Овечья гора (гет)

Isur

Надеюсь. Вообще, вспоминается поговорка, которую я в точности не помню, но что-то вроде, что "шантажисты долго не живут", особенно если сопоставить уровни Хайнца и Штайнбаха на тот момент (в плане ресурсов, влияния и т.п.).


Насчет старшего Шульмана согласна. А вот что касается Михи... если взять еще и случай в школе, то это как раскрусчивающаяся спираль, где на каждой итерации последствия все более значительные, если можно так сказать. И, опять же, в школе, после того, как из-за Михи наказали Хайнца, Миха тоже ходил за ним хвостиком.

Анонимный автор

Мне отчасти близко подобное понимание музыки, и еще, как мне кажется, та самая витальность еще и в танцах проявляется, ведь танцы не могут существовать без музыки. И кто-то ту самую витальность только в музыке и может себе позволить раскрыть, а у кого-то она настолько подавлена, что получается просто механическое исполнение - как, вероятно, с той самой обезьяной, которую научили играть на пианино.


Ференц, как мне кажется, был вынужден раньше всех повзрослеть, даже отчасти бравировал этим перед Хайнцем, когда они еще учились в школе и даже позже. Но подобное не проходит для психики бесследно.


Вот только проблема в том, формы взаимодействия с реальностью или ошибки, естественные и/или простительные в детстве и в подростковом возрасте, во взрослой жизни могут аукнуться уже очень сильно и восприниматься будут уже совсем иначе. Это как если бы в условных 2000-2010х было бы нормально в 20, даже в 25 лет еще бегать по каким-нибудь ролевкам, а в 30 лет подобные увлечения воспринимаются уже как что-то бесполезное и несерьезное, какая-то ерунда. А еще у Ференца и Клары в их увлечении всякими "носорожьими" бальзамами видится что-то общее с мошенниками, запускавшими всякие "утки" в СМИ, когда даже материальная выгода напрямую не извлекалась, но было вот это чувство собственного превосходства "какой я крутой, всех провел!"


Помнится, смотрела несколько лет назад тру-крайм о деле, которое называют еще "американским перевалом Дятлова". Собственно, 5 парней поехали на загородную прогулку и пропали. Особенностью было то, что у всех была диагностирована умственная отсталость, так что они не могли жить самостоятельно, без опеки, и только одному из них было позволено водить машину. Естественно, как эти парни разговаривали, как рассуждали, как вели себя, увидеть было уже невозможно, но на фото это были типичные молодые люди из приличных американских семей 1950х.

Анонимный автор

Ваш текст давно заслуживал рекомендации, но я все не решалась написать, а когда все же решилась, то вышло не очень. И даже те несколько строк я писала больше 3 часов, наверное.


Тут ведь всегда можно сказать, что чем больше помогаешь другим, тем больше потом возвращается, и силы откуда-то появляются. Или обратиться к двойным стандартам, что это мальчику как будущему мужчине и главе семьи важно быть самостоятельным и волевым, а вот девочке, наоборот, нужно быть покладистой и послушной, чтобы вначале она слушалась родителей, а затем мужа, который будет принимать за нее все важные решения.


Вот только проблема в том, что до человека своим умом пока дойдет... если вообще дойдет, а вот наказания и угрозы доходят гораздо быстрее. Неслучайно же доктор отмечал, что ночная медсестра добивалась с Хайнцем большего прогресса, хотя своим подходом в дальней перспективе, вероятно, больше вредила.


Так и Миха ведь тогда был уже давно не 5-летним ребенком, который еще не различает свое и чужое, можно и нельзя, в гостях во все шкафы заглядывает и т.п. А для того, чтобы что-то пробовать, есть разные кружки. В конце концов, Миха и так донимал всякими вопросами настройщика - почему не попросил, чтобы ему показали, научили?


У... я слышала как-то на проповеди, что якобы даже новорожденным уже нужно объяснять про "что такое хорошо и что такое плохо". А понятие гордыни - оно вообще весьма многообразно и растяжимо, говорю как человек, который неоднократно слышал обвинения в гордыне явной, гордыне скрытной, и вообще, "я лучше тебя знаю, о чем ты думаешь". Так вот, если человек полагает, что знает сам, как лучше, излишне самоуверен, даже если просто пытается вроде как адекватно соизмерять свои способности, что вот с этим он точно справится, а вот с этим - не очень, а не надеется на Бога, то это гордыня.


Но ведь дело в том, что у ребенка, пусть даже это еще не полноценная, самостоятельная личность, уже могут быть заложены какие-то врожденные качества. Какие-то из этих качеств могут более менее или выраженно проявиться в тех условиях, в которых растет ребенок, для каких-то же нужны специальные условия. Можно сюда еще добавить, что человек рождается с первородным грехом, который поражает волю и подталкивает творить всякие богопротивные дела. Но, в общем случае, когда ребенок подрастает, он уже должен соответствовать родительским ожиданиям, чтобы считаться хорошим. Самый простой пример: ребенок должен всегда улыбаться, не капризничать, быть послушным и говорить, что ему все нравится, даже если еда ему не нравится, чтобы порадовать бабушку и маму, чтобы они чувствовали удовлетворение от того, что правильно воспитывают ребенка. Но даже когда ребенок вырастает, он для своих родителей все равно остается ребенком, которого можно и нужно воспитывать, той частью реальности, которую родители считают вправе подгонять под свои представления о хорошем и правильном (потому что родители старше, жизнь прожили, добра желают и лучше знают, как правильно).


Но в том-то и дело, что даже для взрослого человека ответственность связана, прежде всего, со страхом наказания, а не с какой-то собственной мерой, внутренней нравственностью и т.д.


Поправьте меня, если я ошибаюсь. Школа в Нидербрюккене, где учились Хайнц, Ференц и Миха, была по типу гимназии, где предполагалась долгое обучение - до 19 лет примерно. Хайнц поступил в эту школу, когда ему было 13 лет примерно и был вынужден повторить класс, потому что поступил уже в середине учебного года. Т.е. когда случилась вся эта история с испорченными инструментами, героям было уже по 14-16 лет примерно - вполне себе возраст уголовной ответственности.


Ну, Хайнц уже поплатился за свою самоуверенность, не подумав о то, что такой мамонт, как Штайнбах, не оставит так просто попытку шантажа и обязательно отомстить за уязвленное самолюбие. Причем поплатился так, что вынужден страдать не только он сам, но и Биргит, прежде всего, и даже Шульман-старший. А Ференц еще более самоуверен и его, что называется, "прет", хотя, как было отмечено выше, он уже получил наследство от Корнелиуса, и ему уже нет необходимости выживать, а зарабатывать на жизнь "по-бюргерски честно" - это слишком скучно для Ференца. Вот думаю, что ему лучше бы подошло, окажись он волшебником: Слизерин или Гриффиндор?

Спасибо за продолжение ))

Вот так, был весельчак Ференц, который при встрече всегда задирал друга Хайнца, которому все хиханьки да хаханьки (хм... может, для Ференца это с детства такой способ справляться со стрессом, с событиями, которые он не понимал, не мог контролировать и как-то противостоять?), и, к сожалению, как это часто бывает, только исчезновение Хайнца и предположение о его возможной гибели заставили Ференца многое переосмыслить в отношении друга, пожалеть о своей резкости и несерьезности. И, как ни странно, по-новому взглянуть на Биргит - не как на приложение к Хайнцу, а как на самостоятельную личность со своими собственными талантами.
Но вот в чем Ференцу не откажешь, так это в наблюдательности. Именно он заметил, как Теодор буквально ощупывает Биргит хищническим плотоядным взглядом, как странно и нервно себя ведет, как пользуется зажигалкой Хайнца, как постоянно говорит: "Грубе был..." - словно уверенный на все 100% в смерти Хайнца. И, наконец, как безумно, торжествующе улыбается в часовне, глядя на фотографию Хайнца.
Теперь было бы интересно узнать, как Ференц поведет себя дальше, когда узнает, что Хайнц жив, что в нем раскроется нового.

P.S. В этой главе и одной из предыдущих остались опечатки. Точно помню про "солнечный цвет" и "свои ноты свои ноты".