План Мародера (джен)

#небечено

Предупреждение к главе: упоминание сексуального контакта взрослого с несовершеннолетним.

24 июня 1995 года

Гарри разглядывал своё отражение в зеркале ванной. Не верилось, что прошло всего несколько месяцев с тех пор, как он стоял здесь же перед первым заданием. Меньше чем через час ему предстояло третье задание Турнира, а потом…

Он был с ног до головы облачён в драконью кожу. Гарри провёл рукой по тесно сидящей чёрной куртке, надетой поверх тонкой футболки с длинным рукавом. Вместе с прочными чёрными брюками, облегавшими ноги, всё это добавляло ещё один слой защиты. Наряд завершали крепкие, износостойкие ботинки из более толстой драконьей кожи. Он носил гербы родов Поттеров и Блэков, вышитые серебряной и золотой нитью, — по одному на каждом плече. Очки в золотой оправе были зачарованы отталкивать воду, оставаться чистыми и не сползать; а волосы… ну, они были в своём обычном беспорядке, но это же он. На правом бедре крепилась кобура для палочки из остролиста; к левому был пристёгнут нож.

С одной палочкой и одним ножом он чувствовал себя почти безоружным, но правила гласили: единственный разрешённый магический предмет — палочка. Мантия-невидимка лежала на кровати; он призовёт её при первой же возможности — вместе с Воскрешающим камнем и Старшей палочкой. Директор в своё время выразил сомнение, стоит ли ею пользоваться, заявив, что предпочитает ту палочку, которую выбрал для себя сам.

Гарри был готов.

Наверное.

Если не считать огромных бабочек, которые, казалось, разбили лагерь у него в животе.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Когда он снова их открыл, в зеркале отражался отец.

Сириус выглядел точь-в-точь как маг Ударной группы, каким он и был в прошлую войну. Его одежда напоминала одежду Гарри: футболка с длинным рукавом из драконьей кожи, такие же брюки и ботинки. Но если на Гарри была короткая куртка, то Сириус выбрал длинный плащ-пыльник, который выглядел почти как мантия. Тёмные волосы были собраны сзади кожаным ремешком.

Гарри не отрывал взгляда от серебристых глаз отца в зеркале, пока Сириус подходил сзади и опускал руки ему на плечи. Гарри вспомнил, как во сне прошлой ночью Джеймс Поттер стоял позади него точно так же. О том сне они с Бродягой не говорили. Сириус только спросил, был ли там Джеймс, и Гарри кивнул; этим всё и ограничилось. Но увидеть сходство; увидеть, как сильно оба они его любят…

— Я понимаю, почему ты так сильно скучаешь по папе, — выпалил Гарри.

Сириус печально улыбнулся ему.

— Он был лучшим.

— Он очень тебя любит, — уверенно сказал Гарри.

— И я его люблю, — с улыбкой подтвердил Сириус. Он мягко сжал плечи Гарри. — Ты готов, Сохатик?

Вера Сириуса в него светилась в его глазах, и сердце Гарри едва не разрывалось от переполнявших чувств.

— Готов, — сказал он и с удивлением понял, что говорит всерьёз.

— Мы будем с тобой, как только сможем, — тихо пообещал Сириус. — А ты просто оставайся в живых до тех пор.

— Знаю, — твёрдо сказал Гарри. Он развернулся и крепко обнял Сириуса. — А ты береги себя.

Сириус поцеловал его в макушку.

— Обещаю.

Гарри задержался в объятиях ещё на долгое мгновение, впитывая любовь и нежность Сириуса, будто тайную силу, — и она такой силой и была, подумал он. Именно через свою любовь к Сириусу он и понял, что у него есть то, чего нет у Волдеморта: люди, которые любят его, люди, которых любит он.

Он мягко высвободился из крепких объятий.

Они бок о бок спустились по лестнице — и оба замедлили шаг, увидев внизу расхаживающего взад-вперёд Снейпа.

Остальная семья и большая часть Военного совета остались сидеть в гостиной, тревожно наблюдая за ними.

Снейп резко вскинул голову, поняв, что они здесь, и Гарри почувствовал лёгкий толчок Сириуса — пора было спуститься до конца.

— Он меня призвал, — сказал Снейп, едва они спустились.

— Мы знали, что это вполне вероятно, — осторожно сказал Сириус.

Гарри понимал его тревогу.

Землистое лицо Снейпа побледнело и осунулось; он выглядел испуганным.

— Он сказал, что ему нужен Хранитель тайны, — отрывисто бросил Снейп.

И Гарри сразу понял, что имел в виду Снейп.

— Он собирается наложить на кладбище Фиделиус.

Снейп глубоко вдохнул и кивнул, наконец остановившись.

— Полагаю, так.

Гарри коротко кивнул.

— Как только я стану Хранителем тайны, меня наверняка запрут под замок или будут держать прямо при нём, так что… — начал Снейп.

Сириус улыбнулся опасной, невесёлой улыбкой.

— Значит, нам придётся воспользоваться одним из запасных планов, чтобы ты передал нам тайну, Снейп.

Гарри увидел, как расправились плечи Снейпа и приподнялся подбородок, когда тот вспомнил о запасных планах.

Снейп резко кивнул.

— Тебе пора идти, — твёрдо сказал Сириус. — Береги себя, насколько сможешь.

Снейп кивнул и стремительно развернулся к выходу. Он задержался у портретной двери, но не обернулся.

— Удачи, Поттер.

— Профессор, — тихо отозвался Гарри.

И Снейп исчез.

— Ну что ж, — бодро сказал Гарри. — Пора идти, иначе опоздаем.

Поднялся шквал объятий и поцелуев.

Глаза Доры сияли, когда она желала ему удачи в задании; Анди не проронила ни слова, её глаза блестели от слёз; Тед выглядел немногим лучше. Грейнджеры держались стоически, но их бледные, напряжённые лица выдавали тревогу. Глаза Нарциссы были ясными, но рука дрожала, когда она обхватила ладонью его щёку. Люциус лишь кивнул.

Драко тепло пожал ему руку.

— Я рассчитываю на твою победу, кузен. Не выставляй меня лжецом.

Гарри кивнул.

Осталась Гермиона. Она крепко обняла его.

— Помни… — прошептала она ему на ухо.

— Дружба, храбрость и любовь, — прошептал он ей в ответ.

Они держались за руки, пока шли через замок к недавно открывшемуся лабиринту.

Гарри утешало, что Сириус шёл слева, положив руку ему на плечо, а Гермиона — справа, крепко сжимая его ладонь. Лабиринт был обнесён обычными квиддичными трибунами: сиденья поднимались высоко — так, чтобы удобно было следить за матчем, — и зрителям открывался хороший вид на лабиринт внизу, хотя, как и с озером, всё происходящее внизу будут проецировать наверх.

Трибуны были забиты до отказа. Остальная школа теснилась в нижних рядах, обладатели билетов — в верхних. Грюм проявил сверхбдительность при проверке билетов, и Гарри знал, что в толпе затаилось несколько авроров под прикрытием и невыразимцев, готовых к войне и ждущих её. Альянс был здесь, знамёна подняты в поддержку Гарри.

Яркие шары света, подвешенные в небе, освещали весь лабиринт; само небо тем временем темнело, из синего становясь серым.

Гарри глубоко вдохнул. В воздухе стоял тяжёлый дух растительности: ярко-зелёные листья источали резкий запах, пропитавший всё вокруг. Живые изгороди были высокими — достаточно высокими, чтобы отбить у участников желание перебираться через них. Лозы и ветви были такими толстыми, что прорубиться сквозь них было невозможно, и Гарри узнал этот сорт: огонь такую изгородь не возьмёт. Единственный способ победить — пройти лабиринт насквозь.

