↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Кровь взывает к преисподней (гет)



семь лет спустя от канона Наследий! (без учёта событий 3-4 сезонов) | Изучение таинственного символа приводит Хоуп и Аларика к древнему магическому культу Гекаты, что становится началом трагических событий. Весь мир оказывается под угрозой гибели, когда враги прошлого и настоящего приступают к осуществлению тщательно продуманного плана возмездия, ключевой фигурой которого является не только Хоуп, но и их с Алариком будущий ребёнок, случайное зачатие которого на самом деле не такое уж случайное…
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 11. Об истории первого культа, хищении души и двух метках

Примечания:

Глава не бечена.


Согласно мифам, у первого культа была всего одна жрица, при этом действительно имеющая толику сил богини. Геката предвидела падение Олимпа и исчезновение большинства богов, но нашла для себя лазейку. Она являла собой воплощение магии и колдовства, но понимала, что это уберечь её от смерти не сможет. Геката имела власть и могла вернуть в мир живых кого угодно, но если Смерть настигнет её саму — войну ей было не выиграть. Она поместила часть своих сил в смертную девушку, тем самым связав себя с ней. Так Теона и оказалась первой ведьмой. Богиня обучила её колдовству, и когда гибель пришла за богами, она ушла, зная, что в скором времени вернётся...

Ученица Гекаты собиралась вернуть ту, но сил её одной для этого не хватило. Годами она вынашивала план по возращению богини, однако цель была достигнута спустя почти две сотни лет. Теона, как и Геката, смогла наделить нескольких других девушек магическими силами, а потомки тех в свою очередь получили её, как наследие своих матерей. Теона всё пыталась вернуть Гекату, но с каждым разом терпела неудачу — сил всё ещё не хватало. В конце концов, когда магии пяти, семи и одиннадцати ведьм не хватило, пришла двенадцатая… И богиня преисподней, таинств, магии и колдовства вернулась в мир. Так появился первый культ, жрицей которого была Теона. Но когда Геката вернулась, Теона отказалась от ещё одного дара богини, который помогал ей все эти годы — бессмертия.

На одре смерти Теоны им нужно было выбрать новую жрицу. И тогда ученица Гекаты отдала своё сердце, как подношение, прося богиню о дальнейшем покровительстве ведьм. Оно также послужило гарантией верности всех членов культа. Геката приняла его и выбрала новую жрицу. С тех пор это стало ритуалом.

— Культ распался через пару-тройку десятков лет, так как изначально у них была цель — возвращение Гекаты, — Давина оторвала взгляд от страницы книги и посмотрела на телефон. — Но, как и было сказано, Геката пообещала покровительствовать тем ведьмам. И она сдержала своё слово. Если верить тому, что здесь написано, то у тех ведьм рождались дети с силой, даже превосходящей силу матери.

— А потом богичная задница поняла, что немного переборщила с покровительством и решила начать убивать тех особенных детей. — Кол, прохаживаясь по комнате, перебрасывал из одной руки в другую тоненькую книжечку, на обложке которой значилось: «Теургия(1)».

Давина бросила на мужа суровый взгляд, но кивнула — сначала нерешительно, потом с уверенностью.

Видеозвонок продолжался, но наступила затяжная пауза — настолько затяжная, что Давина с тревогой окликнула племянницу, напомнив о себе. Хоуп так глубоко ушла в свои мысли, что вздрогнула от её голоса.

— Геката возродила культ для уничтожения ведьм, — произнесла Хоуп, но без задумчивости, скорее, с сомнением. — Это, хм, не знаю, глупо? Она ведь, по сути, является создательницей ведьм, а какой ей смысл…

— Убивать их? — Кол, наконец, остановился. — Когда ты у власти, а потом чувствуешь угрозу с чьей-то стороны, что делаешь?

Избавляешься от противника.

— Ну и кто может угрожать ей? То есть, ты сам подумай, она ведь богиня. Звучит как бред, понимаю, но если она и не богиня, то всё равно является началом магии... Проклятье, это звучит действительно чересчур! — На лице Хоуп словно бы мешались удивление и ужас. — И зачем бы ей убивать?! Она может просто лишить магии, разве нет?..

— Ну, так об этом нигде не было сказано, — пожал плечами Кол. — Мы обращаем в вампиров, но вернуть человечность не можем. Возможно, это работает так же.

— А что с той женщиной из библиотеки? — вспомнила Хоуп.

