Невилл и все, все, все (джен)

Суровый наказ Кощея не упоминать Василису Люциус принял к сведению, поэтому ему было на руку общее решение не посвящать пока Северуса во все события: невозможно рассказывать о происходящем, опуская участие главного действующего лица.

Тут Люциус представил, как отреагировал бы друг, если бы во время рассказа обо всем произошедшем вместо имени «Василиса» звучало бы обтекаемое «Та-которую-запрещено-упоминать».

В момент этих довольно несерьезных размышлений из пламени камина вышел Северус, не появлявшийся в мэноре с середины апреля. У Снейпа совсем не было времени на посещения из-за подготовки к экзаменам в Хогвартсе, поэтому все разговоры велись через камин. А, к моменту окончания экзаменов, проблемы появились у Люциуса — он увяз в них так, что его невозможно было застать дома, о чем Северус недовольным тоном уведомил друга.

Давно не встречавшиеся друзья, удобно расположившись в креслах около камина, предвкушали приятный вечер, поскольку событий произошло множество, и все они нуждались в обсуждении.

Пока Люциус соображал, как обратиться с просьбой о помощи, не наговорив лишнего, Северус его опередил:

— Люц, ты не представляешь, что со мной произошло: у меня нашелся дед. И он принял меня в род!

— Наследник рода! Поздравляю! Это прекрасная новость! — Малфой пытался изобразить на лице неосведомленность об этом эпизоде, известном ему из воспоминаний Удачи. — Интересно, откуда взялся твой дед, Тибериус Принц? Ходили слухи, что его давно нет в живых…

— Что ты знаешь о Бельтейне? — спросил Северус.

— Бельтейн или Вальпургиева ночь — это праздник, который празднуют маги в ночь с тридцатого апреля на первое мая, — скривившись, Малфой занудным тоном озвучивал вбитые с детства знания. — Это день, когда духи и волшебные существа обретают особую силу. Бельтейн — это смена темной половины года на светлую. На рассвете положено приветствовать праздник зажженным костром. Также, на Бельтейн, принято чистить дом от болезней, от старых вещей, избавляться от иллюзий, просить для себя любви, радости, здоровья. Считается, что в этот день осуществляются самые заветные желания…

— Достаточно, вижу, что знаешь, — остановил его Принц, — одного никак не пойму, почему ты говоришь на эту тему столь странным тоном?!

— Если бы в тебя вколачивали знания папенькиной тростью, твой тон был бы таким же, — обиделся Малфой.

— Люц, прости. Я думал, это только мой папаша чесал об меня кулаки. А что лорды бьют детей, мне и в голову не могло прийти!

— Ладно, не будем о печальном … Лучше рассказывай, о своих приключениях.

— Да, иначе чем приключением, то, что произошло со мной, не назовешь, — вздохнул новоявленный Принц, — так вот, все случилось в ночь на Бельтейн. Подготовка лентяев к экзаменам вымотала меня капитально, и я не заметил, как уснул, сидя в кресле.

То есть я думал, что сплю, но на самом деле я был под действием иллюзии, заставляющую меня считать

действительность сном. Во сне, я оказался возле кованых ворот величественного мэнора; таинственный голос приказал окропить кровью замОк кованых ворот, я выполнил приказ и, когда ворота распахнулись, меня перенесло к входу в старинный дом. Двери открылись, и меня обступили домовики. Они бухнулись передо мной на колени, голося как сумасшедшие: «Молодой хозяин, наконец, у дома появился хозяин, он сможет помочь своему деду».

Они переместили меня в его комнату, к постели, в которой неподвижно лежал сильно изможденный мужчина. Домовики, выкручивая себе уши, жаловались, что старый хозяин много лет находится в жутком состоянии, а они бессильны помочь. Я, с большим трудом успокоив их, взялся за диагностику, но даже не сумел определить что это: заболевание или проклятье. Тем временем деду становилось все хуже и хуже, и я растерялся: ни одного зелья с собой, да и как их давать, эти зелья, если причина его состояния неизвестна?!

И вот, пока я судорожно соображал, что предпринять, голос опять взял на себя руководство. Он приказал отыскать прОклятую вещь, которая постоянно воздействует на деда...