Показалась платформа у входа в лабиринт.

Министр уже занял своё место. Рядом с ним сидели Дамблдор, сменивший Каркарова профессор фон Гумберг и мадам Максим. Виктор уже был на платформе; он выбрал наряд, похожий на тот, что надел Гарри. Флёр стояла рядом с ним в практичной чёрной мантии, которая всё же не могла до конца скрыть её прекрасную фигуру. Седрик выбрал распахнутую чёрную мантию с жёлтой хаффлпаффской окантовкой; на груди гордо красовался герб Хогвартса.

Людо Бэгмен расплылся в улыбке и поднял большие пальцы, увидев подходящего Гарри.

— А, отлично. Можно начинать.

Гермиона нежно поцеловала его, сжала ему руку и ускользнула. Он смотрел, как из тени трибун появились Рон и Невилл, чтобы проводить её.

Сириус стиснул его плечи.

— Хочу, чтобы ты запомнил: что бы ни случилось сегодня вечером, ты мой сын, и я люблю тебя, Сохатик.

— И я тебя люблю, Бродяга, — Гарри обнял его открыто, не стесняясь. Он отступил, когда Бэгмен выразительно прокашлялся, понимая, что тянуть дальше нельзя. И только раз кивнул Сириусу.

Сириус кивнул в ответ и отошёл.

Гарри занял своё место на платформе.

Бэгмен подскочил к магическому микрофону, который кто-то установил на платформе.

— Дамы и господа, мальчики и девочки! — объявил он, и голос его эхом разнёсся по трибунам. — Добро пожаловать на последнее задание Турнира Трёх Волшебников!

Толпа взревела.

Гарри сделал глубокий вдох.

— Финальное задание, которое предстоит нашим Чемпионам, простое! — бодро заявил Бэгмен. — Им нужно войти в лабиринт и найти свой личный Кубок, — он поднял руку, и в воздухе над центром поля, над лабиринтом, закружилась иллюзия. Она отчётливо показывала четыре золотых кубка, на каждом — своё имя. — Как только победитель найдёт свой Кубок, он и другие Чемпионы будут перенесены на эту платформу, а лабиринт рассыплется! Победителю будет вручён приз… — он сделал драматическую паузу, — тысяча галлеонов и настоящий Кубок Чемпиона!

Воздух наполнился радостными криками, свистом и аплодисментами.

Бэгмен снова утихомирил толпу.

— Итак, как ни прискорбно мне это говорить, нам нужно пройтись по нескольким правилам…

Толпа дружно застонала.

Бэгмен от души расхохотался.

Гарри обменялся озадаченными взглядами с остальными Чемпионами.

— Да-да, правила! — громко сказал Бэгмен, перекрывая шум, — и, на удивление, все сразу утихли. — Во-первых, над изгородями натянута магическая сетка: она не позволит ни перебраться поверху, ни чему-либо проникнуть внутрь. В лабиринте каждого из наших Чемпионов ждут три испытания. Им предстоит столкнуться с испытанием стихией, испытанием ума и испытанием существом. У каждого — своё! Четыре стихии! Четыре существа! Четыре загадки! Они встретятся лицом к лицу со своими страхами! Им придётся показать храбрость и хитрость, ум и усердие! Только пройдя эти испытания, они найдут свой Кубок!

— Будем надеяться, это не очередной чёртов дракон, — пробормотал себе под нос Седрик.

— А я бы высматривал змей, — так же тихо отозвался Гарри.

— А теперь, — Бэгмен снова выдержал драматическую паузу, — а теперь мы готовы НАЧАТЬ!

Толпа снова разразилась громкими криками.

Гарри окинул взглядом ложи и отыскал сначала Сириуса, потом Гермиону. Они уже заняли места в ложе Чемпионов и смотрели на него. Он кивнул им и с благодарностью заметил, как Сириус кивнул в ответ, а Гермиона чуть помахала рукой.

Бэгмен направил палочку на изгородь. Появились четыре арки. Рядом с каждой стоял каменный постамент со статуей — четыре статуи четырёх хогвартских факультетов.

— Поскольку все Чемпионы набрали одинаковое количество баллов во втором задании, — объявил Бэгмен, — порядок остаётся тем же, что и после первого: лорд Поттер первым выбирает свой путь. Через пять минут за ним последует мистер Крам, затем наш родной мистер Диггори, и, наконец, очаровательная мисс Делакур пойдёт по последнему оставшемуся пути.

Он отвернулся от микрофона к ним и широко улыбнулся.

— Есть вопросы перед началом?

— А если мы попадём в беду? — спросил Седрик. — Мы можем позвать на помощь?

Весёлое выражение на лице Бэгмена померкло.

— Боюсь, что нет. Ну, то есть не раньше, чем кто-нибудь победит. Как только вы окажетесь на платформе, игра окончена, вы больше не участвуете в соревновании; Кубок не сочтёт это нарушением вашего контракта.

— Mon Dieu! — тяжело вздохнула Флёр.

— Вот именно, — сухо откликнулся Седрик.

Даже Виктор помрачнел.

Гарри ощутил укол вины. Он знал, что изначально в правилах Турнира, вероятно, была предусмотрена какая-то система безопасности — способ для участников позвать на помощь, если лабиринт окажется для них слишком опасным. Волдеморт эту страховочную сетку убрал, и теперь всем им придётся доказать, чего они стоят.

— Нас всех выбрал Кубок не просто так, — сказал Гарри, оглядывая товарищей-Чемпионов. — Мы пережили два других задания и саботаж Волдеморта — переживём и это.

От его слов остальные трое слегка расправили плечи.

Виктор молча отсалютовал ему, Флёр резко кивнула, а Седрик решительно встретил его взгляд и лишь потом повернулся к Бэгмену.

— Мы готовы.

Бэгмен попытался выдавить ещё одну улыбку, но при виде четырёх решительных лиц она угасла, и он повернулся обратно к микрофону.

— Лорд Поттер, вы можете начинать!

Гарри повернулся к изгороди и направился к аркам. Над первой был барсук; он прошёл мимо, оставив её Седрику. Следующая — с орлом, распахнувшим крылья, — почти поманила его, но он знал, что этот путь не для него, пусть его анимагической формой и был ворон. Оставались две: та, перед которой он остановился, — со змеёй, — и та, со львом, что представлял Гриффиндор.

Он улыбнулся.

Однажды он уже сделал свой выбор — сидя на табурете, с Распределяющей Шляпой на голове.

Гарри уверенно направился к последнему пути — ко льву. Однажды он уже выбрал Гриффиндор — и выбрал бы снова. Он шагнул в лабиринт.

* * *

Северус поёжился, входя в бальный зал старого поместья Реддлов, и подавил желание потянуться за палочкой.

Лидеры вампиров, сгрудившиеся в дальнем углу, едва удостоили его взгляда, когда Северус проскользнул в зал. В другом углу притаился тёмный саван дементора.

Кэрроу, Трэверс и Крауч уже лежали ниц перед Тёмным Лордом. На них были парадные мантии Пожирателей Смерти, лица скрывали белые маски.

Петтигрю тоже переоделся в мантию, но маска болталась у него в руках. Он топтался возле кресла, в котором покоился разлагающийся сосуд Тёмного Лорда. Нагайна скользила туда-сюда между ножками кресла, тихо шипя.

— Подойди, Северус, — поманил его Тёмный Лорд.

Северус подошёл с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. Он туго затянул ментальный щит: он не мог позволить себе ни единой оплошности, если хотел помочь Поттеру.

— Мой лорд. — Он пал ниц и поцеловал край чёрной мантии. Он не поднимал ни головы, ни глаз.

— Встань, Северус, и займи своё место рядом со мной, — сказал Тёмный Лорд.

Северус изящно поднялся. Он занял указанное ему место и стал ждать.

Тёмный Лорд велел остальным подняться, и они выстроились перед ним в ряд — как пешки, какими и были.

Тёмные глаза Крауча, на мгновение встретившись с глазами Северуса, сверкнули ненавистью, но Крауч отвёл взгляд раньше, чем Северус успел хоть как-то ответить.

— Я собрал вас сегодня здесь, чтобы закончить то, что начал много лет назад, — высокомерно провозгласил Тёмный Лорд. — Сегодня ночью лорд Волдеморт восстанет из пепла и уничтожит тех, кто готов его предать, — тех, кто стоит против него. Я использую мальчика, чьи родители некогда победили меня древней магией, — он указал на Петтигрю, — и моего верного слугу, и верну себе собственное тело. Остальные отправятся с моей армией в Хогвартс и сокрушат глупых последователей Дамблдора. Мы присоединимся к вам, когда мальчишка Поттер будет мёртв.

Остальные согласно забормотали.

Северус промолчал.

— Дорогой Северус, как дела в Хогвартсе? — вкрадчиво спросил Тёмный Лорд.

— Носятся как курицы без голов, мой лорд, готовятся к последнему заданию Турнира, — просто ответил Северус.

— Как Дамблдор и Блэк отреагировали на новость, что я тебя призвал? — спросил Тёмный Лорд.

Северус наклонил голову, не поднимая глаз.

— Директор был обеспокоен, Блэк — нет.

— Они не ценят тебя так, как я, — елейно произнёс Тёмный Лорд. — Я не хочу, чтобы меня беспокоили на кладбище; нам потребуется наложить на него Фиделиус, и ты будешь нашим Хранителем тайны.

— Ваше желание для меня — честь, мой лорд, — покорно сказал Северус.

Он был благодарен, когда Тёмный Лорд снова повернулся к остальным.

— Бартемиус, — приказал Тёмный Лорд, — ты поведёшь мои силы на Хогвартс. Ты отберёшь замок у Дамблдора и увидишь, как дело всей его жизни рушится у него на глазах.

— Да, Отец. — Крауч склонил голову.

— Идите, — строго велел Тёмный Лорд. — Уже почти пора.

Крауч снова склонил голову и жестом велел Трэверсу и Кэрроу следовать за ним. Вампиры и дементор выскользнули вместе с ними.

Северус почувствовал, что с уходом дементора температура в зале поднялась, но не позволил себе расслабиться.

— Встань передо мной на колени, Северус. — Тёмный Лорд поднял палочку, когда Северус занял своё место. Он услышал слова заклинания Фиделиуса и почувствовал, как через него прошёл мощный поток магии Тёмного Лорда; он резко вдохнул, когда Тёмная метка пошла волной под кожей. Он ощутил, как тайна врывается в его сознание, и истончил щит, чтобы пропустить её за свои ментальные барьеры.

Северус дождался, пока ментальные барьеры снова встанут на место, затем поднял голову и резко кивнул Тёмному Лорду.

— Готово, мой лорд.

— Да. — Тёмный Лорд гротескно улыбнулся. — Тайна, которую я попросил тебя хранить, Северус?

— Кладбище Литтл-Хэнглтона находится за церковью, — быстро повторил Северус.

Растерянное лицо Петтигрю осветилось пониманием. На мгновение их глаза встретились, и Северус готов был поклясться, что видит мысль «лучше уж ты, чем я», ясно мелькнувшую у крысы, — словно она была написана у Петтигрю на лбу.

— Превосходно, — оживлённо сказал Тёмный Лорд. — Ты останешься рядом со мной, Северус, — там, где тебе и место. Питер соберёт всё необходимое для ритуала, и мы немедленно отправимся туда. Не сомневаюсь, что Поттер не заставит себя долго ждать и очень скоро окажется в наших руках.

Северус нахмурился и нащупал в кармане зеркало. Он забрал его по пути из школы. Если представится хоть малейшая возможность передать Блэку тайну, Северус ею воспользуется.

* * *

Барти оглядел лондонскую квартиру с едва скрываемым презрением. Он проверил карманные часы: исчезающий шкаф вот-вот примет прежнюю форму, и как только придёт весточка от его влюблённого шпиона… они пройдут.

Половину вампиров заранее отправили в Запретный лес — затаиться там в ожидании сигнала к атаке. Кэрроу он послал с ними, главным образом потому, что не выносил этого грязного вонючего кретина. Трэверса он оставил при себе и дал ему персональное задание: уложить Грюма. А у самого Барти цель была получше — Сириус Блэк.

Как только он прикончит этого волшебника, ему станет уже всё равно, что произойдёт дальше. По его плану устранение Блэка должно было обернуться самоубийственным магическим взрывом, который разнесёт Хогвартс и сорвёт планы Тёмного Лорда использовать замок как базу своей силы, — и плевать, что случится с самим Барти.

Уничтожить всё на пути к Рабу казалось правильным.

* * *

Сириус не отрываясь смотрел на четыре обзорных зеркала, висевших над лабиринтом. Гарри выбрал Гриффиндор и вошёл в лабиринт несколько мгновений назад. Пока на пути не встретилось ни одного препятствия, и Гарри продвигался медленно и осторожно.

— Дыши, Бродяга.

Успокаивающий шёпот Ремуса напомнил Сириусу, что нужно сделать вдох. Он медленно выдохнул и оглядел ложу.

Гермиона стояла рядом с родителями; все трое обнимали друг друга, черпая в этом поддержку. Анди и Тед стояли тут же, заслоняя их от посторонних глаз. Уизли — все, кроме Билла, который уже был на своей позиции в другом месте, — тоже сбились в плотный круг: крепкая, сплочённая семья, несмотря на бледность, проступавшую из-под веснушек и копен рыжих волос. Ни Доры, ни Нарциссы не было — они отправились вперёд, вместе с несколькими участницами ковена готовить Тисовую улицу. Невилл и Августа стояли рядом с Уизли, а Люциус и Драко держались в стороне ото всех — рядом с ними были Тео Нотт и Блейз Забини; лица у всех были напряжены.

Сириус бросил взгляд дальше, в другие секции ложи: туда, где младшая сестра Флёр спрятала лицо в объятиях матери, пока её отец сердито смотрел на лабиринт. Семья Крама сгрудилась вместе, стоически поддерживая своего прославленного сына. Чуть поодаль Амос Диггори и его жена крепко держались за руки; Эбботы и нервничающая Сьюзен Боунс держались рядом, чтобы быть им опорой.

Словно почувствовав его взгляд, Амос повернул голову к Сириусу и медленно кивнул, когда их глаза встретились. Политика в эту минуту не имела значения — важно было лишь одно: оба они отцы, и их сыновьям грозит опасность.

Сириус ответил дрогнувшим кивком и снова перевёл взгляд на зеркало, где Гарри продолжал идти по лабиринту.

Невилл пошевелился рядом.

— Крам входит в лабиринт.

Крам выбрал Слизерин. Это было логично: всё время, что болгары провели в Хогвартсе, они сидели со слизеринцами.

