↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Кровь взывает к преисподней (гет)



семь лет спустя от канона Наследий! (без учёта событий 3-4 сезонов) | Изучение таинственного символа приводит Хоуп и Аларика к древнему магическому культу Гекаты, что становится началом трагических событий. Весь мир оказывается под угрозой гибели, когда враги прошлого и настоящего приступают к осуществлению тщательно продуманного плана возмездия, ключевой фигурой которого является не только Хоуп, но и их с Алариком будущий ребёнок, случайное зачатие которого на самом деле не такое уж случайное…
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 13. Навстречу неизвестности

Примечания:

Глава не бечена.


«...связь, образующуюся после появления метки на руке члена культа, называют магическими цепями. Она является ключом к получению магических сил».

«...метку жертвы можно встретить и у тех, кто не приобщен к магии. С помощью магических цепей, установленных ей, участник культа способен внушать определённые идеи своей жертве, а также тот, кто оставил метку, может на короткие промежутки времени оказываться в голове своей жертвы (прим.переводчика: скорее всего, речь идёт о перемещении сознания на короткие промежутки времени)».

Хоуп повнимательнее всмотрелась в строчки слов, написанных на листе размашистым почерком: несколько перечёркнутых, остальные — едва разборчивы.

— У Уайта просто отвратительный почерк!

Майклсон возмущённо вздохнула, в очередной раз протянув рукопись Аларику. Он без особого труда зачитал последние строки абзаца, потом Хоуп его жестом остановила — речь в тексте зашла о другом.

— Ни слова о том, как избавиться от знака, — разочарованно произнесла она.

Филипп пока не закончил перевод всех книг, но всё, что у них сейчас было на руках, никак не помогало. В каком-то переводе вообще говорилось о том, что любая из меток может быть нанесена только на тех, в чьих жилах течет кровь ведьмы — неважно, обладает человек какими-то активными магическими силами или нет, но родственная связь должна быть. Это совершенно противоречило тому, что прочитала Хоуп пару минут назад. И чему верить?!

— Вообще-то, — Рик протянул ей перевод, который читал, — тут есть кое-что об избавлении от знака. Тебе это не понравится...

В глазах Хоуп всё равно затеплилась надежда. Однако с каждым прочитанным словом, эта надежда всё таяла и таяла, пока совсем не потухла.

Плечи Хоуп обречённо опустились.

— Если бы мы только знали, где Кэтрин…

Что-то загремело. Аларик и Хоуп, как по команде, развернулись в сторону закрытой двери кабинета директора школы Сальваторе, за которой и послышался погром. Не успел Зальцман и шага сделать, как дубовая дверь немного приоткрылась, а в проёме показалась белокурая голова Элизабет.

— Привет. Как... как дела?

Рик насупился, поглядывая на дочь.

— Я надеюсь, что это не вежливый вопрос перед тем, как ты сообщишь, что за дверью кабинета меня ожидают руины.

Хоуп отвернулась, едва сдерживая смех. Она взяла первый попавшийся в руки перевод и уткнулась в него, делая вид, что полностью увлеклась чтением.

Лиззи помотала головой, заискивающе глядя на отца.

— Дай мне пять минут. И всё будет о'кей!

Элизабет изобразила широкую рекламную улыбку, после чего исчезла — дверь за ней слегка хлопнула.

Майклсон обернулась к Аларику: на его лице читалось откровенное замешательство. Сегодня состоится конкурс талантов, так что одна половина находившихся в здании школы была напряжена перед выступлением, а вторая — всеми силами пыталась закончить организацию праздника под управлением дочери Рика. Лиззи, в свою очередь, пыталась сделать сто тысяч дел за минуту, чтобы всё прошло идеально.

Суматоха. Вот, как можно было охарактеризовать происходящее сейчас в школе Сальваторе.

— Она справится, — улыбнулась Хоуп.

Зальцман ничуть не сомневался в организационных способностях своей дочери — в конце концов, со старших классов именно она занималась почти всеми праздниками в школе. Дело было совсем в другом: вся ситуация с культом никак не располагала к праздничному настрою.

— Слушай, по поводу Лиззи, — неуверенно начала трибрид, — ты с ней говорил, почему она внезапно приехала в Мистик Фоллс? Ну, то есть, есть ли какая-то причина или ей просто, не знаю, захотелось?..

Об абсурдности этого вопроса даже гадать не нужно было. Аларик подозрительно взглянул на Майклсон, не понимая, к чему она клонит.

— В общем, когда она приехала, мы немного поговорили. И она, как бы правильно выразиться, поделилась со мной своими мыслями по поводу Кэролайн. Ты не подумай, я не собираюсь обсуждать ваши родительские обязанности, а уж осуждать и подавно, могу сказать, что, наверное, я немного понимаю Кэролайн…

Рик начал догадываться, о чём говорила Хоуп.

— Ты по поводу того, что Лиззи считает, будто Кэролайн не предоставляет ей должной свободы?

Майклсон, облегчённо вздохнув, кивнула:

— Она не совсем так сказала, но — да.

— Да, Лиззи говорила мне, что Кэр — как же она это назвала? — гиперопека, кажется... — Аларик засомневался, Хоуп закивала, и он продолжил: — Гиперопекает её. Я не думаю, что могу упрекнуть Кэролайн в этом.

— Как я и сказала, я могу понять её, — на полном серьезе сказала Хоуп. — Это ведь Лиззи… Но и с самой Лиззи я тоже могу согласиться: ей двадцать три, кажется, уже прошло то время, когда за ней нужен был глаз да глаз. Она считает, что… — Майклсон замолчала, раздумывая: сказать или не сказать. В конце концов, она неохотно произнесла: — Лиззи считает, что Кэролайн чувствует вину перед ними и поэтому так опекает.

Слова Хоуп его не удивили. Рик знал, что Элизабет так думает: однажды она говорила ему об этом. Он, как мог, пытался доказывать дочери обратное — дело вовсе не в чувстве вины, играющем в их матери. Лиззи оставалась непреклонной.

Это ведь Лиззи

— Ладно, неважно. Просто я узнала о том, что она чувствует себя «как в клетке», и это настолько поразило меня… Она ведь ни разу в разговоре с нами не упомянула об этом! Но если Лиззи делится своими переживаниями с тобой, то хорошо. Иначе бы она всё держала в себе, а сдерживание эмоций — не самый лучший выход.

Переживать вроде и не стоило. Элизабет действительно делилась своими мыслями по поводу поведения матери с отцом, а сейчас, когда она находилась под его незаметным наблюдением, Аларик мог с уверенностью заявить, что она в порядке и никаких её срывов им не грозит. Чему Лиззи научилась, так это контролю: себя и своих эмоций. Это радовало. Иначе бы не избежать им проблем едва ли не вселенских масштабов.

Хоуп не собиралась принимать чью-либо сторону. Она вообще не собиралась влезать в отношения между двойняшками, Алариком и Кэролайн — это их родительское дело; ей там не было места. Майклсон была не против: семейных распрей ей хватало и без этого. И она дала Лиззи слово. Всё, что Хоуп хотела сделать в данной ситуации — удостовериться, что эмоциональная нестабильность дочери Рика и Кэр, с которой та долго боролась, снова не даст знать о себе.

В следующий раз стук раздался тихий, но настойчивый. В отличии от Лиззи, без разрешения Аларика посетитель не входил, терпеливо ожидая ответа. И когда Рик ответил, то в проёме показалась Фрея Майклсон собственной персоной. Почему всем так нравилось появляться без предупреждения?.. Хоуп была рада встрече с тётей, но ведь сообщить о своём приезде — дело не слишком уж сложное.

Фрея кинулась обнимать племянницу так, что та даже не сразу смогла ответить на объятия, находясь в лёгком шоке. Старшая Майклсон оправдалась тем, что очень соскучилась. Хоуп, всё ещё пребывая в ступоре, напомнила, что они совсем недавно виделись: они с Алариком приезжали на День Благодарения в Новый Орлеан. Фрея лишь отмахнулась — ведь с того дня прошёл уже почти месяц!

Хоуп и сама должна была догадаться, что тётя приедет сегодня — в этом году среди участников конкурса оказался и её сын. Странно, что Килин отсутствовала, но Фрея пояснила, что у неё не получилось приехать из-за работы.

— Кстати, Аларик, я могу забрать Ника сегодня после праздника? — Фрея взглянула на директора школы Сальваторе. — У Килин как раз отпуск перед Рождеством, мы хотели провести каникулы вместе.

— Да, конечно, какие могут быть возражения, — ответил Зальцман.

Хоуп взглянула на время и спохватилась: студенты уже явно начинают предвкушать встречу с ней. Эта неделя была последней учебной — финальной — так что они вели себя куда активнее, чем на прошлой. Ей приходилось едва ли не целыми ночами проверять выполненные задания, которые ей бросились сдавать учащиеся всех курсов, потому что общая оценка формируется из оценки за зачеты, которые она проводила в течении всего семестра, оценки за выполненные задания (о которых сейчас и вспомнили), оценки за ответы на лекциях и оценки за экзамен, которые они получат на следующей неделе.

Майклсон была единственной на кафедре, кто согласился принять запоздавшие домашние задания. Хелен, покачав головой, по-доброму назвала её чересчур милосердной, в этот же момент отчитывая третьекурсника за то, что он пришёл с просьбой переписать предпоследний тест (тот проводился месяц назад!). Студент тогда кинул на Хоуп молящий взгляд; Майклсон сделала вид, что не заметила этого: по своему предмету она поможет, чем сможет, но влиять на других преподавателей и не собиралась. А вчера, когда Хоуп направлялась в аудиторию, она пересеклась с Рэйбом: тот тоже отчитывал кого-то, а потом присоединился к ней по пути к своему кабинету, высказываясь, что не собирается потакать неорганизованности студентов, чего и ей советует. Он назвал это «естественным» отбором — тому, кто не способен был начать учиться с самого первого дня, путь лишь один. Их нужно всех разом исключить. Хоуп проигнорировала его, спокойным шагом проследовав в лекционный зал.

Хоуп схватила сумку, быстро поцеловала Рика, обняла Фрею и, попрощавшись, едва ли не выбежала из кабинета, правда, через пару секунд вернулась за одной из рукописей, которая заинтересовала её — о метке там было совсем мало, но зато описывали историю появления второго культа (ей так показалось, толком в текст она не успела вчитаться). У неё сегодня как раз был перерыв между лекциями, будет чем заняться, если её снова не завалят кучей заданий, которые ранее были «потеряны», а сейчас чудом отыскались. Правда, перед тем, как скрыться за дверью, Майклсон опять остановилась, а потом, развернувшись на каблуках, взглянула на Аларика, кое-что вспомнив. Сегодня двадцать первое декабря.

— Я могу надолго задержаться в университете, — сказала она почти против воли, торопливо отводя взгляд.

А потом ушла так быстро, что Аларик и отреагировать не успел на её заявление.

Фрея удивлённо моргнула:

— Всё нормально?

Рик настороженно обернулся к ней. Нормально ли?.. В эту минуту ему сложно было ответить на этот вопрос.

Старшая Майклсон окинула переводы книг заинтересованным взглядом, потянувшись за одним. Слова были раскиданы по странице неаккуратным почерком. Что-то — перечёркнуто; часто встречались пояснительные вставки от переводчика; на полях виднелись дополнения к общему тексту. И Хоуп, и Аларик присылали ей и Давине несколько фотографий переведённого текста с пометками: «для сведения» или «важно». Важных было совсем мало. Отрывки для сведения помогали им понять, что представляет из себя культ. Собрать его историю во что-то единое и имеющее смысл пока не выходило — иногда фрагменты из разных книг противоречили друг другу, внося сумятицу. Кол и Давина всё ещё оставались в Риме, но при последнем разговоре сообщили, что в скором времени намерены вернуться.

— В Мистик Фоллс всё тихо? — поинтересовалась Фрея, проводя пальцем по строчкам текста.

Зальцман кинул на сестру Никлауса настороженный взгляд.

— Вроде бы...

— Никакой магической активности, нападений? — Голос Фреи звучал нарочито буднично. — Похищений животных?

Ничего из перечисленного ведьмой в Мистик Фоллс не происходило уже не один месяц. Даже та пропажа щенков, которую Хоуп приняла за похищение, оказалось вовсе не им: когда Лиззи приехала в город, то пошутила, будто жизнь в Мистик Фоллс остановилась: ни одной новости за последний месяц на городском интернет-портале.

«Всё настолько плохо, что они решили накатать целую статью о найденных щеночках, — возводя глаза к потолку, сказала в тот день она. — Ужасно мило и, конечно, это «очень важное событие», чтобы оказаться на главной странице сайта города!»

Щенки сбежали из дома хозяев, потому что дверь оказалась открытой. Мопсы разбрелись по соседним улицам. В полицию стали поступать жалобы на бродячих собак, так что маленьких сорванцов в итоге собрали вместе и вернули хозяевам. Хоуп так обрадовалась этой новости, что едва ли не задушила подругу. Значит, культа не было в городе и пока что Мистик Фоллс был в относительной безопасности! Майклсон решила, что нужно теперь почаще заглядывать на сайт города.

— Фрея, что не так?

Фрея заметила тревогу на лице Аларика и натянуто улыбнулась.

— Я не думаю, что что-то не так, но… Мы с Давиной пару дней назад обсуждали, что культ действует как-то странно, не находишь? Они ждут определённых дней.

Зальцман подумал над её словами и неопределённо кивнул, вроде как соглашаясь и вроде как всё ещё не совсем понимая её.

— Я сопоставила известные нам даты и пришла к выводу, что ведьмы действуют только в магические дни.

Рик знал о понятии «магический день» в общих чертах. Фрея пояснила: их ещё называют ведьмиными; сейчас они обозначаются как ведьминские праздники, и что в такие дни граница между миром магии и обычным миром едва ли не исчезает.

— Магические дни хороши для проведения каких-либо серьёзных ритуалов. Магия некоторых ведьм не может быть использована в полную мощь как раз из-за того, что существует эта граница, блокирующая силу, скажем так, устанавливающая баланс и она защищает мир обычных людей от сил извне. — Она на минуту обеспокоенно замолчала. — Для сильных ведьм это не особо играет роль, вообще-то.

— И тем не менее культ действует только в эти дни?.. — в голосе Аларика тоже засквозили нотки беспокойства.

Фрея неохотно кивнула.

— Я не ошибусь, если предположу, что на носу один из таких дней? — Теперь Рик встревожился не на шутку.

— Сегодня зимнее солнцестояние.

 

В шесть часов вечера сумерки полностью сменились ночью, погрузив Вирджинию во тьму. К этому времени здание университета почти опустело: большинство студентов уже разбрелись по домам. Коридоры обволокла тишина. До Хоуп изредка доносилось эхо шагов уходящих коллег; некоторые заглядывали к ней, и Майклсон каждый раз с намёком на обречённость указывала на стопку непроверенных работ. Уходя, они желали ей удачи, втайне явно радуясь тому, что это не им нужно задерживаться до столь позднего часа. Хоуп и сама не задерживалась все прошлые дни — предпочитала брать работы домой. Сегодня ей просто нужна причина, чтобы остаться допоздна.

Стрелки часов обычно двигались по циферблату мучительно долго, но только не в этот день. Письмо с указанным местом, датой и временем лежало в сумке, несмотря на то, что оно было вовсе ненужным: чтобы запомнить эти три строчки, ей хватило несколько секунд, а уж забыть их вряд ли было возможно.

До Хоуп донёсся голос Рэйба. Вопреки собственному правилу «никогда не применять магию в университете», она с помощью заклинания закрыла дверь в кабинет: этого человека она хотела видеть ничуть не больше чем кого-то из культа.

На телефон пришла пятая смс-ка за день от Фреи. Через двадцать минут Хоуп отправила ответ на восьмое сообщение от Аларика. Маленькая стрелка часов приближалась к семёрке, а секундной оставалось сделать девять кругов, прежде чем она моментно зависнет на двенадцати, а после — начнёт новый час. Хоуп успела поменять своё решение не один раз, но по итогу оно всё равно осталось неизменным. Сейчас у неё попросту не было выбора. Рано или поздно это всё равно случилось бы.

По дороге к выходу Майклсон не встретила ни единой души, но заметила, что в кабинете Новак всё ещё горел свет. Охрана кампуса настороженно вглядывалась в мелькающую в сумерках фигуру до тех пор, пока она не оказалась в свете уличного фонаря: когда Хоуп узнали, то интерес к её персоне исчез.

В преддверии Рождества на улице многолюдно. Город уже вовсю сверкал украшениями и поздравлениями; на площадях два дня назад закончили устанавливать ели. На выезде из Ричмонда, даже в такой час, собралась приличная пробка.

Хоуп нервно постукивала пальцами по рулю, иногда поглядывая на наручные часы. Не то боялась опоздать, не то отчаянно желала сделать это. Навигатор механическим голосом предупредил, что впереди ведутся дорожные работы, начавшиеся ещё утром: из-за сильного ветра прошлой ночью повалило несколько деревьев на проезжую часть, задев при этом провода электропередачи, и оставив целую улицу без электричества.

Когда Майклсон преодолела мост и выехала на шоссе, сомнения, затаившиеся в душе, дали знать о себе в полной мере: ей ужасно хотелось свернуть с пути, чего, конечно, она не могла себе позволить сделать. Знала бы, чего ожидать, то может и чувствовала себя поувереннее. Но сейчас Хоуп направлялась навстречу неизвестности.

 

Оставалось еще три выступления, а конкурс должен был завершиться двадцать пять минут назад.

Лиззи сверилась с часами: нет, двадцать семь минут назад! Она нахмурилась, пробежалась взглядом по списку участников: кажется, серьёзные заминки произошли на номере семь и тринадцать. Вот, что происходит, когда передаешь свои обязанности другому человеку на какие-то пять минут.

 

Фрея задумчиво рассматривала магический глобус. Сейчас он не сиял (он вообще ни разу при ней не сиял), но ей нравилось просто наблюдать за ним. Она вызвалась помочь Аларику с разбором переводов, оторвавшись от этого дела лишь для того, чтобы посмотреть выступление сына, но потом вновь вернулась в кабинет директора.

Уайт присылал фрагменты из книг вразброс, в первую очередь занимаясь переводом тех отрывков, которые, по его мнению, располагают более ценной информацией. Сейчас они пытались собрать эти переведённые части в книги. Некоторые листы расцепились и оказались отдельно от других, что немного усложняло дело: приходилось выискивать, откуда именно выпал лист.

Фрея искренне не понимала, почему нельзя было воспользоваться электронной почтой — ничего бы и искать не пришлось, да и после вычитки не пришлось бы перечеркивать слова, надписывая исправленный вариант поверх зачёркнутого текста, делая некоторые предложения совершенно нечитабельными. Зальцман объяснил ей, что Филипп Уайт был категорически против всего электронного (и телефона в том числе). Правда, ясности это объяснение не внесло. Они жили в то время, когда без смартфонов, айпадов и компьютеров никуда, но в мире всё ещё оставались люди, выступая против этого?.. На что они, собственно, надеялись? Чего этим добивались?

Рик прочитал сообщение Хоуп: она всё ещё находилась в университете. Часы показывали половину восьмого вечера. За окнами уже давно было темно. Небо затянули тучи, скрывая звезды и убывающий месяц. То, что она писала смс-ки, вроде как успокаивало, и всё же Аларик не мог отделаться от ощущения, что что-то было не так. Фрея разделяла его чувства. Напряжение в кабинете директора ощущалось едва ли не физически.

— Ты же можешь с помощью магии узнать, где она?

Фрея, оторвавшись от созерцания глобуса, обернулась к Зальцману. Она лёгким кивком ответила на его вопрос, хотя он и был риторическим и прозвучал скорее как предложение. Фрея и сама порывалась воспользоваться заклинанием поиска, чтобы удостовериться, что племянница в Ричмонде, но всё останавливала себя. Она не знала, что натолкнуло Аларика на это, но всё равно была рада. Если заклинание укажет, что Хоуп в университете, то это будет означать, что ведьма, скорее всего, ошиблась с выводом о магических днях. Если нет… Фрее не хотелось думать об этом.

Когда капля крови, оставляя след, прочертила путь на карте до Ричмонда, Майклсон поняла, что на несколько секунд переставала дышать, а потому сделала глубокий вдох. Когда след начал исчезать так, словно кто-то включил обратную перемотку, ни Фрея, ни Рик не удивились. Оба, по правде, именно этого и ожидали: было глупо надеяться на что-то хорошее. Путь всё сокращался, снова возвращаясь к Мистик Фоллс; Зальцман уже набирал номер Хоуп.

В трубке прозвучал голос оператора, предупреждающий, что звонок перенаправлен на голосовую почту, и Аларик нажал на «сброс». Точка тем временем замерла недалеко от окрестностей Бойдтона. От Мистик Фоллс до этого места около получаса… Если не бояться штрафов, то не больше двадцати минут.

— Нужно ехать.

Фрея была полностью с ним согласна. Она попросила подождать пять минут: нужно сказать Нику, что ей необходимо закончить одно дело, а когда она вернётся, то они отправятся домой.

На пороге кабинета оба столкнулись с Лиззи.

 

К точке, координаты которой были вбиты в навигатор, маршрут, судя по всему, вёл по объездной дороге. Хоуп проезжала это место, как минимум, пару раз в день, точно зная, что на машине с шоссе свернуть там не получится. Ей этого и не требовалось. Дойти до места назначения дело двух-трёх минут. Если верить карте и спутниковым снимкам, то там должен был находиться дом. Действительно ли он там был, точно сказать сложно: у края дороги росли густые деревья. От него до ближайшего жилого здания около километра. Ни соседей, ни лишних взглядов из проезжающих мимо машин.

«Идеальное место для убийства в каком-нибудь ужастике», — пронеслось в голове Хоуп. Она поспешила отогнать эту мысль.

Когда навигатор в очередной раз предупредил Майклсон о пропущенном повороте, где знак указывал, что дорога ведёт в Бойдтон, она его выключила. К несчастью, напряжение, что Хоуп сейчас испытывала, в сочетании с магической силой, воздействовало на приборы, из-за чего электронный помощник вновь включился, давая указание развернуться. Чертовски хорошая идея!.. Правда, совершенно неподходящая. Хоуп пришлось продолжить путь под сбивающее с толку болтание навигатора.

То, что возникло на дороге, конечно, не было Джеком-прыгуном и ничуть не напоминало его, но всё же это существо могло побороться со своим предшественником за лавры победителя за самый мерзкий вид. Когда Хоуп остановила машину в двух шагах, оно совершенно никак не среагировало, продолжая всматриваться в темноту впереди. Его фигура, к слову, имеющая человеческий вид, освещалась фарами.

Хоуп посигналила. Она и не надеялась на что-то обычное, но когда нечто развернулось, то унять чувство отвращения было сложно. Описать то, что она увидела, можно было, используя всего два слова: оживший труп.

По пустым глазницам нельзя было понять, что он смотрит на Майклсон, но она чувствовала, что это именно так. Когда рядом с ожившим скелетом, обтянутым ссохшейся кожей, появился живой человек, трибрид чуточку обрадовалась — наедине с мертвецом было не особо-то уютно. Девушка, освещаемая светом фар, стянув капюшон, махнула Хоуп так, словно была её давней подружкой, только в глазах блестела откровенная… ненависть? Злоба? Простыми словами: ничего дружелюбного в её взгляде не было.

Майклсон выключила фары, погрузив окружающее пространство во тьму. Не видела она теперь и тех, кто её ждал. В эту самую минуту Хоуп вдруг поняла, что не испытывала и толики страха. За свою жизнь она уяснила одно: страх есть всегда. Бояться не стыдно, все чего-то боятся: кто-то боится неизвестности, у кого-то есть страх остаться совершенно одному, некоторые боятся превратиться в монстра или увидеть, как превращаются в монстров те, кого он любит. Вся проблема заключалась в том, что страх сидит в нашей голове — только мы сами можем внушить его себе. И он способен овладеть нами лишь тогда, когда мы позволяем себе поддаться ему. Эмоции Майклсон ограничивались неким интересом, ведь они уже не один месяц пытались разгадать тайну странного культа, но не более.

Хоуп создала шар света. В бело-голубом свечении незнакомка выглядела ещё более враждебно; её губы исказились в полуухмылке. Ведьма жестом указала Майклсон следовать за ней. Труп, давно потерявший человеческий облик, двинулся следом за Хоуп.

— Мы называем их гулями.

Голос у ведьмы звучал звонко и говорила она, смягчая согласные, что явно выдавало её акцент, и Хоуп его узнала: у преподавательницы итальянского языка в Принстоне, где она училась, произношение было совершенно такое же. Гуль следовал за ними абсолютно бесшумно, пока ведьма продолжала рассказывать об этом существе и что культ часто прибегал к использованию их в целях вроде отлова какой-нибудь ведьмы. Убить гуля нельзя, они — нежить. Напугать тем более не получится: у них нет ни эмоций, ни чувств.

— Не Джек-прыгун, конечно, — девушка хохотнула, немного развернувшись к Майклсон, — зато гули, по крайней мере, надёжные.

Хоуп никак не отреагировала на её слова. Они шли по узкой каменной дорожке через линию высоких и в большинстве своём плотно стоящих друг к другу деревьев, листва на которых давно опала, но стволы были толстыми и из-за этого образовывали некое подобие стены. Майклсон почувствовала, что дорожка постепенно начинала уходить в уклон, и спуск продолжался до тех пор, пока она не увидела одноэтажное здание. Свет едва пробивался из окон сквозь плотные шторы.

Они остановились; Хоуп заметила, что их спутник-нежить пропал.

Дом очерчен магической линией, так что, когда они преодолели её, через несколько секунд на пороге показалась ещё одна ведьма. Майклсон не сдержала смешок, когда в полутьме разглядела у той на лице маску. Не хватало вывески: «Добро пожаловать на маскарад!»

Та ведьма, что привела Хоуп, перекинулась с вышедшей из дома парой не очень доброжелательных фраз на итальянском (вряд ли подразумевая, что трибрид на самом деле их хорошо понимала), прежде чем они втроём зашли внутрь. Ни дьявольского круга, ни тысячи свечей, ни магических кристаллов. Ничего странного Майклсон не увидела, разве что ужасные маски, поблёскивающие в свете ламп, но они больше раздражали, нежели пугали. Глаза в прорезях масок наблюдали за каждым шагом, но ни одна ведьма не предприняла попыток применить к Хоуп какое-либо заклинание, однако она не удивилась бы такому повороту событий. Её волновало другое: как среди них отыскать жрицу?..

Со стороны картина наверняка выглядела странно. Впрочем, к странностям в жизни Майклсон не привыкать. Единственное, чему Хоуп чуть удивилась, это когда с лиц всех присутствующих внезапно исчезли маски, но она никак это не продемонстрировала. На колени никто не встал, и всё же когда появилась ещё одна ведьма, головы остальных почтительно склонились. Хоуп едва не закатила глаза от этой вычурности, и с трудом сдержалась, чтобы не попросить выход на бис, а то она, кажется, отвлеклась и пропустила появление жрицы в гостиной (что, кстати, было правдой). Для кого это спектакль? Хотя слово «цирк» куда более точно описывало происходящее.

Ведьма назвалась Пандорой, добавив, что не итальянцы предпочитаю называть её Клэр.

— Менее приметное имечко. — Пандора приторно улыбнулась.

Хоуп окинула взглядом всех, кто был здесь, сосчитывая количество человек. Девять, считая и саму Пандору… или Клэр, неважно. Жрица уловила этот жест и, прицыкивая, покачала указательным пальчиком.

— И не думай, Хоуп Майклсон. — У ног Хоуп засветилась точка: она описала круг, оставляя за собой такой же светящийся след, который почти сразу же затухал. — Это для моего спокойствия. Пока ты заперта в этом круге, магией воспользоваться не сможешь. Ещё не время. Я, по правде говоря, думала, что ты не придёшь.

— Ну… ой? — Хоуп пожала плечами. — Вы же вроде как пригласили? Выслали письмо, всё как положено. Как я могла упустить такую возможность?

— Понимая, что встреча с нами — последнее, что может случиться в твоей жизни? — с явной радостью поинтересовалась Клэр.

Майклсон улыбнулась уголками губ, но предпочла промолчать.

— Мы выискивали тебя, а нужно было лишь прислать красивый конвертик. — Ведьма наигранно вздохнула и покачала головой.

— Сыщики из вас так себе. — Трибрид посмотрела на Клэр. — Я ведь и не пряталась.

Улыбка с лица жрицы не исчезла, но в глазах полыхнула злоба.

— Хоуп, ты знаешь, зачем ты нам нужна?

— Наследие древней магии, — невозмутимо ответила Хоуп, перечисляя причины и считая на пальцах: — Пророчество. Неподвластная сила. Я ничего не упустила?..

Пандора смотрела на Хоуп заинтересованно напополам с опаской.

— Ты даже не подозреваешь, какую силу таишь в себе.

— Как и те другие ведьмы, которых вы убили?

— Твоя главная ошибка, Хоуп, что ты слишком много думаешь о других. Что тебе до тех ведьм? Они — забытое прошлое. А что касается твоих сил… Такие, как ты, не встречались уже очень и очень давно. И, тем не менее, обладая такой мощной магией, ты показываешь себя куда слабее, чем твои предшественницы. Мы долго сомневались в том, что ты действительно та, кто нам нужен.

— И что же заставило вас увериться в том, что вы не ошиблись?

Клэр подняла руку всю в кольцах — и они замерцали, как неоновые огоньки. В её ладони оказался карманный компас. Наверное, самая древняя вещь, которую Хоуп видела за всю свою жизнь. Жрица открыла деревянную крышку с тихим щелчком. Стрелка компаса вертелась, словно волчок.

— Этот компас никогда не ошибается.

Стрелка продолжала вертеться. В какой-то миг она застыла, указывая на Майклсон, но завертелась снова, опять застыла и снова начала крутиться.

Хоуп сомнительно посмотрела на Клэр. Ведьме и самой не нравилось поведение компаса, что было весьма хорошо заметно. Когда стрелка в очередной раз остановилась, указывая на Хоуп, жрица захлопнула крышку и самодовольно взглянула на трибрида.

— Не убедила, — честно призналась Хоуп. — Думаю, ваш компас слегка устарел. Примерно сотню лет назад, если говорить навскидку.

Пандору задели слова Майклсон. Карие глаза сузились с блеском раздражения в глубине. Компас исчез, а на его месте появилась какая-то небольшая шкатулка. Ведьма бережно удерживала её в руках, словно осколок святого Грааля.

— Моя семья служит Гекате больше века. — Клэр обошла комнату, остановившись у камина, где тихо потрескивал огонь, наполняя гостиную теплом. Загадочная шкатулка опустилась на каминную полку из искусственного камня. — Ты знаешь историю Пандоры? Любопытная девушка, открывшая вверенный Зевсом сосуд и выпустившая все несчастья и бедствия, а на дне, под захлопнутой крышкой, оставив одну лишь надежду. Ты, естественно, знаешь эту историю. Кто о ней не знает? Уж про ящик Пандоры-то слышал почти каждый. А там ведь вовсе не ящик был…

— Это пошло из-за неправильного перевода, в оригинале говорилось о пифосе — древнегреческом кувшине, — оборвала ведьму Хоуп. — Я бы с бóльшим удовольствием послушала историю культа, нежели о Пандоре. О ней я знаю предостаточно.

— Это, — Клэр слегка коснулась шкатулки, — что-то напоминающее тот самый кувшин с бедами. Все называют её Бездной. Мне больше нравится ящик Пандоры. В этой шкатулке таится та сила, частью которой ты обладаешь. Наследие Гекаты. Как я и говорила, моя семья является частью культа очень долгое время. — Жрица гордо улыбнулась. — Эта шкатулка передаётся из поколения в поколение. Только с помощью неё я смогу вытянуть твою магию, навсегда запечатав внутри этого древнего артефакта. Если выпустить из шкатулки то, что находится в ней, начнётся хаос, поэтому я и называю её ящиком Пандоры. Надеюсь, твоей душе там понравится. Если и нет, то меня это мало волнует.

— Бездна? А как же обряд поглощения? Или как вы это там называете?..

— Для таких особенных, как ты, — и условия особенные. Когда пытаешься зачать ребёнка, прибегая к магии, нужно всегда подразумевать, что это скажется на нём.

Глаза Хоуп удивлённо округлились, а потом она звонко рассмеялась — солнечным, настоящим смехом. Члены культа в смятении переглядывались между собой, кидая на Пандору кроткие взгляды, выжидая её реакции. Верховная ведьма нервно дёрнулась, будто получила разряд тока, но она попыталась скрыть своё замешательство от столь неожиданной реакции Майклсон на свои слова.

Хоуп, всё ещё слегка посмеиваясь, вытерла выступившие слёзы. Между остальными пробежала волна шепотков.

— Прости, ты действительно считаешь, что я появилась на свет из-за вмешательства магии? — Трибрид едва держалась, чтобы вновь не расхохотаться. — Уверяю, в моём зачатии нет ни толики магии!

— Твой отец — вампир. Иначе бы ты не родилась, — сказала Клэр. Правда, уверенности в её тоне заметно поубавилось.

— Вы все — идиоты, если действительно так думаете, — с явной насмешкой ответила Хоуп.

Её действительно веселила вся эта история. Мало того, что культ явно не знал о том, что она трибрид, так ещё и считал, что она родилась и заполучила ту силу, которой обладает, из-за того, что факт её зачатия произошёл из-за магического вмешательства. Сама Майклсон была не против, пусть бы они и дальше так думали — их ошибки ей только на руку, — но звучало это до непозволительности абсурдно! И всё же ведьма продолжала стоять на своём...

 

В один миг всё меняется. Пандора разворачивается к входным дверям так резко, что едва не сшибает фоторамку с каминной полки, и в дом врывается Лиззи. Следом появляются Фрея и Аларик, и Хоуп еще никогда в жизни не чувствовала себя более бесполезной и беспомощной одновременно, чем в тот момент. Из-за круга, в котором она оказалась, воспользоваться магией не представляется возможным для неё и всё, что остаётся — наблюдать.

Пандору привлекает Фрея — она целенаправленно идёт к ней, когда Хоуп окликает тётю, пытаясь обратить внимание той на приближающуюся со спины угрозу. Рядом с трибридом что-то тяжелое падает на пол с глухим из-за мягкого ковра стуком. Из шеи ведьмака торчит стрела, и он тянется к ней. Захлебывается кровью, но отчаянно пытается дотянуться до наконечника дрожащими окровавленными пальцами. Ковер под ним пропитывается алым. Он что-то пытается сказать, но вместо слов из горла вырываются хрипы да булькает кровь; борьба за выживание длится несколько долгих секунд, а потом он затихает уже навсегда.

На Элизабет обрушиваются сразу двое из культа. Прежде она успевает сделать хоть что-то, вскрикивает от сверлящей боли и хватается за голову. Хоуп боковым зрением улавливает стремительное движение и меньше чем через секунду стрела, выпущенная Риком из арбалета, с тихим свистом достигает своей цели, вонзаясь в висок одной из ведьм. Со второй расправляется сама Лиззи, когда та отвлекается — момент и она, едва успевая что-то понять, падает ничком. Зальцман на удивление не особо церемонится: отбрасывает окровавленное сердце и переступает через тела ведьм, оказываясь рядом с другой из магического Круга. Трибрид успевает узнать в ней ту девушку, что привела её сюда, прежде чем её голова поворачивается под неестественным углом.

Пандора злобно склабится. Очередная стрела находит свою жертву, попадая в левый глаз, проходит почти насквозь, — так, что острый наконечник виднеется в затылке. На лицо жрицы прыскают кровавые брызги, и она делает шаг в сторону, когда тяжелое мужское тело едва ли не падает на неё. Майклсон успевает заметить лишь то, как ладонь Клэр резко поднимается, сжимаясь в кулак, а потом она слышит звук, похожий на треск ломающихся ветвей. Только ломались не ветви, а кости. Пандора смеётся, смотрит на неё дико и безумно, когда трибрид осознает, что ведьма только что сделала. В живых остаётся только сама жрица и Хоуп.

Клэр небрежно переступает через бездыханную Фрею, направляясь к Хоуп. Майклсон, как загнанный в клетку зверь, готова броситься на любого, кто первым окажется рядом с этой клеткой. Губы Пандоры растягиваются в ухмылке, когда шкатулка оказывается в её руках. А потом наступает тьма…

 

Хоуп вернулась в реальность так же резко и неожиданно, как и исчезла из неё. Она не сразу поняла, вновь ли соскользнула в видение, или всё происходило на самом деле, когда Элизабет ворвалась в этот дом снова. Нет, не снова: Лиззи оказалась здесь впервые, это для Хоуп она появилась в гостиной уже второй раз. Только для Хоуп ведьмак умирал во второй раз от пронзившей его шею стрелы, падая рядом с Майклсон. Только для Хоуп две ведьмы собирались во второй раз обрушить свою магию на Лиззи.

В голове трибрид снова слышала звук ломающихся костей, видела бездыханное тело Фреи и ощущала поглощающую её темноту. Она должна исправить исход.

«Они считают, что твоя магия способна нанести по ним сокрушительный удар», — говорила Давина.

«Ты даже не подозреваешь, какую силу таишь в себе».

Хоуп без каких-либо сложностей вышла за границу круга. Имел ли он вообще какую-нибудь силу или Пандора просто играла с ней?..

У жрицы удивлённо расширились глаза, когда у неё не выходит впитать магию Фреи: силой ведьма Майклсон неожиданно едва ли не равняется с Клэр. Две ведьмы так и не достигли Элизабет — Хоуп остановила их с помощью заклинания.

Превосходство численностью не всегда приводит к победе. Пандора осознала это, когда Хоуп расправилась ещё с двумя ведьмами. Рядом со жрицей кого-то настигла арбалетная стрела; она чувствует, как в лицо что-то брызжет, а в нос ударяет металлический запах. Кровь.

Клэр отбросила Фрею в сторону взмахом руки, и та, ударившись спиной о стену, рухнула на пол, застонав от боли.

Хоуп успела перехватить шкатулку, когда Пандора призвала её с помощью телекинеза. Майклсон хорошо помнила, что произойдет, стоит крышке слегка приоткрыться. Хоуп с помощью магии заставила артефакт исчезнуть.

— Мы не те, кем мы себя считаем, Хоуп Майклсон, а те, кого мы скрываем. До скорых встреч.