— И что это было? — спросил Люциус, не посвященный в такие подробности.

Фигурка животного, — ответил Северус, — представляешь, она была в руке Тибериуса и все это время медленно убивала его. Он бы давно умер, но на Принце было столько артефактов! Поэтому убить "подарочек"его не смог, он мог лишь медленно подтачивать его силу, и она была на исходе...

Как только голос предупредил меня, чтобы я не прикасался к фигурке голыми руками, появились перчатки из драконьей кожи и мешочек, в который было приказано уложить опасный предмет. Затем появился флакончик с прозрачной жидкостью. Голос велел капнуть ее деду на язык. Через минуту он очнулся и допил лекарство уже без моей помощи. Пока Тибериус приходил в себя, домовики, перебивая друг друга, рассказывали, что хозяин заболел сразу после того, как нашел семью молодой хозяйки Эйлин в мире маглов...

Я протестировал фигурку, и опознал заклинание, наложенное на нее. Это было почти забытое сейчас «заклятье живой смерти», от которого человек медленно угасает, больше никогда не приходя в сознание.

А проклятая фигурка оказалась у деда не просто так: это был портключ, который сделал добрейшей души человек, Альбус Дамблдор, предложивший свою помощь, когда узнал, что Тибериус собирается вернуть нас в семью.

Северус залпом выпил коньяк, помолчал несколько секунд, а затем возобновил довольно невеселый рассказ:

— Дед был убит известием о смерти дочери, сражен наповал тем, что его внук давно взрослый…

— Представляю лицо Тибериуса, когда он увидел вместо маленького Северуса ЭТО, — вмешался Люциус, попытавшись разрядить тягостную атмосферу, — мало того, что ты давным-давно вышел из детского возраста, ты еще и превратился в грозу нарушителей порядка, которым в Хогвартсе запугивают новичков. А вид у тебя в этих черных мантиях такой, что способен повергнуть в ужас даже взрослого мага, особенно в темноте… Интересно, дед тебя не испугался? — полюбопытствовал лорд Малфой.

— Удивляюсь, Люциус, как ты можешь временами быть таким легкомысленным, — Северус даже не подумал отвечать на глупый вопрос, — если тебе не хочется слушать, просто скажи, и я оставлю эту тему.

— Прости, друг, просто я решил слегка подправить твое мрачное настроение, — Люциус убрал с лица улыбку, — больше никаких глупых реплик.

— Голос посоветовал усилить защиту мэнора, держать в секрете информацию об исцелении Тибериуса, и пропал из моего сознания. Я проводил с обретенным дедом все свое свободное время, знакомясь с историей семьи, к которой теперь принадлежал по праву, и изучая обязанности главы рода Принц.

От деда я узнал, что моя мать была помолвлена с Томом Риддлом и сбежала в мир маглов, узнав от бородатого «доброжелателя», что жених ее бросил. Дурно пахнущая история: после нелепого побега дочери из дома дед долго искал ее, а когда с огромным трудом нашел, то не смог помочь — его начала убивать проклятая вещь.

И еще одна странность: Эйлин никогда не была истеричкой, с чего вдруг она сбежала в мир маглов?! Такое впечатление, что ее взяли под «Империус», ничем другим невозможно объяснить то, что она терпела все выходки моего отца, не пытаясь что-то изменить. Только Делле, о которой я тебе рассказывал, удалось каким-то образом привлечь внимание матери к ненормальности происходящего. У меня сложилось впечатление, что и проклятый портключ, и бегство мамы из дома — звенья одной цепи.

— Северус, а ты-то в порядке? — забеспокоился лорд Малфой. — если ты предполагаешь воздействие на сознание Эйлин, могли и с тобой что-нибудь мерзкое сотворить…

— Ты прав. Сотворили — меня сгубила самоуверенность. Я решил, что с моей защитой разума Альбусу не справиться. А затем долго не мог понять, что со мной происходит: некоторые действия этого нового Северуса Снейпа выглядели настолько странно, до такой степени расходились с моими убеждениями, что назрела необходимость разобраться в этом феномене. Влияние зелий отпадало, все-таки я не последний в этой области! В моем случае внимательно отследить события можно было лишь одним способом — прибегнув к помощи Омута Памяти.

Оказалось, что Альбус вкладывал в мою голову ложные воспоминания, заодно убирая реальные! Восстановиься я смог лишь с помощью деда. Сейчас моя память защищена фамильными амулетами. А несколько занятий с дедом принесли пользы больше, чем годы самостоятельного изучения Легилименции и Окклюменции. Забавно: Дамблдор не смог скрыть неудовольствия, когда понял, что не может больше меня «читать».

— Интересно, а что он заставил тебя забыть? — заинтересовался Люциус.

— Не забыть, это я бы заметил — он «слегка» подправил воспоминания, показав под нужным углом: например, долг жизни Поттеру за мое спасение оказался блефом! В настоящем воспоминании Поттер спасал оборотня от меня, а не меня от оборотня. Пророчество об Избранном сообщил Волдеморту Петтигрю, а не я...

Но самое мерзкое — это кабальный контракт, заставляющий меня, Мастера Зельеварения, работать обычным школьным учителем, возиться с факультетом, варить зелья для больничного крыла, патрулировать школу ночами.… И подчиняться приказам директора, даже самым нелепым. Обнаружилось, что я подписал этот контракт во исполнение Нерушимого обета, данного Дамблдору в обмен на спасение жизни Лили Поттер.

— Ты, Сев, явно был не в себе! Если Дамблдор не спас Эванс от смерти, о каком Нерушимом обете идет речь?!

— Все просто, еще одно ложное воспоминание: я на коленях умоляю Дамблдора спасти Лили, давая взамен Непреложный обет служения…

— Радуйся хоть тому, что Обет оказался недействительным! И сколько лет ты его исполнял, не удосужившись проверить! Наш факультет давно заметил, что Лили Эванс — фигура темная, — сказал Малфой, — и очень удивлялся тому, что ты защищал ее, несмотря на ее вечно задранный нос и бестактные замечания. Была причина?

— Это давняя история, — Северус улыбнулся, вспоминая прошлое, — просто мы жили рядом. Я обратил внимание на Лили, из-за ее матери.. Делла была замечательным человеком! Иногда я убегал из дома, боясь пьяного отца, и однажды она пригласила меня к себе.С тех пор я не раз находил приют в ее доме, несмотря на недовольство Лили. Постепенно она смирилась с моим присутствием в их доме, а получив письмо из Хогвартса, даже обрадовалась, что в школе будет кто-то знакомый…

Делла же, постепенно выведав подробности моей жизни, каким-то образом умудрилась вправить мозги моей матери. Отец сильно перепугался, получив пару жалящих заклинаний от разъяренной матери. А затем и дома стало спокойнее: Тобиас перестал его видеть, когда был пьян, и вынужден был где-то скитаться. Когда прекратились скандалы, мать повеселела, стала заниматься домашними делами и мной, но старалась не пользоваться палочкой: боялась, что ее найдут маги, и, из-за нелепого брака с маглом, ее жизнь снова превратится в кошмар.

Короче говоря, Делла была единственным другом нашей семьи... для меня стало настоящим потрясением известие об ее гибели…

Так вот, в Хогвартсе я приглядывал за Лили и помогал ей в учебе по просьбе Деллы. Но, со временем, дружба стала мешать Лили: зачем ей нужен оборванец-полукровка, когда рядом есть богатый и чистокровный маг? Ты знаешь, иногда ее обвинения были просто смехотворными: я постоянно нападаю на бедных гриффиндорских мальчиков, провоцируя их на драку. Учитывая, что они всегда ходили вчетвером, я, по ее мнению, был или патологическим глупцом, или потенциальным мазохистом.

Мы ссорились все чаще, и к пятому курсу Поттер и его компания стали лучшими друзьями Эванс. Директор подсуетился и включил ее в круг своих любимцев, начав демонстративно опекать «талантливую маглорожденную ведьму, колдовская сила которой превосходит силу многих чистокровных». В ход шло все: и откровенная лесть, и зелья. Мои предостережения о том, что нельзя настолько слепо доверять чужому человеку, Лили пропускала мимо ушей, а конфликт на берегу озера поставил точку в так называемой дружбе.

— Интересно, почему ты сорвался? — поинтересовался Люциус. — Я ни разу не слышал от тебя слова «грязнокровка» ни в чей адрес, кроме Эванс, хотя в школе училось изрядное количество маглорожденных.

— «Левикорпус» — заклинание, придуманное мной. Оно было записано на полях учебника зельеварения, который взяла у меня Лили, чтобы списать рецепты зелий, мной переработанных. Я взбесился, потому что заклинание мародеры могли узнать только от Эванс. Меня вывело из себя ее подлое предательство!

— У тебя не было ни одного шанса завоевать ее любовь, — посочувствовал Малфой, — Дамблдор берег ее для Поттера.

— Люц, какая любовь? — удивился Северус, — Лили невозможно было любить: она настолько любила себя, что ни для кого другого в ее сердце не оставалось места! А ее высомерие?! Ты знаешь, после четвертого курса,она стала называть маглами родителей!

Поттер устраивал ее тем, что был богат и мог ввести ее в магический мир в качестве жены — иначе она осталась бы обычной, хотя и сильной, маглорожденной волшебницей с невнятным будущим. Так что Эванс четко реализовала план по охмурению Поттера, а я, находясь рядом был постоянным источником ревности для идиота. Но когда Джеймс полностью подпал под ее чары, то нелепый Снейп стал ей мешать, грандиозный скандал, окончательно похоронивший нашу «дружбу», случился вовремя... С сожалением я написать Делле, что больше не могу присматривать за ее дочерью.

— Ничего не понимаю! — удивился лорд Малфой. — Весь Хогвартс был уверен, что ты любил Эванс, поэтому позволял ей третировать себя.

— А как иначе я мог выполнить просьбу Деллы помогать Лили?! Если бы ты знал, сколько раз я с трудом сдерживал желание высказать то, что думаю об ее безголовом поведении! И «грязнокровка» — слово не случайное: за столько лет учебы, она не удосужилась разобраться в законах магического мира. Думала, что в сказку попала, а директор Хогвартса — добрый волшебник!Так и осталась маглой, правда умеющей колдовать…

Беременность слегка вправила ей мозги, но осёл-муж — это нечто! Когда я предупредил Лили об опасности, он не стал прятать семью, а просто запретил Лили выходить из дома. Вот так и захлопнулась ловушка для Поттеров…

— Понятно. А что за история с пророчеством?

— А не было никакого пророчества. Не было встречи Дамблдора и Трелони. Была грандиозная мистификация: все, что я якобы видел и слышал в Кабаньей голове, о чем немедленно доложил Волдеморту, являлось ментальной закладкой господина директора, которая и сработала в нужное время. Я помчался предупреждать Лили об опасности после того, как увидел Петтигрю среди слуг Волдеморта

Если бы не дед, я бы никогда не разобрался в этих дебрях и по-прежнему обвинял себя во всех несуществующих грехах. Кстати, моя клятва Альбусу защищать сына Лили — такой же нелепый вымысел, как и все остальное. Еще будут вопросы?

— Как складываются твои отношения с дедушкой? — ухмыльнулся Люциус. — Все, кто с ним был хорошо знаком, говорили, что у него прескверный характер…

— Даже не спрашивай! Ссоримся при каждой встрече так, что того гляди начнем непростительными кидаться! — недовольно проворчал Северус.

— Странно. Тибериус Принц выздоровел, неожиданно заполучил внука, должен летать от счастья, а он с тобой ссорится, в чем причина?!

— В чем, в чем… Дед решил меня женить, — огрызнулся наследный Принц.

— Женить тебя, Северус, давно пора. У Тибериуса уже есть подходящая кандидатура? — Малфой взял бокал с коньяком и сделал глоток, с ехидством глядя на друга.

Северус, взмахнув палочкой, зло проорал "эспекто патронум" и перед ними появилась девушка в старинном сарафанчике, с косой до пояса, яркими зелеными глазами, и лицом, хорошо знакомым лорду Малфою…

Коньяком Люциус все-таки подавился. Откашлявшись, он спросил:

— Почему твой патронус цветной, а не серебристый?

— А я откуда знаю? — огрызнулся новоявленный Принц. — Что он изменился, я узнал случайно — хотел еще денек понаблюдать за дедом и решил послать патронус в школу, с предупреждением, что не смогу сегодня присутствовать на занятиях. Взмахиваю палочкой, произношу заклинание, а тут вот ЭТО. Отсылать этакое НЕДОРАЗУМЕНИЕ я не стал, послал обычное письмо с совой.

— А почему недоразумение? Цветной патронус-девушка, а какая красавица! — Люциус растягивал слова, сдерживая подступающий хохот. — Не пойму только, какое отношение имеет патронус к женитьбе?

— Мой дед сошел с ума! — перестав сдерживаться, заорал Северус. — Он заявил, что я должен жениться на ней, — и он указал пальцем на фантом.

— Никогда не слышал, чтобы ты так орал, — удивился Малфой, — обычно, когда ты злишься, ты шипишь как змея … что тебя так вывело из себя? Тебе не нравится девушка?

— Люц, ты не мог настолько опьянеть от бокала коньяка! Смотри внимательно: это ПАТРОНУС! Слушай внимательно: Я ДОЛЖЕН ЖЕНИТЬСЯ НА ПАТРОНУСЕ!

— Ладно, ладно, успокойся, не хочешь жениться — не женись, в чем проблема?

— В упрямстве Тибериуса. Каждый раз, когда я появляюсь в Принц-мэноре, начинается разговор о том, что я должен выполнить долг перед родом и жениться на этой девушке, поскольку она создана для меня. И дед не желает слышать о том, что я не знаю, кто ЭТО и где ЭТО искать. И, если ты ее плохо разглядел, смотри внимательно: она чертовски похожа на Эванс! Я устал объяснять деду, что, если такая девушка и существует, она мне не нужна, несмотря на всю свою красоту! — Северус выговорился и залпом допил свой коньяк.

Люциус молчал, мысленно обрабатывая информацию: «Тибериусу образ невесты Удача подсунула, скорее всего, во сне. И мысль о женитьбе внука в тот сон вплела, вот забавница! А патронус, видимо, — работа Магии, недаром она пообещала Лиссе сюрприз. Неприятным он получился, сюрприз этот, кто ж знал, что Эванс вызывает у Северуса такой негатив! И такой патронус, вряд ли предназначен для чужих глаз. Кажется, я догадался, как помочь другу»

— Северус, уточни у своего патронуса, как он будет выглядеть для посторонних, — ухмыльнувшись, предложил он.

— Странная идея, — скривился Северус, тем не менее, выполнив просьбу. Патронус принял вид медведя, затем волка, затем рыси, орла, ворона… последним животным оказалась громадная лягушка, через несколько секунд плавно перевоплотившаяйся в девушку.

Больше сдерживаться лорд Малфой был не в состоянии. Он расхохотался до слез и несколько минут пытался справиться со смехом.

— И что это значит? — удивился Северус.

— Тебе предложили самому выбрать вид твоего патронуса.

— И что в этом смешного?

— Представил лицо директора, когда твой патронус-ЛЯГУШКА появится в его кабинете…

— Пожалуй, я выберу лягушку, — пробормотал Принц, — уж больно забавная идея, — и друзья дружно захохотали.

— Ну, а теперь рассказывай, как мой крестник, как Нарцисса. Дома их нет, я правильно понял?

— Северус, в свете последних событий даже боюсь тебе что-нибудь лишнее сказать, как бы опять не сотворил старый паук что-нибудь с твоей памятью. Могу только заверить тебя, что моя семья в полной безопасности. Наши общие знакомые, те самые, о которых прошли слухи, что они сгорели, выздоровели и спрятаны там же, где моя семья, так что не принимай за чистую монету то, что о них написано в газетах… Все загадочные события, о которых ты слышал или еще услышишь, осуществились с помощью одной законспирированной особы, имя которой тебе ни о чем не скажет. А теперь пора помочь тебе, поскольку выглядишь ты неважно.

— Рад, что крестник в безопасности, очень рад за друзей. Спрашивать ни о чем не буду, действительно, информацию не стоит рассекречивать до тех самых пор, пока у меня нет уверенности, что я полностью закрыт для «чтения». Не пойму только, о какой помощи мне идет речь?

— Это русский оберег — заговоренные нити из шерсти индрика, — Люциус выудил из кармана кучу разноцветных амулетов, взял один из них и завязал нить на запястье Северуса, — остальные предназначены нашим друзьям с «татуировкой» на плече. Мне сказали, что эти амулеты гасят желание прочитать мысли, показывают посторонние добавки в еде, дарят хорошие сны. Если пожелаешь, твой оберег станет невидимым…

— Добавки я и сам в состоянии обнаружить, — отмахнулся Северус, — а вот откуда взялась слабость, которую я чувствовую в последние дни, непонятно. Может быть, ты знаешь причину?

— Знаю. Виновата метка, с ее помощью тянули магию из узников Азкабана, но теперь ее вытягивать почти не из кого. А кому нужна подпитка магией, пауку или гомункулусу, остается только гадать…

— Крестражи, — зло прошипел Северус, — гомункулусы … набор сказок от Альбуса для меня, глупца… «Волдеморт возродится, защитить мальчика ты обязан, поскольку из-за тебя Гарри остался сиротой»… Нет, ты мне скажи, когда-нибудь закончится этот кошмар?!

— Для тебя прямо сейчас, — Люциус достал хрустальную бутылочку с мертвой водой, применил к ней отменяющее заклинанияе, отчего та изрядно выросла, и велел другу обнажить плечо. Через несколько секунд Северус с огромным удивлением наблюдал, как, издавая легкое шипение, исчезает метка…

— Я испробовал десятки самых экзотических рецептов, пытаясь уничтожить эту мерзость, — Северус с недоверием разглядывал абсолютно гладкую кожу руки, — а тут какая-то водичка ее просто растворила.

— Не просто водичка, — Малфой вручил другу емкость, называть которую в настоящий момент бутылочкой, не допускали ее размеры, — а легендарная мертвая вода. Теперь ты знаешь, как она действует.

А вот здесь, в этой емкости, живая вода.

Какое действие она оказывает, разберешься — ты у нас мастер зельеварения, тебе и карты в руки!

— Живая вода… я думал, это сказка… разберусь. Передай своим друзьям, Люц…

— НАШИМ, — многозначительно перебил его Малфой.

— Передай НАШИМ друзьям, благодарность. И скажи, что если потребуется, я готов оказать любую помощь!

— Собственно говоря, твоя помощь нам нужна позарез! Понимаешь, мы затеяли проект по выпуску кондитерских изделий, в начинке которых будет находиться универсальное противоядие от зелья подчинения. Вся проблема в том, что зелье — ужасающе горькое, а оно должно быть приятным на вкус. Но и это еще не все: у него должна быть сильная концентрация, чтобы всего пара конфет давали эффективное лечение. Для того, чтобы создать такое зелье, обычные зельевары не подходят, это задача для гения. Возьмешься за такую задачу?

— Скажешь тоже, гений, — хмыкнул Северус. — Но задача, действительно, интересная. Еще и деда можно подключить... Мне приходилось довольно часто, по просьбе школьной медиковедьмы, изобретать средства, ослабляющие действие зелья доверия и подчинения. Но полностью его нейтрализовать не получилось ни разу. Мне неизвестен рецепт вашего «ужасающе горького» зелья, а без него работать невозможно. К тому же необходимо будет обмениваться сведениями о продвижении исследований, для этого нужна постоянная связь. Дедовых домовиков, в целях секретности, трогать не буду. А «поймать» тебя задача сложная … что будем делать?

— Нашел сложную задачу, — ухмыльнулся Люциус и вызвал домовика, приказав, — Тикки, с этой минуты, ты подчиняешься Северус. Если ему понадобиться связаться со мной, сообщать об этом немедленно, где бы я ни находился!

На этом деловые разговоры закончились, и Люциус все-таки поделился впечатлениями о самых горячих новостях, причем умудрился рассказать о забавном побеге из Азкабана полунамеками, не называя ни одного имени. Весело посмеявшись над сусликами, друзья распрощались.