Сириус по-прежнему не отводил глаз от зеркала, где был его сын. Гарри поворачивал за угол — и…

Милостивый Мерлин.

— Это что… — сумел хрипло выдавить Ремус.

Сириус с трудом сглотнул, преодолевая ком ужаса, застрявший в горле.

— Гидра, — мрачно кивнул он. — Да, это она.

* * *

Гарри недоверчиво уставился на коридор из живых изгородей.

Земля превратилась в болотистое месиво; над пузырящимися грязевыми лужами поднимался серный пар. Жёсткая мшистая трава покрывала каменистую почву, которая уходила вниз, в большую яму, — и там, в яме, лежала облепленная грязью туша Гидры.

Гарри мгновенно наложил головной пузырь. Гидры — ядовитые существа: их дыхание токсично, как и пот, как и кровь.

Гарри поморщился: неудивительно, что в лабиринте ему встретилась именно она. Он был благодарен исследовательской группе альянса за то, что там тщательно изучили всех до единого существ, каких, по их мнению, могли использовать. Гидра была среди вероятных.

Все семь голов спали.

Гарри знал: это ничего не значит. Стоит ему попытаться проскользнуть мимо — они тут же проснутся. Он обдумал варианты.

В легенде о Геракле Гидра погибла, когда Геракл отрубал голову мечом, подаренным ему Афиной, а его племянник прижигал обрубок огнём. Одна голова была бессмертной, и, когда её отрубили, пришлось закопать её живьём.

Гермиона предполагала, что и меч, и огонь были магическими; что меч Гриффиндора, вероятно, ничем не хуже, а яд василиска, вероятно, сделает то же, что и огонь, — прижжёт обрубки прежде, чем успеет отрасти новая пара голов.

Гарри наклонился и достал нож. Он держал его в одной руке, палочку — в другой. Сделал один шаг вперёд…

Головы поднялись как одна, повернулись к нему и уставились широкими янтарными глазами; вертикальные змеиные зрачки сузились в тонкие щели.

— Кто сссмеет приближаться к нам? — низким, почти женским голосом заговорила центральная голова.

Гарри склонил голову набок: до него дошло, что он понимает существо. Гидра была змеёй по природе. Может, он сможет поговорить с ней на парселтанге? Он взвесил возможности. Можно попробовать сначала заговорить — прежде чем её убивать…

— Почтенное Сссущество, — начал Гарри, — я пешка в игре. Мне нужно пройти мимо тебя, чтобы двигаться дальше.

Многочисленные глаза Гидры моргнули.

— Говорящий.

— Да, — подтвердил Гарри.

Гидра рывком поднялась, глядя на него словно в недоумении.

— Нас поссставили охранять это место, Говорящий.

Сердце Гарри упало.

— Но я обязана повиноваться Говорящему. — Все семь лиц нахмурились как одно. — Это дилемма.

Крайняя правая голова поднялась выше остальных.

— Охранять.

Крайняя левая голова поднялась на ту же высоту.

— Повиноватьссся.

Следующая справа опустила голову.

— Охранять.

Левая повторила движение правой и прошипела:

— Повиноватьссся.

Гарри смотрел, как правая голова рядом с центральной пригвождает его тяжёлым взглядом.

— Охранять.

— Повиноватьссся, — быстро огрызнулась левая.

Центральная голова приподнялась, остальные опустились.

— Охранять или повиноватьссся, — прошипела она. — Мы разделены. — Её голова задумчиво склонилась. — Мы будем охранять, и, если ты нас победишь, будем повиноватьссся.

И почти сразу одна из голов метнулась к нему.

Гарри отпрыгнул назад, невербально увеличил нож до длины меча и махнул им в сторону головы. Клинок начисто срезал её с шеи. Гарри не стал ждать и тут же продолжил атаку.

— Игнис флагеллум! — Из его палочки мгновенно вырос огненный хлыст, и Гарри с безошибочной точностью хлестнул им по пузырящейся, кровоточащей шее перед собой.

Он едва увернулся от удара следующей головы, перекатившись по земле. Снова вскинул импровизированный меч — и, развернувшись, пустил вслед хлыст. Рану прижгло раньше, чем вторая голова упала на землю.

Третья голова справа злобно зашипела и отпрянула.

Гарри тяжело дышал, адреналин бурлил в крови, пока он ждал следующего движения Гидры.

Гидра моргнула и ударила: две головы разом метнулись к нему.

Он попятился, пока спина не упёрлась в изгородь; в последний момент вспомнил, что головной пузырь не должен её коснуться…

Головы были близко…

Слишком близко…

Гарри прыгнул в сторону и огненным хлыстом отсёк обе головы от тела.

Он осторожно сместился дальше — почти к самому краю ямы, — и Гидра тут же преградила ему путь. Осталось три головы: по одной справа и слева от бессмертной средней.

— Я тебя пощажу, — предложил Гарри.

Две головы по обе стороны от бессмертной переглянулись и ударили по нему разом с двух сторон.

Гарри ушёл влево; меч сам пошёл в дело, почти без участия разума. Правый бок он прикрыл хлыстом, и щелчок на мгновение отбросил назад ближайшую атакующую голову. Этого времени как раз хватило, чтобы Гарри добил левую, и следом за мечом тут же пошёл хлыст.

Он метнулся через правую голову и вогнал в неё меч; и снова в ход пошёл хлыст, не давая голове отрасти.

Гидра сползла обратно в яму.

Гарри попытался отдышаться. Он слегка задыхался от напряжения.

— Я тебя пощажу, — снова предложил он.

Гидра злобно смотрела на него со дна ямы.

— Зачем мне хотеть, чтобы меня пощщщадили? Ты осссставил меня совсем одну, без моих спутниц…

Гарри вздохнул, было потянулся почесать нос — и еле успел остановить руку, чтобы не сбить головной пузырь.

— Ни ты, ни я не пришли в этот лабиринт по собственной воле. — Он указал на изгороди. — Я не хочу тебя убивать.

Гидра долго обдумывала его слова.

Гарри чувствовал, как колотится сердце в груди.

Гидра опустила голову.

— Ты нас победил. Мы будем повиноватьссся, Говорящий. — Она отвернулась, подставив Гарри спину.

Гарри двинулся быстро, боком пробираясь вокруг ямы по очень узкому уступу — единственному, что там был. Он ни на миг не выпускал Гидру из виду: он ей не доверял. Даже миновав её, он всё равно продолжал пятиться, пока не завернул за угол в пустой коридор. Там он быстро закрыл поворот ловушкой для существ: попробуй Гидра его пересечь — и её запрёт в шаре из магии.

Закончив, он наконец снял головной пузырь и согнулся пополам, тяжело дыша.

Он подвёл итоги.

Он слегка запыхался и подрагивал от выброса адреналина, но был относительно цел. Пара синяков от кувырканий по земле, несколько ссадин на руках — но ни одной раны. Зато у него теперь был нож, в металл которого магически впитался яд Гидры. С лезвием придётся обращаться осторожно, но он знал: это преимущество.

Он нахмурился, гадая: не угадал ли Крауч заранее, какой путь выберет Гарри, и не подобрал ли испытания так, чтобы те были трудными, но играли на его сильные стороны. В конце концов, никто другой из Чемпионов не смог бы поговорить с Гидрой.

Он отбросил эту мысль. Облегчает ли ему Крауч задачу или нет — тёмный волшебник был бы совсем не против, если бы Гарри подали Волдеморту покалеченным. Сосредоточиться всё равно было нужно: впереди оставалось ещё два испытания, прежде чем он доберётся до своего кубка.

* * *

Кладбище выглядело зловеще в сгущающихся сумерках: дневной свет утекал с неба, и без того серого и затянутого тучами.

Северус поёжился. Он огляделся. Земля была запущена: трава вокруг большинства надгробий выросла довольно высоко. Главные дорожки превратились в грязные тропы — плитки мало, зато полно рытвин.

Он опустил на землю огромный котёл, который левитировал, и стал ждать, пока Петтигрю, Тёмный Лорд и змея его догонят.

— Где именно нам его поставить, мой лорд? — почтительно спросил Северус.

Тёмный Лорд властно махнул пухлой младенческой ручкой.

— Вон там, между могилами с надписями «Реддл» и «Оберман».

Северус ничего не сказал. Он просто снова поднял котёл и поставил там, куда было указано.

— Превосходно, — похвалил Тёмный Лорд. — Надо занять позиции. Поттер не появится раньше, чем совсем стемнеет. — Он наколдовал себе кресло, и Питер благоговейно усадил его туда.

Северус трансфигурировал ближайший пень в скамью. Питер сел на один её край раньше, чем Северус успел что-то сказать. Северус фыркнул, подобрал мантию и чопорно опустился на другой край. Он подавил желание сунуть руку в карман и нащупать зеркало.

Нужно было набраться терпения. Если он начнёт действовать слишком рано…

Нагайна зашипела, и Тёмный Лорд ей ответил. Она уползла в траву.

— Пользуется случаем поохотиться, — сообщил Тёмный Лорд почти с гордостью. — А пока она охотится на свою добычу, мы дождёмся прихода нашей.

Северус снова поёжился и невидящим взглядом уставился на кладбище. Оставалось надеяться только на то, что план, который состряпали Блэк и Поттер, действительно сработает: в ту минуту он не видел ни одного расклада, при котором хоть кто-то из них уцелел бы.

* * *

Сивилла Трелони, пошатываясь, пересекла комнату и добралась до шкафа у стола. В этом самом шкафу она всегда держала неприкосновенный запас — в медицинских целях, после уроков.

Она откинула на шею ярко-пёструю шаль, когда та сползла вперёд, и потянулась в тёмные глубины шкафа. Её рука сомкнулась на бутылке, и Сивилла издала тихий торжествующий возглас.

Она вытащила бутылку и, нахмурившись, оглядела её.

Это был не ожидаемый «Харвис Бристол Крим», а «Крофт». Минерва подарила ей эту бутылку на Рождество.

Сивилла фыркнула. Эта марка ей совсем не нравилась, но больше у неё ничего не было — пока она не доберётся до «Трёх мётел» и не пополнит запасы.

— Сухой! — пробормотала Сивилла себе под нос. — Она же знает, что я предпочитаю полусладкий! — Пошатываясь, она добралась до кресла-мешка и плюхнулась в него.

Она выудила палочку из кармана и неуклюже призвала бокал. Тот подпрыгнул на ковре перед ней. Сивилла подняла его и аккуратно налила себе большую порцию хереса. Бутылку она так же аккуратно отставила и сделала большой глоток.

Плечи тут же облегчённо опустились: алкоголь обжигающе прокатился по горлу и согрел её.

Сивилла сделала ещё глоток. Ну и денёк выдался. Из-за этого треклятого Турнира школа была наводнена людьми. Её Внутреннее Око весь день было неспокойно. Она знала, знала: случится что-то ужасное.

Наверняка с мальчишкой Поттером: с кем ещё, если не с мальчишкой Поттером? И… в глазах у неё вдруг потемнело…

«Тот, кто сокрушит Тёмного Лорда, встретит свою судьбу. Рождённый на исходе седьмого месяца; рождённый теми, кто трижды бросал вызов его врагу; рождённый с силой, которой Тёмный Лорд не ведает, ибо он — Ворон, Чемпион Смерти. И в конце он встретит Смерть и сделает выбор. Ибо один на стороне Света должен умереть, чтобы остальные жили».

Сивилла моргнула и громко рыгнула.

— О Господи!

В голове стоял туман. Она что-то говорила? Сивилла встряхнулась и сделала ещё глоток.

Ужасный день, мрачно подумала она. Слишком много народу топчется по школе. Слишком много волнений. Нет. Она была рада, что сидит в безопасности, в своей башне, подальше от Турнира.

Позади неё маленькая фигурка единорога ярко засветилась и изменила очертания, вернувшись к своему изначальному облику — исчезающему шкафу.

* * *

— Флёр наконец вошла, — сообщил Невилл, вертя в пальцах палочку. Он не отрывал глаз от четырёх огромных обзорных зеркал, парящих над лабиринтом.

Чемпионка Шармбатона осторожно делала первые шаги по равенкловскому коридору в одном из зеркал. Седрик так же осторожно продвигался по хаффлпаффскому. Их осторожность была понятна: оба успели увидеть первое испытание Гарри ещё до того, как сами вошли в лабиринт, — Седрик вступил на свой путь через несколько мгновений после начала схватки Гарри с Гидрой.

— А что делает Крам? — нахмурившись, спросил Тед.

Невилл перевёл взгляд с зеркала Гарри на зеркало Крама. Виктор двигался по слизеринскому коридору; первое испытание он обнаружил как раз тогда, когда в лабиринт входил Седрик. Это была глубокая яма во всю длину и ширину коридора лабиринта, если не считать небольшой площадки на противоположном конце; яму заполнили магические гадюки. Вниз вела длинная лестница, но выбраться наружу было невозможно.

— Он собирается использовать лестницу, чтобы навести мост через яму, — деловито ответила Гермиона. — Довольно умно.

Это действительно было умно, мрачно подумал Невилл, глядя, как болгарин левитирует лестницу на место и увеличивает её так, чтобы она перекрыла всё расстояние.

— А почему он просто не испарит змей? — спросила Андромеда.

— Магически устойчивые, — коротко ответил Ремус. — Он попробовал, как только добрался до ямы, — не вышло. Их кто-то модифицировал.

Невилл перевёл дух. Крауч был садистским ублюдком. Он почувствовал тяжесть бабушкиной руки у себя на плече и подался навстречу прикосновению.

— Мерлин, это что, гнездо акромантула?! — выпалил Рон, указывая на зеркало Седрика.

Чуть дальше мать Диггори в ужасе вскрикнула и уткнулась лицом в плечо мужа.

Невилл содрогнулся при виде густой паутины, перегородившей коридор перед Седриком, и огромного паука, что угрожающе сидел посреди коридора, окружённый своими сетями.

— Я не могу на это смотреть, — сказал Рон и отвернулся, заметно дрожа.

Невилл кивнул. Все мальчики в их спальне знали о фобии Рона. Седрик справлялся с задачей, щедро применяя Инсендио: паутина загоралась, но медленно превращалась в пепел. А вот акромантул уже начал двигаться, чтобы разобраться с добычей, пробравшейся в его гнездо… Невилл внезапно порадовался, что Гарри решил назначить заместителей для хогвартского заклинания. Если Седрик не переживёт лабиринт, его хотя бы сможет подменить Сью.

— Гарри нашёл второе испытание! — выдохнула Гермиона. — О! Это испытание ума!

Взгляд Невилла тут же нашёл зеркало Гарри. Казалось, Гарри упёрся в тупик, но в центре площадки возвышался постамент, и на камне явно были написаны указания, потому что Гарри внимательно их читал…

* * *

«Чтобы узнать путь вперёд, разгадай эту загадку».

Гарри провёл пальцем по словам и поморщился. Было ли неправильно желать, чтобы это оказалась ещё одна Гидра? Загадки он терпеть не мог. Хорошо хоть Гермиона с Луной за последний месяц кое-как подготовили его, гоняя нескончаемыми головоломками. Он тяжело вздохнул.

— Перед тобой три стены: одна слева, одна справа и одна прямо впереди, — прочитал Гарри вслух. — Одна скрещена с ядовитым растением под названием Венома, чьи невидимые шипы пропитаны смертельным токсином, вызывающим распад. — Он настороженно посмотрел на все три изгороди. — Мило.

Издали, на глаз, он не мог уловить между изгородями никакой разницы.

— Вторая изгородь скрещена с деревянистой лианой. Подойди слишком близко — и она тебя свяжет. — Гарри потёр голову. Значит, два растения-убийцы — и третье…

— Третья изгородь позволит тебе пройти к дальнейшей дороге, если ты сможешь вынести боль, которой она ударит тебя при попытке.

Гарри нахмурился. Значит, все три изгороди опасны — хоть одна из них и пропустит его. Он прикусил губу и продолжил читать.

— Если ты не хочешь остаться позади, правый путь может оказаться болезненным, но впереди тебя ждёт смерть, — закончил Гарри. — Выбирай тщательно.

Он задумчиво постучал пальцем по камню.

— «Остаться позади»… левая — та, что с лианами. Попадёшься — и «останешься позади» весь в путах, — пробормотал Гарри себе под нос. Он повернул голову вперёд. — «Впереди смерть» — значит, это путь с ядом; а «правый» — путь с болью, и это тот, что пропустит меня дальше.

Или именно так Крауч и хотел, чтобы он подумал.

Гарри направил палочку в землю.

— Серпенсортиа! — Змея появилась мгновенно. Гарри отправил её на левый путь. Ещё через несколько секунд он выпустил и двух других — на пробу.

Первая змея поползла налево и исчезла в изгороди. Никакой бурной реакции со стороны изгороди не последовало.

Гарри внимательно смотрел, как вторая змея почти добралась до пути впереди, — и вдруг из изгороди выстрелили лианы, обвили её, выдернули из травы и утащили в заросли. Он вытер лоб и повернулся к последней змее. Та двинулась к правому пути, но стоило ей коснуться изгороди, как змея зашипела, вскинулась в испуганной ярости — и распалась, растёкшись лужей крови.

Что ж.

Крауча, очевидно, не слишком волновало, погибнет Гарри или нет. Или, может быть, надпись вовсе не была ответом на вопрос, как выбрать путь вперёд. А может, всё было слишком хитро: левый путь — тот, где змея исчезла, — и как раз поэтому он правильный. А если левый путь и есть правильный, то «впереди» — это на самом деле позади Гарри, и смерть именно там: это Гидра. А значит, правый путь болезнен потому, что напитан Веномой.

Гарри повернул налево. С опаской посмотрел на изгородь, сделал глубокий вдох и шагнул вперёд.

Это было почти как пройти сквозь барьер на Кингс-Кроссе — только вдобавок тебя било током.

Иглы и мурашки яростно, злобно впивались в кожу, и казалось, будто его сжигают; и как раз когда это стало невыносимым, когда в груди рвался наружу немой крик, требуя, чтобы его услышали… он прошёл.

Он пошатнулся и тяжело упал на землю. Тут же перекатился и поднялся на ноги — палочка и нож в руках.

Перед ним тянулся тёмный коридор лабиринта.

Гарри взглянул на труп змеи, лежавший сбоку. Та не выдержала боли. Он осмотрел руки — те слегка дрожали. Сам он был невредим, но всё жгло. Царапины после встречи с Гидрой сильно ныли — словно кто-то плеснул в раны аммиака. Всё тело саднило и ломило; он был выжат досуха. Ноги подрагивали.

Именно этого добивался Крауч, этого добивался Волдеморт — Гарри это знал. Им нужно было доставить его слабым и уязвимым.

Челюсти сжались, губы сомкнулись в тонкую твёрдую линию. Да, было больно, но физически он не истекал кровью и не был искалечен.

Гарри отказывался позволить им победить.

Он собрал волю в кулак и с железной решимостью пошёл дальше по коридору.

* * *

Питер покосился через скамью на суровое лицо былого врага детства и подавил желание истерически расхохотаться — ведь он сидел и ждал вместе со Снейпом. Он сомневался, что Тёмный Лорд оценил бы приступ хихиканья. Вместо этого он рывком отвёл взгляд от Снейпа и нервно оглядел кладбище.

Было холодно, несмотря на время года. Сыро, мрачно, и с неба почти невидимо моросил мелкий дождь. Впрочем, они не мокли. Тёмный Лорд сразу же велел Снейпу наложить заклинание, отводящее дождь в сторону, и они оставались сухими — пусть и не согретыми.

Тёмный Лорд молчал. Он ждал на своём насесте, как каменное изваяние. Было ясно, что сосуд, в котором он обитал, близок к концу. Кожа казалась мёртвой — серой, бумажной; из язв сочился гной. Волос на голове почти не осталось — разве что одна-две прядки, цеплявшиеся за череп. Глаза провалились; губ практически не было. Тело смердело разложением.

Питер снова прокрутил в голове ритуал.

Ритуал будет проводить Снейп. Для Питера это было своего рода облегчение: сама мысль о том, что безопасность возрождения Тёмного Лорда окажется в его руках, приводила его в ужас. Тот день, когда Тёмный Лорд объявил, что зелье будет варить Снейп, стал счастливым днём. Если бы это оставили ему… ну, в зельях Питер был не плох — у всех Мародёров имелись к ним способности, кроме Ремуса, который мог расплавить котёл одним своим присутствием, — но и не настолько хорош. Наверняка он что-нибудь бы напутал, и вместо чего-то человеческого получилось бы нечто куда менее человеческое. Образ голого, змееподобного Тёмного Лорда, выходящего из котла, промелькнул у него в голове, и Питеру снова пришлось подавить желание захихикать.

Питер сжал кулак. Ритуал требовал, чтобы он добровольно отрубил себе руку. Тёмный Лорд обещал ему протез — серебряную копию руки, сильнее и лучше собственной. Питер поморщился. Ему очень не хотелось терять руку, но он поклялся быть добровольным слугой Тёмного Лорда, и свою роль он сыграет.

Кроме того, решительно подумал Питер, именно его плоть восстановит Тёмного Лорда. Он фактически станет родителем той формы, которую примет Тёмный Лорд. Это честь. И, возможно, Тёмный Лорд после этого посмотрит на него благосклоннее. Возможно, Питера вознаградят не только новой рукой.

Питер вздрогнул, когда Снейп послал в небо темпус. Солнце начинало садиться.

— Пора заняться приготовлениями, мой лорд, — тихо сказал Снейп. — Задание должно было уже начаться.

— Готовь котёл и зелье, Северус, — распорядился Тёмный Лорд. — Питер позаботится о моих нуждах.

Питер спрятал гримасу отвращения. В последний раз, напомнил он себе; в последний раз менять испачканные подгузники и одежду, в последний раз кормить Тёмного Лорда с рук. К концу ночи Тёмный Лорд снова будет ходить среди них в собственном взрослом теле, и роль сиделки для Питера закончится.

Но не роль слуги, размышлял Питер, торопясь заняться нуждами Тёмного Лорда. Он всегда будет слугой Тёмного Лорда.

Если только не победит Гарри.

Питер встряхнулся, отгоняя предательскую мысль. Тёмный Лорд восстанет, и Питер будет рядом с ним. Он сделал свой выбор. Конечно, подумал Питер, игнорируя тихое шипение змеи Тёмного Лорда у себя за спиной, если Тёмный Лорд восстановится — и если вдруг покажется, что победит Гарри… ничто не помешает Питеру сделать новый выбор. В конце концов, как только у Тёмного Лорда будет тело, Питеру больше не нужно будет быть его слугой.

Но до тех пор… до тех пор он остаётся добровольным слугой Тёмного Лорда.

* * *

Было одно мгновение сожаления.

Одно.

Выражение лица лучшей подруги, когда та поняла, когда осознала, что происходит. Тот взгляд — предательство и ужас… он задел что-то у неё внутри. Ту часть, которая была лучшей подругой; которая годами играла с этой девочкой, верно держась рядом; которая выслушивала её мечты и сочувствовала, когда что-то шло не так.

Годы дружбы… и всё разрушилось в тот миг, когда она направила палочку на лучшую подругу.

Она поморщилась.

Барти будет очень на неё зол, но она просто не смогла убить свою лучшую подругу. Она ограничилась тем, что оглушила её, связала верёвками и заперла в чулане, где та будет в безопасности от предстоящей битвы. Она даже наложила заклинание, которое скроет подругу от карты, которой будут пользоваться остальные; то самое заклинание, которое она наложила на себя; то, которому её научил Барти.

Должен же быть шанс переубедить подругу и перетянуть её на правильную сторону, когда они победят. Разве она сама годами не верила в ту же чепуху? Что Дамблдор — великий волшебник? Что светлая сторона всегда права? Разве она не хотела побежать и рассказать Дамблдору, родителям, всем, когда поняла, кто оставляет ей любовные записки в сумке?

Но не рассказала. Она до сих пор не знала почему.

Она встретилась с Барти и поняла правду: он прав; Сириус Блэк подмял под себя волшебный мир; он внушил Гарри, будто Барти злой, — а он им не был, не был. Он был ласковым, добрым и оплакивал свою первую любовь.

Она станет его последней.

Воспоминание о том, как они любили друг друга прошлой ночью, скользнуло у неё в голове: как нежно её касался Барти, как с любовью он её брал. Она поднесла пальцы к губам, вспоминая нежные поцелуи, которыми он её осыпал.

Встречаться с ним на опушке Запретного леса было так рискованно. Он был в розыске — несправедливо и незаслуженно, из-за Блэка. И ему приходилось ещё лавировать среди интриг Тёмного Лорда. Его несправедливо наказали за то, что он правильно защищал интересы Тёмного Лорда, — но в конце концов он вернулся из той ужасной поездки, и он хотел с ней увидеться; хотел её слишком сильно, чтобы устоять перед искушением встречи.

Она тряхнула головой и посмотрела на часы. Надо было спешить. Она быстро прошла через замок к лестнице, ведущей в кабинет Прорицаний, и толкнула люк. Осторожно огляделась. Она сморщила нос от густого запаха благовоний, духов и хереса.

Трелони сидела неподалёку, спиной к люку и к только что проступившему исчезающему шкафу. Профессор Прорицаний ничего не замечала: опрокидывала в себя ещё спиртного и бормотала что-то про «слишком много людей».

Она прицелилась палочкой — и выстрелила.

Заклинание врезалось в Трелони с такой силой, что та полетела вперёд; она рухнула на пол в путанице шарфов, без сознания.

Ещё одно заклинание — и несчастная преподавательница была опутана верёвками.

Она поморщилась, глядя на Трелони. Эта женщина ей никогда не нравилась. Она подошла к окну и с облегчением выдохнула при виде зеркал. Как только Гарри возьмёт кубок… как только он его возьмёт, она откроет исчезающий шкаф.

Скоро Хогвартс будет их — и весь волшебный мир…

* * *

Гермиона снова глубоко вздохнула, наблюдая, как Седрик наконец добивает акромантула, с которым сражался. Ногу ему сильно рассекло, и рана, судя по всему, была отравлена ядом паука; он заметно хромал, ковыляя по коридору лабиринта.

— Хвала Мерлину, — тихо сказал Амос, и его голос донёсся до них, когда Седрик остановился и наложил исцеляющее заклинание, чтобы прижечь рану и выжечь яд, прежде чем двинуться дальше.

В зеркале рядом с ним Флёр сидела у попавшейся ей на пути ямы с водой, где вдобавок водилось несколько гигантских кальмаров, и продолжала трансфигурировать траву в деревянные доски для плота. Работа была медленной и трудоёмкой, и Гермиона решила, что это сознательный выбор. Флёр знала, что вошла в лабиринт последней, и пока она оставалась жива и продолжала проходить испытание, она уцелеет: кубок так или иначе достанется кому-то из парней. Гермиона восхищалась её тактикой.

Виктор сражался со своим испытанием на сообразительность — греческий алфавит, выложенный камнями-ступенями над чем-то, похожим на зыбучие пески. Наступи он не на тот камень — и его затянет в трясину. Но в нём чувствовалась решимость, и Гермиона верила: Виктор хочет победить — его соревновательный дух не позволит ему ничего другого.

Крамы молчали, но Гермиона заметила, что они ни разу не отвели глаз от сына.

Наконец она позволила себе снова следить за Гарри. С облегчением она увидела, что он всё ещё идёт по лабиринту. Ему ещё предстояло преодолеть третье испытание, но до тех пор он был в безопасности.

Гермиона поёжилась и не стала возражать, когда мать обняла её за плечи и энергично растёрла. Она прильнула к материнскому теплу.

Было что-то сюрреальное в том, что они просто смотрели и ждали, когда Гарри похитят. Она не могла отделаться от мысли, что наверняка должен был найтись другой способ.

Но…

Она видела, как Сириус перепробовал всё, чтобы добраться до Волдеморта, и всякий раз терпел неудачу.

Она знала: дать похитить Гарри — их лучшая надежда устроить засаду самопровозглашённому Тёмному Лорду. Ей просто хотелось бы, чтобы это был не Гарри.

Пророчества.

Она ненавидела саму мысль о том, что Гарри стал мишенью из-за пророчества женщины, которую она считала мошенницей. И всё же не могла отрицать: оно уже пришло в движение — пришло в движение с того самого мига, когда Волдеморт решил в него поверить.

Ещё несправедливее была сбивчивая история, которую Гарри ранее на этой неделе рассказал ей, Рону и Невиллу. История о Певереллах и Смерти; о Чемпионе Смерти и его Гриме. Гермионе ничего из этого не казалось реальным; ничего.

И всё же она не могла отрицать реальность положения Гарри — Турнир и охоту Волдеморта на него.

И она ни за что на свете не оставила бы своего места рядом с Гарри.

Она будет стоять рядом с ним и смотреть, как он втопчет Волдеморта в пыль. Она коснулась кожаного шнурка у себя на шее — на нём висела руна защиты. Гарри отдал ей свой рождественский подарок на хранение; сам он не мог носить его, ведь тот был классифицирован как магический предмет. Но ничего страшного: она наденет его за него, когда станет в центре ковена и благословит его защитой рода Блэков; когда она и остальные обратят против Волдеморта саму кражу крови Гарри.

— Седрик сильно замедлился, — пробормотал Невилл рядом с ней.

