Невилл и все, все, все (джен)

Василиса перенесла свои воспоминания в Омут Памяти. Они дружно окунули головы в чашу, и тут же оказались около высокого бревенчатого здания, с башенками, широким крыльцом, с балкончиками. А окна, отделанные резным орнаментом, привели Августу в восхищение:

— Ваше строение похоже на пряничный домик!

— Это терем, — пояснила Лисса.

— А это что, действительно твой отец?! — недоверчиво пробормотала Августа, разглядев выходящего из терема мужчину.

— Он, даже нее сомневайся!

Высокий зеленоглазый красавец, о котором шла речь, поцеловал в щечку величественного вида женщину, на которую был очень похож, что-то ей сказал, и, вскочив на коня, помчался по каменной дороге.

— Это моя бабушка.

— Вот это бабушка, такая молодая! — не выдержал Невилл. — И почему Кощей выглядит не как скелет, а как обыкновенный человек? В русских сказках он всегда гремит цепями и костями, у него голый череп с горящими, как угли, глазами…

— Такая лапочка, — мечтательно закатив глаза, подхватила Августа, — куда там Малфою до него! Одного не пойму: как такого красавца невесты бросали?

— Ну, — засмеялась Василиса, — конечно, костями он не гремел, но жениться у него желания не было, вот и показывался всем невестам только в образе старика: высокий такой, с крючковатым носом, худющий, как скелет, да еще и вредный: заставлял делом заниматься, а не лясы точить целыми днями. Бабушка его, бывало, ругает, а он смеется: "Красота без разума пуста". И самое любимое развлечение отца было изменницу из дворца выпроваживать уже в виде молодого красавца, да посмеиваться, когда бывшие невесты прощенья просить начинали да уезжать наотрез отказывались.

А выдумки про внешность Кощея пошли, когда он Соловья-разбойника за грабежом застал и отделал его так, что у негодяя половина зубов вылетела — после чего он больше не мог пользоваться разбойничьим свистом. От позора Соловей сбежал с Уральских гор и начал разбойничать в других местах ... и везде, где бывал, рассказывал небылицы про Кощея — злого колдуна, чахнущего над златом; про его гремящие кости и горящие, как угли, глаза; про сотни угнанных в плен красавиц, а заодно и про Кощееву смерть на конце иглы. Вот одураченные богатыри и кинулись золото добывать, девиц из Кощеевой темницы освобождать, да из-за своей дурости буйны головы терять!

Посмеявшись, троица вернулась к воспоминаниям. А в них к Кощею, скачущему на коне, присоединился громадный косматый зверь.

— Это кто? — Невилл изнывал от приступа любопытства…

— Это леший, он может превращаться в любого зверя лесного, сам видишь — в медведя обратился.

— А зачем приходил?

— Зачем, зачем... За помощью! — внезапно разозлилась Василиса. — Натворят дел жалельщики всякие, а отец разгребает. Правда, он и сам в молодости озорник тот еще был, — совсем другим тоном добавила девушка, — он со своим другом в молодости покуролесил изрядно!

— Расскажи, Лисса! — у Невилла от любопытства загорелись глаза.

— Веревки из меня вьешь, названный братец — пробормотала девушка, — ладно, слушай.

Набрели как-то в лесу друзья-шутники на пару заброшенных избушек и решили схулиганить: избушки увеличили, оживили, а, чтобы забавнее было, наколдовали им здоровенные куриные ноги. Другу отцову этого оказалось недостаточно, он своей избушке наколдовал еще и крылья, она ночью и улетела, больше ее никто не видел. А все потому что Избушки получились не только с куриными ногами, но и с куриными мозгами. Первая все рвалась путешествовать, а вторая среди людей прижилась. Наина подумала-подумала, и решила ее к делу приспособить — мало ли кого застанет ночь в пути, тайга все-таки, не такой лес, как в Англии. Да и дети, похищенные ею, иногда задерживались, ждали, пока их во дворец переправят. Избушка довольно обучаемая оказалась, долгое время послушно стояла на своем месте, и вдруг, ни с того ни с сего, стала убегать в лес, благо ноги есть. Это уж потом мы узнали, что крылатая изба вернулась да в чаще обосновалась, вот наша к ней в гости и повадилась шляться...

А к тому времени все в избе было приспособлено к проживанию гостей! Ну, Наина, тетя моя, раз ее отыскала, другой, поуговаривала не баловаться, но, когда избушка явилась со сломанным крыльцом да разоренными комнатами, разозлилась на ослушницу и на цепь посадила. А Леший услышал, как избушка жалобно квохчет, пожалел и освободил. Избушка сразу пустилась наутек и колобродила до тех пор, пока ее в болото не затянуло. Закудахтала, а ее никто не слышит, кроме Лешего. Леший в одиночку ее вытащить не смог: в самую топь забрела, о саму крышу вляпалась. И пришлось Лешему у отца помощи просить, чтобы эту безобразницу вытащить. Вот отец на помощь и ускакал, а я быстренько отправилась в будущее в первый раз ... смотрите!

Бабушка с внуком увидели длинную гладкую дорогу, по которой с диким ревом стремительно катилось огромное нечто с крыльями, отдаленно похожими на птичьи, и людей, одетых в одинаковую одежду, с артефактами странного вида в руках…

— Вот это да! — узнавая, радостно закричал Невилл. — Ты попала на военный аэродром! А это что, охрана несется тебя арестовывать? А почему они орут: «Тревога, пришельцы»?

— Приняли ступу за инопланетный космический корабль, — чуть покраснев, объяснила Василиса и добавила, — это я потом поняла, когда во всем разобралась, а тогда так перепугалась: бегут, орут что-то, еще и палки какие-то на меня наставили... Я скорее невидимость включила — и домой. Целый месяц с духом собиралась, прежде чем опять перемещаться собралась.

— А почему тебя не видно нигде? — удивился Невилл.

— Это же мои воспоминания, как же ты меня увидишь? Ладно, смотрите, дальше. Вот так я попала в Англию во второй раз...

— Стоп, не так быстро! — скомандовала Августа. — Откуда Вилли знает такие подробности из жизни маглов, как военный аэродром?

— Это все Лиссовизор, бабушка, — промямлил внук, — там еще и не такое увидишь…

— Где "там"?!

— Однажды мы в магловский мир вдвоем отправились, в книжный магазин, рядом с ним было еще много других магазинов, и в окне одного из них я увидел телевизоры! Они мне так понравились! А Лисса пообещала, что сделает для меня телевизор не хуже магловского. И сделала! Щас покажу!

И Невилл притащил большое круглое блюдо, снизу прикрепленное для устойчивости к подносу.

— Вот!

— Ах ты, негодник, это же блюдо из моего любимого сервиза! Раньше на нем к праздничному столу оленя целиком подавали! А куда с блюда пропал рисунок?

— Вилли! Ты же говорил, что этой вещью никто не пользуется, — рассердилась Василиса.

— Я телевизор хотел, — насупился Вилли, — а блюдо ваше сто лет в кладовке валялось… Зато теперь у меня Лиссовизор есть! Между прочим, друзей у меня нет, Лисса всего два часа в день человек, ты, бабушка, со мной почти не бываешь, а здесь можно столько интересного узнать и посмотреть...

— Даже не буду спрашивать, Лисса, как у тебя получилось такое, — вздохнула Августа, — опять скажешь, старое волшебство.

— Ну да, самое трудное было сделать так, чтобы в вашем доме работало магловское вещание. Такие помехи шли! Но все получилось. Я настроила его на Вилли, так что каналы меняются по его желанию.

— Покажи! — попросила бабушка.

И блюдо засветилось, а потом появилось изображение и звук, и у Августы от любопытства загорелись глаза

— Времени у нас мало, потом будете экспериментировать, — недовольно поморщилась Василиса,— вроде вы хотели со моими приключениями разобраться, так не отвлекайтесь, вот вам еще одно воспоминание...

И Омут Памяти показал довольно оживленную улицу.

— Мне нужны были книжки, — комментировала происходящее Василиса, — поэтому я велела ступе двигаться медленно. Она шагает, а я разглядываю, удивляюсь: кругом людей полно, одеты странно, из ступы выходить страшно... И всякие товары в здоровущих окнах... это уж потом я узнала, что рассматривала магазины. В одном из окон книги разглядела. Вот, видите, теперь выхожу.

Рядом с витриной книжного магазина стояли двое мужчин, удивленно смотревших на что-то или кого-то. Целая гамма чувств сменилась на их лицах за несколько секунд, от удивления до неприкрытого восторга (Невидимость с себя сняла, — пояснила Василиса)

А затем началось бурное обсуждение на незнакомом Августе языке. После дискуссии один из них направился к ступе, которая, став на секунду видимой, впустила его внутрь и исчезла в неизвестном направлении…

— Так я случайно нашла себе учителя, русского эмигранта, уговорила со мной в древние времена отправиться, — объяснила Василиса, — он бывший военный, сбежал от смуты на Руси в Англию. И авантюрист по натуре, да и поиздержался, вот и согласился стать моим учителем.

—Думаешь, отец о твоих подвигах не знал? — сыронизировала Августа. — Оглох и ослеп, что ли?

— Я теперь и сама сомневаюсь, что не знал. Слишком уж все совпадает: не заметил моих приготовлений к побегу, не заметил, что я чародея из будущего притащила и он прожил год в Лукоморье, не заметил, что моя речь сильно изменилась. Просто однажды ни с того ни с сего разозлился так, что закинул дочь в будущее, на тысячу лет вперед. На отца не похоже, у него любимая поговорка: «Семь раз отмерь, один отрежь», ей всегда и следовал а тут вдруг...

— Уверена, что все он знал! Видно, была у него причина так поступить! И что в лягушку превратил одно из двух, думаю: может, боялся, что обидит кто — красива ты очень, — пояснила Августа, — а может, допекла ты его, вот и проклял непроизвольно. И за два года ты его ни разу не навестила? — Василиса помотала головой, и Августа вздохнула, — я сына и сноху тоже ругала-ругала, что ввязались в директорские игры, но молодежь чужие советы не воспринимает, вот и попали в Мунго... Хорошо, хоть надежда на выздоровление появилась! А кто твой учитель?

— Антонин Долохов, — еле успела проговорить Василиса, начиная превращаться.

Августа, завороженная невиданным зрелищем, пропустила знакомую фамилию мимо ушей, а

жаба ускакала, оставив бабушку и внука наедине.

— Ах, Невилл-Невилл, — вздохнула Августа, — все так изменилось — и ты изменился...

— Как же, был толстый, плаксивый, никому не нужный мальчишка, которого можно уронить из окна, утопить в воде, отравить… — печально сказал внук. — Бабушка-бабушка! Ты, наконец, пришла в себя, вот и представь, каково мне было, когда ты не защитила меня от Элджи, а обрадовалась, что я не сквиб. В тот день у меня появилась тайна: пока я падал, умирая от страха, Магия обещала, что никогда больше не даст меня в обиду. Через два дня в доме появился Тревор, который оказался Василисой. Знал бы Элджи, что своими руками подарил мне защитника, утопился бы от злости!

— Маленький мой! — только и смогла произнести Августа, судорожно сжимая внука в объятиях. — Как же я перед тобой виновата! — комок, стоявший в горле, не давал ей возможности сказать еще что-то необходимое, очень важное для обоих…

— Ладно, это неважно, самое главное, что я тебя люблю, хотя иногда ты бываешь просто кошмарной! Да, я забыл тебе сказать: Василиса не знала, что я не спрашивал разрешения, когда взял блюдо, а я побоялся спросить, потому что ты и так все время мной недовольна. А вот Лисса меня и отругать может, и отшлепать, но если она велит прыгнуть с самой высокой башни, я прыгну с радостью, потому что я ей доверяю…

— Думаю, ты сможешь так же доверять и МНЕ, со временем, — ответила бабушка, — но это не значит, что я не стану закрывать глаза на твои шалости, ты ведь будущий глава рода Лонгботтом!

— Ответь мне, только честно, разве ты в детстве была послушной?

— Я-а?! — возмутилась Августа такому предположению. — Да ко мне родители трех домовиков приставили, пока я взрослела, два не справлялись!

— Значит, по сравнению с тобой я просто ангел, бабулечка! — съехидничал коварный внук. — Ну его, то воспитание! Лучше я тебе покажу, что можно увидеть в Лиссовизоре...

Уткнувшись носами в мелькавшие программы, старый и малый не заметили, как пролетело время до обеда. Убрать Лиссовизор бабушка не дала, приказав подать обед в гостиную, и настолько увлеклась просмотром какой-то мыльной оперы, что без конца замирала с ложкой супа в руке, забывая донести ее до рта.

Досмотрев фильм до конца, она рассеянно доела остывший обед, а потом глубокомысленно изрекла:

— Эти маглы такие затейники! Ты знаешь, Невилл, оказывается, у маглов тоже бывают случаи потери памяти, только у нас от заклинаний, а у них — если авария происходит. Ну и опасный у них транспорт! И машины разбиваются, и поезда. А летать самолетом, по-моему, могут только самоубийцы. Вот у нас такого нет.

— Как же, нет! Помнишь, неделю назад в больницу к родителям аппарировать не смогла? — Невилл ехидно посмотрел на бабушку, — вызвала транспорт «для волшебников, попавших в беду», съездила на нем в Мунго и вернулась вся в синяках, даже на лице синяк был…

— Зато мы излечиваемся быстро, — ответила Августа и быстро сменила тему разговора, —знаешь, внук, мне эту семью даже жалко стало: женщина потеряла память, забыла, кто она и что у нее есть семья, а ее муж считал ее погибшей и отдал своего крошечного сына чужой женщине. Жена нашлась, когда выздоровела, вернулась, а сына дома нет. Они возвращали его через суд, вдобавок мальчик считал мамой другую женщину и убегал к ней. И еще — в этой стране так странно одеваются: женщины замотаны в длинные-длинные простыни, а уж к мужской одежде даже слов не подберешь, чтобы описать…

— А, ты нашла индийскую мелодраму! — рассмеялся внук. — Лисса иногда тоже смотрит. Ей, как и тебе, всех жалко до слез. Она вечно грозит оторвать мне голову, если смеяться не перестану, а я не могу от смеха удержаться: у них такое горе, такая беда, а они песни распевают…

— Ладно, давай отдохнем, а когда Лисса проснется, надо обсудить, что произошло с нaшей семьей. Ты не будешь возражать, если я на время заберу этот … визор к себе? — заискивающе попросила Августа. — Он меня слушается.

— Забирай, — важно разрешил внук, — он и должен слушаться: одна кровь.

Бабушка, кивнув, величественно зашагала к себе, левитируя вожделенный Лиссовизор, но не преминула напоследок поддеть Невилла:

— Эх ты, ученик чародейки! Чем такую тяжесть руками перетаскивать, мог бы догадаться чарами левитации воспользоваться, ты их освоил, наверное…

— Забыл, — смутился мальчик, — представил, как ты меня за свое любимое блюдо наказываешь, и все вылетело из головы.

— Можно подумать, что у тебя не бабушка, а огнедышащий дракон! — обиженно нахмурилась Августа, машинально взмахнув рукой с волшебной палочкой, и левитируемый ею Лиссовизор резко рванул вниз. Невилл бросился спасать свое сокровище и каким-то чудом поймал его в самый последний момент.

— Вот тебе и чары левитации, — озадаченно пробормотала бабушка.

— Вот-вот, доверил козлу капусту, — пробурчал Невилл, — у тебя запасное блюдо есть?

— Есть, — подтвердила бабушка машинально.

— Тогда можешь смело кидать лиссовизор на пол, может уцелеет. А нет — Лисса еще сделает! Ох уж эти бабушки…

И, оказав бабушке язык, он торжественно зашагал к двери.