План Мародера (джен)

#небечено

Предупреждение: в этой главе будут новые смерти персонажей.

Мир содрогнулся, когда Повелитель Даров воззвал к силе Старшей палочки…

палочки, которая всегда била без промаха в руках того, в ком текла кровь Певереллов…

палочки, которая всегда била без промаха, когда её использовали в одной связке с мантией и камнем…

палочки, которая совершала невозможное для своего Повелителя — даже когда само заклинание не должно было сработать…

Над кладбищем открылся портал…

* * *

Невилл сделал ещё шаг назад, потом ещё — заклинание за заклинанием било в его щит…

Он краем сознания отмечал, что чуть дальше по коридору Тео и Блейз сражаются с толпой вампиров, а Натали и Фред схватились с наёмниками…

Но Кэрроу метил именно в него, и Невилл мрачно держался. Он успел нанести пару хороших ударов: глаз Кэрроу пересекал порез, обильно кровоточивший, а левый бок тот придерживал рукой — туда Невилл угодил ему взрывным сглазом…

Именно в тот момент Кэрроу ушёл в глухую оборону, и…

Хогвартс содрогнулся, и всех разом сбило с ног…

* * *

Ремус не сводил глаз с дементора, терзающего Питера, и знал, что нужно сделать; он со вздохом поднял палочку.

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Волк вырвался из его палочки и бросился на дементора.

Питер откатился в сторону…

И земля под Ремусом вздыбилась, отбросив его назад, и…

Невидимый крюк зацепил его в районе пупка и рванул…

Мир исчез.

* * *

Билл полоснул режущим заклятием по шее змеи — и сердце у него упало, когда оно просто впиталось в чешую. Магическая устойчивость, рассеянно подумал он, крутанул палочку и потянулся за ножом…

Нагайна резко развернулась и метнулась в выпаде…

Каро обратилась в человека у неё за спиной, с поднятой палочкой…

И кладбище исчезло в вихре перемещения портключом…

* * *

Сириус в прыжке метнулся через платформу, когда Адское пламя Крауча снова нацелилось на него. Платформа вспыхнула…

Земля задрожала у него под ногами, когда он приземлился; он покатился по траве, и заклятие Крауча ушло в сторону, ударив в трибуны…

* * *

В них ударила сила — необузданная, полная чувства, поющая о Гарри…

Рон схватился за Луну; они отчаянно держались друг за друга, потому что двигаться было нельзя — иначе заклинание разорвалось бы…

Рядом Драко и Сью последовали их примеру и лихорадочно цеплялись друг за друга, стараясь удержаться на ногах…

Книжный шкаф сдвинулся, и Джордж в последний миг успел поставить щит, когда тот рухнул на него…

И дракон заревел…

* * *

Гарри приземлился так близко к Сириусу, что мог до него дотронуться.

И это было хорошо, потому что именно там он и хотел оказаться.

У Сириуса от потрясения отвисла челюсть, а потом на лице проступила смесь радости, досады и решимости.

— ЩИТЫ, ЧЁРТОВЫ ИДИОТЫ! — рявкнул на них Грюм.

Краем глаза они уловили вспышку — и оба поспешно выставили щиты.

Крауч стоял справа, с безумной яростью уставившись на них. Волдеморт — слева, с оскалом на только что созданном лице; он отбивался от призраков, окружавших его. Чуть дальше Грюм дрался с другим волшебником, в котором Гарри смутно узнал Трэверса.

Но это было неважно.

Они были вместе.

Гарри перевёл дух.

— Готов, Бродяга?

Сириус опасно улыбнулся.

— Готов, Сохатик.

И они атаковали…

* * *

Ремус вновь появился в палящем жаре и тяжело приземлился на спину. У него вырвался испуганный болезненный вскрик.

Перед ним раздался мучительный вопль — дементор материализовался посреди Адского пламени…

Питер приземлился мгновение спустя, и Ремус поднял палочку, чтобы рывком оттащить его по коридору прочь от огня.

Питер уставился на него круглыми глазами.

— Ты меня спас!

Ремус глухо рыкнул от досады и поморщился.

— Как бы я ни…

Глаза Питера вдруг расширились ещё сильнее, и он взвизгнул.

Ремус развернулся как раз вовремя, чтобы отразить атаку вампира. Он с силой оттолкнул нежить от себя и хлестнул палочкой — огненный кнут вырвался наружу и снёс вампиру голову.

Сердце у Ремуса упало, когда он увидел в другом конце коридора пятерых вампиров. Их было слишком много…

И вдруг рядом кто-то появился — Питер. Он держал палочку дрожащей рукой, но он был здесь — точно так же, как был здесь все годы их учёбы.

— Как в старые добрые времена, Лунатик? — дрожащим голосом спросил Питер.

Ремус размял плечи и коротко кивнул; времени на воспоминания и сожаления не было.

— Бери тех, что слева, Хвост.

* * *

Невилл закашлялся и с трудом поднялся на ноги. Что бы ни произошло, ударная волна раскидала их всех…

Он поморщился, увидев Кэрроу: тёмного мага раздавили рухнувшие рыцарские доспехи; булава пришлась ему в затылок, превратив голову в кровавое месиво.

Невилл нахмурился. Он потерял палочку… взгляд упал на пол, и…

Старший Уизли материализовался прямо рядом с Невиллом — а потом прямо перед ними возникла по-настоящему огромная змея, и —

Хедвиг была тут же — она била змею, как и подобает хищной птице.

Появилась женщина и обрушилась на вампира, схватившего Фреда…

Невиллу захотелось оружия — любого оружия; своей палочки или, может, того меча, которым сражался Гарри…

И меч Гриффиндора внезапно оказался здесь — тяжесть металла в ладони…

Невилл размахнулся, когда змея снова бросилась в атаку, — и меч рассёк рептилию надвое.

* * *

— КТО ПОСМЕЛ? — взревел дракон.

— Ты умеешь говорить?! — Рон придержал Луну и повернулся к дракону. Он бросил испуганный взгляд туда, где под большим деревянным книжным шкафом лежал скорчившийся Джордж. Ему было невыносимо, что он не может сойти с места и проверить, как там брат, — но он знал: заклинание требовало, чтобы все они оставались на местах, удерживая щит Хогвартса. Что бы там ни тряхнуло замок, на ногах они удержались едва-едва.

Голова дракона повернулась к ним, и свирепый взгляд пригвоздил их к месту.

— Кто меня будит?

— Нам правда некогда знакомиться! — огрызнулся Рон. — У нас беда! Гарри, наши друзья, вся школа! — Он указал на брата, лежавшего без сознания.

— Как ни противно мне соглашаться с Уизли, он прав, — заявил Драко. — Нам нужно, чтобы ты сделала всё, что тебе там положено делать, для защиты школы.

Сью кивнула.

— К нам вторглись тёмные маги, вампиры и…

— Я Луна Лавгуд, — весело сказала Луна. — С Равенкло. — Она выжидающе посмотрела на остальных.

— Я Сьюзен Боунс, — нехотя сдалась Сью. — С Хаффлпаффа.

Драко фыркнул.

— Драко Малфой, Слизерин.

Рон закатил глаза, глядя на всех троих, и скрестил руки на груди.

— Рон… Рональд Уизли, Гриффиндор. Теперь мы можем перейти к делу?

— Я и есть Хогвартс, маленький волшебник. — Дракон приподнял бровь. — Меня разбудили четверо студентов. Должно быть, нужда велика. Вы готовы заплатить цену?

— Цену? — резко спросил Драко. — Никто не говорил ни о какой цене.

— Вы будете связаны со мной, — прямо заявила Хогвартс.

У Рона пересохло во рту, и он обменялся с остальными тремя беспокойными, тревожными взглядами.

Цена всё-таки была.

Ну конечно, цена была.

Но разве оно того не стоило? Он подумал об отце, о Фреде, о Джордже. Подумал о Перси, который помогал с эвакуацией, о Чарли в Святом Мунго, о Билле на кладбище с Гарри, о матери и сестре.

Был ли у него вообще другой выбор?

— Когда ты говоришь «связаны», — нарушила тишину Сью, — ты имеешь в виду, что мы никогда не сможем уйти?

— Уйти вы можете, — отозвалась Хогвартс, — но всегда будете чувствовать эту связь и зов вернуться домой.

Рон шумно выдохнул.

— Ладно. Я в деле.

— Я тоже, — храбро подтвердила Сью.

— Однажды я стану деканом Равенкло, — сказала Луна.

Все повернулись к Драко.

Рон нетерпеливо постукивал ногой.

— Ради Мерлина, Малфой! Ты хочешь, чтобы Гарри победил, или нет?

Драко поморщился.

— Да, ладно. Я тоже в деле.

Хогвартс поднялась и расправила крылья. Они переливались всеми цветами: поразительное мерцание бронзового, золотого, синего, красного, зелёного, серебряного, чёрного и жёлтого — цветов школы, цветов Хогвартса.

— Тогда так тому и быть. Готовьтесь к испытанию.

Она снова заревела; вспышка света прокатилась по кабинету и вырвалась наружу…

Рон почувствовал, как она обшаривает его разум и душу, разбирает изъяны, показывает слабости. Он твёрдо решил, что будет поступать лучше; будет лучше.

Внезапно он ощутил полную опустошённость, словно вся энергия и все силы разом ушли. Голова закружилась, он пошатнулся и тяжело сел. Остальные опустились на пол следом за ним, и только у Драко падение вышло хоть сколько-нибудь изящным.

— Я тут… немного отдохну… — успел выговорить Рон, прежде чем глаза его закрылись и он перестал что-либо сознавать.

* * *

Билл смотрел, разинув рот.

Невилл от потрясения чуть не выронил меч, когда змея рухнула на пол.

Билл захлопнул рот — только чтобы снова открыть его и попытаться что-то сказать, что угодно…

Свет затопил коридор, промчавшись из конца в конец…

Змея ссохлась, обратившись в пустую оболочку.

Вампиры заверещали — нечеловеческим звуком, от которого Билла пробрало до костей и по рукам и шее побежали мурашки…

Они рассыпались в прах.

Последний наёмник пал от заклинания, слетевшего с палочки Каро.

Каро — теперь, когда опасность миновала, Невилл наконец узнал ту женщину, — по пути к ним похлопала Натали по плечу.

— Ты в порядке, Невилл?

Бледный Невилл кивнул.

— Я убил змею. — Он нерешительно приподнял меч. — Просто… кажется, я уронил палочку.

Блейз ухмыльнулся ему с дальнего конца коридора.

— И то хорошо, что вы, гриффиндорцы, умеете наколдовывать мечи, когда надо драться со змеями.

Тео рядом с ним фыркнул.

— А вы, мальчики, в порядке? — спросила Каро, начиная собирать останки змеи.

Тео и Блейз кивнули, хотя оба щеголяли разномастными ссадинами и синяками.

Билл посмотрел на брата и нахмурился. Фред истекал кровью — у него оторвало левое ухо, — но Натали, похоже, неплохо с этим справлялась. Староста школы оказывала первую помощь.

Фред поморщился.

— Джордж меня убьёт, — проворчал он. — Теперь мама сможет нас различать.

Билл усмехнулся и покачал головой. Он заметил, что Невилл отложил меч и ищет палочку, тревожно поглядывая на пол. Билл поднял палочку, чтобы призвать потерянную…

— БИЛЛ! — отчаянный крик Фреда заставил его обернуться…

Кэрроу поднимал палочку Невилла; его окровавленное лицо кривила злобная ухмылка…

Фиолетовое пламя рванулось к Биллу…

Времени на щит не было…

И вдруг между ним и заклятием метнулась фигура…

Каро встретилась глазами с Биллом.

Заклятие ударило её в полную силу.

Билл ответил режущим заклинанием, снёсшим Кэрроу голову с плеч. Он подался вперёд, чтобы подхватить падающую Каро…

Каро обмякла, привалившись к нему.

— Оно того стоило, — прошептала она. Рука слабо поднялась и коснулась его щеки.

Билл осторожно опустил её на пол, не выпуская из рук, смутно осознавая ошеломлённую тишину вокруг. Он провёл диагностические чары — и у него перехватило дыхание.

Её уже не было в живых.

Он всхлипнул и прижался лбом к её лбу.

Она спасла его — и её не стало.

* * *

Ремус тяжело дышал и крутанулся, уходя от пламени, кусавшего его за лодыжки, когда вампир перед ним рассыпался в прах…

Свет возник из ниоткуда, задушив огонь и обратив его в ничто.

Он захлестнул Ремуса. По всему телу разбежались колючие мурашки, а потом свет двинулся дальше, оставив его дрожащей развалиной посреди коридора.

Ремус смотрел, как свет уходит прочь, уничтожая оставшегося вампира, который успел загнать Питера в угол.

Питер с трудом поднялся на ноги.

— Всё кончено?

— Защита активирована, — сказал Ремус. Это было облегчением: значит, дети наверняка добрались до кабинета директора и теперь в безопасности.

Питер нерешительно, нервно кивнул.

— А теперь что, Лунатик? Я… — он вскрикнул, и серебряная рука вдруг рванулась вверх, целясь ему же в горло…

Ремус тут же послал через коридор режущее заклинание.

Серебряная рука упала на пол — но снова прыгнула к Питеру…

Плавящее заклинание превратило её в шлак.

Ремус поспешил к Питеру, осевшему у стены. Тот скулил от боли, сжимая кровоточащую культю. Ремус наложил пару заклинаний, чтобы остановить кровотечение и начать заживление.

Он поморщился, откидываясь назад.

Питер уже потерял сознание.

Для верности Ремус добавил усыпляющее заклинание, туго обмотал Питера верёвками и наложил заклятие, которое не даст ему принять анимагическую форму.

— РЕМУС! — окрик Артура из конца коридора заставил Ремуса мгновенно повернуться к измученному отцу.

— Артур.

— Что произошло? — требовательно спросил окровавленный Артур, спеша к нему; прямо за ним — Флитвик и группа оборотней.

— Не знаю, — признался Ремус. — Только что мы были на кладбище, а потом оказались здесь. — Он огляделся. — Защита поднята.

— Да, — сказал Артур, и Ремус увидел, что на лице Артура написано безмерное облегчение: его дети в безопасности.

Ремус похлопал его по плечу и посмотрел мимо него.

— Грегор.

— Ремус. — Грегор просиял. — Похоже, ты поймал крысу.

Ремус кивнул.

— Мне нужен кто-то, чтобы стеречь его или доставить в больничное крыло — и то и другое. — Он встряхнулся. — Я должен найти Гарри.

Флитвик потряс картой.

— Он на квиддичном поле с Реддлом. Грюм, Сириус, Деннис Трэверс и Крауч-младший тоже там, и — о! — директор Боунс и «Крысиный отряд» сражаются с Пожирателями Смерти. Нам надо присоединиться к ним и помочь.

Ремус благодарно кивнул.

— Тогда…

— Иди, — согласился Грегор, жестом поторапливая его. — Моя стая присмотрит за твоей крысой. Иди помоги своей стае, Ремус.

Ремус не стал ждать — он побежал.

* * *

Дышать стало роскошью, но Альбус не позволил одышке остановить его и повернулся навстречу очередной волне дементоров — чтобы добить последнюю волну вампиров.

Он будет стоять между этими чудовищами и Хогвартсом хоть целую вечность, если понадобится…

Свет хлынул наружу, промчался над ним и дальше по земле — к линии защиты…

Он взмыл вверх, образуя купол, заключивший Хогвартс в защитную клетку. Он ярко сиял в темноте — маяком. К лесу выстрелили плети света — щупальца, что погнались за отступающими вампирами и дементорами…

Грянули нечестивые вопли, когда свет настиг тёмных тварей.

Альбус согнулся пополам, упёршись ладонями в колени, и попытался отдышаться. Фоукс опустился ему на плечо с торжествующей трелью.

Сердце Альбуса встрепенулось.

Шеклболт подошёл к нему; аврор выглядел бледным и измученным. Все они были магически вымотаны боем.

— Вы знаете, что это такое, директор?

— Это Хогвартс, — с удовлетворением сказал Альбус. Он чувствовал мощь защитных чар — они пели, они ревели. — Она проснулась, чтобы защитить нас.

— С этим не поспоришь, — пробормотал Кингсли, вытирая лоб.

Подошёл Хагрид — половина одежды сорвана, из страшной раны на щеке шла кровь, один глаз сильно заплыл, — но он был жив.

— Сдаётся мне, мы их больше не увидим, директор.

— А теперь, — сказал Альбус, кутаясь в авторитет, как в мантию, — нам нужно идти на помощь Гарри. — Он сделал шаг, и острая боль стрелой пронзила ему грудь. Он остановился, задохнувшись, и поднёс руку к грудине.

— Директор? — встревоженно спросил Шеклболт.

Альбус отмахнулся от него и от обеспокоенного Хагрида.

— Просто дыхание сбилось. Сейчас пройдёт.

Фоукс печально пропел, и Альбус поднял ладонь к фениксу, утешая их обоих.

Он беззвучно, без палочки, сотворил исцеляющее заклинание и выпрямился, принимая на себя мантию несокрушимого старого волшебника — победителя Гриндевальда. Он будет стоять между Тьмой и Хогвартсом столько, сколько потребуется.

— Ну что ж, — бодро сказал он, — чего мы ждём?

* * *

Сириус пригнулся, уходя от одного проклятия, закрылся щитом от другого и ответил собственным шквалом заклинаний. Он проехался по траве, когда Крауч выкрикнул что-то вызывающее и выпустил взрывной сглаз.

Они были на равных. Оба в крови; оба в синяках. Крауч берёг левую ногу; левое запястье Сириуса отзывалось болью, какая бывает при переломе.

Крауч был изобретателен и одержим идеей одолеть Сириуса.

Сириус был талантлив и одержим идеей одолеть Крауча.

Но больше всего Сириус был одержим победой — потому что, как только он прикончит бешеного пса, он сможет помочь сыну. Он отчаянно заставлял себя думать только о собственном бое и не смотреть на Гарри.

Или, по крайней мере, пытался.

Впрочем, Гарри держался. Он изобретательно пользовался Дарами: Старшая палочка била без промаха, отвечая на всё, что Волдеморт мог в него послать; призраки возникали посреди боя и отвлекали Волдеморта; а если становилось совсем жарко, Гарри просто исчезал и появлялся в более выгодной позиции.

Но вечно так продолжаться не могло — и это лишь укрепляло решимость Сириуса закончить свой бой быстро и жёстко.

Игнорировать Грюма Сириусу было привычнее: старый аврор всё ещё дрался с заурядным Трэверсом, который оказался на удивление цепким, — как маленький терьер против рычащей овчарки. Точно так же и звуки, с которыми «Крысиный отряд» и Амелия умело укладывали остальных Пожирателей Смерти, были для него почти что просто фоновым шумом.

Наконец в защите Крауча открылась брешь: он потерял равновесие, отбиваясь от того самого печёночного проклятия, которым когда-то едва не убил Билла.

Сириус тут же ударил ледяным заклинанием; холодные синие сосульки метнулись по земле, прямо под ноги Краучу, и сбили его наземь. Крауч выронил палочку, и та заскользила прочь по льду. Сириус немедленно отшвырнул её ещё дальше, оставив Крауча без палочки. Он вскинул палочку и выпустил оглушающее, но Крауч успел уйти в сторону.

Безумный маг нырял и уворачивался от заклятия за заклятием, поскальзывался и скользил по земле, пока наконец не нашёл опору — и с нечленораздельным воплем бросился на Сириуса.

Сириус шагнул навстречу атаке и врезал Краучу кулаком с зажатой в нём палочкой прямо в лицо, одновременно блокируя нож, которым Крауч попытался его ударить. Левое запястье взвыло от боли, столкнувшись с предплечьем Крауча, но Сириус не обратил на это внимания.

Он развернулся, перехватил руку Крауча и вцепился в неё — они боролись и за нож, и за выгодную позицию.

— Ну почему ты просто не сдохнешь?! — рявкнул Крауч. — Почему ты просто не сдохнешь?! Ты убил Рабастана! Ты заслуживаешь смерти!

Сириусу удалось отвести нож от собственной кожи и направить остриё на Крауча; их руки сжимали одну рукоять.

— Рабастан получил то, чего заслуживал.

Крауч яростно взвыл и толкнул изо всех сил — Сириус растянулся на земле. Крауч тут же бросился следом, нож пошёл вниз смертельной дугой…

Сириус лягнул ногой и попал Краучу по руке — нож, крутясь, отлетел прочь…

Крауч взвыл и снова бросился на Сириуса — теперь его руки тянулись к палочке. Они сцепились и покатились по земле, снова и снова: кулаки били, руки рвали волосы, пальцы царапали лица и кожу, ноги пинались…

Казалось, этому не будет конца — а потом Сириус вскрикнул: Крауч с силой надавил ему на запястье и вырвал палочку…

Крауч сильно ударил его кулаком, отшатнулся назад и поднялся на ноги — тяжело дыша, с диким ликованием в глазах…

Сириус отполз в сторону, и его рука наткнулась на что-то — на рукоять ножа… пальцы сомкнулись на ней…

— Это за Рабастана! — с удовлетворением объявил Крауч. Он поднял палочку…

Сириус без единого звука оттолкнулся от земли и всадил нож Краучу в живот — снизу вверх.

Палочка упала на землю.

Рот Крауча раскрылся от потрясения; его широко распахнутые глаза смотрели в глаза Сириуса. Они были близко, как любовники… лица в считаных дюймах друг от друга.

По пальцам Сириуса потекла тёплая кровь, когда он вогнал нож ещё глубже.

— Ну надо же, кто бы мог подумать, что в тебе такое есть? — выдохнул Крауч.

Сириус отступил, и Крауч рухнул на колени; его руки поднялись и беспомощно затрепетали вокруг рукояти ножа.

Сириус беззвучно призвал свою палочку.

Крауч оскалился, зубы были в размазанной крови.

— Это не конец.

— Для тебя — конец, — сказал Сириус. Он поднял палочку и ударил заклинанием.

Крауч мешком осел на землю: пронзающие чары ударили ему в мозг, убив мгновенно.

Сириус стёр кровь с уголка рта и наложил на запястье фиксирующее заклинание.

Крауч был мёртв, но битва ещё не закончилась.

* * *

Гермиона подавила желание переминаться с ноги на ногу. Она жалела, что ей не удалось ответить хотя бы на один из вопросов: ответы переполняли её голову и сердце.

— Мой последний вопрос — трём последним из вас, — Моргана повернулась к Вивьен. — Вивьен из рода Люмьер, старшая из собравшихся: кто такой Гарри?

Гермиона смотрела, как карие глаза остро блеснули яростным умом.

— Он — Магия, — ответила Вивьен. — Потому что он — тот, кого коснулись пророчество и Судьба. Он — Ворон, посланный Смертью как её Чемпион; Повелитель Даров; последний из Певереллов и наследник достояния Люмьеров, — она мягко, нежно улыбнулась. — Он сын того ребёнка, которого я так и не родила.

Гермиона нетерпеливо ждала, пока Моргана кивала Вивьен. Уж теперь-то наверняка её черёд…

— Джиневра из рода Уизли, младшая из собравшихся ведьм: кто такой Гарри?

Джинни залилась краской и почти умоляюще взглянула на Гермиону. Гермиона мысленно заклинала её ответить — и ответить правдиво.

Джинни вздохнула.

— Он — Магия, — она избегала потрясённого взгляда матери. — Потому что он — герой из мечты маленькой девочки, её сказочный принц и её король из «долго и счастливо». Он — герой из настоящей жизни, который спасает нас от злых змей и, — она снова взглянула на Гермиону, и та улыбнулась ей в ответ, — троллей; который сражается с драконами. Он отстаивает то, что правильно, и никогда не сдаётся, — она улыбнулась почти грустно. — Он — тот мальчик, за которого я до сих пор мечтаю выйти замуж, — под конец её подбородок вздёрнулся: дерзко и храбро.

Гермиона ощутила вспышку раздражения — девичью досаду оттого, что другая вслух заявила о своём интересе к её парню. Но она отогнала это чувство. Джинни ответила правдиво — только это и было важно. Мелочным чувствам не место, когда нужно добыть благословение для Гарри.

И наконец настал её черёд.

Тяжёлый взгляд Морганы остановился на ней.

— Гермиона из рода Блэков, из рода Грейнджеров, ближайшая к Гарри из всех, кто здесь собрался…

При этих словах сердце у неё подпрыгнуло.

— …кто такой Гарри?

Мысли Гермионы понеслись вскачь, но она глубоко вдохнула и успокоилась. Она коснулась ожерелья на шее.

— Гарри — Магия, — начала она. — Потому что он самый человечный из нас: небезупречный и несовершенный, безрассудный и храбрый; любящий и совершенный, умный и достаточно сильный, чтобы вынести каждую боль и каждую рану, которые несёт. Он любит нас так сильно… что встанет между нами и болью, между нами и смертью, — она прикусила губу, гадая, достаточно ли сказала — и не сказала ли слишком много. Может быть, стоило сказать ещё кое-что. — Он — мой первый друг и моя первая любовь, — на последних словах щёки у неё слегка потеплели, но все они и так это знали, даже если раньше она не произносила этого вслух.

— Ты ответила правдиво, — признала Моргана. — Ты доказала, что достойна моего благословения. Но моё благословение даруется лишь ценой жертвы…

— Тогда возьми меня, — твёрдо заявила Вивьен. — Я своё уже прожила.

— Тише, — Моргана подняла руку, прежде чем остальные успели заговорить, и Гермиона сжала губы, чтобы с них всё равно не сорвалось предложение собственной жертвы, — жертва, которую я ищу, — не жизнь, это я вам обещаю, — она снова повернулась к Гермионе. — У тебя есть знак любви, которым Гарри дорожит.

Гермиона подняла руку к ожерелью и кивнула.

— Оно мне нужно, — не без доброты сказала Моргана.

Гермиона не колебалась. Она всегда сможет сделать Гарри ещё одно ожерелье. Она подняла руку, чтобы снять его, но не успела: магия заставила ожерелье исчезнуть с её шеи и появиться в ладони Морганы.

Моргана провела пальцем по руне на ожерелье.

— Я, Моргана из рода Ле Фэй, благословляю тебя, Гарри из рода Поттеров, из рода Блэков. Впереди у тебя испытания и выбор, но есть у тебя дух, сердце и щит, чтобы сражаться с честью, любить с терпением и выбирать мудро, оберегая всех.

Ожерелье вспыхнуло золотом и серебром.

И Гермиона почувствовала, как Тисовая улица тает вокруг неё…

* * *

Гарри мысленно снова отпустил невидимость и проявился прямо за спиной у Волдеморта.

— Я здесь, Том! — бодро окликнул он.

Он тяжело дышал; лёгкие и грудь ныли, требуя остановиться и передохнуть. Тело мелко подрагивало; как только он замирал, мышцы пробирала дрожь. Всё болело; царапины жгло, словно их натёрли солью. Перенести их в Хогвартс стоило ему немалых сил, и Гарри устал.

Но свет, вспыхнувший мгновением раньше и хлынувший из замка по всей его территории, оставил после себя надежду. Именно она удерживала его на ногах и в бою.

Точно так же гнали его вперёд и мельком выхваченные картины схваток вокруг. Амелия, залп за залпом обменивающаяся ударами с двумя волшебниками…

Сириус, дерущийся с Краучем…

Грюм — с Трэверсом…

Волдеморт резко развернулся и хлестнул проклятием тёмного огня. Гарри ответил Старшей палочкой безупречным ледяным пламенем. Болевое проклятие он встретил нейтрализатором; удар молнии — встречной молнией, от которой над полем полыхнула ослепительная вспышка.

Над головой наползли грозовые тучи.

Ещё один взрывной сглаз помчался к нему — Гарри стал невидимым. Он обратился в Снитча, на мгновение улетел от взрыва, снова опустился за спиной Волдеморта, перекинулся обратно и вновь стал видимым.

— Ты ещё до меня не добрался, Том, — окликнул Гарри.

— Фокусы! — яростно выкрикнул Волдеморт. — Ты должен встретить меня как мужчина!

— Но я не мужчина, — с безжалостной логикой указал Гарри. — Все только и напоминают мне, что я подросток. Мне и положено бунтовать и дерзить. — Он послал через поле собственный взрывной сглаз и не удивился, когда Волдеморт отбил его в сторону, снеся им половину хаффлпаффской трибуны. — А у тебя какое оправдание?

Волдеморт поднял палочку, но вместо того чтобы послать в Гарри заклинание, резко рубанул ею сверху вниз, к земле.

Гарри нахмурился — и через мгновение вскрикнул, когда земля ушла у него из-под ног. Он мгновенно обратился в Снитча и метнулся в сторону от очередного заклятия. Потом перекинулся в волчью форму, приземлился и бросился на Волдеморта…

Откуда ни возьмись прилетел глухой удар деревянным обломком и отправил его кувырком.

Гарри перекинулся обратно, но прежде чем успел стать невидимым, Волдеморт послал в него ещё одно заклинание — жёлтое, болезненного оттенка…

И вдруг между ним и заклинанием оказалась Гермиона — оно безвредно отскочило от щита, искрившегося серебром всего в нескольких дюймах от неё…

Глаза Волдеморта расширились от замешательства.

Гарри поднялся на ноги и встал рядом с Гермионой.

— Гермиона?

— Здравствуй, Гарри, — сказала она и протянула ему руку.

Гарри взял её. Она была настоящей. Она была рядом.

Волдеморт ударил снова.

Его заклинание безвредно расплескалось о серебряный щит; благословение Морганы было в полной силе.

* * *

Подбегая к Гарри, Сириус рявкнул сдерживающее заклинание.

Трэверс повалился — связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту.

Грюм недовольно крякнул.

— У меня всё было под контролем! — Но портключ в Трэверса он всё же бросил: тот должен был отправить его в камеры предварительного заключения Министерства.

Амелия уже вырубила противников и скрутила их по рукам и ногам; ещё один портключ унёс их прочь.

Она подбежала и присоединилась к ним. Они замедлили шаг, подходя к Волдеморту сзади; тот сверлил взглядом Гарри и…

Рот Сириуса чуть приоткрылся, но он тут же его захлопнул. Рядом с Гарри стояла Гермиона; её белая мантия ярко сияла в темноте, отражая свет звёзд и луны; кожа светилась прикосновением другого мира — викканской магии, сильной и подлинной.

Волдеморт вдруг крутанулся, словно почувствовал их приближение, и выпустил шквал заклинаний, чтобы удержать их на расстоянии.

А в отдалении Сириус уже видел Ремуса и Артура; Билла и Невилла. Они бежали от Хогвартса, чтобы присоединиться к ним.

* * *

— Всё кончено, Том! — крикнул Гарри.

Гермиона наблюдала, как глаза Волдеморта заметались по сторонам, вбирая правду происходящего. Друзья и союзники Гарри сходились к нему, окружая его.

Он видел поле, опустевшее от его последователей; Крауч мёртв. Он попытался аппарировать, сбежать — и не смог. Шатаясь, он поднялся на ноги и завертелся на месте, выискивая хоть какую-нибудь брешь. Но Сириус, Амелия и Грюм стояли у него за спиной; Альбус, Хагрид и ещё один аврор приближались, заполняя промежутки между ними. Гермиона обернулась — и увидела Артура и Билла; Невилла и Ремуса.

Настало время второго заклинания.

Гермиона прочистила горло.

— Род Блэков стоит на месте Лили из рода Поттеров, — твёрдо произнесла она. — Верни нам украденное. Верни и себе то, что принимал как должное, — кровь матери.

Её голос звучал эхом вместе с голосами других женщин. Она слышала Нарциссу, Анди, Дору; Молли и Минерву. Гермиона знала: пусть физически она здесь, но духом она привязана к ритуалу — к самому его сердцу.

Она резким движением полоснула себе по руке режущим заклятием, и кровь пролилась на землю.

— Таково моё слово, да будет так.

Волдеморт жестоко рассмеялся.

— Ты думаешь, это причинит мне вред, грязнокровка! — он шагнул к ней. — Я сдеру кожу с твоего лица и… — он согнулся пополам с резким криком, а потом новая волна боли швырнула его на землю, и его свело судорогой.

Гермиона сделала дрожащий вдох и повернулась к Гарри.

— Дружба, храбрость и…

— Любовь, — улыбнулся ей в ответ Гарри.

Она отошла и встала за спиной Гарри, рядом с Невиллом, который встретил её ещё одной улыбкой облегчения.

* * *

Волдеморт поднялся на ноги быстрее, чем ожидал Гарри. Он вытер кровь под носом и зло уставился на Гарри.

— Дешёвые фокусы.

— Викканская магия, — отрезал Гарри. — Твоя кровь снова только твоя. Мы забрали у тебя мою. — И Гарри был защищён. Его тело гудело от защиты: заклинание матери, подпитываемое родовой магией Поттеров, которую подарил ей отец, — и всё это окутано их любовью к сыну.

Волдеморт побледнел, но сумел презрительно усмехнуться.

— Даже если и так, это не помешает мне тебя убить.

— Однажды уже помешало, — прямо заметил Гарри. — Всё кончено, Том.

— Это никогда не кончится! — Волдеморт зло, жестоко улыбнулся и широко развёл руки. — Убей меня сегодня, и завтра я вернусь снова!

Гарри покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Не вернёшься, — он печально улыбнулся. — Все твои хоркруксы уничтожены.

Волдеморт отшатнулся, будто Гарри ударил его.

— Ты не мог…

— Дневник я уничтожил, когда мне было двенадцать, — сказал Гарри. — Кольцо, которое ты оставил в хижине, мы нашли. Чашу Сириус сумел забрать из хранилища Лестрейнджей. Билл нашёл диадему здесь, в Хогвартсе. Регулус оставил своему брату медальон, — он оглянулся через плечо, и Билл кивнул. — И твоей змеи больше нет.

Волдеморт был потрясён. Гарри видел это по его бледности; по тому, как глаза всё ещё отчаянно искали путь к бегству.

— Ты всё ещё пытаешься сбежать, но бежать некуда, Том, — сказал Гарри, не обращая внимания на кусачий холод ветра, гулявшего вокруг него. — Ты один. Твои последователи или пойманы, или мертвы.

— И ты веришь, что именно ты меня повергнешь? — огрызнулся Волдеморт.

— Ты сам в это веришь, — ответил Гарри. — Ты поверил в это, когда отметил меня, — он поднял палец и провёл им по тонкой линии шрама. Шрам ныл; отзвук боли. — И ты прав: столетия назад меня объявили Чемпионом Смерти. Пора тебе встретить свою судьбу, Том, — он не поднимал палочку. — Давай, бей изо всех сил.

Глаза Волдеморта сверкали ненавистью; яростью; страхом. Но он поднял палочку.

— Ты что, так и будешь стоять и позволишь мне тебя убить?

— Я не умру, — уверенно улыбнулся Гарри. — Меня защищает та единственная сила, которую ты так и не понял, Том.

— Но они не защищены, — Волдеморт резко развернулся, и в Сириуса полетело заклятие.

И они все прикрыли Сириуса — все до одного, кто стоял рядом с ним: Альбус и Амелия; Грюм и Шеклболт; Хагрид поднял дубину, чтобы отбить заклятие, и отшвырнул его в слизеринские трибуны, которые на мгновение вспыхнули пламенем, а потом рассыпались в прах.

— Но они защищены, — крикнул Гарри, когда Волдеморт понял, что ему снова помешали. — Они стоят вместе, — он помолчал. — Они стоят со мной.

Волдеморт снова повернулся к нему.

Повисла тишина.

Настал тот самый миг.

Судьба и Время замерли на весах… между ними — тяжесть пророчества…

Волдеморт поднял палочку.

— АВАДА КЕДАВРА!

Убивающее проклятие устремилось к Гарри, но он видел его; защита, которую он нёс в себе, замедляла его. Он вытянул вперёд руку — и полёт проклятия замедлился ещё сильнее. Гарри вдохнул и собрал силу; он подумал о Сириусе, о Гермионе, о роде Блэков, о своей семье и друзьях…

Один последний удар… он послал чистую ударную волну магии обратно в заклятие…

Оно рвануло обратно, к своему хозяину…

Глаза Волдеморта встретились с глазами Гарри — в их глубине тлело странное принятие, — когда зелёное проклятие ударило в него.

И в промежутке между двумя вдохами Волдеморт рухнул на землю, мёртвый.

* * *

Сириус даже толком не осознал, что сдвинулся с места.

Только что он держал позицию за спиной Волдеморта и смотрел, как его сын с достоинством и отвагой противостоит злобному чудовищу (отчего Сириус едва не лопнул бы от гордости, если бы в тот момент не тревожился так чертовски сильно), — а в следующий миг он уже сгребал Гарри в охапку и крепко обнимал его.

Гарри обнимал его в ответ так же яростно.

Сириус поцеловал Гарри в висок.

Гарри был в безопасности.

Гарри был в безопасности.

Эти слова повторялись у него в голове снова и снова, как молитва, — а руки всё гладили Гарри по спине, пальцы перебирали его волосы, пока Сириус держал сына в объятиях и убеждался, что тот настоящий.

— Всё правда кончилось, — прошептал Гарри, и в его тихом голосе было столько облегчения, что у Сириуса едва не разорвалось сердце.

— Кончилось, — подтвердил Сириус, прошептав это Гарри на ухо. — Кончилось.

Ремус прочистил горло, но Сириус не обратил на него внимания. Он смутно сознавал, что другие рассылают сообщения с патронусами; что двери замка открыты и люди со всех сторон стягиваются к ним. Он знал, что скоро придётся выпустить Гарри — хотя бы затем, чтобы тому оказали помощь: он чувствовал, как Гарри бьёт дрожь, как подрагивают его мышцы.

— Ради Мерлина! — воскликнул Ремус — и вдруг в их объятиях появился третий: руки Ремуса обхватили их обоих.

— О, и как я сама не додумалась? — Гермиона прижалась к Гарри, и Сириус ничуть не удивился, когда Гарри немедленно потеснился, освобождая ей место, и притянул её к себе — так, что она оказалась укрыта между ним и Сириусом. Её трясло почти так же сильно, как Гарри, понял Сириус.

Сириус исхитрился высвободить одну руку из объятий Гарри, не глядя нашёл плечо Ремуса и сжал его — молча признавая, какое облегчение испытал оттого, что Ремус тоже прошёл через этот бой.

— Лорд Блэк. — Сухое приветствие Элен Джордан заставило Сириуса наконец поднять голову. Целительница стояла в стороне, на почтительном расстоянии, но явно была полна решимости добиться, чтобы её услышали. — Мне нужно осмотреть лорда Поттера и вас.

Гарри поднял голову и встретился взглядом с Сириусом. Он согласно кивнул. Они разомкнули объятия. Гермиона, впрочем, не выпустила руку Гарри — словно не могла заставить себя отпустить. Сириус не мог её за это винить: сам он не убирал здоровую руку с плеча Гарри — это привязывало его к реальности, к тому, что Гарри здесь и что он выжил.

— Нам стоит двинуться к больничному крылу, — сказал Ремус. — Думаю, среди нас немало тех, кого надо осмотреть.

Сириус кивнул. Он наконец огляделся как следует.

Грюм, Альбус и Амелия сгрудились над телом Реддла; Помфри была там же — проводила официальную диагностику, которая должна была засвидетельствовать смерть Волдеморта. Сириуса деликатно передёрнуло. Он был обеими руками за то, чтобы сжечь это тело, засыпать пепел солью и развеять его по четырём сторонам света.

Артур и Билл с Невиллом стояли в стороне — ждали возможности поговорить с ними, понял Сириус. Вокруг них висело что-то мрачное, наводившее на мысль, что новости у них нехорошие.

Флитвик со своей группой уже соединился с Шеклболтом; они распределяли авроров, невыразимцев и оборотней по защитным патрулям. Угроза, похоже, миновала, но они всё равно принимали меры предосторожности.

— Наверное, нам пора, — согласился Гарри, встретив взгляд Сириуса.

Сириус кивнул в знак согласия.

— Элен, мы направимся в больничное крыло.

— Я подойду туда следом, — сказала она.

Гарри оглянулся на Волдеморта и встряхнулся.

Они двинулись обратно к Хогвартсу.

Шли медленно.

Сириус обнимал Гарри за плечи, Гарри обнимал Сириуса за талию; и может быть, они опирались друг на друга, а может быть, и нет. Ремус шёл с другой стороны от Сириуса, прикрывая его. Гермиона по-прежнему не отпускала руку Гарри, идя по другую его сторону, — и никто не собирался оспаривать её право быть там.

Артур, Билл и Невилл пристроились рядом и пошли с ними в ногу.

— Твои мальчики целы, Артур? — мягко спросил Сириус, бросив взгляд на Билла, у которого был совершенно раздавленный вид.

— Фред потерял ухо, — ответил Билл прежде, чем Артур успел заговорить. — Но с ним всё в порядке. Джордж и Рон в кабинете директора, только мы не смогли туда попасть: он заблокирован.

— Молли и Джинни в порядке, — поспешила успокоить их Гермиона. — Они обе ещё были в круге, когда меня, эм… — она неопределённо повела рукой, — перенесло сюда.

Гарри обернулся и ободряюще ей улыбнулся, а потом посмотрел на Невилла.

— Нев?

— Ханна Эббот с самого лета была во власти Барти Крауча, — без предисловий, напрямик сказал Невилл.

Все они разом сбились с шага и встали.

— Что?! — Шок Гарри сменился гневом. — Она…

— Она нас предала. Моя… всё это было ложью, чтобы Крауч смог похитить меня на Святки, — подтвердил Невилл. — Сью её вырубила и связала. Она сейчас у Джорджа.

— И это не единственная плохая новость, — тихо сказал Артур и посмотрел на старшего сына.

— Каро погибла, спасая мне жизнь. — Билл указал на отца.

— А Седрик и Амос Диггори погибли в первой атаке, — вздохнул Артур. — Седрик спас Виктора.

У Сириуса упало сердце, и он крепче прижал Гарри к себе. Он знал, что Гарри тяжело переживёт эти смерти.

— Похоже, все они погибли героями.

Гарри отрывисто кивнул, и Сириус уловил в его глазах блеск слёз.

— ДИРЕКТОР! ЦЕЛИТЕЛЬНИЦА ДЖОРДАН! — Крик Помфри разнёсся над полем, и все обернулись к ней.

Она склонилась над телом Крауча, яростно взмахивая палочкой. Сириус не удивился, когда Элен тут же сорвалась с места. Альбус бросил труп Волдеморта и пошёл выяснять, из-за чего кричит Помфри.

Гарри посмотрел на Сириуса, и тот покачал головой.

— Он точно мёртв, — уверенно сказал Сириус, пока они смотрели, как Альбус и целительница сходятся над трупом Крауча.

— ЛОРД БЛЭК! — Крик Элен звучал панически.

Сириуса подмывало не обращать внимания на зов и вести их всех дальше к Хогвартсу, но чувство ответственности взяло верх. Он подтолкнул Гарри к замку.

— Иди наверх, в больничное крыло. Я буду через минуту. Лунатик, иди с ним.

Гарри нахмурился, но, стоило Сириусу шагнуть в сторону, Ремус скользнул на его место.

Сириус успел сделать пару шагов обратно к полю — и тут Помфри с Элен внезапно отпрянули от Крауча, а Альбус, подхватив их, поспешно потащил обеих прочь…

А Крауч светился…

— БОМБА! — заорала Помфри. — БЕГИТЕ!

* * *

Гарри нахмурился, когда Сириус зашагал обратно к полю. Но Ремус твёрдо подталкивал его в противоположную сторону, и в этом было столько силы оборотня, что Гарри понимал: сопротивляться бесполезно. Да и больничное крыло ему в самом деле было нужно. Он предвкушал обезболивающие зелья. И кровать. И, может, немного той онемляющей мази, которой Помфри любила щедро смазывать самые скверные царапины…

— БОМБА! — панический крик Помфри заставил всех остановиться.

Гарри воспользовался замешательством Ремуса и выскользнул из его хватки.

— БЕГИТЕ!

Для Гарри мир словно замедлился…

Крауч светился жутким белым светом.

Помфри и доктора Джордан оттаскивал от Крауча директор; над ними вспыхнул Фоукс, чтобы унести их в безопасное место…

Грюм тянулся к чему-то, что протягивала ему Амелия…

Сириус стоял между Гарри и Краучем…

Полный ужаса взгляд отца встретился со взглядом Гарри, и Гарри понял… он понял, что задумал Бродяга…

«Когда выбор между собой и своим ребёнком — это несложно. Мне даже думать не пришлось.»

Слова папы эхом отдавались в голове.

И Гарри понял: вот то самое испытание, о котором говорил Регулус; вот тот выбор, о котором говорили ему его дед и дед Сириуса, — выбор, с которым ему предстояло столкнуться…

Мир застыл на долю секунды…

Гарри почувствовал, как сердце сжалось в груди, когда Сириус одними губами произнёс слова любви и отвернулся, чтобы заслонить их всех — заслонить Гарри…

И Гарри вдруг понял: щита не хватит; не хватит и жертвы Сириуса. Остановить это могло только одно…

Должен был быть другой путь…

Должен был быть какой-то другой вариант.

Третий путь, который папа советовал ему найти, но… как?

Крауч горел, как маленькое солнце, и Гарри чувствовал, как утекает время… времени больше не было…

Гарри увернулся от Ремуса и стал невидимым…

Через секунду он уже был Снитчем и пулей пронёсся через открытое пространство — мимо Сириуса, мимо гаснущего отсвета пламени Фоукса, унёсшего целителей и Альбуса прочь…

Гарри обратился и стал видимым, едва долетел до Крауча, мягко опустившись рядом. Крауч был ослепительно-белым, свет непрерывным потоком струился прямо из кожи…

— ГАРРИ! — полный муки крик Сириуса разорвал тишину.

Гарри встретился взглядом с Сириусом — в глазах извинение и мольба. Он поднял Старшую палочку к небу…

— FAMILIUS MAGICUS PROTECTUS!

Он призвал всю магию.

Чтобы спасти Сириуса, потребуется вся магия; чтобы спасти Гермиону, и Ремуса, и Невилла; чтобы спасти всех в Хогвартсе и не дать расходящейся от взрыва волне уничтожить на своём пути магическую Британию…

Ему нужна была вся магия, чтобы защитить свою семью и свой мир от зла Крауча…

И она пришла.

Золото и серебро дождём хлынули из палочки и закружились вокруг него ураганом, размывая всё, кроме Гарри и Крауча…

Мгновение тишины; мгновение безмолвия.

Гарри сглотнул; слёзы подступали к горлу, щипали глаза.

Его время вышло.

Мир взорвался белым жаром.

* * *

Сириус закашлялся, потом закашлялся снова, с трудом поднимаясь на ноги. Он откинул волосы с глаз и отчаянно искал взглядом то место, где в последний раз видел Гарри, — рядом с телом Крауча, рядом с той бомбой, которую Крауч сделал из самого себя…

Сириус обвёл взглядом белую пелену дыма и тумана; он бросил заклинание, чтобы развеять её, и она послушно расступилась, открывая…

На земле лежала одна скрюченная фигура. Неподвижная.

— ГАРРИ! — Сириус побежал, поскользнулся, заскользил и снова побежал… он едва не упал, когда добрался до сына.

Гарри не двигался; его лицо было белым, как молоко, сплошь покрытым синяками и ссадинами после боя. На запястьях остались следы верёвок, руки были изодраны в кровь. Он…

Дышал.

Еле-еле.

Грудь Гарри поднималась и опускалась мелкими, неглубокими движениями.

Сириус положил ладонь ему на лоб и потрясённо увидел, как Гарри медленно открывает глаза и встречает его взгляд. Сириус благодарно всхлипнул, вцепился в руку Гарри, сжал её в своих ладонях, держа крепко. Он не собирался отпускать. Он не собирался отпускать больше никогда.

К ним подбегали остальные; отчаянные оклики и крики — Сириус не обращал на них внимания, не отрывая глаз от сына. Он поцеловал Гарри костяшки пальцев; мягко обхватил ладонью его щёку.

Гарри слабо кашлянул.

— Бродяга…

— Не пытайся говорить, — успокоил его Сириус. — Всё будет хорошо, Сохатик.

Ремус, проехавшись по земле, затормозил рядом, опустился на колени и принялся осматривать Гарри отчаянными янтарными глазами. Гермиона отстала от него на удар сердца; при виде Гарри её лицо залили слёзы. Она отвернулась и уткнулась головой в плечо убитого горем Невилла.

Позади них подоспели дети, защищавшие Хогвартс, — встревоженные лица, полные ужаса. Рон тут же бросился помогать Невиллу утешать Гермиону. Остальные Уизли обступили их кольцом. Альбус держался возле Драко; Грюм и Амелия — рядом с ним. Хагрид возвышался громадой — заслон, не дававший остальным подойти ближе.

— Пропустите нас!

Рядом с ним вдруг оказались Элен и Помфри, лихорадочно накладывая диагностические чары.

— Он жив, но… ему нужна немедленная медицинская помощь. Повреждения внутренних органов обширны, — деловито сказала Элен.

— Больше, чем мы можем дать ему здесь, — сказала Помфри.

— Мы можем перенести его в Долину. — Элен вытащила из-под одежды ожерелье. Портключ к её дому; к их спасению.

Сириус кивнул, не в силах говорить. Он с трудом сглотнул комок, вставший в горле.

— Что угодно, — хрипло сказал он.

Но воздух вдруг похолодел.

Элен нахмурилась: портключ не сработал.

— Что…

И всё вокруг застыло.

Их окутал туман, отрезая от Хогвартса, от вида разрушенного квиддичного поля, от всего мира, что существовал за его пределами…

Альбус поднял палочку, когда из тумана выступила фигура.

— Кто здесь?

Это был волшебник; старомодная распахнутая мантия закрывала его руки и падала до земли широкими складками ткани; грубые кожаные штаны сидели низко на бёдрах; грудь была обнажена; прядь волос заплетена в косу сбоку, остальные тёмной волной падали на плечи. Его тело мерцало магией, вспыхивая золотом и серебром.

— Мерлин, — благоговейно выдохнул Ремус.

Сириус подвинулся, ещё плотнее заслоняя Гарри собой от духа.

— Нет, — с силой сказал он. — Нет, ты не можешь забрать его!

Мерлин сочувственно улыбнулся, но глаза его были непреклонны.

— За эту магию должна быть принесена жертва.

— И потому ты ищешь моего Чемпиона, Эмрис. — По другую сторону Гарри возникла вторая фигура, и все попятились, шарахнувшись от неё подальше.

Чёрный плащ скрывал фигуру, но Сириус мог догадаться, кто это.

— Смерть.

Мерлин склонил голову. Сириус не удивился, когда остальные последовали его примеру.

— Вы не можете забрать Гарри, — просто повторил Сириус. — Ему просто… ему нужна помощь целителей. Он жив, и… — он осёкся, поняв, что бормочет. — Если жертва должна быть принесена — возьмите меня.

— И всё же он жив лишь потому, что привязан к тебе, мой Грим, — твёрдо, но мягко вмешалась Смерть.

Глаза Сириуса расширились.

— Я не… я не понимаю…

Смерть повела рукой в сторону Гарри.

— Повелитель Даров. Он связал твою жизнь со своей на кладбище, в канун Нового года. Детское желание — чтобы отец больше никогда его не оставлял. И ты его не оставишь. Твоё сердце будет биться вместе с его сердцем до тех пор, пока он не отменит содеянного.

Это было поразительно, это было ошеломляюще — и Сириуса это более чем устраивало. Ему казалось совершенно логичным, что его жизнь продлится ровно столько же, сколько и жизнь Гарри: как он мог бы прожить хоть мгновение после того, как Гарри не станет? Не смог бы.

— Прости, — хриплый шёпот Гарри рывком вернул внимание Сириуса к сыну.

Гарри поднял на него глаза, полные виноватого раскаяния.

— Ш-ш, — Сириус откинул ему чёлку со лба. — Я не… ты — моя жизнь, Гарри.

— Но я… я использовал Дары, — слабо возразил Гарри. — Я не могу…

— Тише, мой Ворон, — заговорила Смерть, привлекая их внимание. — Ты мой Чемпион, и ты лишь обратил в магическую реальность то, что и так есть.

— И Гарри привязан к жизни, пока жив Сириус, — вслух произнёс Ремус. — Поэтому родовая магия до сих пор не забрала его жизнь как причитающуюся ей жертву?

Мерлин склонил голову набок.

— Да, — он посмотрел на Сириуса и Гарри. — Но жертва причитается.

— Значит, выбор, — прохрипел Гарри.

— Нет никакого выбора, — мягко сказал Сириус. — Ты можешь разорвать привязку, и я…

Пальцы Гарри почти болезненно сжались на его руке.

— Нет! — его глаза наполнились болью и слезами, когда он попытался приподняться. — Я не могу тебя потерять, и… — он задохнулся.

Сириус снова зашикал, успокаивая его, уложил обратно и обнял. Гарри прижался к нему, уткнувшись холодным лицом ему в шею.

— Папа… — хрипло прошептал Гарри, — папа сказал, что будет третий путь.

— Тогда мы его найдём, — пообещал Сириус, целуя Гарри в лоб. — Мы его найдём.

— Как? — прошипел рядом Ремус. — Призвать родовую магию может только сильнейший в своём поколении — тот, кого считают защитником всех. Сириус, ты, пожалуй, и есть он для нашего поколения, а Гарри… Гарри в своём поколении и вовсе вне всякого сравнения.

— Тогда, быть может, я смогу предложить решение? — вперёд шагнул Альбус. Он печально улыбнулся, когда все обернулись к нему. — Полагаю, я самый сильный волшебник своего поколения.

— Альбус… — начал было Сириус, но осёкся, не зная, что сказать. Слов у него не было.

Мерлин долго смотрел на Альбуса.

— Если Гарри примет эту жертву…

Сириус провёл рукой по волосам Гарри.

— Гарри?

На бледном лице Гарри было написано недоумение, когда он посмотрел на Альбуса.

— Почему?

— Я совершил много ошибок в том, что касалось тебя, Гарри. По собственному высокомерию и упрямству я держал тебя вдали от крёстного, а его вдали от тебя — бездействием и небрежением своим долгом и как его предводителя, и как Верховного чародея. Я обрёк его на адские пытки, а тебя — на дом, где тебя не любили, потому что считал, что твоя безопасность важнее, — и я ошибался. Я должен был найти другой путь, — Альбус покачал головой. — Теперь другой путь есть, и у меня есть… есть шанс искупить вину. Я могу вернуть тебе крёстного — и вернуть ему тебя.

— Но ты умрёшь, — жалобно заметил Гарри, и Сириус боролся с желанием надавить, сказать ему: соглашайся, прими предложение Альбуса, — ведь довод Гарри был верен.

— Я готов к своему следующему великому приключению, — тихо сказал Альбус. На мгновение он коснулся ладонью собственной груди. — Моё время подходит к концу, твоё — только начинается. Позволь мне сделать это для тебя, Гарри.

Сириус почувствовал всхлип, которому Гарри не дал вырваться, — как перехватило дыхание и содрогнулось тело сына в борьбе с чувствами.

Гарри коротко кивнул.

— Спасибо.

Это прозвучало едва слышно.

Смерть протянула руку.

— Тогда иди ко мне, Альбус из рода Дамблдоров. Твоя семья ждёт тебя.

Альбус кивнул. Фоукс печально пропел, когда Альбус в последний раз погладил его.

— Теперь ты останешься с Хагридом, пока Гарри не станет совершеннолетним. Он позаботится о тебе.

Хагрид плакал открыто, но протянул руку, и феникс перелетел к нему.

— Аластор… — Альбус улыбнулся своему старому другу. — Я хочу попросить тебя об одолжении…

— Я пригляжу за Северусом, — тут же пообещал Аластор.

— Назови магического наследника рода Дамблдоров, Альбус, — мягко подсказал Мерлин.

— Я называю Гарри Джеймса Поттера своим магическим наследником, — твёрдо объявил Альбус. Он широко улыбнулся, увидев, как нахмурился Сириус. — Береги его как следует, Сириус.

Сириус согласно кивнул и крепче обнял Гарри.

Смерть повела рукой, и Альбус встал рядом с ней.

Сириус смотрел, как Смерть с нежностью глядит на него и Гарри.

— Я увижу вас обоих, когда вы ко мне вернётесь, мой Грим, мой Ворон.

Сириус содрогнулся — эти слова отозвались в нём где-то на уровне инстинктов. Руки Гарри вцепились в него, и Сириус обхватил сына руками и прижал к себе.

Смерть и Альбус пошли прочь и вместе растворились в тумане.

— Жертва принята, — сказал Мерлин. Его дух растворился, обратившись золотым ястребом, и исчез.

Время снова пошло. Туман рассеялся, оставив после себя тело Альбуса — скорчившуюся фигуру в нескольких шагах от них.

На них обрушился дождь — ливень, стеной льющий с неба.

Гарри вскрикнул от боли и наконец обмяк без сознания, привалившись к Сириусу.

— Нам надо уходить, немедленно! — Элен потянулась к Сириусу, и он сжал её руку, когда портключ закружил их прочь.

Они приземлились перед клиникой — и к ним уже кто-то бежал.

Сириус поднял глаза, когда Ноши подбежал к ним, и вспомнил его слова во время их первого визита — о том, как он, Сириус, привезёт Гарри на лечение.

Сириус ещё раз прижался губами к голове Гарри.

Всё наконец по-настоящему закончилось.