— Он чувствует паучий яд, — тихо сказала Гермиона. — Рану он почистил, но часть наверняка уже успела попасть в кровь.

Взгляд Невилла метнулся к Диггори, и Гермиона проследила за ним. Родители Седрика выглядели страшно обеспокоенными. Леонард Эббот шагнул вперёд и положил руку на плечо друга, а его жена точно так же обняла мать Седрика.

Гермиона нахмурилась.

— А где Ханна и Сьюзен?

Невилл пожал плечами, как будто ему всё равно, но глаза у него тревожно блестели.

— Они ушли какое-то время назад. Сью, по-моему, не могла смотреть на то, что творится с Седом.

Гермиона прикусила губу, но, прежде чем успела что-то сказать, внезапный ропот толпы заставил её снова метнуть взгляд к зеркалам. Сердце подскочило к горлу…

Гарри нашёл третье испытание.

* * *

Пропасть перед Гарри казалась бесконечной.

Завернув за угол, где, как он думал, будет очередной тупик, он едва удержался, чтобы не сорваться с узкого уступа — всего, что осталось на его стороне. Огромное пустое пространство потрясало.

Магическое пространство, с лёгким раздражением подумал Гарри.

Конечно, лабиринт не мог быть просто лабиринтом. Земля была далеко внизу, и пусть Гарри готов был поверить, что до неё не совсем высота небоскрёба — это, скорее всего, была какая-то иллюзия, — он вполне допускал, что, сорвавшись, пролетит приличное расстояние.

Цель, очевидно, состояла в том, чтобы добраться до другой стороны. Он подумал, что мог бы обратиться в Снитча и перелететь, но не был уверен, что это хорошая идея. Испытание ума он уже прошёл, с существом встретился — значит, пропасть должна быть испытанием стихией. Сомневался он и в том, что всё окажется так просто, как перелёт с одной стороны на другую. Он подозревал, что, как только он окажется в воздухе, что-то появится и попытается его убить.

Палочка должна быть под рукой — значит, Снитчем становиться нельзя. Но как тогда перебраться? Слева что-то блеснуло, поймав его взгляд; он повернулся и увидел метлу, прислонённую к ограде.

Ага.

Ему стало немного досадно, что он не заметил её сразу. Впрочем, он устал. Проход сквозь изгородь ослабил его; тело всё ещё подрагивало и ныло.

Гарри отогнал слабость и расправил плечи. Он взмахнул палочкой в сторону метлы, проводя серию диагностических заклинаний.

Метла была просто метлой. Никаких скрытых проклятий и чар. Приличный «Чистомёт»: не такой хороший, как его «Молния» или последний рождественский подарок, но добротный и в хорошем состоянии.

Гарри вложил нож в ножны и взял метлу. Он помедлил на краю пропасти и посмотрел на другую сторону.

Он едва мог различить смутные очертания платформы. Глубоко вдохнул — и бросился в бездну.

Метла откликалась прекрасно, и первую минуту он мчался вперёд, а вокруг ничего не происходило. Он пригнулся к метле и прибавил скорости.

Может, он успеет долететь прежде, чем…

Прямо перед ним из земли взметнулся столб воды.

Пульс Гарри подскочил, дыхание перехватило; он плавно увёл метлу влево…

Взметнулся ещё один столб…

Он ушёл вправо.

И ещё один…

Его явно сделали мишенью. Он вжался в метлу и мрачно вцепился в древко.

Он уклонялся и петлял сквозь этот водяной строй.

Вправо, снова вправо, влево, вправо…

Волосы и лицо намокли от брызг, ладони скользили по дереву, но он рвался вперёд…

Влево, влево и…

Он задрал метлу почти вертикально вверх, когда следующий столб взметнулся прямо перед ним. Ему удалось перелететь через его верхушку, но он почувствовал, как край защитного барьера над лабиринтом царапнул ему голову, прежде чем он снова нырнул вниз, в этот водоворот.

Теперь в спину дул ветер; тело слилось с метлой в одно целое… он ускорился в пике и выровнялся как раз вовремя, чтобы уйти от следующего столба…

Вправо, влево…

Платформа уже была почти перед ним…

Влево, вправо и…

Он вытянул руку и прошептал заклинание, благодарный за все тренировки, что успел пройти…

Стена воды перед ним раскололась надвое, расступаясь, чтобы его пропустить…

Он проскочил в проём, едва осознавая, как две водяные стены с громовым хлопком схлопнулись за его спиной.

Он резко затормозил метлу над последним маленьким квадратом лабиринта, в центре которого стоял деревянный постамент с одиноким кубком. Гарри спрыгнул с метлы, морщась — мышцы успели затечь. Едва его ноги коснулись земли, пропасть позади него мигнула и исчезла — её место тут же заняла новая изгородь, отрезая ему путь назад.

Другого выхода не было; не было и пути вперёд. Только квадрат земли, окружённый зелёными изгородями, и единственный путь наружу — кубок, невинно стоящий на деревянном постаменте и ждущий, когда Гарри его возьмёт.

Гарри скрыл нож дезиллюминационными чарами и выхватил палочку из кобуры. Челюсть сжалась, подбородок вздёрнулся. Он знал, знал до мозга костей: кубок перенесёт его к Волдеморту. Крауч был слишком хорош, чтобы не подстроить это как-нибудь, — несмотря на все проверки, что успел провести Грюм.

Гарри на мгновение закрыл глаза.

Он не один.

У него есть Сириус.

И Ремус. И Гермиона, и Рон… Невилл и друзья… род Блэков и альянс Поттеров…

Он не один.

За это и надо было держаться.

Гарри открыл глаза.

Пришло время встретить свою судьбу.

* * *

Дождь оборвался.

Томас провёл пальцами по простой белой хлопковой мантии, в которую был облачён. Она истлеет в котле, в жаре зелья, когда он будет создан заново.

Он глубоко вдохнул.

Воздух пах дождём — свежим и чистым.

Пришло время его перерождения.

* * *

Зеркало растянулось во всю длину квиддичного поля, показывая всем зрителям — и одной хохочущей ведьме, наблюдающей из окна класса Прорицаний, — как Гарри Поттер выигрывает Турнир Трёх Волшебников.

Она едва не подпрыгивала на месте от восторга, глядя, как Гарри стоит перед кубком, который унесёт его навстречу судьбе.

На тихий стон профессора Прорицаний за спиной она не обратила внимания — крутанулась и вприпрыжку побежала к исчезающему шкафу.

Пришло время открыть дверь.

* * *

Сириус почувствовал, как сердце подпрыгнуло и застряло у него в горле.

Гарри тянулся к кубку.

Ему хотелось крикнуть «стой», «не делай этого», «не бери»… к чёрту пророчество.

Он не хотел, чтобы Гарри было больно или страшно, или…

Руки Сириуса сжались в кулаки, когда его сын открыл глаза.

Даже при ужасном качестве зеркала они ярко светились решимостью.

Сириус вдохнул.

Гарри переживёт эту ночь. Он доживёт до седин и подарит Сириусу целую квиддичную команду внуков…

Он в это верил.

Он в это верил, потому что верил в Гарри.

Пришло время раз и навсегда покончить с угрозой будущему Гарри.

* * *

Гарри потянулся к кубку.

Пальцы сомкнулись на ручке, и на мгновение показалось, будто время замерло.

Воздух вокруг него застыл.

Повисла тишина.

Сердце громко стучало; дыхание с хрипом рвалось из лёгких…

И портключ сорвал его с земли, тело прошил удар оглушающего заклинания, и боль закружила его, унося во тьму.