Невилл и все, все, все (джен)

Вечерний чай бабушка пропустила, пришло время ужина, но пожилая дама никак не могла расстаться с новой игрушкой. Домовушка, выкручивая себе уши, тщетно звала Августу ужинать, затем нажаловалась Невиллу. В конце концов, Невилл лично отправился за бабушкой, обещая в случае отказа есть, отобрать Лиссовизор:

— Никак не насмотришься? Теперь, наверное, фильмы про зомби на очереди?

— Зомби ... А чем они могут напугать? — фыркнула Августа, — у нас была практика ЗОТС по упокоению нежити на кладбище, да еще ночью, и то не было страшно. Они же мертвые, им не больно. А вот маглы, похоже, совсем сошли с ума: убивают друг друга, да еще в таких количествах, да еще таким оружием… И самое страшное, что в каждодневных новостях убитых больше, чем в выдуманных фильмах.

— Нас там Лисса заждалась, уже давно пора...

— Пора, — вздохнула Августа.

* * *

Когда они вошли в гостиную, жаба возмущенно заквакала, а толмач затарахтел:

— Квак можно так долго, заждалась!

— Не сердись, — попросила ведьма, присаживаясь в кресло напротив, — увлеклась немножко. Дамблдор много лет твердит об объединении нашего мира с миром маглов, а тут такая возможность увидеть чужой мир изнутри.

Теперь о воспоминаниях: вывод у меня получился нехорошим — все задумано и спланировано давно, и все, что происходит и произошло — происки Альбуса.

— Пояснишь, Августа?

— Конечно. Все началось с того, что Армандо Диппет как-то резко отошел от школьных дел, его все чаще замещал Дамблдор, выдавая распоряжения от его имени. До тех пор, пока Альбуса

официально назначили директором, все оставалось по-старому (за исключением отмены телесных наказаний), а потом начались изменения. Резко сократилось количество дисциплин, программу ЗОТС постоянно сокращали, постоянно менялись учителя, а из учебников изымались знания о темной магии. К тому времени, когда Фрэнк поступил в Хогвартс, уже вовсю процветала вражда факультетов, а к моменту противостояния с Волдемортом три "светлых" факультета уже вовсю травили Слизерин.

Но странности начались намного раньше: четверо неразлучных подруг с разных факультетов, друживших годами, стали ссориться. Первой потерей была Минерва, которая внезапно стала сторонницей Дамблдора. Затем что-то случилось с Эйлин Принц...

— Эйлин Принц? Так звали мать моего суженого, Северуса! Ты не могла бы рассказать о ней?

— Эйлин не повезло. Однажды, когда ей было около восемнадцати лет, она ушла из дома и пропала. Отец ее долго искал и нашел с помощью запрещенных поисковых чар. Нашел он ее в заброшенном городке, замужем за маглом-пьяницей и беременную. Возвращаться домой она отказалась наотрез, без объяснений, никого из подруг и знакомых не хотела видеть, практически перестала колдовать... муж избивал ее и пил, как свинья. Больше ничего не знаю. Кажется, она так и зачахла у проклятых маглов.

Нашу третью подругу, Друэллу Розье, и ее мужа, Сигнуса Блека, объявили сторонниками Темной стороны. Только я помню совсем немного. Думаю, кроме травок, с моей памятью ментально работали, но топорно, поскольку сохранились обрывки воспоминаний: вот я иду ссориться с директором из-за травли малышей со Слизерина, вот вхожу в кабинет, вот ссорюсь с Альбусом, а затем, как ни в чем не бывало,пью заваренный им чай… Провал. Или иду в орден Феникса протестовать против того, что молодежь втравливают в войну. А далее все чинно: Молли мне чай подает, я пью, директор очками поблескивает, ласково улыбается… Вуаля! Я уже сама в этом ордене состою и поддерживаю его денежками.

В ордене я узнала, что было известно всем: Молли Прюэтт использовала приворотные зелья, чтобы выйти замуж за Артура Уизли. В Хогвартсе все знали, что ему нравилась не Молли, а другая девушка, Артур так сильно любил ее, что собирался любым способом избавиться от Клейма Предателя крови, и жениться на ней. И опять отличился Дамблдор: он тайно поженил Артура и Молли, когда они еще учились в школе. В результате Молли Уизли стала женой Предателя крови, семья от нее отреклась, так директор заполучил преданную сторонницу, готовую ради него на все.

А я ... единственный поступок, на который у меня хватило остатков ума — это отказ скрыть семью под Фиделиусом, а самой спрятаться у моей тетушки вместе с внуком, — Августа невесело рассмеялась. — Согласись я, неизвестно, чью семью уничтожил бы Волдеморт.

— Не хотела бы я так замуж выйти, — заквакала жаба. — Ну, и поделом ей, сама виновата. А теперь расскажи, пожалуйста, о Принце, все, все, все, что знаешь…

— Если ты имеешь в виду Северуса, сына моей подруги Эйлин, Принц, он — Снейп. Я знаю от Френка, что его постоянно задирали так называемые Мародеры — четверка директорских любимчиков с Гриффиндора, которые что хотели, то и творили, и им все сходило с рук. Северус дружил с вздорной девицей с Гриффиндора, Лили Эванс. Они жили в одном городке, совсем рядом, и были знакомы еще до Хогвартса. Френк говорил, что курсу к пятому, Лили резко изменилась и стала появляться с компанией Мародеров, А ее дружба со Снейпом закончилась их ссорой, прогремевшей на весь Хогвартс. Френк и сам сильно изменился за время учебы…

— Похоже, директор сошел с ума, — возмущенно проквакала жаба. — Похоже, он опыты над детьми ставил, похоже, зельями подчинения поил…

— Да, похоже. Они все беспрекословно верили ему, сын не давал сказать ни одного слова плохого слова о Дамблдоре...

— Августа! Давай поговорим о Дамблдоре потом, лучше расскажи все, что знаешь о Северусе, — затарахтел толмач.

— Зря ты его в мужья выбрала, — Августа рассердилась, что ей не дали обсудить директора, и не стала подбирать выражения, — твой Северус совсем не похож на сказочного принца: он длинный, тощий, носатый. Волосы, похоже, не моет вообще. Вечно кутается в черные мантии и выглядит, как громадная летучая мышь. Язык острый, как бритва. После ссоры с Эванс он стал презирать женщин, так что ни романов, ни семьи. А еще, говорят, он был ярым сторонником Волдеморта.

Жаба, возмущенно квакнув, спрыгнула с кресла и громадными прыжками поскакала в комнату Невилла.

— «Язык, острый, как бритва»… а у тебя какой язык? — укоризненно вздохнул Невилл. — Эх, бабушка-бабушка…

— Эх, Августа-Августа! — укоризненно воскликнула Удача, неожиданно появившаяся в комнате. — Не только у Принца, у тебя тоже не язык, а помело — метла, по-вашему. Остановись, наконец! Вспомни, скольких людей ты вот так, не думая, обидела, скольких друзей растеряла…

И Августа, застонав от отчаяния, вспомнила вдруг, что когда Друэлла познакомила ее с женихом, она заявила вслух, что Сигнус староват для нее и к тому же, мямля. Вспомнила, как поссорилась с Минервой, когда та предупредила ее, что нельзя так давить на собственного сына, что он бледнеет, услышав вопли присланных ею громовещателей. Вспомнила, как рассорилась с Вальпургой Блэк, невесткой Друэллы, принявшей в штыки распределение своего старшего сына Сириуса на Гриффиндор. Они случайно встретились в магазинчике мадам Малкин, и Августа, вместо того, чтобы успокоить подругу, всего несколькими саркастическими фразами превратила ее в своего злейшего врага.

Затем в памяти всплыло, как она командовала мужем, который после ссор нередко хватался за сердце. Он и умер после очередной ссоры, от сердечного приступа, так и не дождавшись внука… Вспомнила, как, цедя слова сквозь зубы, требовала, чтобы Френк не смел жениться на Алисе. Вспомнила, как запрещала, запрещала, запрещала сыну то одно, то другое, а он, упрямо хмуря брови, продолжал поступать по-своему… И, напоследок, вспомнив, как она точно так же поступала с внуком, Августа горько заплакала.

— Ну, полно, полно, — добродушно проворчала Удача, — вижу, не справиться тебе самой со своим характером, но я тебе помогу, если захочешь, конечно.

— И чем ты можешь помочь? — всхлипнула напоследок Августа. — Вздорной ведьме характер исправлять будешь?

— У меня подходящий способ есть: наговор! Я столько лет зловрединой была, что пакости делать навострилась. Hаговор этот «Ведьмин язык» называется: как только гадость сказать попытаешься, язык вырастает, да такой длины, что ни слова выговорить не сможешь. И до тех пор не уменьшится, пока не перестанешь злословить. Как одумаешься, заклятье перестает работать.

— Заколдовывай, я согласна, — махнула рукой Августа, — да поскорее, а то чего-нибудь и тебе наговорю сдуру…

Удача неторопливо распевала-проговаривала незнакомые слова, а ведьма тем временем представила как пытается позлословить, а язык растет, не помещается во рту и в конце концов, извиваясь как змея, ползет за ней по паркету…

— Буду думать, стоит ли гадости говорить, — решила она, вздохнув, — нельзя становиться посмешищем!

— Так, наговор-то я сделала. Но разговор не закончен, я из ваших обсуждений поняла, что удача вам понадобится. Давай, рассказывай, что дальше делать собираешься. Раз я твою семью под свое крыло приняла, значит, буду помогать.

— Собираюсь с Минервой увидеться, директора попробовать приструнить, еще хочу выяснить, почему Северуса дед не принял в род… Ну, и узнать, кто опекает младшего Поттера. И чем ты сможешь помочь?

— Да уж не беспокойся, — рассмеялась Удача. — Ты видишь меня в образе человека только потому, что Василиса в этом доме живет, а для всех остальных я невидима и неслышима. Перемещаюсь я со скоростью мысли, и внушить многое могу. К тому же, я любого человека вижу насквозь. А если человек меня призвал на помощь, я сначала присмотрюсь к нему, а потом решаю, стоит ли действовать.

— Ты что же, всем-всем помогаешь?

— Конечно, не всем. Мерзавцам я не помогаю!

— Слушай, удивилась Августа, — как это ты так быстро научилась разговаривать по-английски?

— Простота ты, простота! Мы общаемся мысленно. Да, вот что: ходить в школу вашу не надо. Я Макгонагалл нужные мысли навею, и она сама к тебе в гости явится, а ты заранее обдумай, что узнать у нее хочешь. На встрече с бывшей подругой пока остановимся. А вот когда с подругой поговоришь, тогда и будем решать, что дальше делать. Лиссу пока не трогай, позову сама, когда Минерва твоя явится... Насчет Принца, отца Эйлин, ты права — его и впрямь навестить надо, но уж не сегодня. Все, исчезаю, скоро вернусь, жди.