.

— Не верю, — подтвердил Сириус.

Прежде чем он успел сказать что-то ещё, поднялся Альбус и приковал к себе внимание всех присутствующих.

— Придаёт кто-то значение пророчеству или нет, есть и другая правда: Том в него верит и не потерпит существования Гарри. — Он огляделся. — Я знаю о позиции лорда Блэка в этом вопросе и знаю, что он будет сражаться до последнего, чтобы не дать сыну попасть в руки Тома. Но мы должны признать, что на кону здесь стоит нечто большее, чем судьба одного мальчика. Если Том вернёт себе тело, мы все окажемся в опасности. Мы обязаны использовать эту возможность, ибо другой, возможно, не будет.

— Не могу поверить, что вы можете стоять здесь и с таким безразличием рассуждать о том, чтобы подвергнуть ребёнка опасности! — Анди вскочила на ноги.

Нарцисса положила ладонь на руку сестры, но её взгляд холодно блеснул в сторону директора.

— Я бы посоветовала вам быть осторожнее: род Блэков теперь заступил на место Лили из рода Поттеров. Ни одна мать не допустит, чтобы её ребёнка принесли в жертву. — Она встретилась взглядом с Сириусом. — И ни один отец.

Сириус поднял руку, призывая комнату к тишине, прежде чем вспыхнувший гвалт успел взять верх.

— Достаточно, — громко сказал Сириус, обрывая шум прежде, чем тот успел набрать силу. — Моя кузина говорит правду: я не пожертвую своим сыном. Откровенно говоря, если бы я мог завернуть его в вату и спрятать от всего этого подальше, я бы так и сделал. — Он бросил быстрый взгляд на Гарри, и тот улыбнулся ему в ответ. — Вообще-то это и был мой план «А».

Осторожная волна неохотных смешков немного разрядила обстановку. Родители в зале закивали.

— Прошу садиться, — официально сказал Сириус тем, кто стоял.

Берти и остальные заняли свои места.

Сириус заложил руки за спину.

— Правда в том, что Волдеморт идёт за моим сыном. На этот раз мы знаем, когда и где он нанесёт удар. Если я смогу избавить Гарри от необходимости встретиться с ним… так было бы лучше всего, и я приложу все усилия, чтобы найти способ покончить с Волдемортом без участия Гарри; я приложу все усилия, чтобы сорвать его попытку похитить Гарри. Мы с Гарри в этом согласны и надеемся на лучший исход.

Он помедлил и глубоко вздохнул.

— Но Гарри должен участвовать в Турнире — это факт. У Волдеморта есть план его похитить, и такая возможность у него будет, — это факт. Мы знаем, когда; мы знаем, где он собирается провести этот ритуал, — тоже факт. Мы знаем, что уничтожить его до этого момента будет трудно и, скорее всего, не удастся, — ещё один факт. И как бы никому не хотелось это признавать, уничтожить его в канун солнцестояния — наш долг перед всем волшебным миром, ради нашей общей безопасности, участвует в этом Гарри или нет. Факт.

Сириус видел, что все начинают осознавать реальность, которую прежде лишь обходили стороной.

— Итак, если мы надеемся на лучшее, то планировать должны худшее. — Сириус повернулся к Гарри. — У моего сына есть такой план.

Гарри благодарно кивнул.

— Не могу передать, насколько я благодарен вам за дружбу и за ваши усилия ради моей безопасности. Благодарю вас за заботу, — он кивнул Августе, — и за то, что защищали меня, — он обернулся к Анди и Нарциссе, — и, думаю, все в этой комнате знают: мой отец сделает всё возможное, чтобы мне не пришлось снова встретиться с Томом Реддлом.

По комнате пробежали кивки и одобрительный гул, и Сириус почувствовал, как отпускает часть напряжения: вот зримый знак, что альянс не сомневается в искренности его усилий.

Гарри откашлялся.

— Но мы действительно должны готовиться к худшему, и мне снова нужна ваша помощь. Я знаю, сколько долгих часов вы потратили, выстраивая мир, который поддерживает мой курс, — мир, где Волдеморту не рады. У нас сейчас большинство — и в политике, и в финансах. Наши усилия в Визенгамоте принесли плоды, и в следующем месяце нам нужно наращивать этот успех. Мы не можем позволить ему сейчас отвоевать ни пяди.

— Верно, верно! — громко воскликнул Тибериус.

Прокатился хор одобрительных голосов, и Гарри пришлось жестом призвать к тишине.

— Итак: политика у нас в руках, у Волдеморта остались кое-какие финансы, но мы сильно усложнили ему жизнь, — продолжил Гарри. — Но он всё-таки протащил меня на этот Турнир, и магически у меня нет выбора — я обязан участвовать. Он это знает. Мы знаем, что его агент подготовил мне ловушку, — но не знаем какую. Так что в ночь третьего задания мы должны быть готовы к тому, что меня могут схватить, — и мы собрали вас здесь не только чтобы ввести в курс дела, но и чтобы просить вашей поддержки и помощи в его окончательном разгроме.

Он держал внимание всей комнаты.

— Потому что я могу обещать вам одно: если в канун солнцестояния Том Реддл и я всё-таки встретимся — я воспользуюсь случаем и положу этому конец, — прямо, без обиняков заявил Гарри. — Род Поттеров выйдет на войну, и я его одолею.

— Ты правда веришь, что сможешь? — спросил Альберт, подавшись вперёд, словно ему не терпелось услышать ответ.

— Я знаю, что смогу, — просто ответил Гарри. — Я однажды сказал вашим наследникам: пока мы стоим вместе — мы можем его победить. Я верил в это тогда, верю и сейчас. — Его взгляд метнулся к Сириусу, к их семье и снова к альянсу. — Я знаю, что смогу его одолеть, потому что даже если на поле боя я останусь один — по-настоящему одиноким я не буду никогда. Я несу в себе каждого из тех, кого люблю и кто любит меня: мой дух, моё сердце и мой щит.

На долгое мгновение в комнате повисла полная тишина.

Сириус слышал, как колотится его собственное сердце; он затаил дыхание…

Магия шевельнулась.

Августа поднялась и обвела комнату взглядом.

— Говорю ли я от имени всех родов?

Дэниэл заулыбался и кивнул, обмениваясь понимающими, одобрительными взглядами с теми, кто был рядом.

— Да.

Остальные хором выразили согласие. Минни и Аластор поднялись. Амелия, Берти, Корнелиус и Альбус обменялись долгим взглядом и тоже встали. Билл и Каро поднялись следом. Встала Анди, за ней — Нарцисса. Грейнджеры поднялись одновременно с Ремусом.

Магия шевельнулась.

Августа отошла от стола и шагнула к Сириусу и Гарри; остановилась прямо перед ними.

Сириус изо всех сил старался сохранить лицо спокойным и собранным, пока остальные главы родов альянса поднимались и доставали палочки, сжимая их в кулаке и прижимая этот кулак к сердцу. Артур один раз взглянул на Молли и последовал их примеру.

Сириус вздрогнул, когда очертания тотемов родов замерцали в воздухе.

Магия шевельнулась.

Августа властно протянула руку Сириусу, не сводя с него пристального взгляда. Он сжал её ладонь одной рукой, а другой вытащил палочку и прижал кулак с ней к сердцу.

Августа опустилась на одно колено, её взгляд был прикован к Гарри.

Глаза Гарри расширились.

— Я, Августа Беатрис Лонгботтом, регент рода Лонгботтомов, говорю от имени всех, кто сегодня принёс или ещё принесёт клятву роду Поттеров, — сильным голосом провозгласила Августа. — Мы клянёмся в верности роду Поттеров; наша магия — твоя магия; наши палочки — твои палочки; наши жизни — в твоём распоряжении, и в битве, и в мирное время. Мы стоим вместе с тобой.

Сириус почувствовал, как магия клятвы ложится ему на кожу, в кости, в самый дух. Гарри посмотрел на него, и Сириус кивнул.

Гарри достал палочку.

— Я, Гарри Джеймс Поттер, глава рода Поттеров, наследник рода Блэков, принимаю вашу клятву верности. Я предлагаю вам защиту и кров рода Поттеров, мою палочку и мою магию для вашей защиты, я клянусь вести вас со справедливостью и честью. — Золотые и серебряные нити магии закружились вокруг него. — Мы стоим вместе. Такова моя клятва, да будет так.

— Да будет так, — ответили в один голос все остальные.

Тотемы взревели и исчезли в вихре магии.

Сириус помог Августе подняться, поцеловал ей костяшки пальцев и только тогда отпустил её руку. Он обвёл взглядом комнату, замечая ярко звенящее удовлетворение и гордость, которыми светилось каждое лицо. Он положил руку Гарри на плечо — и Гарри обернулся к нему с мягкой понимающей улыбкой.

Вот она, сила.

Гарри был прав.

Сириус улыбнулся сыну в ответ.

Они собирались окончательно и бесповоротно стереть Тома Реддла в пыль.