Тропой василиска (джен)

Мальчик зашел в просторный зал. Наверняка это была одна из самых светлых комнат в замке. Здесь не было ни одного факела, в отличие от коридоров, по которым он успел пройтись, когда осматривал второй этаж. Зато были узкие высокие окна, и солнечный свет лился прямо сквозь мозаичное стекло на белый мраморный пол. На противоположной стене, над камином, висела огромная картина, скрытая занавесом. Гарри подошел поближе, чтобы посмотреть, что там. Он подтащил ближайший стул и встал на него. Подняв руку, чтобы отодвинуть ткань, Гарри услышал странный шепот, доносившийся прямо из-за покрова. Мальчик ткнул пальцем в занавес, и получил в ответ резкий возмущенный возглас:

— Ты что делаешь?! Ты вообще, что себе позволяешь?! Ты!.. Ты кто такой есть?! Тыкает тут!

Ух ты! Испуганно пискнув, Гарри чуть не свалился со стула. Тогда он быстро распахнул ткань и увидел картину, на которой был нарисован человек. И ничего бы необычного, если бы человек возмущенно не шипел, весьма выразительно постучал согнутым пальцем об лоб; в общем, картина оказалась... живой. Или подвижной, или шевелящейся, как ее можно было назвать — волшебной. Гарри смог только пораженно выдохнуть: «Ой! Ты кто?»

Человек на портрете прекратил возмущаться, видимо взяв себя в руки. Замолкнув, он кинул на мальчика пристальный оценивающий взгляд и выдал многозначительное:

— Так, — потом он недоверчиво посмотрел на Гарри и подозрительно прищурился. — Ты тыкаешь в меня вот этим своим маленьким пальчиком, нарушаешь мой вековой покой, оскверняешь эту прекрасную картину своим дыханьем, и всё, что ты можешь — это спросить, кто я, как будто тебе не известно, кто я?

Гарри даже растерялся. Любой бы на его месте растерялся. Что можно было ответить вот на это? Мальчик смущенно слез со стула, вернул его на место и встал перед камином. Немного помявшись, он поднял взгляд на человека на картине и открыл рот. Но все слова куда-то делись, а Гарри, не решаясь стоять так и дальше, рот закрыл. Поэтому он просто помотал головой. Человек на картине возвел очи горе:

— Во имя Мерлина! Мальчишка, как можно не знать Великого и Ужасного Меня, Шестого рыцаря Ордена Тамплиеров, Годрика Баньяна Гриффиндора!

Когда до Гарри дошло, кого он перед собой видит, его прорвало.

— О, сэр, я знаю, кто вы! Вы — один из Основателей замка Хогвартс. И вы заколдовали в нем все стены, лестницы, проходы, чтобы защитить замок от врагов. Я, правда, совсем не так представлял вас, но вы знаете, так даже лучше! Мне очень приятно с вами познакомиться, сэр рыцарь Годрик. Прошу прощения, что не представился сразу, -— Гарри успокоившись, слегка поклонился, вспоминая рыцарские традиции из детских сказок. — Я Гарри, Гарри Поттер.

— Так, — на этот раз Гриффиндору удалось произнести сие более значимо. Последняя тирада ошеломила доблестного рыцаря, который уже долгие десятилетия ни с кем не разговаривал, но, как обычно, культура воспитания взяла свое и, вытащив из ножен меч, сэр Годрик отсалютовал мальчику в ответ на приветствие. — Здравствуй, Гарри Поттер. Ты можешь звать меня «сэр Баньян».

— Одри, неужели тебя все-таки смогли растрясти после вековых застоев? — хохотнул Эриш, приблизившись к собеседникам. — Доброе утро, Гарри. Как спалось?

— Привет, Риш, отлично. Замок просто великолепен. Арчибальд хотел меня проводить, но я решил пройтись немного и забрел сюда. Вот.

— Ричард, ну что тебе стоит, попроси своих домовиков перевесить меня в другое место, в библиотеку, в столовую, туда, где больше живых существ, владеющих даром человеческой речи, — теперь Гриффиндор картинно заламывал руки и скорчил трагическое лицо.

Но Хогвартс не проникся дешевой игрой и погрозил ему пальцем.

— Постыдился бы, Адри. У нас гость, а ты ведешь себя как ребенок, — и, заговорщически подмигнув смущенному мальчику, Риш драматично вскинул голову и, повернувшись к собеседникам в профиль, произнес:

— Если достопочтенный рыцарь не угомонится, мне, к моему искреннему сожалению, придется выставить его на всеобщее обозрение в холле, — маг резко развернулся к портрету, его малахитовые глаза холодно свернули. — Сэр Адриан Баньян, я понятно объясняю?

Красно-золотое перо на шляпе всколыхнулось, и голова рыцаря затряслась от испуга, бедняга Годрик даже начал заикаться.

— Х-хорошо, Риш, я понял, понял. Все, ладно, оставим эту тему.

Гарри с испугом посмотрел на холодного надменного аристократа, которого впервые увидел с этой стороны. «Вот как выглядит бессмертный волшебник, когда злится, ой-ой...». Остальные мысли еще не успели сформироваться, когда мальчик заметил, что Риш покраснел, как-то странно надулся, и... расхохотался, причем так заразительно, что Гарри и сам не выдержал.

— Вот, честное Мерлиновое! Вы бы себя со стороны видели, я чуть не прослезился! Ха-ха-ха! Гарри, ты уж прости старика, давно я так не веселился, просто не мог упустить случая.

Годрик понял, что его самым бесчестным способом развели, обиженно насупился и отвернулся. Гарри облегченно улыбался. Риш слегка хлопнул его по плечу и пригласил в столовую.

— Арчибальд составил расписание наших занятий. После завтрака у тебя начнутся трудовые будни. Обещаю, будет весело.

— Риш, а что на завтрак? — Гарри подпрыгивал от нетерпения. Эриш, понизив голос, таинственно прошептал:

— Это строжайший секрет, малыш. Арчибальд и Райли имеют свои причуды, и одна из них в том, что в этом замке никто не должен знать, что подают к столу, — безмятежно сияя, ответил Хогвартс. — Поэтому честно отвечу тебе: я не знаю. Это, скажем так, сюрприз. Но если ты захочешь что-то особенное, только скажи. Не стесняйся, хорошо?

— О, ничего себе! Хорошо, я постараюсь.

Когда они уже дошли до дверей, в спину им донесся вопль Годрика:

— Только не в холле! Мерлин, только не в холле!

Звонкий хохот друзей донесся до всех обитателей замка. А на завтрак была овсяная каша с медом.