Да, тогда произошла престранная ситуация. Никакой Мэдди в центральной библиотеке Рима не было: сотрудница с таким именем там не работала. Кол с Давиной опросили едва ли не каждого библиотекаря, которые были там, прибегли и к внушению, но нет — Мэдди попросту не существовала, а кошку никто не видел. И всё же в книгах, которые оказались в их распоряжении, было много информации. Да, может быть в них не всё было правдой, но всё-таки…

— Очередной тупик, — подытожила Давина. — Кстати, мы ни разу не встретили упоминание метки. Хотя книги должны были открыть нам её тайну. Я так думала.

— Наверное, она появилась, когда образовался второй культ, — размышляла вслух Хоуп. — С этими метками всё так сложно. Винсент предположил, что Кэтрин с помощью этой метки может следить за мной через Эмили. Подобные клеймо очень редки и для того, чтобы оставить его, нужно владеть магией на довольно высоком уровне.

— Следить… — Первородный вампир прищелкнул пальцами, словно запамятовал что-то. — Эмпатическая связь?

— Телепатическая, скорее, — поправила его Давина. — Если Кэтрин в культе, то магией она владеет очень хорошо.

— Те две ведьмы, которые изначально рассказали вам о культе, точно ничего больше не знают? — спросила Хоуп. — Вы не пытались с ними больше связываться?

Давина закусила губу и покосилась на Кола. Они обменялись короткими взглядами.

— Нет, ни одна, ни вторая больше ничего не знают, — уверенно ответил Кол, бросив на жену ещё один многозначительный взгляд, и снова принялся ходить, мелькая за спиной Давины.

— Давайте вернёмся к задаче культа, — сказала вампирша. — Элайза говорила о том, что в тебе течет кровь первых ведьм…

— Наследие драгоценной мамы, — хмыкнул Кол.

— Да, дело, скорее всего, именно в Эстер, — согласилась с ним Давина.

— Именно в ней, тут без вариантов, — кивнула Хоуп. — Или правильней сказать, что не совсем в ней — в её семье.

— Да, ваши предки были как-то связаны с первым культом. — Давина взглянула на мужа, но тот пожал плечами: происхождение их магической линии его никогда не интересовало. — И пророчество. Она сказала, что культ знал о твоём появлении задолго до твоего рождения.

— Первый культ… Его история занимательна, но нам нужна информация иного рода, — досадно вздохнула трибрид. — Их задачи слишком разнятся. Баланс? Они сохраняют не баланс, а некое подобие равенства — у всех должны быть одинаковые силы, кроме них, так они считают и к этому стремятся. Что вы, кстати, думаете о словах Фреи по поводу того, что магия может остаться при мне после обращения в вампира?

— Я говорю, что категорически против твоего обращения. — Кол в очередной раз остановился и крайне недовольно посмотрел в камеру. Хоуп опустила взгляд.

— Я же скажу, что согласна с Фреей. Нельзя исключать такой вариант, а это означает, что твоё обращение вообще не выход из ситуации, — абсолютно спокойно в отличие от мужа произнесла Давина. — Это ещё и усугубить всё может.

— А почему они, например, за еретиками не охотятся? — задался вопросом Кол. — Тоже ведь нарушение баланса.

— Так ведь еретики раньше были сифонами и могли использовать магию, высасывая её из чего-то, — озвучила свою версию Давина. — Когда они обращаются в вампиров, то магию берут из самих себя. Они не угроза, ведь выше головы не прыгнешь.

— Ну, вообще-то прыгнешь, — ухмыльнулся Кол.

— Ты понял, о чём я, — пробурчала его жена.

— Та ведьма сказала, что у Хоуп есть возможность уничтожить культ, — обращаясь к ней, припомнил Кол.

— Ещё Элайза сказала, что они до сих пор не разгадали пророчество до конца, — добавила Давина. — Но что-то приближается и культ всполошился.

— Что приближается? — спросила Хоуп, первый раз слыша об этом. Кажется, когда Давина впервые говорила ей о культе, то опустила эту информацию.

— А кто знает? — пожала плечами жена Кола. — Она лишь сказала, что приближается какое-то событие, когда всё изменится и больше ждать они не могут.

— От этих пророчеств сплошная головная боль! — не скрывая раздражения, сказала Хоуп.

 

Когда Рик вернулся вечером домой, Хоуп была полностью погружена в структурирование доступной им информации о культе и лишь где-то на краю сознания уловила его присутствие. Он удивлённо наблюдал за тем, как она что-то пишет на маленьких квадратных разноцветных листочках-стикерах, раскладывая их по всей поверхности письменного стола.

— Привет. Что ты делаешь?

Майклсон оглядела все листочки, прокручивая в пальцах карандаш.

— Пытаюсь собрать во что-то целое всё, что мы знаем об этих ведьмах. — В доказательство она тщательно отточенным кончиком карандаша указала на стикеры. — Вся техника сегодня сходит с ума рядом со мной: навигатор включался сам по себе и вёл меня куда-то в сторону канадской границы, телефон отключался несколько раз и телевизор со мной не дружит. И ещё у нас перегорели две лампочки. Ноутбук я не решилась включать, еще чего доброго взорвётся в моих руках.

Такое иногда происходило, но последний раз трибрид сталкивалась с подобным больше года назад. Это случалось в основном в такие моменты, когда её энергетика как ведьмы становилась немного неустойчивой. Сейчас дело было явно в переживаниях из-за культа, так что ничего удивительного.

— И что получается? — Зальцман подошёл к Хоуп.

Майклсон схватила розовый листочек с надписью «Культ Гекаты», переместив его как можно дальше к противоположному краю стола. Под этой запиской в горизонтальную линию разместила ещё три стикера, но желтого цвета с написанными на них именами: Карлотта, Белла и Клэр.

— О Карлотте и Белле Давине рассказала Франция, кажется, или Элайза… Не имеет значения, — пояснила Хоуп. — Что касается Клэр, то это имя назвала знакомая ведьма Кэролайн. И, как мы знаем, они являются жрицами культа. А так как они ими являются, то магию применять к ним нельзя, потому что они способны её впитать, тем самым лишая сил. Но в культе должно быть двенадцать ведьм…

— С чего ты это взяла?

— Так было с первым культом. Ну, тот, который вернул Гекату, — ответила Майклсон и махнула рукой — вдаваться в историю первого культа сейчас было бессмысленно. — И вот еще: Белла является дочерью Карлотты. И я подумала, а Клэр случайно не дочурка Беллы? Семейная династия у руля магическим культом, — хмыкнула Хоуп, тем временем размещая рядом с запиской «Культ Гекаты» ещё одну: «Пророчество». Рядом с каждым именем жрицы оказался стикер с цифрой «12». — Вернемся к количеству. Так, должно быть двенадцать, но тут нарушаются все правила: у них каждой жрице подчиняются по двенадцать ведьм. То есть тринадцать человек в общем, а учитывая, что их трое, то в общем получаем тридцать девять… Внушительно. Кол напомнил, что эта Элайза сказала, что они идут за мной, потому что у меня достаточно сил для их уничтожения, согласно пророчеству. Вот только как убить тех, кто поглощает магию?..

— Не используя магию, — пожал плечами Аларик.

— А что по поводу их бессмертия? «Жрицам даровалось бессмертие до тех пор, пока хоть один член культа был верен им», — Хоуп с точностью повторила строчки из книги, что давала им Эмма. — Чтобы убить их, нужно убить всех остальных. Я всё же надеюсь, что мы найдём другой вариант. Понимаю, звучит наивно, но я правда не горю желанием рубить почти сорок голов. Это как-то слишком, не находишь?

Зальцман понимающе кивнул. Но с ведьмами нужно будет расправиться раз и навсегда. Если они оставят в покое Хоуп, то найдут новую жертву.

— О, а как с тем профессором? — Майклсон посмотрела на Аларика.

— Я связался с ним, — ответил Рик. Глаза Хоуп удивлённо округлились. — Правда, возникла парочка новых проблем.

Профессор Филипп Уайт, тот самый историк, который к тому же оказался лингвистом, и которому Кэролайн предлагала должность учителя истории в школе Сальваторе, оказался весьма недоступным человеком. В том смысле, что связаться с ним оказалось очень сложно. Они выяснили, что сейчас он преподает в Техасском университете в Остине, но никаких данных им не предоставили: их попросту не было. Да, такой преподаватель есть, но ни электронной почты, ни мобильного телефона им не сообщили. Хоуп засомневалась в правдоподобности слов администратора, ответившей Зальцману, что ни того, ни другого у Уайта нет, но, как оказалось, она сказала правду. Уайт не пользовался электронной почтой. С телефоном, наверное, ситуация обстояла такая же. И вот спустя месяц Аларику удалось позвонить в университет в тот момент, когда Филипп был там.

— Он отказался заниматься переводом?

— Нет, он сказал, что может посмотреть их, но не в электронном виде.

Хоуп тяжело вздохнула и возвела глаза к потолку. Ну почему люди иногда бывают такими сложными?..

— Давай распечатаем и попробуем направить ему обычной почтой. Или быстрее будет, если ты сам встретишься с ним. Сколько может занять перевод по времени?

— От трёх дней до недели.

— Не так уж и долго.

Снаружи громыхнул гром, и дождь не заставил себя ждать, застучав по стеклу крупными каплями. Начало декабря на удивление выдалось дождливым. А ведь в октябре был снег…

— Вообще-то, мне в любом случае придётся отправиться в Остин.

Хоуп вопросительно подняла бровь.

— Уайт знаком с культом Гекаты, — объяснил Аларик.

— Что?! — воскликнула Майклсон. — Каким образом?

— Не знаю, что у него за история с ними, но он отказался говорить об этом по телефону.

— Логично. Он же был в университете в этот момент.

Зальцман собирался сказать что-то, и тут у него зазвонил телефон, как всегда, в самый неподходящий момент. Хоуп вернулась к заметкам по культу. Она всё думала над тем, как же их можно одолеть. Подручными средствами — выход, но не тот, что им нужен. Так их мог уничтожить кто угодно, если бы захотел, но речь ведь шла именно о ней! И что именно они не могли понять в пророчестве, какую его часть? Не шла ли там речь о том, что она не просто ведьма, а трибрид?..

Рик вернулся с ноутбуком в руках, удерживая телефон между ухом и плечом. Хоуп настолько погрузилась в размышления о пророчестве, что не заметила его, пусть и короткого, но отсутствия, пока ноутбук не оказался перед ней на столе. Зальцман, всё ещё разговаривая по телефону, открыл последнее письмо в папке «важные». Сообщение от Донована. Аларик щелкнул на ссылку и на весь экран высветился красный конверт с двумя колокольчиками посередине, ещё один щелчок и из него выскочил лист, а фоном заиграла «Jingle Bells». На лице Хоуп отразилось сомнение. Электронное приглашение на рождественский ужин в доме мэра.

— Выглядит красиво, — сказала она, когда Рик закончил телефонный разговор, и указала на открытку. Приглашение уже успело спрятаться обратно в конверт и вновь появиться оттуда; снова зазвучала песня. До ноутбука Хоуп так и не дотронулась.

— Так красиво, что я не пошёл бы, — усмехнулся Аларик. — Явно работа Эйприл.

— Донован будет недоволен, что ты проигнорировал его приглашение.

— Знаю. Так что, ты не против провести Рождество в доме мэра?

Хоуп пожала плечами. Аларик забрал ноутбук и покинул комнату, по пути что-то сказав про ужин, но Майклсон его не услышала — кое-что привлекло её в датах, написанных ей ранее на стикерах. До этого момента она вовсе не обращала внимания на это, но сейчас… Убийство Вайолет — тридцать первого октября прошлого года. Фрея сообщила, что шабаш проводится в этот же день. А одна из ведьм сказала Давине и Колу, что она нужна им первого февраля, потому что в этот день культ совершает обряд… поглощения, кажется? Все эти дни — не случайный выбор. Первого и второго февраля празднуется старинный кельтский праздник — Имболк. Тридцать первого октября — праздник Самхейна. Культ проявляет себя только в магические дни — тогда, когда завеса между обычным миром и миром магии почти истончается.

Кэтрин направлялась с Эмили куда-то (предположительно пунктом назначения являлось кладбище, но подтвердить это было никак нельзя) и позже сказала: «Мы рановато, но ничего». И Райз знала, что Хоуп следует за ними. Скорее всего, первая встреча с ведьмами должна была состояться в тот день, вот только Китти сама всё испортила.

С кухни донёсся голос Аларика, Хоуп проигнорировала его. Она схватила еще несколько листочков и быстро принялась расписывать даты: Хэллоуин, а следующим магическим днём было время зимнего солнцестояния — двадцать первое декабря. После него наступал Имболк. В марте — день Весеннего равноденствия. С тридцатого апреля на первое мая — Белтейн. В июне — летнее солнцестояние. В августе — Ламмас, а в сентябре наступает день Осеннего равноденствия. В прошлый Хэллоуин убили Вайолет, но что случилось в остальные дни? И что ждёт их самих двадцать первого декабря этого года?..

— Хоуп?

Майклсон повернулась: Рик стоял в дверях; лампочка в комнате замерцала и потухла.

 

Сверкнула молния, и громыхнул гром, Лорд подскочил, оглушая весь дом своим басистым лаем. Пёс очень боялся грозы — ночью обязательно придёт к Стефани, забравшись к ней под кровать, слегка поскуливая при каждом раскате грома, пока та, в конце концов, не позовёт его к себе. Дилан выбежал из комнаты, направляясь на кухню, и едва не налетел на старшую сестру. Стефани фыркнула на брата, но тот скорчил ей рожицу и побежал дальше. Она закатила глаза, направляясь следом.

Когда Стефани добралась до столовой, Дилан уже сидел за накрытым к ужину столом. Елена всё ещё возилась на кухне. Младшая Сальваторе поинтересовалась, чем может помочь, но Елена махнула рукой и сказала, чтобы та садилась за стол, помощь ей не требуется. Стеф пожала плечами и уселась напротив Дилана, едва не задев Лорда — тот уже занял излюбленное место под обеденным столом, выжидая, когда и ему что-нибудь достанется с хозяйских тарелок.

Стефани потянулась к тарелке с наггетсами.

— Даже не думай, иначе гулять с ним завтра утром пойдёшь ты, — ухмыльнулся Деймон, оказавшись за спиной дочери. — Специально подниму в пять утра.

— Он не гуляет в пять утра, па, — с улыбкой подметила Стефани.

— А завтра пойдёт в пять. — Деймон подмигнул жене, перехватывая у неё миску с салатом и тарелку с гарниром.

Елена покачала головой, не скрывая улыбки, вновь теряясь на кухне, но вернулась через несколько секунд. Они расселись за столом, и первое, что сделала миссис Сальваторе — положила телефон на видное для глаз место, потому что у неё сегодня дежурство и её могли в любой момент вызвать в больницу. Стефани сделала какое-то замечание брату, и Деймон остановил их начинавшуюся перепалку.

— Стефани, за что тебя сегодня вызвали к директору? — Елена положила себе салат и, возвращая стеклянную миску на место, взглянула на дочь. В её глазах не было ни недовольства, ни осуждения. Стефани же бросила на отца обидчивый взгляд и уткнулась в свою тарелку. — Директор сначала позвонил мне, — пояснила Елена, заметив взгляд Стефани, брошенный на Деймона.

— Наша новая учительница по химии в ней не шарит, это не моя вина, — пробурчала она.

— Твоя вина, что ты не можешь держать язык за зубами, — отозвался глава семейства с явной досадой. — Это уже третий вызов к директору за этот триместр, меня это ничуть не радует.

— Триместр выдался тяжелым, — ковыряясь в спагетти, произнесла младшая Сальваторе.

— Стефани, я всё понимаю, — спокойным тоном сказала Елена. — Выпускной год, нагрузка большая и, конечно, нервничаешь из-за будущего поступления. Я подумала, может тебе стоит покинуть группу поддержки? Это ведь тоже отнимает очень много…

— Нет! — в ужасе воскликнула Стефани, посмотрев на родителей. — Я ведь всё успеваю!

Деймон и Елена переглянулись.

— Милая, я не говорю, что ты не успеваешь что-то делать, а как раз наоборот — ты делаешь очень много, — мягко сказала Елена. — Тебе нужно время и на отдых…

— Я не уйду из группы поддержки, — уверенно заявила Стефани.

— Тогда мы подумаем по поводу твоей поездки в Колорадо на каникулах. — Деймон смерил дочь заинтересованным взглядом.

Губы Стефани поджались, а брови сошлись на переносице.

— Пап, я обещаю, что больше не будет никаких звонков от директора. — Она вздохнула.

Деймон немного поразмышлял над её словами, несколько мгновений изучая дочь внимательным взглядом, после чего кивнул. До конца ужина Стефани не проронила ни слова по собственной воле, лишь несколько раз кивнула и произнесла заученное «да» или «нет» на вопросы от родителей. Дилан вернулся к себе в комнату, когда супруги обсуждали рождественский ужин в доме мэра: Деймона совершенно не радовала перспектива праздновать Рождество в компании Донована.

— Уверен, что он устроит из этого праздника какой-нибудь экономически выгодный прием.

— Не думаю, — его жена качнула головой. — Эйприл вряд ли бы одобрила эту идею, Рождество же всё-таки. А он прислушивается к ней.

— Однако Рик согласился со мной, — заметил Деймон. — Этот ужин явно непросто так устраивается.

Елена задумалась.

— Знаешь, сегодня днём я слышала, что главного врача тоже пригласили — он хвастался этим перед одним из членов правления больницы.

Деймон пожал плечами — её слова доказывали, что он прав.

— А сам Рик придёт? — поинтересовалась бывшая Гилберт.

— Однозначно не ответил, но сказал, что, скорее всего, они придут.

В глазах Елена отразилась крайняя степень заинтересованности.

Они? Я так понимаю, Хоуп будет с ним.

— Не факт, что речь шла о ней, — хмыкнул Деймон.

— Уверена, что о ней, — хитро улыбнулась миссис Сальваторе.

Деймона она не убедила — он всё ещё сомневался, что у его друга отношения с дочерью Клауса. Елена, заметив его откровенно сомнительно-насмешливый взгляд, предложила заключить пари.

— Если он придёт с Хоуп, то… — Она призадумалась над своим условием. — В отпуск мы отправляемся в Калифорнию!

Деймон поморщился. Калифорния была далека от любимого места отдыха для него, а вот Елена её обожала, как и их дочь. Солидарен с Деймоном был только Дилан.

— Хорошо, — он согласился. — Что касается моей победы, то я оглашу своё условие, когда уже выиграю.

Стефани неожиданно поднялась из-за стола, поблагодарила за ужин и ушла. Елена заметила, что настроения у той совсем не было, и подорвалась следом за дочерью, но телефон зазвонил — срочный вызов в больницу. Вместо Елены за Стефани потрусил Лорд.

Яркая вспышка молнии озарила чернильное небо. Мистик Фоллс вновь оглушил раскат грома.

 

За высокими стёклами зала ожидания аэропорта, наконец, прояснилось — ливень закончился. Толпы пассажиров из разных уголков мира передвигались в разных направлениях по просторным залам аэровокзала, напоминающего гигантский улей. Аэропорт Ричмонда не зря считался самым загруженным аэропортом в центральной Вирджинии на протяжении уже не одного десятка лет.

«Объявляется посадка на рейс номер шесть — сорок четыре "Ричмонд — Остин". Всех пассажиров, прошедших регистрацию, просят…»

Объявление продолжало звучать, перекрывая шум зала, оглашая авиакомпанию, отвечающую за полёт и номер выхода на посадку. После оно сразу повторилось: вновь объявили номер рейса и маршрут, сообщая о начавшейся посадке на самолёт, снова оглашая зал ожидания и номер выхода.

Тысячи людей, находящихся в аэропорте, прослушали объявление. Некоторых оно не касалось вовсе, но большая часть тех ста семидесяти пяти человек, уже успевших зарегистрироваться, поспешили к нужному выходу. Объявление о посадке зазвучало в третий раз, когда первая партия пассажиров — несколько семей с маленькими детьми — уже следовали по телескопические мосту в самолёт.

— И всё-таки, это немного странно, — пробормотала Хоуп, разглядывая спешно идущих мимо людей. — Что может связывать такого человека, как этот Уайт, с культом?

— Я тоже всё время думал об этом, — отозвался Аларик. — Но не люблю играть в догадки. Скоро всё равно всё узнаем.

Майклсон кивнула. Через пять с половиной часов самолёт приземлится в Остине, если всё пойдёт по плану, то уже к вечеру они будут располагать интересующей их информацией, а Филипп Уайт сможет заняться переводом книг, найденных Джози.

Когда объявили об окончании посадки в самолёт, вылетающий рейсом шесть — сорок четыре «Ричмонд — Остин», то у выхода оставалось только трое пассажиров, и Зальцман оказался одним из них. Он обернулся, когда контролёр проверяла его билет, и махнул Хоуп. Она ответно улыбнулась ему. Рику вернули билет, он бросил на Майклсон еще один — последний — взгляд и скрылся из поля зрения. Выход закрыли. Статус рейса шесть — сорок четыре на электронном табло изменился, теперь там значилось: «Посадка завершена».

До начала лекций в университете оставалось еще больше часа, так что Хоуп подошла к огромным окнам аэропорта, вглядываясь в хмурое небо, напоминающее разлившуюся ртуть, в котором один за другим мерцали огоньки, позже обрисовываясь в чёткие силуэты стальных птиц. За глухим стеклом одни самолеты шли на посадку, выпуская облако дыма, когда шасси касалось взлётно-посадочной полосы; другие — выруливали на взлётную полосу, устремляясь вперёд, дождавшись разрешения на вылет, и взлетали.

Как только один самолёт взмыл ввысь, на ВПП следом вырулил самолёт, следующий в Остин, ожидая разрешение на взлёт, и меньше чем через минуту воздушное судно двинулось с места. Носовое колесо приподнялось, самолёт находился в положении отрыва от земли. Ещё мгновение, и, ускоряясь, он поднялся в воздух, быстро набирая высоту. Хоуп провожала взглядом удалявшиеся красные огни. Ещё несколько секунд и самолет исчезает в облаках.

 

Погода явно действовала усыпляюще. Иначе объяснить сонное состояние студентов было действительно сложно. Хоуп дала тестовые задания второму курсу, выделив на него полчаса, но те, словно сонные мухи, закончили с тестом на исходе первого часа занятия. Пока второкурсники копошились в своих головах, вспоминая пройденный материал, Майклсон задумчиво наблюдала за ними, размышляя, какой же результат её ждёт и насколько бредовыми будут ответы. На прошлой неделе первокурсники писали проверочную работу, так ей пришлось потратить два дня на проверку. Благо в этот раз студентам нужно всего лишь выбрать правильный ответ, максимум — написать пару слов. И это почти перед самыми экзаменами… Она даже боялась подумать, что её ждёт через пару недель, когда наступит конец семестра.

Мобильный засветился и кротко завибрировал. Хоуп бросила на второкурсников предостерегающий взгляд, взяла телефон и открыла только что присланное сообщение. Оно оказалось от Эллы. Как оказалось, Аларик перед своим отлётом кое-что забыл сказать ей: перед Рождеством в школе Сальваторе планируют устроить ежегодный конкурс талантов. И он с чего-то решил, что Майклсон с удовольствием поможет Элле с организацией.

Один из студентов поднялся с места и медленно проследовал к Хоуп, положив выполненный тест ей на стол, потом снова занял своё место. Оставались ещё пятнадцать человек, а первый час занятий уже приближался к концу. Она понимала, что если сейчас же не начнёт лекцию, то потом попросту не сможет разбудить аудиторию — студенты полностью погрузятся в сон, а проснутся уже к концу лекции.

Забарабанил вновь начавшийся дождь. Ну, чудесно просто, теперь-то сомневаться в том, что все заснут, не приходилось.

Майклсон дала указание сдавать работы. Те, кто не успел, могут подойти к ней после всех занятий и дописать тест, если посчитают это нужным. Эту идею восприняли с энтузиазмом далеко не все, но она и не настаивала: это целиком и полностью их решение, от которого будет зависеть их оценка, а не Хоуп. Учитывая настрой аудитории, Майклсон сменила тему лекции. Они должны были удариться в изучение истории эзотерики средних веков, однако она немного отклонилась от плана, решив вернуться к ранее пройденному материалу по основным формам эзотеризма. Второкурсники отвечали неплохо, но всё же активность была ниже среднего.

К концу дня из тридцати двух человек Хоуп увидела двадцать пять. Пятнадцать человек — восемь с первого курса и семь с третьего — попросили пояснить некоторые аспекты нового материала, остальные десять оказались из списках тех второкурсников, которые сегодня не успели закончить выполнять тестовые задания вовремя.

Когда Майклсон покидала здание университета, на улице было уже темно. В воздухе пахло дождём. Следом вышла и Хелен, явно удивившись, увидев её. У декана к концу семестра появилась дополнительная работа, так что она привыкла задерживаться. Хоуп с досадой поделилась, что результаты последних проверочных работ её никак не радуют: ведь совсем скоро экзамены, а на данный момент, судя по этим результатам, больше половины студентов завалят экзамен.

— Подожди, Хоуп, ещё не время. Они за пару дней до экзамена всё выучат, — хмыкнула Новак.

Каблуки громко цокали по влажному асфальту, пока они направлялись к парковке. Декан с усмешкой напомнила, что подобное повторяется из года в год. Она уже и не проводила никаких проверочных к концу семестра. Хоуп была не очень с ней согласна, потому что прекрасно помнила, что в прошлом году всё было совершенно наоборот. Новак со снисходительной улыбкой сказала, что Хоуп должна помнить, что значит быть студентом и учить весь пройденный за семестр материал за несколько часов до экзамена. Майклсон неуверенно кивнула, не желая спорить, да вот только она никогда не заучивала весь материал в последнюю ночь, ей этого не требовалось делать.

Хелен села в машину, махнув Хоуп на прощание и уехала, освещая фарами дорогу, а потом скрылась за первым поворотом.

На телефон Хоуп пришло ещё одно сообщение. Элла на протяжении всего дня советовалась с ней по плану организации. Честно говоря, Майклсон было совсем не до этого. Ещё и Рик молчал. Он написал ей смс-ку, как только прилетел в Остин, а после наступило молчание. Она всё же ответила Элле, и проверила, не выходил ли в сеть Зальцман, но время последнего визита в мессенджере по-прежнему совпадало со временем его сообщения, отправленного ей.

Аларик позвонил спустя минут двадцать после того, как Хоуп покинула Ричмонд. Она включила громкую связь, вглядываясь в темноту впереди — на шоссе было совершенно пусто. Выяснилось, что это не сам Уайт был связан с культом, а семья его жены. Тридцать три года назад тётя Джули Уайт стала жертвой ведьм. То, что Майклсон знала как «обряд поглощения», напоминало что-то вроде хищения души. Она как-то читала об этом в одном из гримуаров.

— Хищение души, — задумчиво пробормотала Хоуп. — То есть от ведьмы после поглощения остаётся только тело.

— Как-то так, — подтвердил Аларик.

— Не очень осмотрительно, зато объясняет, каким образом жрицы сохраняют свои жизни: они забирают душу, а значит и жизненную энергетику, впитывая при этом и магию.

— Джульетта и её мать с тех пор пытались разыскать хоть кого-то, кто связан с культом. Или что-нибудь, что навело бы их на них и пару лет назад они наткнулись на метку. И смогли выяснить, что клеймо — способ связи между жрицами и остальными членами культа.

— Каким образом?

Рик пересказал ей догадки семьи Джули: после того, как на руке появляется эта метка, то жрицы могут телепатически чувствовать этого человека. Если говорить простыми словами, то так они могли отследить кого угодно из тех, кто служит им.

— Но ведь ещё есть и вторая метка, — добавил Зальцман. — Они называют её черной или меткой жертвы.

— Кстати, о второй метке. Рик, мы совершенно забыли о Карине. На её руке была метка, но в моей памяти…

— У неё была не жертвенная метка, это точно.

— Значит… Твою же мать!

Хоуп только и успела заметить очертания фигуры в свете фар, стоящей на дороге, прежде чем резко ударила по тормозам, выворачивая руль вправо и съезжая на обочину. Как только она остановила машину, то тут же выскочила из неё. В телефоне всё ещё звучал голос Аларика: он спрашивал, что произошло, но в ответ услышал только как хлопнула дверь. Света задних фонарей было явно недостаточно, Майклсон абсолютно ничего не видела дальше пары шагов, так что ей пришлось вернуться за телефоном.

— Я перезвоню тебе, — кротко бросила Хоуп и завершила звонок.

Она включила фонарик и проследовала по дороге. Судя по всему, она проскочила еще несколько метров после того, как начала тормозить. Хоуп уже собиралась возвращаться, когда в свете телефонного фонарика появилась фигура. Майклсон хотела бы сказать, что она была человеческой, но это было бы возможно, если бы она стояла дальше, но с такого расстояния…

Нечто обернулось, зыркнув налившимися красным огнём глазами. Да, человеческого тут определённо ничего не было.

Несмотря на расстояние около семи или десяти шагов между ними, нечто оказалось перед Хоуп в секунду. Момент, — и он уже прямо перед ней. Сейчас это существо ростом превосходило её почти в полтора раза, словно вытянулось за ту секунду, что затратило на приближение к ней. В свете фонарика его дьявольская мина выглядела призрачной, а глаза всё так же пылали, особенно выделяясь на бледном лице. Движения существа были каким-то резкими и рваными, но слишком быстрыми: Хоуп едва успела среагировать, когда его ледяные руки с длинными когтями коснулись её шеи. Прикосновения монстра были холодными, как у покойника. Когда трибрид, воспользовавшись магией, отшибла его, то тут же рванула обратно к машине, не оборачиваясь.

Стоило Майклсон оказаться внутри, она тут же заблокировала двери. В этот же момент на капот с громким стуком что-то упало. Или, точнее сказать, приземлилось. Монстр присел, вглядываясь в темноту салона сквозь лобовое стекло. Обескровленные губы растянулись в злобной ухмылке. Кожа этого существа была почти прозрачной и настолько тонкой, что, как только он собирался выдохнуть пламя, оно засветилось у него в горле. Машина сорвалась с места и с бешеной скоростью понеслась по шоссе, сбрасывая монстра с капота.


1) «Искусство» воздействовать на божества, духов, демонов при помощи определённых церемониалов.

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 26.08.2021
Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх