Невилл и все, все, все (джен)

Настроение поневоле уезжающих людей было Долохову хорошо знакомо. Бежать из родного дома, как когда-то бежал он сам, в неизвестность, в чужую страну — что в этом хорошего? Оглядев хмурую компанию, он решил, что надо выправлять положение. Надо отвлечь их и настроить на деловой лад! И он приступил к выполнению плана:

— Давайте договоримся, что завтра будет делать каждый из нас, чтобы не наделать ошибок.

Народ переглянулся.

— Начнем с меня,— сказала Делла, — я активизирую болванчиков и забираю кота и Кузю. И мне понадобится кровь — как мы это организуем?

— Чары консервации, капельку крови на платочек, а там разберешься, — подсказал Долохов. — Вот еще что: не хочется тебя одну отпускать, предчувствие нехорошее… Думаю, будет лучше, если отправимся вместе, надеюсь, это не займет много времени.

— А затем отправляйся в Азкабан, — квакнула жаба, — сват Наум не справится один: он не знает, где искать Беллатрикс, а пока будет ее разыскивать — поднимется шум, который нам ни к чему. Да не забудь взять у Кузи полешко, которое заменит в Азкабане пленницу.

— Люциус, о чем задумался? — спросил Антон.

— Думаю, как буду объяснять отсутствие семьи.

— А ты не стесняйся, рассказывай всем, кого встретишь,печальную новость о том, что вынужден отправить жену и сына во Францию, на лечение. Такое известие министерские сплетники быстрее сов разнесут, еще и от себя добавят. И сегодня же закажи портключ к родственникам ... я слышал они живут за границей,во Франции. А вместо Нарциссы и Драко отправь к родственникам пару домовиков под оборотным…

— Ну, ты стратег! — восхитился Люциус. — Семьи в Англии нет — значит, и шантажировать нечем! Это ты хорошо придумал.

— А то, — приосанился Антонин, — мастерство не пропьешь!

— Шутки потом, — оборвала диалог Августа, — что с моей семьей делать будем? Хорошо, что завтра у меня плановый визит в Мунго, но как нам их выкрасть из больницы?! Там всегда народ толпится, сразу заметят…

— Невилл возьмет с собой жабу, — перевел толмач, — жаба сбежит, а НЕУКЛЮЖИЙ Вилли будет ее ловить. Мы устроим в Мунго большой переполох и отвлечем внимание от Августы. Она покажет где лежат больные, и сват Наум перенесет их домой. Надо все сделать так, чтобы комар носа не подточил, — поймав удивленные взгляды, толмач объяснил: — это значит, чтобы не ошибиться, иначе будет большой шум.

— А может быть, когда они исчезнут, мне стоит самой поднять шум? — поинтересовалась Августа.

— Мы попусту потеряем время, — возразил Антонин, — пусть думают, что хотят, ведь ты покинешь «гостеприимную» Англию в тот же день, а те, кому Лонгботтомы были нужны в виде овощей, пусть бесятся от бессилия.

— Ну, вроде ничего не забыли, — перевел толмач слова Василисы, — кто куда, а я — общаться со своей семьей, — и жаба запрыгала в сторону Дурслей.

— A я пошел отсыпаться перед тяжелым днем, — Антонин зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью. — И без обид, Лисса, завтра командовать парадом буду я!

— Ой, как здорово! — обрадовалась Василиса. — Мне так надоело командовать!

— А мы отправляемся домой, — сказал Люциус, — сейчас я заберу Драко...

— А зачем его забирать? — удивилась Удача. — Оставляйте здесь, пусть дети познакомятся поближе, им теперь надо дружеские отношения налаживать: жить вместе не так просто. Да и вам надо попрощаться…

— Оставляйте, — вмешалась Августа, — пусть завтра подольше поспят — отдохнут перед дорогой.

Василиса обиделась не на шутку:

— Мы что, на магловском поезде поедем? Да вся дорога в СТУПе несколько минут займет!

— Какая же ты обидчивая! — ласково улыбнулась ей Делла и взяла на руки. — Отнесу-ка тебя в свою комнату, посекретничаем.

— И я с вами, — Петунья поспешила за приемной матерью.

— А я посмотрю, как там дети, собираются в дорогу, или заигрались и забыли обо всем, — Вернон, а с ним Малфои, к которым присоединились и давние подруги, отправились в комнату Невилла.

— Это мы вовремя зашли, — оглядевшись, удивленно произнесла Нарцисса...

Как, оказалось, Вилли решил взять с собой в новую жизнь все. Книги, одежда, игрушки были вывалены на пол, и четверо мальчишек спорили, можно ли все это увезти, куда все это складывать и сколько суток ЭТО понадобится разбирать по приезде…

Отстранив детей, взрослые немедленно взялись за работу, и скоро на столе стояли несколько небольших коробочек, которые осталось только подписать.

— Это что ж, получается, — искренне удивился Вернон, — если волшебник захочет переехать, всю мебель может в коробку уместить?

— Вернон, ты же видел, как уменьшали твою машину, — усмехнулся Люциус, — но ты прав: колдун сможет уместить всю мебель дома в шляпной коробке... Ну, сынок, мне пора, — сказал он Драко. — Не скучай, слушайся взрослых, маму береги. Он прижал сына к себе, ласково взъерошил ему волосы и добавил: — Мама аппарирует сюда завтра, как только пришлют «патронус». А сейчас мы домой, надо собрать одежду и игрушки.

— Игрушки брать не надо, — категорически отказался сын, смущенно выскользнув из объятий отца, — а вот игры, вроде шахмат, солдатиков, надо взять обязательно. Ты за мамой проследи, чтоб ничего не забыла, — и он принял суровый вид, стараясь не разреветься.

Невилл, заметив его слезы, мгновенно утащил всех детей смотреть денежное дерево. Оно уже отцветало, и теперь на месте бутонов нежно звенели молодые галеоны размером со спичечную головку.

Вернон вытаращил глаза от изумления:

— Ничего себе растение! Даже в сказках никогда не встречал упоминания о дереве с золотыми монетами!

Впрочем, волшебники выглядели не менее удивленными.

— Вилли, что это за растение? — спросила Августа.

— Это денежное дерево, — ответил Невилл, — оно должно было быть обычным растением с простыми зелеными листиками, похожими на денежки. Я, когда его сажал, думал: «Вот бы вырастить дерево с галеончиками вместо цветов, и у бабушки всегда будут деньги на лечение родителей». А оно вдруг таким и выросло, — и он показал еще несколько необычных растений, а затем взрослые оставили детей, смущенных таким пристальным вниманием.

— Сначала проводим Вернона к семье, а то, как бы он не заблудился, — сказала Августа подруге, — уж ты-то знаешь эти старые волшебные дома, с их всевозможными хитростями… А потом мы сможем, наконец, поболтать: лет десять не виделись…

— А то и больше, — согласно кивнула та, — пойдем провожать.

— Как вы вовремя! — такими словами встретила Удача вошедших. — А у нас здесь конкурс царевен Несмеян: соревнуются, кто больше слез наплачет… Где их хваленая британская выдержка?

— Что это с ними? — удивилась Вальпурга.

— Да вот, начали жаловаться на то, как было трудно, а закончили большим потопом, — Удача пожала плечами, — теперь все вроде устаканилось, а у них вместо радости — слезы. Ничего не понимаю.

— Типичная женская психология, — Вернон снисходительно посмотрел на унылое трио в составе жены, тещи и жабы, — в тяжелой житейской ситуации они собираются и выходят из нее с честью, а вот потом…

— Откат, — кивнула головой Вальпурга, и, поймав непонимающий взгляд Петуньи, попробовала объяснить, — откат — это все негативное, что копилось столько времени, например, страх за семью, прорвалось в виде неконтролируемых эмоций…

— Вальпурга! Как излагаешь! — съехидничала Августа. — Мне сразу вспомнилась первая ученица на факультете.

— Угги, — погрозила ей пальцем Удача, — ты кое-что забыла…

— Ой, — смутилась Августа, — а все мой длинный язык, — она замолчала.

— Это все я виновата, — перевел толмач кваканье жабы, — расслабилась в кругу семьи, вот и сорвалась, а следом остальные.

— Ну, вот и умницы, — похвалил успокоившихся женщин Вернон и перевел разговор, — мы забыли обсудить, как быть с моей работой. Не хочется закрывать прибыльное дело.

— Хороший управляющий нужен, — решила Вальпурга, — сейчас все подробно распишите, что делать, а я завтра утром отошлю с совой инструкцию Люциусу: он в магловском мире давно свои делишки проворачивает, справится. Только, Вернон, придется пожертвовать клок волос для оборотного зелья — и никто не догадается, что это не вы...

—Хорошая мысль! Назначу управляющего, и отправлюсь открывать новое производство, хотя бы в другой город.

— Нет, дорогой, — сказала Петунья, — другой город — это слишком близко, если Дамблдор решит нас разыскивать. Лучше уехать туда, где он до нас не дотянется.

— Тогда в Восточную Азию, — начал планировать Вернон, — сейчас многие так делают из-за дешевой рабочей силы…

— А семью взял с собой, — подхватила Петунья, — не захотел один оставаться.

— А меня как будете прикрывать? — заинтересовалась Делла. — Есть идеи?

— Даже не знаю, что придумать, — озабоченно сказала Августа, — Дамблдор в поисках пропавшей надзирательницы за национальным героем землю будет носом рыть… Еще и мои дети исчезнут, одновременно с тобой. Какое-то очень подозрительное совпадение...

Компания заговорщиков задумалась.

— А давайте дом Арабеллы Фигг спалим Адским пламенем, — глаза Вальпурги заблестели в предвкушении предстоящей гадости, — пусть Дамблдор ломает голову, кто расправился с его шпионкой... Антонин справится с этим колдовством?

— Дам ему с собой укрепляющее, мигом восстановится, — решила Василиса, — само заклинание несложное, только много магической силы забирает. A я все ломаю голову, в кого Сириус такой сумасброд. Яблочко от яблоньки недалеко падает, — жаба махнула лапкой, — Но идея и впрямь хорошая, намного лучше предыдущей. А для полиции — рядовой случай: дома часто взрываются из-за утечки газа. Я сколько раз в кино видела…

— Насмотрелись детективов, — буркнула Августа, — ох уж этот Лиссовизор.

— Раз всё осудили, я попрыгала спать, с утра СТУПой буду заниматься: надо сделать внутри лежачие места и обновить чары расширения, вдруг все не поместимся, — и она бодро поскакала к выходу.

— Не торопись, — остановила ее Делла, — хочешь остаться на ночь в моей комнате?

— А можно? — жаба поскакала обратно. — Хочу!

— Пойдем, подруга, проводим Дурслей, — Августа пригласила гостей следовать за ней, показала им отведенную комнату, — располагайтесь, отдыхайте. — и волшебницы исчезли.

— Ты действительно не испытываешь ко мне отвращения или притворяешься? — заквакал переводчик, — посмотри, я такая уродливая…

— Это снаружи, а внутри ты очень красивая девочка, — ответила Делла, — и такая же одинокая, как и я. И очень похожа на Лили. Но только внешностью, по характеру вы совершенно разные. А что касается Лили… когда я оказалась у маглов, я сделала большую ошибку в воспитании дочери: чтобы не провоцировать магические выбросы, мы с «отцом» закрывали глаза на ее выходки и разрешали то, за что Петунью наказывали. Вот так с детства и сформировалось у Лили чувство вседозволенности, а Хогвартс докончил эту разрушительную работу. А дальше подключился директор, и недовольство семьей у девочки все усиливалось и усиливалось, пока я не стала в ее глазах «надоедливой бестолковой маглой». Все родственные связи Лили оборвала задолго до своей гибели, не говоря о том, что она стала стыдиться семьи маглов. — Делла резко встряхнула головой, с силой проведя ладонью по лицу,- Не могу себя простить за то, что все произошло именно из-за моей глупости: когда я собиралась навестить родных, твой отец уговаривал меня не спешить, дождаться, пока разберутся с теми, кто был заодно с Гриндельвальдом… А его сторонников даже здесь, в Англии, оставалось предостаточно. Как Кощей сетовал, что женился на глупой девчонке, не видящей дальше собственного носа! И был прав: украдкой сбежала из дома в восемнадцать лет, шла на войну как на прогулку, а попала в чистилище... до сих пор не понимаю, как мог твой отец полюбить такую глупую девчонку... а когда закончилась война, вообразила, что зло ушло, и что в живых остались только добрые люди.

— Зато я хорошо понимаю, что нашел в тебе отец: он всю жизнь защищал слабых и обиженных... сначала он тебя опекал, потом — полюбил.

— Тогда, Лисса, мне тем более непонятна твоя обида на отца. Он рассказывал о тебе с такой любовью, так переживал, что ничего о тебе не знает... и это незнание длилось веками! Мне кажется, есть какая-то тайна в его поступке: не мог он превратить тебя в жабу просто потому, что разозлился. Я думаю, он все объяснит, когда ты вернешься домой...

Толмач некоторое время помолчал, а затем заговорил:

— Теперь я понимаю, за что тебя полюбил отец — за доброту. Меня воспитывала тетя... она хорошая, но слишком суровая, а иногда хотелось, чтобы приласкали...

— Твоя тетя любит тебя, — Делла ласково погладила жабью спинку, — просто не все проявляют чувства напоказ...

* * *

Пока Вернон оживленно рассказывал жене о денежном дереве, подруги, удобно расположившись в опустевшей гостиной, обменивались новостями. Бедной Августе пришлось сдерживаться изо всех сил, помня о заклятье, поэтому она старательно обходила темы, грозящие ее несчастному языку тяжелыми последствиями. Это продолжалось до тех пор, пока Удача ее не пожалела:

— Ладно, отведи душу, посплетничай всласть, — сказал внутренний голос, — заклятье снимаю на время…

— Не могу понять, — Вальпурга заметила непривычную сдержанность в манере разговаривать обычно резкой в суждениях подруги, — что происходит?

И Августа, смутившись, выложила подруге историю своего перевоспитания…

— Как интересно, — отсмеявшись, прокомментировала подруга, — еще бы наградить таким заклятьем Минерву — та, когда разозлится, может любую гадость ляпнуть, не подумав. Кстати, чем она сейчас занимается?

— Преподает, как и раньше, еще и заместитель директора, — нахмурившись, ответила Августа, — а все остальное далеко не в порядке, — и она пересказала подруге разговор, который так хорошо запомнила, добавив свои подозрения о зельях.

— И ты думаешь, ее опаивает Дамблдор? — удивилась Вальпурга.

— Не своими руками, — подумав, ответила Августа, — у меня было время осмыслить. Все скверное, что происходит в магическом мире, планируется одним, но осуществляется другими. Я, как бывший аврор, давно заметила, что ни одно из преступлений никогда не предъявишь Дамблдору: он хорошо умеет запутывать следы. Вот, например, история с похищенным хроноворотом: разве Альбус похищал артефакт? И если бы не случайность в виде порванной цепочки и поломки хроноворота, никто никогда бы не узнал, что именно он собирался похитить семью Кощея. И так каждый раз…

— И все-таки, как Минерва с ее анимагической формой не чувствует, что ей подливают какую-то дрянь, — не успокаивалась Вальпурга, — кошачий нюх тонкий…

— Может быть, ей в зелье добавляют валерьянку, — шутливым тоном предположила Августа, — та любой запах отобьет, да и вряд ли кошка устоит и не вылакает…

— Или Альбус шантажирует ее незаконнорожденными котятами, — поддержала ее шутку Вальпурга…

Подруги переглянулись и неприлично-громко расхохотались.

— А если без шуток, я даже не смогла ничем секретным поделиться, — заметила Августа, — боялась, вдруг директор к ней легилименцию применит… Плакали тогда наши тайны. А так хотелось узнать у подруги, почему она не возмущалась тем, что столько лет подряд детям грозила ликантропия…

— Ничего бы мы у нее не спросили, — вспомнив, помрачнела Вальпурга, — забыла, какими мы были несколько дней назад? И, если бы не эта девушка, Василиса, так и не пришли бы в себя. Не удивлена, что она сорвалась сегодня: столько времени одна и одна, и никакой надежды на помощь, а тут еще и эти превращения в жабу…

— И не говори, — подхватила Августа, — за два года из внука другого человека сделала, спасла от гибели и его, и меня… Знаешь, я после ее лечения впервые за много лет как будто проснулась.

Подруги помолчали.

— Ой, как поздно, пора домой, — опомнилась Вальпурга, — мне надо собраться в дорогу и провести воспитательную работу с сумасбродом Сириусом. Так что до завтра. Кричер!

Домовик появился и исчез вместе с гостьей.

— Ты тоже отправляйся отдыхать, — пробурчала Удача, — детей я сама уложу, — и выскользнула из комнаты.

С блеском выполнив эту работу, Удача задумалась:

— Когда я была Горем-злосчастьем, я тоже делала свою работу. Положено, чтобы было у человека горе, я его насылала, но мне было совершенно все равно, какие чувства он испытывает при этом. А сейчас… Почему я радуюсь, если у этих людей исполняется ими задуманное, почему мне не все равно, когда они опечалены… Ведь мне всего лишь надо принести удачу, и всё, а я переживаю и за мальчиков, и за взрослых и даже за вредину Василису, которая меня запрятала в зачарованный мешочек. Что происходит со мной?

— Ты становишься человечной, — прозвучал ответ Магии.

— Отправлюсь-ка я помогать тем, кто страдает бессонницей, — решила Удача и исчезла.