Пандора язвительно улыбнулась и начала исчезать. То есть не в смысле растворяться в воздухе, нет, её тело словно начало очень стремительно стареть. Светлая кожа потемнела и стала иссушаться, веки обвисли… Жрица распадалась за считанные секунды. Последние двое выживших из ряда культа застыли, наблюдая за тем, как их предводительница превращается в мумию. В итоге от неё остались лишь кости — скелет на момент застыл в том положении, в каком и была Клэр, но после осел на ковер с характерным стуком. Кости загорелись, оставив после себя прожжённое пятно и горсть праха.

Ошибочно полагая, что Фрея сейчас наиболее беззащитна, одна из последних ведьм нацелилась на неё, но прежде чем успела что-то сделать, сестра Никлауса с помощью заклинания свернула ей шею.

Что-то шлёпнулось на деревянный пол с противным хлюпающим звуком. Элизабет переступила через тело последнего павшего члена культа.

— Мне кто-нибудь объяснит, какого черта сейчас произошло? — поинтересовалась она.

Аларик помог Фрее подняться на ноги. На щеке у неё была небольшая ссадина, и она слегка прихрамывала на правую ногу, но в остальном выглядела невредимой. Хоуп с нескрываемым в глазах ужасом оглядела гостиную дома.

— Минус девять, — оглядевшись вслед за Хоуп, пробормотала Лиззи.

— Восемь, — исправила её Фрея. — Уверена, она, — ведьма кивнула на горсть пепла на ковре, — ещё вернётся.

Заметив на своих руках чужую кровь, Лиззи на какое-то мгновение застыла, рассматривая окровавленные ладони. Рик успел заметить её дрожь, прежде чем еретик сжимает ладони в кулаки. Когда он встретился с дочерью взглядом, то увидел в её глазах смятение, граничащее со страхом. Элизабет спешно отвернулась.

Фрея, опираясь рукой на стену, угрюмо посмотрела на племянницу.

 

В школе Сальваторе они оказались за десять минут до отбоя. Хоуп приехала первой — Аларик сначала решил отвезти Лиззи домой (Майклсон уверена, что он просто хотел с ней поговорить о том, что произошло). Хоуп так и ждала на протяжении всего пути гневной тирады, но нет — Фрея молчала всю дорогу. Она ничего не сказала и тогда, когда племянница парковалась у здания школы: просто молча вышла из машины. Старшая Майклсон уже даже не смотрела на Хоуп своим привычным многоговорящим взглядом, который появлялся каждый раз, когда действия племянницы вызывали у неё недовольство или досаду.

 

Ник, обняв Хоуп, убежал и уселся в машину матери. Трибрид до конца не верила, что Фрея, так ничего и не сказав, вернётся в Новый Орлеан.

— Так и уедешь молча?..

Фрея, уже открывая водительскую дверь, замерла.

— А есть смысл что-то говорить?

— Обычно ты не спрашиваешь, есть ли смысл…

Ведьма резко захлопнула дверь и обернулась к племяннице.

— Ты поражаешь меня, Хоуп! Что это за выходка вообще сегодня была?! Мы тут всеми силами пытаемся отыскать способ справиться с культом и спасти тебя, а ты просто… идёшь на встречу с ними! Одна! О чём ты думала?! И не надо оправдывать свой глупый и детский поступок тем, что хочешь защитить нас, Хоуп!

— Детский и глупый?!..

— Да, именно так, потому что взрослый человек понимает, что не может защитить тех, кого любит, от всего. Ты попросила о помощи, Хоуп, но о ней нужно не только уметь просить, но и с достоинством принять. Ты думаешь, что защищаешь нас, скрывая правду, вроде той, что ты вовсе не задерживаешься по работе, а идёшь едва ли не на верную смерть? Нет! Этим ты причиняешь ещё больший вред.

 

Следующим утром, пока Аларик отвозил Элизабет в аэропорт, по новостному каналу вновь заговорили о продолжающихся поисках Кэтрин и Авы Райз. На этой неделе о них вспомнили впервые. После игры Хоуп еще пару раз замечала детективов в кампусе, потом они пропали. Она была уверена, что дело о пропаже матери и дочери уже давно особо не интересовало полицию, а в новостях о них говорили «для галочки». Да это и не удивительно: зацепок совершенно никаких нет.

Когда Зальцман вернулся домой, Хоуп занималась упаковкой рождественских подарков, из-за чего в гостиной царил творческий беспорядок из коробок, обёрточной плёнки, разноцветных бантов и ленточек. Майклсон забавно хмурилась, аккуратно стыковывая края упаковочной бумаги на середине коробки; в конец концов, она закрепила их двухсторонним скотчем, потом аккуратно прижала боковые стороны и завернула их в трапецию. Закусив нижнюю губу, Хоуп сосредоточенно размышляла, какой бант выбрать: зелёный или красный.

Майклсон закончила с упаковыванием последнего подарка. Она долго вертела в руках украшенную коробку, чересчур тщательно выискивая изъяны — не слишком на неё похоже, но так и не нашла. Коробка отправилась к остальным подаркам. Взгляд ненадолго замер в какой-то неопределённой точке, прежде чем она оглядела разбросанные вокруг себя украшения. Аларик заметил, что она расстроена.

— Разговор с Фреей не задался?

Хоуп, услышав его голос, слегка улыбнулась, но когда она подняла на него взгляд, в её глазах не было ничего, кроме печали.

— Она злится. И злиться будет ещё долго. Люди так часто разочаровывают... Я знаю это — это меня уже и не удивляет. Сейчас я вдруг осознала, что сама разочаровываю других. Скверное чувство. Я попросила прощение, потому что мне жаль, нет, мне действительно искренне жаль, но...

...слово «прости» не всегда может всё изменить и время вспять оно не повернёт.

Глава опубликована: 28.08.2021
Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх