План Мародера (джен)

#небечено

Предупреждение к главе: упоминание насилия.

26 августа 1995 года

Ремус поморщился, когда Гарри в очередной раз заложил крутой вираж в небе, и устало потёр висок.

— …а потом акула стала розовой в фиолетовый горошек, — с апломбом закончил Сириус свой рассказ о погружениях с аквалангом у Большого Барьерного рифа — или, во всяком случае, Ремус решил, что рассказ был именно об этом.

— Очень мило, Бродяга, — рассеянно отозвался Ремус.

Сириус громко фыркнул, и это наконец оторвало внимание Ремуса от полётов Гарри и вернуло к старому другу.

— Ты меня не слушал, Лунатик.

— Я слушал… — Ремус поймал понимающий взгляд Сириуса, — ладно, ладно, не слушал! А как я могу слушать, когда Гарри там, наверху, вытворяет такое?!

— Летает? — сухо уточнил Сириус.

— Ты вообще видел, какую акробатику он там откалывает?! — возразил Ремус, отворачиваясь от окна и возвращаясь к креслу перед столом Сириуса. — Он же сейчас упадёт и…

— И превратится в Снитча, и ничего с ним не случится, — закончил Сириус. Он задумчиво посмотрел на Ремуса. — Так что с тобой, Лунатик?

Ремус продержался буквально секунду, а потом с раздосадованным возгласом рухнул в кресло.

— Она сводит меня с ума!

Губы Сириуса дрогнули, и Ремус прищурился, глядя на самого давнего друга. Сириус молчал и выжидал.

— Клянусь, последние пару недель она просто пытается довести меня до седины! — жалобно заговорил Ремус. — Пищевые причуды и сами по себе странные; спать она может только на спине, так что про храп я вообще молчу — и про то, что в туалет ей нужно каждые пять минут; но нет, она ещё и настаивает на долгих прогулках по Поместью и по Аллее! Она уже скупила там всё! Ну не может же ей быть нужно что-то ещё!

Сириус спокойно поднялся и подошёл к боковому шкафчику. Налил всего один стакан виски и принёс его Ремусу.

— Пей, Лунатик, — коротко приказал Сириус.

Ремус нахмурился, но подчинился. Тепло алкоголя ударило в горло, а потом растеклось по всему телу. Он слегка поморщился от вкуса.

— Итак: Дора на большом сроке, и она сводит тебя с ума, потому что ты — в режиме гиперзаботливого Лунатика, — подытожил Сириус, садясь обратно.

— Это… — начал было возмущённо Ремус, но, наткнувшись на понимающий взгляд серых глаз Сириуса, сдулся. — …вполне точно.

— Слушай, остался всего месяц, — успокаивающе сказал Сириус. — А в конце у тебя будет чудесный сынишка.

— Я могу этого месяца и не пережить, — ворчливо возразил Ремус.

Сириус кашлянул, пряча смех.

— Вообще-то лучший друг вроде как должен меня поддерживать! — пожаловался Ремус. — Серьёзно? Если она не сводит меня с ума своей самостоятельностью, так это делают её причуды в еде или варианты имён!

— Я думал, вы остановились на Джоне Теодоре? — с лёгким недоумением спросил Сириус.

Ремус его не винил. Они договорились об этом имени до того, как Сириус уехал в Австралию, но потом…

— Дора решила, что это слишком скучно, — коротко сказал Ремус. — Она хочет назвать нашего сына Зигги!

Сириус не успел вовремя скрыть лающий смешок, но виновато вскинул руку и махнул в сторону Ремуса.

— Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче, Лунатик?

Ремус вздохнул.

— Ты это и делаешь, — признал он. Просто поговорить с Сириусом лицом к лицу уже было хорошо. — Я по тебе скучал эти пару недель.

— Отпуск был хорошим, — сказал Сириус. — И для меня, и для Гарри.

Ремус кивнул. Это было видно и по здоровому цвету лица Сириуса, и по умиротворённому взгляду, и по тому, что он наконец набрал вес.

— Так Симеон приезжает в Британию? — спросил Ремус, уводя разговор от предстоящего отцовства и странных прихотей беременной Доры.

— Да, — сказал Сириус. — Он хочет быть ближе к семье. Но Анна хочет остаться в Австралии, пока не родится малыш, так что они переедут только следующим летом.

Ремус кивнул, вспоминая, каким хаотичным был их с Дорой переезд на ферму и обратно.

— Логично.

— А ты? — Сириус указал на окно, за которым Гарри продолжал свои воздушные трюки вместе с несколькими молодыми членами стаи Ремуса. — Стая обжилась?

— Да, хотя они рады, что мы по-прежнему оставляем ферму как второе убежище — пока всё не устаканится политически, — сказал Ремус.

— Патрику лучше? — спросил Сириус.

Ремус улыбнулся при упоминании своего беты.

— У него всё очень хорошо. Протез отличный. С каждым днём ему всё лучше. — И сближается с Шан. Ремус был почти уверен, что они уже спят вместе. — В начале следующего месяца меня пригласили на встречу альф в Париже. Думаю, Грегор и Роберт всерьёз настроены сделать альянс постоянным.

— Хорошо, — сказал Сириус. — Стабильность — это ведь только к лучшему, да?

Ремус кивнул.

— Но это значит, что мои обязанности перед стаей временами будут иметь приоритет, и…

— …и нам и правда стоит обсудить, уместно ли тебе оставаться нашим управляющим, — закончил Сириус.

— Я остаюсь, — твёрдо сказал Ремус; в его глазах появился упрямый блеск. — Мне просто нужна помощь. — Он повёл пустым стаканом. — Будь я управляющим только у тебя и Гарри, всё было бы нормально, но на мне ещё поместья Венлоков и Малфоев, а теперь…

— …ещё Ноттов и Дамблдора, — поморщился Сириус.

— Ну, справедливости ради, Альбус оставил после себя, по сути, одни книги. Личное состояние у него было не такое уж большое, — признал Ремус.

Сириус ткнул в него пальцем.

— Что предлагаешь?

— Патрик возьмёт на себя бумажную работу и большую часть задач, связанных с моими обязанностями альфы, а ему в помощь я найду секретаря, — сразу начал Ремус. — К нам недавно присоединился молодой оборотень, Кевин. Думаю, они с Патриком составят хорошую команду. Это закроет повседневные нужды моей стаи.

— Клара всё ещё помогает тебе с обязанностями управляющего? — спросил Сириус.

Ремус кивнул.

— Я хочу поручить ей поместья Блэков — под моим надзором.

Сириус согласно наклонил голову.

— Поместья Поттеров я оставлю за собой лично, — подчеркнул Ремус. Он не хотел отдавать будущее Гарри в чужие руки.

— И всё равно остаются все остальные, — сухо заметил Сириус.

— В начале сентября Кристофер Венлок приступает к службе, — напомнил Ремус. Они встречались с Венлоками прямо перед поездкой в Австралию. Их мать всё ещё держалась с Сириусом и Гарри холодно, зато дети были почтительны и рады тому, что их включили в обсуждение их будущего. — Я бы хотел поручить ему заботу о его собственных поместьях, наставляя его в этом, чтобы он учился. Задумка в том, что, как только он покажет себя хорошим управляющим, мы расширим его обязанности и на другие поместья.

— А пока? — поторопил Сириус.

— Я бы хотел нанять ещё одного человека — управляющим для поместий Малфоев и Ноттов, — заключил Ремус. — У меня есть кандидат на примете. — Он протянул единственный лист пергамента.

— Виктор Крам? — голос Сириуса был полон удивления и недоверия.

Ремус самодовольно улыбнулся.

— Крам поймал проклятие, а значит, ближайший год он восстанавливается и из квиддича выбывает. Он хочет остаться в Англии и продолжить ухаживать за Натали Уоррен — не удивлюсь, если они объявят о помолвке. После битвы они почти не расставались.

— Хм-м. — Сириус отложил пергамент. — То есть ты остаёшься управляющим, больше передаёшь заместителям и курируешь двух младших? Так?

— Венлок и Крам оба изучали в Дурмстранге Управление имуществом. Венлока отец готовил к тому, чтобы тот со временем принял дела, и большую часть поместья Венлоков он уже знает. Крама отец точно так же учил — на их собственном поместье, — твёрдо сказал Ремус. — Ни один из них не начинает с нуля.

— Ладно, — фыркнув, сдался Сириус.

— Я-то думал, ты больше обрадуешься тому, что я нашёл решение, которое позволяет мне остаться, — с лёгкой обидой сказал Ремус.

Сириус подался вперёд, опёрся на стол и сцепил руки.

— Ремус, мы с тобой оба знаем, что за эту работу ты взялся только потому, что хотел помочь мне и Гарри, а должность управляющего давала тебе способ это делать и заодно отрабатывать свой хлеб — твои слова, не мои. — Его серые глаза приковали взгляд Ремуса, и тот не смог отвернуться. — Я был бы только счастлив, если бы ты просто жил с нами — как наш друг и почётный дядя Луни для Гарри, — но мы оба знаем, что твоя гордость этого бы не приняла.

Ремус покраснел — Сириус был прав.

— И тогда я видел, что тебе нужна была причина чувствовать себя нужным, что-то осязаемое, что служило бы тебе оправданием находиться в жизни Гарри, — продолжал Сириус. — Но это было тогда. А сейчас ты — семья. Ты член рода Блэков, потому что ты муж Доры. Тебе не нужно выдумывать причину, чтобы оставаться в нашей жизни; ты всегда будешь частью семьи. Мерлин свидетель, ты был бы ею, даже если бы не был женат на Доре и больше не хотел работать управляющим.

— Я это знаю! — вырвалось у Ремуса.

— Тогда почему ты так твёрдо решил остаться управляющим? — спросил Сириус. — Только не говори мне, что не предпочёл бы писать книги или преподавать — или и то и другое сразу! Если бы ты целиком взялся за стаю и занял оплачиваемую должность её Альфы — а ты бы мог, я же помню, мы прописали в условиях трастового фонда стаи, чтобы зарплата туда входила, — ты бы мог этим заниматься.

Ремус вздохнул и обмяк в кресле. Он кое-как привёл мысли в порядок и только потом снова поднял глаза, встретившись взглядом с Сириусом.

— Я знаю сердцем, что ты никогда меня не прогонишь, что мне не надо быть твоим управляющим, чтобы оставаться частью вашей жизни. Я это знаю. И я признаю, что есть другие занятия, которые, возможно, нравились бы мне больше.

— Но? — мягко подтолкнул Сириус.

— Но в прошлом году я пообещал тебе, что в этот раз не уйду, и… и не быть твоим управляющим? Это ощущается как уход. — Ремус остановился, потому что ком в горле не давал ему говорить дальше.

Сириус откинулся назад и медленно кивнул.

— Ладно, но мы вернёмся к этому вопросу, когда Гарри закончит Хогвартс.

Облегчение почти превратило его кости в желе.

Ремус и сам поспешно кивнул в знак согласия.

— Это справедливо.

Сириус тихо хмыкнул.

— А когда мы узнаем результаты его экзаменов? — спросил Ремус, меняя тему.

Сириус посмотрел на него так, что стало ясно: он прекрасно понимает, чего добивается Ремус, — но всё-таки откашлялся и ответил:

— Завтра. У нас встреча с Минни прямо перед мемориальным матчем.

Ремус покосился на окно, за которым Гарри всё ещё летал.

— Он будет играть?

— Я не уверен. — На мгновение на лице Сириуса проступили беспокойство и тревога. — Он сыграет, если будет готов. — Он снова взглянул на портрет деда. — Некоторым вещам просто нужно время.

Ремус нахмурился, гадая, правильно ли он поступил, подтолкнув Сириуса примириться с памятью о деде.

Рядом с ним хлопком возник Добби, и Ремусу потребовался весь его самоконтроль, чтобы не взвизгнуть, как испуганный подросток. Он сердито уставился на эльфа.

Добби так же сердито посмотрел в ответ.

— Мисс Дора хочет что-то под названием «Витабикс», обмакнутое в соус из арахисового масла. Мипси запаниковала и позвала меня.

— Это маггловские хлопья, — услужливо вставил Сириус.

Ремус поднялся, понимая, что сегодняшний день ему предстоит провести, гоняясь за очередной прихотью жены по маггловскому супермаркету.

— Скажи Мипси, что я этим займусь, Добби. — Эльфиха, приставленная к Поместью, прекрасно ладила со стаей, но всегда нервничала, если приходилось сказать ему что-то, в чём мог почудиться хотя бы намёк на критику Доры.

Добби исчез с хлопком, и Ремус повернулся к выходу. Он уже почти дошёл до двери, когда Сириус его окликнул. Ремус вопросительно обернулся, держа руку на двери.

— Я рад, что ты остаёшься, Лунатик, — просто сказал Сириус.

— И я тебя люблю, Бродяга, — ответил Ремус. Он переступил порог и стал закрывать дверь. Она почти закрылась, когда он услышал тихий вздох и…

— Пора просыпаться, дедушка.

Ремус закрыл дверь и улыбнулся.

* * *

Гарри пристально следил за ним, а потому увидел тот самый миг, когда Дугал попытался увернуться от птицы и соскользнул с метлы.

Он тут же нырнул вниз за падающим мальчиком и за считаные секунды сумел поравняться с ним. Гарри вытянул руку, схватил Дугала и втащил его на свою метлу. Дугал крепко вцепился в него, когда метлу повело. Гарри сосредоточенно держал управление, пока они снижались. Он вздохнул с облегчением, когда без происшествий опустил их обоих на землю.

Дугала трясло, когда он слез с метлы Гарри и с явным облегчением опустился на траву.

Гарри призвал сбежавшую метлу, с которой упал Дугал. Метла промчалась по небу и остановилась рядом с Гарри, зависнув в паре футов от земли.

Дугал с ужасом посмотрел на метлу.

— Я на неё больше не сяду!

— Придётся, — твёрдо настоял Гарри. — Ты слишком резко вильнул, уворачиваясь от голубя, — вот почему ты упал. Просто сядь обратно и перебори себя.

— Я упал! — запальчиво возразил Дугал. — Я бы в лепёшку расшибся, если бы ты меня не поймал!

— Но я же поймал, — сказал Гарри, — и именно поэтому, пока ты по-настоящему не научился, с тобой всегда должен кто-то летать; ты ведь ещё учишься. — Он слез с метлы и сел рядом с младшим мальчиком. — Нельзя позволять этому себя сломить. У меня есть подруга, Джинни. Она прошлым летом упала с метлы. Очень неудачно упала, сломала руку. Но она не позволила этому себя остановить. Она продолжила летать — и помогла своей команде выиграть кубок по квиддичу.

Дугал опустил голову; светлая чёлка упала ему на глаза.

— Мне страшно, — пробормотал он так тихо, что Гарри едва расслышал.

Гарри подбирал нужные слова.

— Это всегда страшно, — начал он, — когда падаешь или что-то идёт не так и ты ушибаешься. Потому что, когда встаёшь и снова надо делать то же самое, ты уже помнишь, каково это было, когда всё пошло не так, когда тебе было больно.

— Тогда зачем снова? — спросил Дугал.

— Затем, что если ты не посмотришь страху в лицо и не сядешь обратно на метлу, то позволишь ему себя сковать и лишишь себя того, что любишь и от чего получаешь радость, — сказал Гарри. — И тогда страх победил.

Как только эти слова сорвались с его губ, всё тело Гарри зазвенело осознанием, чем-то вроде прозрения. Разве он, избегая поля для квиддича, не делает того же самого, что и Дугал? Да, он едва не погиб — но он же выжил.

Он остался жив — и он заслуживает того, чтобы жить по-настоящему.

И, может быть, именно на этом ему и стоит сосредоточиться.

Дугал тяжело вздохнул и поднялся с земли. С упрямой решимостью на лице он потянулся к брошенной метле.

— Ладно. Я снова поднимусь, но…

— Я буду рядом, — пообещал Гарри, тоже поднимаясь на ноги.

Эта мысль не отпускала его, пока они с Сириусом брели в Хогвартс за результатами экзаменов, которые Гарри сдавал в начале лета. Гарри не мог не заметить, как суетится школа, готовясь к мемориальному матчу.

— Ты как? — спросил Сириус. — Какой-то ты притихший с тех пор, как мы вчера вернулись из Поместья.

— Просто думаю о разном, — сказал Гарри, пока они шли по восстановленному коридору: его безупречные стены и пол ничем не выдавали, что здесь гремела битва.

— Могу я чем-то помочь? — спросил Сириус.

Гарри покачал головой.

— С этим мне нужно разобраться самому. — Он улыбнулся Сириусу. — Но спасибо.

Сириус улыбнулся в ответ, когда они подошли к горгулье.

— Это как-то связано с тем, что ты прихватил с собой метлу?

Гарри залился краской: он надеялся, что Сириус не заметил уменьшенную метлу в кармане мантии.

— Возможно. — Гарри неопределённо пожал плечами и повернулся к горгулье. Но прежде чем он успел назвать пароль, та отодвинулась в сторону, пропуская их.

Они с Сириусом поднялись по лестнице.

Сириус резко постучал в дверь, прежде чем они вошли.

Минерва сидела за столом, а чуть в стороне — Флитвик, Спраут, Бабблинг и Грюм. Последние двое были новыми деканами Гриффиндора и Слизерина.

— Входите, Гарри, Сириус. — Она махнула рукой, и для них выросли стулья.

Сириус усадил Гарри на один стул, а сам занял другой.

— Ну, как он справился?

Минерва тепло улыбнулась Гарри.

— Добро пожаловать обратно в Хогвартс и в Гриффиндор, мистер Поттер.

Гарри расплылся в ответной улыбке. Он и сам думал, что сделал достаточно, чтобы сохранить за собой место в школе, но знать наверняка было приятно.

— Спасибо, профессор.

Сириус на мгновение сжал его плечо.

— Молодец, малыш.

— А теперь нам нужно разобрать ваш учебный план на этот год, — сказала Минерва, постукивая по пергаменту перед собой. — Вы сдали на «Превосходно» СОВ по Защите от Тёмных искусств, Чарам и Трансфигурации.

Гарри прикусил губу. Он и не подозревал, что сдавал СОВ! Он-то думал, это просто экзамены за год.

— Ваша практическая часть на СОВ по Защите отмечена как «Превосходно» ещё и на уровне ЖАБА, — продолжила Минерва. — Но, прежде чем вы сможете сдавать этот экзамен, нам нужно подтянуть ваши теоретические знания.

Гарри метнул взгляд на Сириуса — того, похоже, разрывало между ликованием, гордостью и потрясением.

Сириус перевёл дух и, кажется, взял себя в руки.

— Значит, индивидуальные занятия?

Грюм кивнул.

— Защиту ты будешь проходить со мной, Поттер.

Гарри улыбнулся старому аврору. Грюм ему нравился, и лучшего декана для Слизерина после битвы он представить не мог.

— И индивидуальные учебные планы — и с профессором Флитвиком, и со мной, — сказала Минерва. — Чары и Трансфигурацию мы, разумеется, возьмём на себя. — Она повела рукой. — Возможно, вы уже слышали, что я назначила мисс Уоррен ассистирующим профессором Трансфигурации, и потому она будет вести только младшие курсы. Обучение классов ЖАБА я оставлю за собой, пока она не получит степень мастера.

Гарри понимающе кивнул.

Профессор Бабблинг радостно улыбнулась ему.

— Я тоже очень рада сообщить, что и СОВ по Рунам вы сдали на «Превосходно». Хотите перейти в класс ЖАБА?

— Да, пожалуйста. — Ему очень нравились Руны, и он ждал этих занятий. Гермиона тоже сдала СОВ и будет заниматься в классе ЖАБА вместе с ним.

— Остальные предметы вы будете изучать вместе со своим курсом, — сказала Минерва. — По их совокупности вы вышли на общее четвёртое место среди однокурсников, Гарри, — и это, учитывая… те отвлекающие обстоятельства, с которыми вы столкнулись, выдающееся достижение.

Сириус просиял, глядя на него, — воплощение гордого отца.

— Вы переедете обратно в спальню, и вам снова придётся носить обычную школьную форму, — продолжила Минерва.

Гарри кивнул. Он этого и ждал; и хотя мысль о возвращении в спальню его всё же тревожила, он рассчитывал, что Рон и Невилл его в этом поддержат.

— С одним дополнением, — закончила Минерва.

Гарри нахмурился, глядя на неё.

У неё дрогнули уголки губ, и она бросила ему значок.

Он поймал его автоматически — так же, как ловил каждый снитч. Разжал кулак: на ладони лежал блестящий значок старосты.

— Но… — начал он.

— Вас и тех четверых студентов, которые участвовали в заклинании, назначают специальными старостами, — деловито сказала Минерва. — Это признание ваших заслуг и вашей связи с Хогвартсом. Разумеется, обычные старосты факультетов получат свои значки сегодня. Особые письма они получили сегодня утром.

Гарри задумался, получила ли такое же и Гермиона. Она немного приуныла, когда обычное школьное письмо пришло без вложенного значка. К счастью, рядом оказалась Минерва и объяснила, что назначения старост объявят на мемориальном матче.

— И ещё я бы посоветовала вам попробоваться в команду по квиддичу, — сказала Бабблинг. — Гриффиндору не помешало бы удержать кубок.

— Кстати о квиддиче, — бодро сказала Минерва, поднимаясь, — нам пора идти и заняться подготовкой к сегодняшнему матчу.

— Возможно, я мог бы перекинуться с Гарри парой слов, пока вас не будет?

Гарри застыл, услышав голос Альбуса Дамблдора. Взгляд метнулся вверх и влево — к портрету, которого он не заметил, когда входил.

— Альбус… — начала Минерва раздражённым, укоризненным тоном, из которого Гарри понял: она уже предостерегала бывшего директора от подобных требований — и её проигнорировали. Остальные профессора тоже бросали на портрет неодобрительные взгляды.

— Всё в порядке, — сказал Гарри, не давая ей развернуться.

Минерва пристально посмотрела на него.

— Ты уверен, Гарри?

Он кивнул. Если уж садиться обратно на метлу — то не вполсилы. А с портретом деда Блэка он разговаривал с удовольствием.

Тёплая ладонь Сириуса легла ему на затылок.

— Хочешь, я останусь?

Гарри покачал головой.

Сириус мягко сжал пальцы и убрал руку.

— А знаешь, Сириус, я хотела бы поговорить с тобой об одном деле, — сказала Минерва. — Может, пройдём в твои старые комнаты? Гарри сможет подойти туда, когда закончит.

Сириус кивнул.

— Веди.

Через мгновение Гарри остался в кабинете один.

— Прости, мой мальчик, — сказал портрет Дамблдора, — я не хотел ставить тебя в неловкое положение.

— Хотел, — ровно ответил Гарри. — Если бы ты на самом деле не хотел, ты бы этого не сделал.

— Возможно, — поспешно сказал Дамблдор, — но я чувствовал, что после всего случившегося нам важно поговорить. Когда ты так и не пришёл ко мне после похорон, я решил, что стоит воспользоваться следующей возможностью.

— Мы уже говорили, — поправил его Гарри. — Я говорил с тобой через Завесу во сне. Ты сказал мне, что готов к следующему приключению, особенно учитывая, что с такой раной ты всё равно долго бы не прожил; что я не должен винить себя; что справляться с последствиями войны — тяжело.

Портрет Дамблдора выглядел совершенно ошарашенным.

— Поразительно.

В кабинете вспыхнул Фоукс и опустился Гарри на плечо. Он тихонько издал ласковую трель. Гарри позволил птице себя успокоить.

— Я — Повелитель Даров, — сказал Гарри, поглаживая Фоукса по голове. — Я всегда смогу призвать их и воспользоваться их силой.

— Такая сила… — предостерегающе начал портрет.

— …опасна, — кивнул Гарри. — Палочка и камень перестанут работать, когда я умру. — Он знал это так же точно, как знал форму собственной руки. Так было — и всё. — Их назначение будет выполнено.

— Назначение? — переспросил Дамблдор.

От Гарри не укрылось, что их разговор привлекает внимание других портретов.

Хогвартс шевельнулась, драконица открыла глаза и обвела взглядом кабинет.

— Портреты обязаны хранить тайны директора. Они не передадут никому ни слова из того, что ты здесь скажешь.

Гарри приподнял бровь.

— Я ведь ещё не директор.

— Нет, — сухо ответила Хогвартс, — ты директор и был им с тех пор, как назначил тех четверых, которые меня разбудили. Просто пока ещё не вступил в должность официально.

Гарри принял это. Уж кому знать, как не ей.

— Я умер, — без обиняков сказал Гарри.

Фоукс снова издал успокаивающую трель.

— Сам момент я помню плохо, — продолжал Гарри. — Просто… в основном всепоглощающее чувство покоя и любви моих родителей. — Он поколебался и заставил себя договорить. — И Смерть.

Блеск в глазах нарисованного Дамблдора наконец погас.

— Ты говорил со Смертью?

— Не совсем. — Гарри закрыл глаза. — Я стоял со Смертью на каждом поле битвы, я был Вороном на её плече, мёртвыми вокруг нас и Гримом у наших ног. Я был в каждом мгновении времени, в каждой возможности, которая была и будет. — Он открыл глаза и посмотрел на Дамблдора. — Это моё прошлое и моё будущее.

— Чемпион Смерти, — торжественно произнесла Хогвартс.

Гарри кивнул.

— Я думал, дело только в Реддле, но… но это не всё. Планы и действия, приведённые в движение столетия назад.

Внутри у него снова всё затрепетало: впереди мерцали проблески будущего, которые он мог лишь смутно уловить, — то грядущее, которое он Видел. То, что он отрицал и слепо гнал от себя, пока тело заживало, а разум пытался осмыслить всё произошедшее.

Но со страхом было покончено. Пришло время снова сесть на метлу.

Гарри чуть склонил голову в сторону Дамблдора.

— Я хочу тебя поблагодарить. И за Сириуса, и за меня — нас бы здесь не было, если бы ты не взял всё на себя.

Портрет Дамблдора выглядел довольным.

— Всегда пожалуйста.

Гарри снова повернулся к Хогвартс; Фоукс по-прежнему надёжной тяжестью сидел у него на плече.

— Хогвартс.

— Да, директор, — ответила драконица на парселтанге; в её рептильных чертах промелькнуло весёлое понимание.

— Что ты можешь рассказать мне об Авалоне? — спросил Гарри.

Драконица шевельнулась, крылья на долгое мгновение развернулись и снова сложились. Она посмотрела на Гарри почти одобрительно.

— Есть предание о Короле былого и грядущего… — начала она.

Гарри откинулся назад и приготовился слушать.

Кабинет он покинул намного позже. Он поспешил в их с Сириусом старые комнаты, уверенный, что Сириус, наверное, уже волнуется. И не ошибся. Он нашёл Сириуса в его старой комнате — тот стоял у окна и смотрел на оживлённое восстановленное поле для квиддича. Оно кишело людьми.

Гарри увидел, как при виде него на лице Сириуса крупно и откровенно проступило облегчение — прежде чем отец сумел взять выражение под контроль.

— Хорошо поговорили? — спросил Сириус.

— Да, — смущённо улыбнулся Гарри. — Я разговорился с Хогвартс. — Он сел рядом с Сириусом на подоконник. — Я спросил её про Авалон.

Брови Сириуса поползли вверх, и он оценивающе вгляделся в Гарри.

— Я несу наследие Мерлина, — сказал Гарри. — Гермиона теперь несёт наследие Морганы. Не думаю, что это совпадение.

— Нет, — с удивительной серьёзностью согласился Сириус. — Наверное, нет. — Он глядел на Гарри серебряными глазами, которые вдруг видели слишком много. — Когда ты… — он осёкся, словно был не в силах выговорить эти слова, — когда ты… сколько ты пробыл со Смертью?

— Секунду, — сказал Гарри. — Вечность. — Он посмотрел на отца в ответ. — И ты всегда был рядом со мной.

Сириус протянул руку и обхватил ладонью его плечо.

— И всегда буду. — Губы Сириуса дрогнули. — Привязывает меня к тебе магия или нет.

Гарри подался навстречу прикосновению и, впервые за, казалось, целую вечность, расслабился. Движение за окном привлекло его взгляд: знамя Гриффиндора подняли, и оно реяло высоко над северным углом поля.

Сириус похлопал его по плечу и соскользнул с подоконника.

— Постарайся не довести Ремуса до сердечного приступа своими трюками.

Гарри ухмыльнулся: его волной накрыло довольство оттого, что Сириус сразу понял, что он задумал, и удовольствие оттого, что Сириус так его знает. Он выпроводил Сириуса из комнаты и позвал Добби — нужно было надеть форму.

Он немало удивился, что по пути к полю никого не встретил: коридоры и лестницы Хогвартса безмолвствовали и отзывались эхом на его шаги. Он побежал трусцой по дорожке, не сбавив шага даже у очереди учеников, ждавших у нового входа для игроков. Проходя мимо, он видел, как у одних загорались лица, а другие понимающе ухмылялись. Он добрался до начала очереди, где Рон вытаращился на него, разинув рот, а Драко выразительно закатил глаза.

Гарри не обратил на них внимания и подтолкнул локтем ухмыляющуюся во весь рот Джинни.

— Пустишь без очереди, Джин?

— Тогда одолжишь мне метлу на пробы в следующем году, — парировала Джинни; её карие глаза сияли знакомым озорством всех Уизли.

— Договорились, — беспечно ответил Гарри.

Она подчёркнуто картинным шагом вышла из очереди и взмахом руки пригласила его на своё место. Она всё ещё хихикала, когда гриффиндорские охотники втянули её обратно в очередь рядом с собой.

Рон наконец закрыл рот и махнул в его сторону.

— Я думал…

— Надо же когда-то снова сесть на метлу, — пожав плечами, сказал Гарри.

Рон посмотрел на него, но, похоже, передумал говорить то, что собирался.

— Ну… только смотри, чтобы снитч поймал ты.

Драко фыркнул.

— Не жди, что я стану тебе поддаваться, кузен.

Гарри просто ухмыльнулся в ответ.

— Так, слушаем! — Рон обернулся к ожидающим очередям. — Не забывайте правила! В начале выходит полная команда. Ловцы остаются на поле, по свистку в обеих командах меняются по два игрока! Роли менять можно, но старайтесь играть на тех позициях, которые освобождаются! Первыми меняются загонщики, потом охотники, потом вратари! Вопросы есть?

Где-то дальше по очереди сдавленно засмеялись, но все закивали: лица чуть встревоженные, но горящие нетерпением начать.

— А ТЕПЕРЬ, — раздался над полем голос Ли Джордана, — давайте поприветствуем игроков этого Мемориального товарищеского матча Хогвартса!

И игра началась.

* * *

Тео смотрел, как в небо поднимается первая смена игроков. Он едва не улыбнулся, когда Гарри объявили одним из ловцов. Он знал наперёд, что тот недолго будет позволять страху диктовать ему поступки. В конце концов, Поттер был гриффиндорцем до мозга костей. Рядом с собой Тео видел, как Блейз вручает галлеон самодовольно сияющему Невиллу, а близняшки Патил улыбаются их выходкам.

Сидевший с другой стороны Тед Тонкс легонько ткнул его локтем.

— Ты как, Тео?

Тео кивнул. От Теда исходили спокойствие и надёжность. Он во многом был так непохож на отца Тео, что это казалось благословением, — и при этом Тео знал, что Тед уже к нему привязался, уже видит в нём сына. Это читалось во всём, что Тед делал, чтобы Тео чувствовал себя здесь своим, чтобы у него было всё необходимое. Тео мог бы мучиться виной за привязанность, которую уже испытывал к этому волшебнику, но он знал: родной отец не желал бы ему ничего, кроме безопасности и счастья. Ведь ради этого Бенджамин Нотт и отдал жизнь.

Если Тед был ему понятен, то перед женщинами новой семьи Тео немного терялся. Дора не переставала удивлять. Она совсем не походила на чистокровных женщин, с которыми Тео доводилось общаться в кругу отцовских друзей, и при этом была такой весёлой, доброй и умной… она была яркой личностью. К тому же она так быстро освоилась в роли старшей сестры, что Тео уже с трудом припоминал время, когда её не было в его жизни.

Он с нетерпением ждал рождения ребёнка — ждал, когда станет почётным дядей, пусть и не был уверен, что последний вариант имени для мальчика приживётся. Ремус не выглядел особенно счастливым при мысли назвать сына Ромулом, и Тео его не винил, — но и Дору имя Джон радовало ничуть не больше.

Анди стала настоящим открытием. Она была одновременно воплощением чистокровной леди и её полной противоположностью. Манеры и стиль у неё были как у истинной леди, но доброта и щедрость её просто ошеломляли Тео. Он совсем не знал, как быть с её материнской заботой. У него никогда прежде не было никого, кто по-настоящему заменял бы ему мать. Но он подозревал, что очень быстро полюбит и эту заботу, и её саму.

Нет, Тео был доволен. Гарри и Сириус приняли его в род Блэков, и он уже чувствовал себя частью семьи.

Взгляд его скользнул в небо — туда, где Гарри уже вовсю водил Драко за нос в весёлой погоне, — и Тео улыбнулся. Гарри Поттеру суждены великие дела — в этом Тео не сомневался. Разгром Реддла был лишь началом.

И Тео будет частью этого — будет помогать ему, поддерживать его.

Тео скучал по отцу — но будущего, которое ему предстояло прожить, он ждал с нетерпением.

* * *

— Ох, Боже мой!

Перси притянул Пенни ближе к себе, когда та вскрикнула при виде манёвра Гарри. Он обнимал её за плечи, и ему было приятно чувствовать её рядом. Он улыбнулся в ответ, когда она подняла на него взгляд и тепло улыбнулась.

Он был рад, что они решили попробовать снова; рад, что она дала ему второй шанс. Всё лето они не торопили события, постепенно заново узнавая друг друга.

Перси надеялся, что Пенни видит, как он изменился. Он поморщился, вспоминая, как задирал нос из-за своей работы в Министерстве; каким надутым и самодовольным был. Настоящий зазнайка.

Рука невольно скользнула к животу, где ещё оставались бледные шрамы от когтей оборотня. Ему очень повезло. У него появилась тяга к красному мясу, и он заметил, что ближе к полнолунию его одолевает беспокойство, — но оборотнем он не был.

Новая работа была хорошей. Место секретаря в адвокатской конторе Брайана Каттера давало ему ценный опыт и вместе с юридической стажировкой вело его к тому, чтобы самому стать адвокатом для ведьм и волшебников, оказавшихся в особых обстоятельствах.

Он снова украдкой взглянул на Пенни — на румяные щёки и улыбающиеся губы, на сияющие глаза, что следили за Гарри в небе.

Да, с удовлетворением подумал Перси. Возможно, это было не то будущее, о котором он когда-то мечтал, — но тем будущим, что ждало его впереди, он был счастлив.

* * *

Амелия приняла бинокль, который передал ей Брайан, и с гордостью следила, как Сьюзен поднимается в небо, меняясь местами в товарищеской игре с одним из охотников. Сью летала уверенно, ныряя и уходя в пике. Амелия опустила бинокль.

Рядом с ней Ричард поморщился и переступил с ноги на ногу.

— С твоей лодыжкой всё в порядке, — раздражённо сказала Амелия брату.

— Болит, — пожаловался Ричард.

— Ты не делаешь упражнения, — сказала Флик, взяв мужа под руку и прислонившись к нему.

Ричард скривился.

— Они дурацкие.

— Они должны укреплять мышцы, — возразила Амелия. — Честное слово, Ричард. Если не хочешь потом ходить с тростью — делай упражнения!

— Да, мама, — сказал Ричард и показал ей язык.

— Мерлин, — со смехом сказала Флик, — можно подумать, ты ровесник Сью!

Все повернулись посмотреть на юную девушку, которая ныряла в кольца и вылетала из них.

— Ей уже лучше, да? — тихо сказал Ричард.

— Намного лучше, — согласилась Амелия. — Она говорила, что с нетерпением ждёт возвращения в школу и возможности начать всё заново.

— У неё хорошие друзья, — тепло сказала Флик. — Ребята из альянса были рядом с ней. — Она слегка улыбнулась. — Они с Невиллом, кажется, поддержали друг друга.

Ричард нахмурился.

— Невилл?

Флик шутливо хлопнула его по руке.

— Не в том смысле. — Её веселье угасло. — Не думаю, что Сью в ближайшее время станет думать о мальчиках. Она очень скучает по Седрику.

Ричард кивнул, но Амелия читала в его глазах облегчение — облегчение отца, которому пока не нужно тревожиться о том, что его маленькая девочка встречается с мальчиками.

— Ты видел Эбботов? — спросила Амелия, гадая, пришли ли они.

Ричард покачал головой.

— Вчера Леонард связался со мной по камину. Они на какое-то время уезжают за границу. Он попросил меня быть его доверенным лицом.

— Не могу сказать, что виню их, — добавила Флик. — Не уверена, что и сама справилась бы здесь с этими бесконечными сплетнями. — Она вздохнула. — Карен даже не хочет со мной разговаривать.

— Для них это очень тяжёлое время, — сказала Амелия.

Стоявший рядом Брайан кивнул.

— Я видел такое во многих семьях, где сын или дочь попали в тюрьму. Стыд и вина у них бывают тяжелее, чем у самого виновного. Многие переезжают, пытаясь найти место, где их никто не знает.

Ричард тяжело вздохнул.

— Думаю, ты прав. Думаю, они останутся за границей и… честно говоря? Мне кажется, для них это наверняка правильный шаг.

— Как бы я ни ненавидела то, что Ханна сделала со Сью, — Флик покачала головой, и в её глазах блеснули слёзы, — всё так легко могло обернуться наоборот, если бы Крауч выбрал целью Сьюзен, а не Ханну.

Амелия кивнула. Она была бесконечно благодарна, что Крауч сначала обратил внимание на Ханну. Конечно, она не исключала, что Крауч отказался от Сью как от варианта из-за родства Сью с ней самой. Если это и повлияло на его выбор, она не могла не испытывать благодарности — какой бы виноватой перед Ханной она себя из-за этого ни чувствовала.

Она надеялась, что тюрьма в сочетании с работой у целителя разума окажется верным решением для девочки, которая столько лет детства была лучшей подругой Сью.

Мысли её поплыли, а взгляд вернулся к игре. Лето после битвы выдалось долгим — но хорошим. Разбираться с судами и последствиями битвы было непросто, но оно того стоило.

В личном плане её семья была в безопасности; Сью оправлялась от ран, которые нанесли ей предательство Ханны и гибель её парня. Ричард был жив и здоров, а его жена дарила их семье любовь и поддержку.

В профессиональном отношении Амелия не могла припомнить лучшего времени. Политическая обстановка была стабильной: Визенгамот ожил и обновился. Корнелиус доказывал, что при правильном руководстве может быть сильным министром. Берти вливал в Отдел тайн свежую кровь и свежие идеи. Её собственное ведомство тоже воспряло. Потери, которые они понесли в битве, как будто сплотили авроров и магов Ударной группы. Новичков было больше, чем когда-либо.

Она бросила взгляд туда, где стоял Сириус с остальными из родов Блэков и Поттеров. Губы её дрогнули в улыбке.

— О чём ты думаешь? — тихо спросил Брайан, наклонившись к её уху.

Амелия повернулась к нему и улыбнулась.

— Помнишь, как ты говорил мне, что лорд Блэк, по-твоему, всё тут встряхнёт?

Глаза Брайана расширились — он вспомнил тот момент в коридоре, сразу после того, как они убедили Корнелиуса передать опеку.

— Помню. Ты сказала, что будешь ждать этого с нетерпением.

— Ну, я, может, и не наслаждалась каждой минутой, — с кривой усмешкой сказала Амелия, — но я очень рада, что он это сделал.

Брайан понимающе улыбнулся и обнял её за талию. Она поддалась желанию прислониться к нему. И это ей кое о чём напомнило…

— Брайан, — прошептала Амелия, — как ты смотришь на поездку в Италию?

* * *

Билла качнуло, когда Чарли в порыве восторга врезал ему кулаком по плечу.

— Ты видел, какой вираж заложила Джинни?! — Чарли покачал головой. — Как она это сделала?!

— Ай, — произнёс Билл, выразительно уставившись на брата.

Чарли не обратил внимания — он уже снова смотрел в небо.

— Она хороша.

— Она очень хороша. Я уверена, она пойдёт в квиддич, — громко сказала мама.

Билл потрясённо посмотрел на маму. Он уже начинал думать, что викканский ритуал, похоже, устроил маме пересадку личности. Она ведь даже поздравила его с назначением в Париж и помогла ему собрать вещи.

— Пожалуй, нам стоит присмотреть ей метлу получше, Артур.

Билл обменялся с отцом взглядом «мама правда так сказала?»; тот пожал плечами и широко улыбнулся — веснушчатое лицо светилось гордостью.

— Твоя правда, Моллипусечка, — ответил отец.

— Она бросает! Она забивает! — заулюлюкал Чарли.

— Отличная игра! — согласился Перси, на миг с усилием оторвав взгляд от Пенни.

Билл покачал головой и снова перевёл внимание на игру, где Джинни давала «пять» Кэти Белл, ещё одной своей напарнице по гриффиндорской команде.

На другой стороне поля Фред, Джордж и Рон аплодировали проходу сестры, пусть даже и оказались в команде соперников.

— Твоя сестра — природный талант, non? — сказала Флёр, вдруг напомнив Биллу, что сегодня он принимает у себя свою преподавательницу французского.

— Да, — ответил Билл. — Думаю, мама не ошибается. По-моему, её ждёт квиддичная команда. — Особенно с тех пор, как его сестра приняла свой собственный путь и перестала зацикливаться на том, чтобы стать леди Поттер.

— Она хороша, — сказала Флёр и поглубже закуталась в пальто: порыв ветра застиг их врасплох.

Билл наложил согревающие чары, и Флёр мило ему улыбнулась. Она была сногсшибательна и умна — очень умна. Когда их познакомили в Гринготтсе, они тут же узнали друг друга, и Флёр извинилась за своё поведение в школе, когда была в него влюблена. Он предложил начать с чистого листа.

Между ними завязалась дружба, которой Билл уже начинал дорожить. Флёр стала для него сочувствующим слушателем, когда речь заходила о Кэролайн, и надёжной опорой, пока он заново привыкал работать на Гринготтс и готовился к новому назначению. Ему нравилось её общество, но к чему-то большему, чем дружба, он был не готов — и, пожалуй, Флёр нынешнее положение дел тоже устраивало. Может быть, однажды это изменится, и возможность для этого наверняка представится: в Париже Флёр войдёт в его команду.

Он должен был уехать уже на этой неделе.

Он ждал этого с нетерпением. Жить он будет в парижской квартире Блэков, но уже заручился постоянным приглашением от Делакуров, которые вызвались показать ему город, — и ему предстояло выполнить непростое задание.

Ближайшие два года обещали быть напряжёнными, в этом он не сомневался. Но Билл твёрдо решил поддерживать и заново налаженные связи с остальной семьёй, и дружбу, что завязалась у него с Сириусом, Гарри и Ремусом. А когда он закончит с Гринготтсом, впереди ждала служба роду Поттеров и строительство будущего для собственного рода — чтобы снова что-то менять к лучшему.

Он до сих пор не знал, была ли Кэролайн права, — но он проживёт жизнь на полную и позаботится о том, чтобы её жертва была не напрасной.

* * *

Драко закатил глаза, глядя, как братья Уизли празднуют гол собственной сестры. Они же играли за команду соперников! И всё-таки он не мог отрицать: из Уизлетты выходит очень хороший охотник. Команду Гриффиндора в наступающем учебном году будет нелегко обыграть — особенно теперь, когда Гарри возвращается на своё прежнее место ловца.

Гарри был на другой стороне поля — вместе с Фредом и Джорджем ставил заслоны, чтобы Джинни и девчонка Белл могли забить. Снитч он активно не искал, да тот пока и оставался неуловимым.

Драко парил в воздухе и оглядывал поле. Хотя, по правде говоря, он предпочёл бы, как в начале матча, ходить за Гарри по пятам: он подозревал, что у Поттера есть какая-то сверхъестественная способность замечать снитч, а значит, лучшая стратегия — держаться за ним и надеяться перехватить снитч первым, как только тот покажется. Но матч был дружеский, и Драко отказался от погони за Гарри в пользу выжидательной тактики.

Он покачал головой.

Никогда бы он не поверил, что однажды окажется настолько близок к Поттеру; настолько близок к лорду Блэку; настолько далёк от собственного отца.

Но так вышло.

Взгляд скользнул к трибунам, где сидела мать с Реджиной на руках.

Драко не стыдился признаться — пусть хотя бы самому себе, — что он без ума от новорождённой сестрёнки. Она была красавицей. Крошечное совершенное человеческое существо, которое, как твёрдо решил Драко, никогда не узнает Люциуса Малфоя.

Отца отправили в изгнание в Южную Америку, на тамошнюю плантацию Малфоев. Судя по всему, он крепко пил и бо́льшую часть дней проводил вдрызг пьяным. Драко не желал отцу смерти, но был счастлив, что тот исчез из его жизни. Ему до сих пор снились кошмары о тех альтернативных событиях, которые показала ему Хогвартс.

Хогвартс.

Как ни странно, это ощущалось правильным: его будущее — со школой. Он и правда с нетерпением ждал преподавания; ждал, что станет деканом факультета. Это будет новое начало для рода Малфоев, лучшее начало. Такое, которое даст его сестрёнке всё, что ей когда-либо понадобится.

Золотой проблеск привлёк его взгляд.

Снитч!

И Поттера нигде не видно!

Драко с ликованием нырнул следом.

* * *

Августа наблюдала, как Гарри ухитрился перехватить рывок Драко и начисто его сорвать, так что снитч остался на свободе. Она сильно подозревала, что сделал он это нарочно — чтобы игра продолжалась.

Зрелище было трогательное. Столько учеников пришло поучаствовать в товарищеском матче. Они болели друг за друга независимо от команды. И столько родителей делали то же самое.

Её взгляд скользнул туда, где стоял Невилл с Блейзом.

Она почувствовала мимолётное удовлетворение, увидев, каким счастливым выглядит Блейз. Он провёл у них всё лето, и это пошло ему на пользу. Она была вполне уверена, что терапия с целителем разума помогла ему во многом примириться с тем, какие у него отношения с матерью. Нора Забини по-прежнему была за границей и, судя по всему, встречалась с каким-то румынским герцогом.

Блейз был изрядно очарован девочкой Патил, но у Падмы голова была на плечах, и пара выглядела вполне удачной. Чего не скажешь о её внуке и сестре Падмы. Парвати была вполне милой девочкой, но не для Невилла.

Августа улыбнулась про себя. Она задумалась, найдётся ли вообще девушка, которую она сочтёт достаточно хорошей для внука. Но надеялась, что, когда он оправится от катастрофы с девочкой Эббот, он найдёт себе хорошую пару — так же, как Фрэнк в своё время нашёл свою пару в Алисе.

Сердце слегка сжалось при мысли о сыне и его жене. С благословения Невилла она перевела их в лечебницу с постоянным уходом неподалёку от их поместья. О них будут хорошо заботиться, а навещать их можно будет часто. Обстановка там казалась лучше, чем в Святом Мунго. Невилл был доволен этим решением, а для Августы только это и было важно.

Она смотрела, как Невилл смеётся над чем-то, что сказал Блейз, но тут же по-джентльменски поворачивается к стоявшей рядом девочке, чтобы не оставить её в стороне от шутки.

Какой же он хороший мальчик, подумала она с приливом гордости. За этот год он по-настоящему раскрылся — благодаря дружбе с Гарри и той поддержке, которую они оба получили от Сириуса и рода Блэков. Она верила, что впереди у Невилла замечательное будущее.

Она с нетерпением ждала этого будущего — ждала, что будет рядом и увидит его своими глазами. Увидит, как он всё-таки найдёт девушку, которую полюбит; как пойдёт к алтарю. Когда-нибудь она будет держать на руках правнуков и с радостью расскажет им, каким чудесным человеком был их отец — каким героем он был в тот день, когда Гарри Поттер победил Тома Реддла.

И потому она продолжит строить мир, в котором Невиллу и его будущим детям будет безопасно. Её работа в альянсе была важна, и она не оставит её до тех пор, пока не придёт время Невиллу занять её место.

Невилл обернулся к ней, словно почувствовав её взгляд, и вопросительно поднял бровь, молча спрашивая, всё ли хорошо.

Августа улыбнулась ему в ответ и кивнула. У неё был Невилл — живой и невредимый. Её мир был совершенен.

* * *

Невилл улыбнулся бабушке в ответ и снова переключил внимание на игру. Драко принялся ходить за Гарри тенью, и оба, похоже, были увлечены каким-то жарким спором. Наверняка о том, как Гарри испортил Драко минуту славы.

Невилл просто ухмыльнулся и протянул руку.

Блейз заворчал и вложил в неё галлеон.

— Ну это вообще нечестно, — сказал он. — Когда мы заключали пари, ловцом был Уизли.

— Ты же не думал всерьёз, что Гарри такое пропустит? — спросил Невилл.

Он был почти уверен, что Гарри пересилит тревогу и вернётся на поле для квиддича. Но эту тревогу он тоже понимал.

Гарри умер.

Гарри умер, защищая их. Если бы не его связь с Сириусом, они потеряли бы Гарри в ночь битвы. Невилл не мог не испытывать благодарности к той причуде магии, что сохранила его другу жизнь.

Он и сам всё ещё чувствовал такую же тревогу при мысли о том, чтобы жить дальше и снова начать с кем-то встречаться. На самом деле у него с Парвати было вовсе не свидание. Он просто составлял ей компанию, пока она сопровождала сестру — в качестве одолжения Блейзу.

Он присвистнул, когда Гарри нырнул к земле, обманом увлекая за собой Драко и вынуждая слизеринского ловца перерезать путь собственной команде, шедшей в атаку на кольца. Невилл рассмеялся и покачал головой.

— Драко сейчас взбесится, — сказал Блейз, широко ухмыляясь.

— Крам научил Гарри этому финту, когда они тренировались вместе, — весело сказал Невилл.

Блейз кивнул.

— Что ж, кажется, я знаю, чем это кончится.

Невилл и сам в исходе не сомневался.

Гарри выиграет.

Да разве он уже не выиграл — просто тем, что снова вышел на поле? Тем, что взглянул в лицо своему страху? И если Гарри сумел взглянуть в лицо чему-то настолько грандиозному, как смерть, то…

Невилл набрал в грудь воздуха. Он повернулся к Парвати и откашлялся.

— Парвати, как ты смотришь на то, чтобы сходить со мной на свидание в первые же выходные после возвращения в Хогвартс?

Голова Парвати повернулась к нему так стремительно, что он забеспокоился, не повредила ли она себе что-нибудь.

Её тёмные глаза широко распахнулись от удивления.

— Правда?!

Невилл кивнул.

— Я бы хотел пригласить тебя на настоящее свидание.

— О Мерлин! — взвизгнула Парвати и хлопнула в ладоши, лицо её озарилось счастьем. — Мне нужно найти Лаванду и рассказать ей! — Она сделала два шага прочь от него, прежде чем вдруг сообразила, что так и не ответила ему, и развернулась обратно. — То есть — ДА!

Невилл улыбнулся и махнул ей, чтобы шла искать Лаванду. Он снова повернулся к игре, довольный собой.

— Серьёзно? — сухо произнесла Падма.

Невилл взглянул на неё.

Падма закатила глаза и передала Блейзу галлеон.

Невилл бросил на друга недоверчивый взгляд.

Блейз ухмыльнулся ему в ответ.

— Безрассудная гриффиндорская храбрость во всей красе. — Он хлопнул Невилла по спине. — Никогда не меняйся, Нев.

И Невилл расхохотался.

* * *

Рон ухмыльнулся, когда раздался свисток, и снова взмыл в небо. Он поменялся местами с Симусом, и тот с широкой улыбкой вручил ему биту загонщика.

Позиция загонщика была для Рона не лучшей, но по правилам сменяющийся игрок должен был занять ту, которая освобождалась. Всю игру на одном месте оставались только ловцы — единственные, кого не касалась смена по свистку.

Он очень надеялся, что ещё будет в воздухе, когда поймают снитч. Он был рад, что снова оказался в одной команде с Гарри. И ещё больше рад, что Гарри решил играть.

Он до сих пор чувствовал себя виноватым за ссору, которая случилась у них в начале лета. Он не хотел давить на Гарри — просто… просто для него это было важно.

Матч был чем-то большим, чем просто квиддич.

Он был о том, чтобы помнить ночь битвы и всех, кто сражался; всех, кто отдал жизнь ради того, чтобы Реддл и Крауч не победили; всех, кто выстоял и вышел из этого со шрамами.

Он был о том, чтобы вернуть себе Хогвартс и во весь голос заявить: урон, который нам нанесли, — не навсегда; он нас не остановит.

Впрочем, Рон знал, что Гарри и сам понимает, насколько это важно, и что глупо было на него давить. Он извинился, а Гарри объяснил достаточно, чтобы Рон извинился ещё раз и окончательно отступил. Рон подозревал, что за прежней уклончивостью Гарри стоит нечто большее, чем просто нежелание ступать туда, где был Реддл и где ему пришлось с Реддлом покончить. Рон не сомневался: когда Гарри будет готов, он расскажет сам.

Но Гарри есть Гарри — в конце концов он не подвёл. Как всегда.

А пока что…

Рон со всей силы запустил бладжер в сторону Анджелины, оказавшейся охотницей в другой команде. Она увернулась, но квоффл отдать пришлось — и она метнула на Рона выразительный взгляд. Он ухмыльнулся в ответ.

Он полетел наперехват бладжеру, нацеленному в Гарри, и почувствовал, как его охватывает покой.

Вот оно — его будущее, довольно подумал Рон. Хогвартс. Он, Гарри и остальные друзья. Гермиона, наверное, когда станет целительницей, возглавит больничное крыло. Луна была убеждена, что однажды Невилл придёт сюда профессором Гербологии.

Это будет здорово.

И ещё лучше, что мама полностью поддерживала его желание для начала уйти в квиддич. Вообще-то, мама поддерживала их всех. Это было странно. Она не наорала на Билла из-за Парижа и на Джинни — из-за того, что та заявила, что хочет играть в квиддич профессионально.

Рон покачал головой. У Билла была теория, что на маму как-то повлиял викканский ритуал, но Гермиона над ней только посмеялась. Её собственная теория была проще: мама просто рада тому, что её семья выжила и живёт так, как хочет.

Рон оглянулся на трибуны, где собралась его семья. Им и правда повезло. Если не считать уха Фреда, нескольких синяков и царапин… они все отделались относительно легко. Вряд ли он когда-нибудь снова станет принимать семью как должное. Ночь битвы дала ему мельком увидеть, каким ужасом было бы их потерять.

И никакие деньги, титулы или признание не возместили бы потерю хоть кого-то из них.

Его взгляд скользнул к Гарри, который лениво петлял на другой стороне поля.

С завистью Рон покончил. Рон был рад, что его друг обрёл семью — Сириуса и весь род Блэков. Гарри заслуживал семьи; заслуживал отца, который его любит.

И Гарри заслуживал лучшего друга, который его поддержит. Рон снова дал себе слово стать лучше и —

Отбил бладжер.

Он виновато встряхнулся. Пожалуй, для начала стоит вернуть голову в игру. Будущее подождёт ещё немного.

* * *

Гермиона коснулась ожерелья и в очередной раз заверила себя, что с Гарри всё в порядке. Да, он вытворял на метле свои обычные безумства, но с ним всё было хорошо. Невероятно успокаивало то, что он может обернуться птицей и остаться в безопасности, если что-нибудь случится. Она до сих пор слишком хорошо помнила те кошмарные мгновения на третьем курсе, когда он сорвался с метлы после вторжения дементоров.

Её пальцы перебирали письмо в кармане. В нём сообщалось, что значок старосты она получит на церемонии закрытия мемориального матча. Если бы она значка не хотела, ей полагалось уведомить об этом директрису, но Гермиона его хотела. Хотела очень сильно. Точно так же, как хотела однажды стать старостой школы. Она вздохнула. Она была готова признать, что академические амбиции — вероятно, не самая привлекательная её черта.

Она была рада новости из письма: к обычным старостам добавятся пятеро специальных — Рон, Луна, Сью, Драко и Гарри. Невиллу достался второй значок старосты пятого курса Гриффиндора. Тео закрепил за собой место старосты Слизерина вместе с Дафной; в Равенкло — Падма и Энтони; в Хаффлпаффе — Джастин Финч-Флетчли и Лили Мун. Она задумалась, как специальные старосты впишутся в привычную схему.

Гермиона встряхнулась и вновь обратила внимание на матч. Драко держался вплотную за Гарри, но тот, похоже, не гнался за снитчем и даже не высматривал его. Она радовалась, что Гарри решил играть. Она знала, что он не хотел, — его всё ещё не отпускали воспоминания о том, что случилось в битве.

Она чуть не придушила Рона, когда тот принялся напирать.

Но это был Рон.

Бывало, он слишком уж горячо и бурно чем-нибудь загорался и заходил чересчур далеко. Она понимала: даже при всей его новообретённой зрелости — а мемориальный матч был целиком детищем Рона — у него всё равно будут минуты, когда он окажется просто… Роном.

К счастью, ребята быстро помирились, и ссора улеглась; Рон на удивление спокойно принял позицию Гарри. У неё было чувство, что это станет одной из отличительных черт их дружбы, особенно теперь, когда Гарри уже не был готов пассивно со всем соглашаться, как раньше, до того как Сириус вошёл в его жизнь и дал ему дом. У неё было чувство, что будет очень интересно, когда Гарри станет директором и им придётся работать вместе. Губы её дрогнули от этой мысли.

Она немного завидовала новой связи, что появилась у них с Хогвартсом. Такого у неё не будет никогда, и завидовала она не только их связи с драконицей, но и тому, что связало их друг с другом.

Гермиона прикусила губу. Большую часть своей неуверенности в отношениях с Гарри она сумела отодвинуть в сторону. Отчасти дело было в работе с целителем разума и в том, что она стала лучше понимать эту свою неуверенность; отчасти — в том, что после всего пережитого они с Гарри просто стали ближе; отчасти — в той странной связи, что возникла между ними двоими после благословения Морганы.

Гермионе стало интересно, удалось ли Гарри поговорить с драконицей на картине об Авалоне. Она нахмурилась, вспомнив сон, который приснился ей на следующую ночь после того, как она побывала в Министерстве, чтобы начать разыскания о том, что означает для неё быть избранной Морганой…

Она не узнавала места, где очутилась, но оно казалось таким знакомым. Руки её скользили по побелённым стенам из грубого камня по обе стороны коридора, пока тот не вывел её на балкон, с которого открывался вид на широкое серебристое озеро.

В кресле сидела пожилая женщина и смотрела вдаль. Короткие седые волосы её торчали «ёжиком», а голубые глаза замерцали, когда она взглянула на Гермиону. На столике рядом появился чайный сервиз. — Чаю, дорогая?

— Спасибо. — Гермиона приняла приглашение сесть и взяла протянутые ей чашку с блюдцем. Чай был идеален. Она посмотрела вдаль и не могла не проникнуться покоем безмятежной картины, что открывалась перед ней. — Как красиво. Где мы?

— А как ты думаешь, где мы? — спросила старушка.

Постепенно Гермиона отметила очертания озера, смутные силуэты гор… и… и знакомый замок далеко за ними.

— Чёрное озеро, — вслух произнесла она, догадавшись.

— Это мужское имя, — мягко возразила старушка. — Что подсказывает тебе твой дух?

Авалон.

Слово прошелестело внутри неё.

Гермиона резко вдохнула.

— Благословение Морганы открыло тебе путь сюда, — заметила старушка и, отставив чай, взялась за вязание из корзинки, появившейся у её ног. — Первая ведьма за непозволительно долгое время, кто совершил это путешествие.

— Я не понимаю, — сказала Гермиона.

— В ваше время истина поблёкла, искажённая мифами и легендами, — согласилась старушка. — Ты ищешь ответов. В книгах волшебников ты их не найдёшь, моя дорогая.

Гермиона медленно кивнула. — Тогда расскажешь мне ты?

— А разве ты не за этим сюда пришла? — Старушка улыбнулась и повернулась к ней лицом.

Гермиона вдруг заметила свет в глазах старушки — яркий и притягательный, как звёзды, как лунный свет, как солнце.

— Миру всегда нужно равновесие, — сказала старушка. — Свет уравновешивает тьма; любовь — ненависть; хаос — порядок. На каждого посланника Смерти должен найтись посланник Жизни.

— Ты… ты… — Гермиона запнулась, поражённая.

— У меня было много имён — Гея, Дану, Тоси, — буднично сказала старушка. — Может быть, здесь хватит и «Бабушки».

Гермиона сглотнула. Она уже видела Смерть; не стоило удивляться, что у той есть противоположность. — Моргана выбрала меня не своим аватаром, верно?

— Она выбрала тебя моим, — согласилась Бабушка. — Нужно было равновесие. Реддл хотел ускользнуть от Смерти и уничтожить жизнь; он бросил вызов нам обеим. — Она улыбнулась. — Когда Смерть посылала в битву своего Чемпиона, я всегда посылала своего — встать рядом с ним. В первый раз это была Лили; в этот — ты.

Гермиона потянулась к чаю — ей нужна была эта обыденность, чтобы взять себя в руки.

— Как ты думаешь, почему выбрали именно тебя, моя дорогая? — спросила у Гермионы Бабушка.

— Потому что я знала Гарри лучше всех в круге? — нерешительно предположила Гермиона.

Бабушка посмотрела на неё таким взглядом, что Гермиона покраснела и заёрзала.

— Потому что я люблю его, а он любит меня, — тихо сказала Гермиона.

— А любовь — это жизнь, — с удовлетворением сказала Бабушка. — Любовь его матери защищала его и вела к истине. Она дала ему силы выстоять; силы воспользоваться той властью, которой он владеет как Чемпион Смерти, как тот, кто может воззвать к наследию своего отца и Мерлина. Любовь привела его к тому, чтобы создать связь с отцом его сердца и души, — привязать себя к жизни. Благодаря этому я и смогла послать тебя — защитить его и восстановить равновесие. Я шла рядом с ним каждый день, потому что Гарри любит и любим.

— А теперь? Что теперь будет? — спросила Гермиона.

— Теперь ты — мой Чемпион, как Гарри — Чемпион Смерти; вы равны. Самая могущественная ведьма, уравновешивающая самого могущественного волшебника, — сказала Бабушка. — Так же, как Моргана была равной Мерлину.

— Значит, нам суждено быть вместе? — переспросила Гермиона, не до конца понимая, как она к этому относится.

— Ваши отношения — только ваши, дитя, — заверила её Бабушка. — Ты с равной вероятностью можешь быть с ним — и без него. Это твой выбор.

Гермиона с облегчением выдохнула. — Но я — твой Чемпион.

— Викканская магия вновь расцветёт в твоих руках, — сказала Бабушка. — Противовес магии волшебников перед грядущими испытаниями.

— Каких испытаний? — встревоженно спросила Гермиона.

Голубые глаза Бабушки замерцали. — А вот это уже секрет, моя дорогая.

И она проснулась.

О своём сне Гермиона рассказала только Гарри. Гарри улыбнулся, услышав, что они образуют некое гармоническое равновесие, и нахмурился, узнав о грядущих испытаниях. Но не удивился. Он был просто рад, что они встретят их вместе. А она была рада, что встретит их как равная ему — той, кто может стоять рядом с ним, а не позади.

В сознании вспыхнул образ — львица. Свирепая и гордая; умная и сильная. Равная любому льву.

Кошка.

Гермиона улыбнулась.

— Вижу, ты наконец нашла свою анимагическую форму, — заметила Луна, вырвав Гермиону из раздумий.

— Я думала, я просто домашняя кошка, — сказала Гермиона. Ведь именно такой её сделала родовая магия, и именно эту форму она прилежно отрабатывала.

— Просто до сих пор ты не была готова принять свою истинную суть, — с сияющей улыбкой сказала Луна.

Это было правдой. Но она стояла плечом к плечу с Гарри против Реддла. Она была Чемпионом Жизни.

Гермиона взглянула в сторону озера.

— Авалон поспит ещё немного, — пробормотала Луна. — Всё так, как и должно быть.

Гермиона улыбнулась ей, гадая, говорит ли в Луне её дар или просто сердце.

— Разве?

— А разве нет? — отозвалась Луна.

Гермиона услышала, как вскрикнула толпа, и резко обернулась к игре — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гарри едва не задевает кольцо, уворачиваясь от бладжера.

Рядом ахнула мать; отец шикнул на неё. Анди пробормотала что-то ободряющее.

На другом конце поля смущённый Мэттью Инглби поднял биту в знак молчаливого извинения.

Гермиона покачала головой, когда Гарри просто ухмыльнулся и полетел дальше.

Как это на него похоже, подумала Гермиона, разрываясь между досадой и облегчением. И вдруг улыбнулась. Гарри летал, играл в квиддич, а она за него волновалась. Похоже, всё и вправду вернулось в норму.

Луна была права: будущее подождёт ещё немного.

* * *

Ремус пробурчал себе под нос.

— Такое запрещать надо!

— Это была случайность, Волчок, — сказала Дора, макая шоколадное печенье в баночку с майонезом, которую принесла с собой. От попыток понять её пищевые прихоти Ремус отказался ещё несколько недель назад. — Хватит трусы в узел закручивать.

— Боксеры! — выпалил Ремус, и щёки у него вспыхнули. — Я ношу боксеры!

Он глянул на Теда — тот посмотрел на него без малейшего сочувствия, а потом пожал плечами: мол, «женщины, что тут поделаешь». Ремус перевёл взгляд на Сириуса.

Сириус держал Регину, надёжно прижимая её к груди одной рукой, а другой показывая ей брата и Гарри. Он выглядел таким умиротворённым и таким счастливым, что у Ремуса перехватило дыхание.

— Я тут подумала: может, назовём малыша Майклом? — вдруг сказала Дора, обмакивая очередное печенье.

— Я думал, мы вычеркнули Майкла из-за пьющего Тедова дяди Микки, который сейчас мотает десять лет строгого? — сказал Ремус, и сердце у него упало.

— А, точно, — поморщилась Дора.

— Я думал, мы остановились на Джоне Ромуле, — уговаривающим тоном сказал Ремус. Мерлин свидетель, это было намного, намного лучше, чем просто Ромул или Зигги, на которых Дора одно время настаивала.

— Но Джон такой скучный, — проворчала Дора. — То есть не в обиду твоему папе, Ремус, но имя не то чтобы уникальное.

Ремус мысленно сосчитал до десяти, прежде чем ответить.

— Я думал, ты хотела что-то нормальное?

— Хочу, — вздохнула Дора и запихнула в рот капающее майонезом печенье.

— Можно назвать Джеймсом, — предложил Ремус. Они уже отмели этот вариант, решив, что имя стоит оставить для Гарри, но обсудить его ещё раз стоило.

— Нет, — твёрдо сказала Дора, прожевав. Она вздохнула, отложила банку и печенье, потёрла живот и поставила вокруг них чары конфиденциальности. — Слушай, я вот думаю: назвать его Теодором мы точно не можем. То есть мой папа — Теодор, и новый дядя у малыша тоже будет Теодор. Мы не можем назвать его Теодором. А если мы не можем назвать его Теодором, то, по-моему, называть его Джоном будет несправедливо по отношению к моему папе.

— Если тебе так важно назвать ребёнка Теодором, не думаю, что твой папа или Тео будут против, — успокаивающе сказал Ремус.

— А я буду против, — твёрдо заявила Дора. — Слушай, Тео не виноват, что стал частью семьи, — и он мне нравится! Он хороший парень. Пугающе умный. Мама уже его обожает, а папа… я же вижу, папе уже нравится, что у него появился «почти-сын».

— «Почти-сын»? — повторил Ремус.

Дора ткнула его.

— Ты понял, о чём я. — Она вздохнула, и вид у неё стал слегка подавленный. — Просто… я не хочу, чтобы Тео когда-нибудь почувствовал себя лишним, и я никогда, ни за что не скажу, что терпеть не могу, когда он рядом, но признаю: я немного ревную.

Ремус обнял её одной рукой, чтобы утешить.

— Я дура, — шмыгнула носом Дора.

— Нет, — сказал Ремус. — По-моему, лёгкая ревность к новому брату в таких обстоятельствах вполне естественна. Ты имеешь полное право не хотеть делить родителей.

Дора снова шмыгнула носом, но теснее прижалась к нему.

— Тео мне нравится. Он и правда классный. И с малышом будет отлично ладить. — Она вздохнула. — Просто… дело в имени.

Ремус неопределённо хмыкнул. Его взгляд встретился со взглядом Сириуса. Лучший друг многозначительно посмотрел на него — мол, помощь нужна? Ремус почти незаметно качнул головой в ответ.

— Ты на самом деле хочешь назвать ребёнка Теодором, — заключил Ремус.

— Ну, — сказала Дора слишком уж бодрым голосом, — не совсем Теодором. — Её пальцы ухватились за пуговицы его куртки и принялись их теребить. — Когда я была маленькая, я мечтала, что назову своего малыша Тедди, — Тедом назвать не могла, потому что так зовут моего папу, но хотела назвать в честь папы, потому что мой папа самый лучший на свете, понимаешь?

— Понимаю, — мягко сказал Ремус.

Дора вздохнула и уютнее прижалась к нему.

— Знаешь, — сказал Ремус, обдумывая задачу, — Тедди — уменьшительное не только от Теодора. Так традиционно называют и Эдвардов тоже.

Дора высвободилась из его объятий и уставилась на него, открыв рот.

— Волчок, ты гений! — Она рванулась вперёд и поцеловала его. Потом взвизгнула и захлопала в ладоши. — Эдвард Джон — идеально.

Эдвард Джон.

Тедди.

С этим Ремус вполне мог смириться. Он довольно кивнул.

Дора внезапно поморщилась.

— Чёрт, мне надо пописать! — Она сняла чары конфиденциальности и потянулась за сумочкой.

— В уборную? — деликатно уточнила Анди.

Дора кивнула с несчастным видом.

— В новых раздевалках для игроков есть уборная для посетителей, — напомнил ей Сириус.

Дора просияла.

— Ты гений! — Она махнула рукой и двинулась прочь. — Не такой гений, как мой Волчок, — но гений!

Анди рассмеялась и пошла за дочерью.

Сириус бочком подобрался к нему, и Ремус понял, что друг уже вернул Регину матери.

— Всё в порядке?

— Гормоны, наверное, — доверительно сказал Ремус вполголоса, стараясь, чтобы его не услышали. — Мы договорились насчёт имени.

Сириус вопросительно поднял бровь.

— Эдвард Джон, — сообщил Ремус. — Тедди.

Сириус медленно кивнул.

— Хорошее имя. — Он ткнул Ремуса в плечо. — У тебя всё лучше получается быть мужем и отцом.

Ремус лишь улыбнулся, но слова Сириуса его порадовали. Он старался изо всех сил. У них с Дорой всё получалось. Да, она сводила его с ума своими пищевыми причудами и упорством, с которым временами делала вид, будто вовсе не беременна, но… у них получалось.

И ему не терпелось стать папой. Взять на руки маленького сына. Представить своего щенка стае.

Он бросил взгляд налево, где Патрик царил в окружении почти всех женщин стаи, которые обеспокоенно суетились вокруг него, а Шан сверлила их презрительным взглядом. Ремус полагал, что его план, как совместить все обязанности, не обойдётся без шероховатостей, но план был хороший. Рабочий. Он позволял быть рядом со стаей — и с её сердцем, со своей семьёй: Сириусом и Гарри, Дорой и сыном…

— Ты же понимаешь, Тедди понадобится крёстный отец, — произнёс вслух Ремус, и сердце у него застучало чуть быстрее: он всегда считал, что крёстным станет Сириус, и даже говорил с ним об этом так, будто дело решённое, — но прямо так ни разу и не спросил…

Сириус повернулся к нему с лукавой улыбкой.

— Это просьба? Потому что если это просьба…

— Бродяга! — мягко, но твёрдо одёрнул его Ремус.

Сириус выпрямился и посмотрел Ремусу прямо в глаза.

— Почту за честь, Лунатик.

Ремус широко улыбнулся и хлопнул Сириуса по плечу. Сириус ухмыльнулся в ответ и отвернулся, чтобы смотреть на Гарри. Ремус проследил за его взглядом — туда, в небо над полем.

Хорошо было видеть, что Гарри играет в матче. Это значило, что он исцеляется. Это значило, что, может быть — только может быть, — худшее позади. Мир был безопасен. Безопасен для Гарри. Безопасен для семьи и стаи Ремуса. Безопасен для его сына.

Тедди Люпин.

Ремус не смог сдержать улыбки, расплывшейся по лицу. Ему не терпелось с ним встретиться.

* * *

Сириус решил, что Гарри уже почти наигрался. Матч шёл больше часа — достойный срок, чтобы почтить и мёртвых, и живых. Все ребята уже дважды побывали в воздухе, и первые игроки снова поднялись в небо. Гарри скоро начнёт всерьёз охотиться за снитчем — Сириус был в этом уверен.

Он оглядел трибуны. Те были забиты счастливой толпой до отказа. На слизеринских трибунах Сириус разглядел Селвина, вовсю болтавшего с Уилксом и Гиббоном. Традиционалисты перестроились под началом Селвина, и пока их повестка оставалась вполне конструктивной. Любопытно будет посмотреть, как сложится политический расклад в Визенгамоте.

Взгляд Сириуса скользнул к Дэниэлу Гринграссу — тот был поглощён разговором с Корнелиусом. Министр был в своей стихии. Он и правда оказался на высоте, и его рейтинг одобрения зашкаливал. Он войдёт в историю как хороший министр. Сириус до сих пор не мог до конца поверить, что у них с Корнелиусом сложились такие прочные рабочие отношения, — но не мог и отрицать, что работают они вместе хорошо. Разумеется, и Сириусу немало помогали.

Дэниэл был хорошим человеком. Он всё больше брал на себя роль лидера в альянсе Поттеров, и Сириус был только рад его помощи. Не то чтобы они действовали вдвоём: третьей была Августа. Её вклад, на взгляд Сириуса, невозможно было переоценить. Он обвёл взглядом трибуны и нашёл ещё немало членов альянса Поттеров, оживлённо беседующих друг с другом.

Портрет деда был потрясён их политическими успехами — и самодовольно горд.

«Я всегда знал, что ты станешь грозным лордом Блэком, Сириус».

А ещё в этих словах было принятие. Он говорил с портретом о прошлом и теперь лучше понимал кое-какие мотивы деда. Они обсуждали, как тот не решался просто взять опеку над Сириусом и его братом, потому что надеялся: его собственный сын — хороший отец, несмотря на влияние Вальбурги; как он слишком поздно понял, сколько в том доме было пренебрежения и насилия. Сириус простил его — потому что, честно говоря, не стал бы ничего менять в том, где в итоге оказался; он любил Поттеров и Мародёров.

Сердце сжалось, когда он вспомнил, как Сохатый обретал облик, чтобы вынести Питеру приговор. Это разрывало душу — и в то же время было настолько правильно, что Сириус чувствовал эту правоту до самых костей. Крыса была надёжно упрятана в Азкабан, и, по прикидкам Сириуса, за защиту Ремуса от вампиров Хвост получит к своему крысиному веку всего один лишний год. Финал вышел не идеальный — часть Сириуса по-прежнему рычала от ярости, требовавшей убить крысу, — но это было правосудие.

Его взгляд встретился со взглядом Амелии, и она кивнула ему в знак приветствия. Сириус улыбнулся. Директор ДМП была хорошим другом. Хорошей женщиной, хорошей ведьмой. Он многим ей обязан, подумал Сириус. Она была ему надёжной опорой с тех самых пор, как сняла с него обвинения.

Обязан он был и Берти, сообразил Сириус, поискав взглядом директора Отдела тайн и обнаружив его за увлечённым разговором с Грюмом и Снейпом. Компания Берти едва не заставила его фыркнуть от смеха — друзья из них выходили самые неожиданные, — но он покачал головой и отвернулся. На самом деле он был рад видеть, что Снейп обжился в новой жизни — в такой, где нет места шпионажу и где его бывший враг может отдаваться страсти к зельям. Почему-то Сириусу казалось, что Лили была бы довольна тем, где Снейп в итоге оказался.

Следующим взгляд Сириуса остановился на Билле. Приятно было видеть, что наследник рода Уизли понемногу оправляется от боли утраты Кэролайн. Уизли явились в полном составе, отметил Сириус. Младшие все играли, старшие болели за них — и все под бдительными взглядами Молли и Артура.

Резкая отповедь Минервы комментатору прорезала воздух, и Сириус проглотил смешок, услышав её едкую реплику. Улыбка медленно угасла — он задумался о предложении, которое она сделала ему, когда они оставили Гарри наедине с портретом Альбуса: вернуться в Хогвартс, в те комнаты, где он жил вместе с Гарри, и стать штатным художником школы. Ей очень понравились его работы, и она хотела, чтобы он написал портреты всех сотрудников. Сириус ещё не знал, как поступит.

Ему очень нравилась мысль остаться рядом с Гарри — нравилась мысль о запасном укрытии для сына на случай, если пристальное внимание и давление, неизбежные для Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил-Чтобы-Победить-Волдеморта, станут слишком тяжелы. Сириус знал, что друзья Гарри его поддержат: Гермиона выцарапает глаза любому, кто вздумает причинить ему вред, Рон и Невилл помогут — и весь альянс тоже. Но это не отменяло того, что Гарри знаменит и что с тех пор, как он убил Реддла и спас магический мир, внимания к нему стало только больше.

Соблазняла его и сама работа. Он любил рисовать. И предпочитал это политике — куда больше. И, может быть, если Дэниэл с Августой возьмут там на себя лидерство, а Ремус со своей командой заместителей — поместья, то, может быть, только может быть, у него появится возможность сделать что-то просто для себя.

Есть над чем подумать.

И над чем поговорить с Гарри.

Словно почуяв, что Сириус о нём подумал, сын оглянулся через плечо — и издалека их взгляды встретились.

Гарри изобразил что-то вроде салюта и вдруг рванулся вперёд на метле…

Сириус улыбнулся.

Да.

Игра скоро закончится — и начнётся будущее.

* * *

Гарри позволил ветру трепать волосы и прижимать одежду к телу. Он стрелой нырнул к земле, выписывая безумный узор над самой травой, а потом снова взмыл в небо.

Он летел — и он был свободен.

Он не дал страху себя остановить, и сердце взмыло от ликующего восторга.

Теперь он может жить, счастливо подумал Гарри.

Он может встречаться с Гермионой; проводить время вместе — держаться за руки, целоваться и, может быть, немного больше…

Он может проводить время с Роном, играя в квиддич и споря о тактике…

Слева блеснуло золото, он крутанулся и бросил метлу вниз…

Он может проводить время с Невиллом, крёстным братом, который понимает его так, как не понимают другие…

И он может даже проводить время с Драко, который нёсся, как дервиш, чтобы его догнать… может укрепить связь между ними, превратив её в настоящую дружбу…

Впереди ждал малыш Люпин; время с малышкой Реджи. Время со всей его семьёй — с родами Поттеров и Блэков и со всеми, кто под его защитой.

Он бросил метлу влево — и снитч, среагировав, метнулся в сторону.

Но самое главное — у него был Сириус.

У него был отец, который его любил, который о нём заботился. Отец, который подарил ему дом. Отец, который любил его так сильно, что боролся за Гарри, боролся за его будущее.

И теперь до этого будущего Гарри мог дотянуться рукой.

Гарри протянул руку, схватил снитч и победно вскинул его высоко в воздух.

* * *

1 сентября 1995 года

Пар шипел и плыл над платформой.

Сириус держал руку на плече Гарри, пока они пробирались через толпы родителей и детей. Взглядов им доставалось немало, и Сириус был рад, что Гарри настоял на том, чтобы попрощаться с остальными членами семьи за ужином накануне. Страшно было даже представить, сколько внимания они привлекли бы, если бы явились всем скопом.

Гарри уже был в школьной форме — решил, что не хочет возиться с переодеванием посреди дороги. Странно было видеть Гарри в привычных цветах Гриффиндора и Хогвартса после того, как большую часть прошлого года он носил собственные гербы. Гербы никуда не делись — неброско вышитые на манжетах, — но Гарри снова стал учеником Хогвартса. У Сириуса это до сих пор вызывало смешанные чувства.

Часть его по-прежнему хотела оставить Гарри дома, но теперь, когда угроза Волдеморта исчезла, Сириус не мог отрицать, что Хогвартс для его сына настолько безопасен, насколько это вообще возможно. Да и сам он будет там — поселится в их старых комнатах в качестве штатного художника школы, и Гарри сможет часто его навещать.

Гарри потянул Сириуса в начало состава. Он, судя по всему, не замечал внимания молоденьких девушек вокруг — их благоговейных взглядов, полных преклонения перед героем. Сириус, конечно, прекрасно знал, что Гарри всё замечает, но позволил ему эту маленькую игру. Гарри считал, что лучший способ справиться с возросшей славой — просто не признавать её и стараться жить как можно более обычной жизнью.

Сириуса забавляло, что он сам привлекал взгляды ничуть не меньше, чем Гарри.

Сириус выбрал повседневную мантию поверх маггловского наряда — джинсов и простой белой рубашки на пуговицах. Он был самим олицетворением небрежной простоты, но это почему-то не мешало многим женщинам — и кое-кому из мужчин — строить ему глазки и одаривать зазывными улыбками. Заводить роман ему по-прежнему не особенно хотелось. У него была работа, друзья и — самое главное — у него был Гарри. Он был доволен жизнью.

Гарри довольно ухмыльнулся ему, когда они наконец добрались до места и сели в поезд сразу за купе старост.

— Идеально, — заметил Гарри. — До купе старост рукой подать, а целое купе — только наше.

Сириус хмыкнул и взмахом палочки отправил сундук Гарри на верхнюю полку. Хедвиг от клетки отказалась и взлетела на багажную полку, чтобы устроиться там. Она одобрительно ухнула. От Гарри она никогда далеко не улетала.

Купе казалось на удивление пустым, но у Сириуса было ощущение, что оно быстро заполнится: друзья Гарри объявятся довольно скоро, тем более что все они теперь старосты.

Он и сам не знал, как относиться к тому, что Гарри — специальный староста: слишком уж явное напоминание о том, что Гарри связан с Хогвартсом. С другой стороны, Сириус был совсем не против того, что эта связь однажды обеспечит Гарри хорошую профессию, в которой не придётся слишком часто рисковать. Он всё ещё опасался, что Гарри решит после школы на какое-то время уйти в квиддич.

Анджелина Джонсон снова получила значок капитана и уже написала Гарри, приглашая его вернуться на прежнее место ловца.

— Ну что ж, — хрипловато сказал Сириус, понимая, что его время с сыном подходит к концу.

— У меня есть зеркало, — напомнил ему Гарри. — Я вызову тебя, если что-то случится.

— Не забудь съесть обед, который собрал тебе Добби, — сказал Сириус. Гарри не хватало ещё нескольких фунтов до нормального веса, пусть даже он был здоров и в хорошей форме.

Гарри без стеснения потянулся к нему, и Сириус крепко обнял его. Отпустил он его неохотно — и это было глупо, ведь всего через несколько часов он снова его увидит.

— Эй, — широко улыбнулся ему Гарри, — у меня для тебя сюрприз.

Сириус улыбнулся в ответ.

— Сюрприз для меня?

Гарри, всё так же широко улыбаясь, замахал на него, отгоняя назад.

Сириус закатил глаза и послушно отступил на шаг. Спиной он почти упирался в дверь купе.

Гарри глубоко вдохнул — и трансформировался. На его месте стоял молодой пёс — юный Грим.

У Сириуса отвисла челюсть, когда Грим радостно завилял хвостом и в несколько прыжков подскочил к нему.

— Сохатик. — Он выдохнул имя и потрепал Гарри по голове. Память затопило воспоминание о первой случайной трансформации Гарри-младенца: паника Сохатого, спокойствие Лили и его собственный восторг оттого, что Гарри скопировал именно его форму.

Гарри позволил себя немного погладить, потом вывернулся и принял человеческий облик.

Сириус тут же снова обнял его. В горле стоял ком.

— Я люблю тебя, Сохатик.

— И я тебя люблю, Бродяга, — тихо ответил Гарри.

Они так и стояли в тишине, впитывая друг друга.

В дверь вежливо постучали, и она отъехала в сторону, открыв Гермиону. Та замерла на пороге, увидев обнимающихся Сириуса и Гарри.

— Ой! — чуть покраснев, сказала Гермиона. — Простите! Я просто…

Сириус в последний раз стиснул Гарри и отстранился, жестом приглашая её войти.

— Всё в порядке, Гермиона. Мы уже почти попрощались. Заходи.

Он занялся её сундуком, а Гарри шагнул ей навстречу и встретил её целомудренным поцелуем, сплетая свои пальцы с её. Сириус улыбнулся этой картине. Ах, юная любовь. В голове проплыло горько-сладкое воспоминание о Джеймсе и Лили, которые на седьмом курсе делали то же самое, и он отогнал его.

— Ладно. Ведите себя хорошо, вы двое, и наслаждайтесь поездкой, — мягко напутствовал Сириус. Он в последний раз взъерошил Гарри волосы. От весёлого лица сына у него стало легко на сердце.

— Увидимся на той стороне, Бродяга, — пообещал Гарри.

Сириус кивнул.

— Сохатик.

Они обменялись последней улыбкой, последним взглядом.

— Всё, — бросил Сириус, поняв, что момент слишком уж затягивается, — ухожу. — Он сделал шаг назад и вышел из купе под смех Гарри и хихиканье Гермионы.

Сириус быстро выбрался из вагона и зашагал по платформе к точке аппарации. Он кивнул нескольким знакомым, улыбкой ответил Августе, прощавшейся чуть дальше с Невиллом и Блейзом, и поспешил уйти, пока его никто не успел остановить.

Ему просто нужно было перевести дух, привыкнуть к тому, что он отпускает Гарри, — пусть всего на миг, пусть и не по-настоящему, ведь через несколько коротких часов он снова его увидит; ему просто нужно было побыть одному…

Он дошёл до точки аппарации, сжал палочку и крутанулся на пятке, держа в мыслях только одно — дом…

И приземлился в Годриковой Лощине.

Сириус слабо рассмеялся и провёл рукой по волосам.

Несмотря ни на что, сердце всё равно не могло перестать считать этот коттедж домом. Дом Грифона тоже был домом — но только потому, что там был Гарри. А вот коттедж…

Он смотрел на полуразрушенный дом, и память стирала реальность — неухоженный сад, грязные окна, осыпающиеся стены, — заменяя их перед внутренним взором безупречной побелённой кладкой, увитой плющом; садом, полным лаванды и жимолости; сверкающими окнами, под которыми тянулись ящики с цветами и травами.

Сириус почти слышал низкий смех Джеймса; звонкий смешок Лили; гуканье младенца…

Он помнил ту ночь, когда их не стало; слишком хорошо помнил ужас, с которым нашёл их мёртвыми, а Гарри — раненым.

Он помнил щемящую тоску прошлого Рождества — когда водил Гарри по дому; когда рассказывал сыну, каким коттедж был прежде; каким счастливым домом он был и для Гарри, и для самого Сириуса.

Но потом на передний план выступило другое воспоминание.

Воспоминание о том, как он сам чуть больше года назад стоял перед этим же коттеджем и придумывал самый безумный план, какой только мог вообразить, — чтобы вырастить Гарри.

— Говорил же, что сделаю что угодно, моя лилия, — пробормотал Сириус.

Это был план хитрости и коварства, построенный на глупом, храбром и безрассудном решении разрушить один мир и отстроить его заново — ради Гарри, — используя всю ту власть, которой Сириус никогда не желал, но которая была ему нужна. План уберечь Гарри, уберечь Сохатика.

— В итоге это был хороший план, Сохатый, — сказал Сириус вслух. — Теперь он в безопасности, он жив, он счастлив.

Его овеял ветерок — в воздухе стоял густой запах лилий, то самое ощущение любви, семьи и безопасности, которое Сириус всегда ассоциировал с Сохатым.

Он протянул руку и коснулся шаткой старой калитки — словно через это прикосновение мог дотянуться сквозь время и пространство до друзей, до брата и сестры своей души.

— Люблю вас, — прошептал Сириус.

Но пришло время оставить прошлое позади.

Наконец его наполнил покой; тяжёлое горе, что было его постоянным спутником, растворялось в принятии.

И когда он отступил на шаг и развернулся на каблуках, чтобы уйти, он знал: они слушают; знал, что они одобрили тогда и одобрят в грядущие дни, потому что в самом сердце его плана всегда был Гарри — и это всегда был план Мародёра.

Конец

---

Финальное примечание автора: Итак, с чувством удовлетворения от сделанного — и вместе с тем с печалью — я прощаюсь с этой историей. Это было путешествие, полное радости, открытий и решимости. Надеюсь, что вам понравилось пройти его со мной, даже если не каждый поворот на пути был вам по вкусу. Я очень ценю поддержку всех, кто следил за историей и оставлял отзывы на протяжении последних четырёх лет.

Если кого-то из вас затронули сюжетные линии этой истории — особенно те, что касаются насилия и изнасилования, — или если вы считаете, что можете оказаться потенциальной жертвой педофила, я призываю вас обратиться в местные организации поддержки, а также к тем, кто может поддержать вас лично, — к друзьям и родным.

Вы, возможно, заметили в этой последней главе несколько намёков на будущее — и да, здесь есть зёрна сиквела. Однако я не могу гарантировать, что он когда-либо будет написан; и хотя «никогда не говори никогда», в ближайшем будущем сиквел вряд ли появится. Возможно, я напишу несколько коротких историй по «Гарри Поттеру», так что имеет смысл подписаться на меня, если вам интересно то, что я буду писать дальше, но ближайшие пару месяцев я посвящу завершению других работ, которые были отложены ради этой истории и выходят под другими псевдонимами, а также попыткам дописать и издать собственный роман.

Я также пишу под псевдонимом Rachel500. Здесь, на ff.net, в моём профиле вы найдёте мои фанфики по «Воздушному волку», «Звёздным вратам», «Гавайям 5.0», NCIS и «Доктору Кто». Кроме того, те же псевдонимы заведены у меня на AO3 — там можно найти все мои работы, включая дополнительную историю по NCIS и «Стражу» под псевдонимом TrekCat. Уточню на всякий случай: всё, что я буду писать в фэндоме «Гарри Поттера», будет выходить под псевдонимом CatsAreCool.

В скором времени в моём LiveJournal (rachel500) появятся комментарии к «Плану Мародёра» — для всех, кому это интересно. Также вскоре на AO3 появятся несколько иллюстраций к «Плану Мародёра» — по ним можно увидеть, каким я представляла себе актёрский состав этой истории.

И ещё раз — огромное спасибо вам, читателю, которому иногда приходилось невероятно долго ждать очередной главы, и вам, читателю, который только что впервые нашёл и дочитал эту историю. Удачи вам в дальнейшем чтении, и пусть в жизни вас и вашу семью ждёт много счастья.