Невилл и все, все, все (джен)

Быстро поужинав, близнецы притаились около лестницы, ведущей в башню Райвенкло, ожидая первого попавшегося первокурсника-одиночку.

Терри Бут, читая книгу на ходу, сильно отстал от своего факультета, чем поспособствовал осуществлению плана близнецов. Два желтых луча Confusione ('путаница'), брошенныe ему в спину, он даже не заметил: лучи, не долетев до него, внезапно изменили направление и поразили своих создателей.

Ноги близнецов переплелись с руками самым непостижимым образом, и они, закричав от невыносимой боли, рухнули на пол.

— Я же сказала, что удача от вас, негодяев, отвернется, — прошептала, прежде чем исчезнуть, невидимая Удача.

Дикие вопли близнецов были слышны даже в Большом зале, и учителя, прервав обед, бросились на помощь. Первой в холле появилась Помона Спраут. Увидев невероятную картину, она, ахнув от жалости к пострадавшим, немедленно отправила патронус медиковедьме.

Мадам Помфри появилась мгновенно, напоила близнецов обезболивающим зельем, недоуменно разглядывая их перепутанные и завязанные в узел конечности и помрачнела, бросив диагностические чары:

— Надо вызывать колдомедиков из Мунго…

Директор, захваченный своими мыслями, не сразу обратил внимание на то, что учителя поспешно выскочили из-за стола, а когда заметил — понял, что что-то случилось. С сожалением глянув на недоеденный десерт, он отправился на место происшествия, где к своему негодованию, обнаружил в холле близнецов Уизли, находящихся в крайне плачевном состоянии.

— Не торопись вызывать колдомедиков, Поппи, сейчас во всем разберемся, — сказал он, через силу сохраняя добродушное выражение лица, — это, скорее всего, темномагическое проклятье… Мальчики мои, скажите, кто это сделал, а мы примерно накажем негодяя и заставим его отменить мерзкое колдовство!

Братья переглянулись, начиная понимать, что они сотворили.

— Мы придумали заклинание, назвали его «путаница», решили испытать на ком-нибудь, — сказал Фред, перепуганный настолько, что мгновенно отбросил свою обычную манеру никогда не признавать вину и договаривать фразы за братом, — а оно почему-то попало в нас.

— Не может быть! Я правильно понял? Вас никто вас не проклинал — вы прокляли сами себя?! — даже очки-артефакты не смогли скрыть, что глаза Дамблдора стали круглыми от удивления.

— Никто, Confusione — это наше изобретение, — убитым голосом подтвердил Джордж, — мы просто решили пошутить.

— Поздравляю, Альбус! С помощью двух своих любимых изречений — «мальчики пошутили» и «дадим им еще один шанс», вы умудрились воспитать второе поколение Мародеров, — желчно заметил Снейп и демонстративно несколько раз хлопнул в ладоши.

— Ты слишком строго судишь мальчиков, Северус!

— Допустим, Уизли, вы пошутили, а что дальше? Собирались оставить испытуемого в таком состоянии или все-таки позаботились о контрзаклятьи? — поинтересовался Флитвик, пристально разглядывая нелепую комбинацию переплетенных фигур.

— О к-как-к-ком к-к-контрзаклятьи?! — Джордж от испуга начал заикаться.

— Об обыкновенном. К каждому яду должно быть противоядие, к каждому заклятью — контрзаклятье. Каково вам было, когда ваша «путаница» ударила по вам? Понравилось? Не ожидали такого результата? Думали, что сделаете мерзость, и будете смеяться, пока какой-нибудь младшекурсник корчится от боли?

— Мы не думали, что это так больно, — выдавил из себя Фред. — Мы думали, что, если руки с ногами перепутаются, это будет забавно. Кошка Филча была такой смешной…

— Так вот почему у бедного зверька были переломаны все кости! Никогда никому не говорила таких слов, а вам скажу: вы получили по заслугам! Вы настолько привыкли, что вам все сходит с рук, что ни разу не подумали о последствиях своих деяний, — холодно заметила мадам Помфри, — первый раз в моей практике у меня нет желания оказывать помощь. Вы пересекли грань, которая отделяет шутку от издевки, вы даже не замечаете, что становитесь садистами…

— Это неправда! Мы не садисты! — заорал Джордж.

— Неправда?! Вы обвиняете меня во лжи?! Что ж, считайте, что сами напросились на анализ ваших «шалостей». Возьмем, хотя бы, прошлый год, в начале которого вы изобрели Кровопролитные конфеты, напоминающие по внешнему виду небольшие леденцы малинового цвета. Вы продавали сие лакомство первокурсникам, и у них после съеденной конфеты начиналось безудержное носовое кровотечение. Они употребляли ваши конфеты, надеясь уклониться от контрольной, но не подозревали, к каким плачевным результатам это приведет… Вы — безответственные идиоты! Как можно рисковать здоровьем детей ради нескольких сиклей?!

Близнецы хмуро переглянулись, не отыскав аргументов в свою защиту…

— Далее настала очередь Обморочных орешков и Забастовочных завтраков, после которых дети падали в обморок, или у них начиналась сильная рвота. Уизли, вы ведь не предупреждали детей, что ваше изобретение так резко повышает температуру, что организм не выдерживает, и это приводит к потере сознания или тошноте?

— Это же ненадолго! — тихо возразил Джордж.

— Ненадолго? Это не оправдание, но допустим. А как же быть с побочным действием от Лихорадочных леденцов — гнойными чирьями? Они, что с лечением, что без лечения, исчезают лишь через две недели. Это тоже ненадолго?

А ириски «Гиперъязычки», от которых язык человека разрастается до гигантских размеров? Вы в курсе, что разросшийся язык может стать причиной гибели от удушья?! Незнание не освобождает от Азкабана!

А следующее изобретение, так называемые «Канареечные помадки», которые провоцируют насильственную анимагию? Дети испытали на себе столь болезненную перестройку организма, что это уложило их на больничную койку на целый месяц! Малышам с огромным трудом вернули человеческий облик, но расшатанную психику привести в норму было еще сложнее!

А тыквоголовое заклятие, которое вы применили к первокурснику?! Но у этого заклятья, по крайней мере, есть контрзаклятье, поэтому целители Святого Мунго смогли быстро привести голову мальчишки в нормальное состояние.

А то, что ребенок два месяца лечился от стресса, не в счет — не вы на себе испытали последствия очередной «шалости», получив за нее всего лишь отработки у мистера Филча! И Северус прав, это ваша вина, господин директор, что Уизли совсем распоясались!

— Поппи, перестань ругать мальчиков, они уже наказаны, — Дамблдор, удерживая рвущиеся с языка проклятья, с огромным трудом сохранял добродушное выражение лица. — И никаких целителей для этих негодников! Постарайся вылечить их здесь, не отправляя в Мунго.

У Альбуса была веская причина для гнева: в отсутствие близнецов как будет подпитываться драгоценное зеркало? Артефакт нуждался в постоянной подпитке, и обеспечивала ее магическая сила близнецов.

К тому же, директор прекрасно понимал, что уже сегодня по магическому миру поползут слухи об очередном происшествии в «полностью безопасном» Хогвартсе, чем не преминут воспользоваться его недоброжелатели…

-Увы, Альбус, — сказала Поппи, — в этот раз мне их не вылечить: их мерзкое заклятье привело к множественным переломам и травме позвоночников в области крестца. В данный момент они ничего не чувствуют, потому что приняли обезболивающее зелье. Как только его действие закончится, Уизли полезут на стенку от жуткой боли!

По поводу лечения: предполагаю, что выздоровление будет долгим, а сколько это займет времени, могут определить лишь целители. И я вынуждена обратиться к ним за помощью, как бы ты, Альбус, не сопротивлялся, поскольку такие травмы вне моей компетенции — это под силу лишь целителю-травматологу. Кстати, он скоро прибудет, я уже отправила в Мунго патронус.

— И все-таки я считаю, Поппи, что с целителем ты поторопилась, сначала надо было хотя бы попытаться вылечить их своими силами, — нравоучительно заметил Дамблдор. Окинув медиковедьму недовольным взглядом, который та игнорировала, директор обратился к близнецам, — выздоравливайте, мальчики! И, извините, дорогие мои коллеги, я вынужден вас покинуть — срочные дела в министерстве требуют моего присутствия!

Директор исчез, не дожидаясь появления целителя: ему не хорелось выслушивать упреки в халатном отношении к детям. Через несколько секунд в холле появился штатный травматолог госпиталя Святого Мунго, профессор Герберт Сплин, в сопровождении молодого человека, который, увидев Филиуса, радостно поприветствовал его:

— Здравствуйте, профессор Флитвик! Очень рад вас видеть!

— Август Сепсис! А вы как сюда попали?

— Это мой стажер, — буркнул Герберт, — довольно перспективный молодой человек.

— Рад за вас, Август! Вы попали в хорошие руки! — обрадовался Филиус. — Профессор Сплин — отличный специалист, он неоднократно исцелял наших студентов!

Целитель, не обращая внимания на посторонние разговоры, уточнил у медиковедьмы причину вызова, и, кто на сей раз пострадал. Услышав ответ, он пробормотал себе под нос проклятья в адрес директора, который не первый год возмущал его легкомысленным отношением к безопасности детей. Увидев, что Дамблдор, как обычно, позорно сбежал, чтобы избежать резкого разговора, профессор Сплин жестким тоном обратился к братьям:

— Ну, что, наконец-то получили по заслугам за свои шутки? Видно, забыли поговорку: проклятия, как курочки, всегда возвращаются на свой насест! Если бы не клятва Гиппократа, за неисполнение которой меня накажет Магия, я с огромным удовольствием отказался бы лечить вас, идиотов, по чьей вине периодически страдают невинные дети!

Горе-экспериментаторы молчали, боясь еще больше прогневать целителя и испуганно глядя на палочку, появившуюся в его руке. Но Герберт, не оправдав худшие подозрения близнецов о грядущем наказании, произнес: «Altiuspenetrant», активировав заклинание детальной диагностики с автоматической записью обследования и вынесением диагноза. Заклинание мгновенно считало всю информацию по здоровью пациентов.

— Мадам Помфри, вы абсолютно правы. — сказал целитель, изучив свиток с диагнозом. — У них выявлены множественные оскольчатые переломы и довольно серьезное повреждение позвоночников. Вы нашли того, кто их так приложил? Надо заставить его снять заклятье, только потом я смогу приступить к лечению.

— Целитель Сплин, заклятье изобрели сами близнецы, и контрзаклятья к нему нет. Попало оно в них случайно, вопреки их желанию. Я приложил все усилия, но заклятье снять не получилось, — и Филиус Флитвик, все это время пытавшийся расколдовать сплетенных в клубок шутников, устало отошел в сторону.

— Ах, сами?! Тогда нечего терять время и искать контрзаклятье... Резать, резать без промедленья! Хирурги удалят конечности, а затем мы, травматологи, прирастим новые, — сухо сказал мистер Сплин, в упор, глядя на притихших близнецов, — это намного проще, чем распутывать и восстанавливать их переломанные руки-ноги. Целителям-хирургам часто приходится удалять лишнее — третью ногу или четвертую руку, щупальца, хвосты. Один раз им даже пришлось уничтожить вторую голову незадачливому трансфигуратору … Операция была нелегкой: хирурги долго не могли понять, какая голова естественная, а какая — наколдованная. Да, забыл добавить, что я тоже любитель черного юмора, так что, под настроение, могу вырастить вам по две левых конечности, или по две правых…

Близнецы взвыли от ужаса. Недолго думая, Герберт Сплин взмахнул палочкой, пробормотав: «Anestesio Consopire» — и специальное медицинское заклинание, надолго погрузило братьев в глубокий сон:

— Шутки-шутками, но что делать с их конечностями, я не знаю, — довольно громко пробурчал он, — не удалять же их, в самом деле?!

— Можно мне? — Август Сепсис спросил разрешения, подняв руку, как на уроке, и заговорил, получив милостивый кивок куратора, — профессор Флитвик на дополнительных занятиях обучал нас бытовым заклинаниям, и среди них было «Bracкium Emendo» — оно применяется для удаления костей из рыбы. Сэр, а что, если применить это заклинание к Уизли? По крайней мере, кости не придется собирать из мелких кусочков, их можно просто вырастить.

— Brackium Emendo, надо же! Обыкновенное кулинарное заклинание удалит кости, и тогда перепутанные конечности станут гибкими, поэтому распутать их будет несложно, затем костерост вырастит новые кости за одну ночь, и останется лишь вылечить позвоночник.

Стажер, забавная идея, но действенная. Мне бы и в голову не пришло использовать это заклинание в медицинских целях! Правильно говорят: век живи, век учись! Август, как вы додумались до такого?

— Ну-у, я очень люблю готовить речную рыбу, а в ней слишком много костей … поэтому я часто использую это заклинание.

— Итак, с одной проблемой разобрались. Осталось придумать, как переправить рыжих олухов в госпиталь — боюсь, через камин не получится, груз нестандартный, придется воспользоваться медицинским порталом, вот только как компактно уложить на носилки эту помесь ежа и ужа?

— Давайте ваш портключ, я его доработаю, — предложил Флитвик. Он взял протянутый ему кусок веревки, и под действием его чар веревка заметно удлинилась. — Готово, держите. Прежде, чем активизируете портал, обмотайте веревкой этих балбесов, чтобы какая-нибудь часть тела не потерялась при перемещении.

— Поппи, предупредите их родителей, чтобы немедленно отправлялись в Мунго, мне необходимо получить их разрешение на столь нестандартное лечение, — попросил Герберт, после чего скомандовал: «Портус», веревка полыхнула синим цветом, и все четверо исчезли.

— Молли я предупреждать не собираюсь, — проворчала мадам Помфри, — своими воплями она сведет с ума весь госпиталь. А вот с Артуром свяжусь, и немедленно.

— Молли пусть известит Персиваль, — предложил Флитвик. — Парень он ответственный, думаю, найдет правильный подход к своей матери.

— Подход к женщине, которая, вместо нормального воспитания, забрасывает своих сыновей вопиллерами? — удивилась Помона. — Филиус, Перси с этой задачей не справится! Как бы еще не обвинила его, что не уследил за братьями. Пусть Артур как глава семьи сам решит, сообщать жене о несчастном случае или пока не ставить ее в известность.

Все это время младший Уизли, притаившись за углом, сначала следил за злоключениями близнецов, затем подслушивал разговоры взрослых. Узнав и услышав все, что его интересовало, и, похвалив себя за то, что все-таки удержался и не влез в авантюру своих братцев, он отправился делиться новостями с Перси.

— Даже не знаю, кто из вас глупее, они или ты, — мрачно заметил тот. — Рональд! Ты, конечно, можешь пойти по стопам близнецов, только не жалуйся потом, что у тебя синеют и отрастают уши! Если будешь участвовать в проделках Фреда и Джорджа, то вполне возможно, что и тебе придется отрезать лишние ноги, купировать хвост, отпиливать рога, убирать перепонки на ногах, или удалять слоновий хобот…

* * *

В четверг утром мистер «Смит» вызвал Артура в свой кабинет: — Совсем себя загнал, — строго заметил он, — всех дел не переделаешь, как бы ты к этому не стремился. Исчезни с глаз моих долой, и не возвращайся до понедельника. Надеюсь, что когда ты вернешься, перестанешь походить на инфернала.

И вот еще что: у меня есть для тебя сюрприз, какой не скажу, сам поймешь, — и он протянул Артуру портключ, в виде магловской монетки, добавив, — портал сработает в пятницу, в семь часов вечера.

Отдохнуть Артуру действительно не помешало бы: кроме изготовления артефактов для сотрудников ОТ, он пристрастился к созданию портключей. Его изделия быстро завоевали популярность у работников министерства, и теперь заказов стало столько, что он допоздна задерживался в своем отделе, тратя на подработку все свободное время. Была и еще одна причина одержимости дополнительной работой: Артур стремился как можно быстрее заработать денег на приличное жилье для себя и сыновей, поскольку оставлять мальчишек в «Норе» он не собирался, прекрасно понимая, что воспитатель из Молли никакой. А если принять во внимание ее слепое, на грани одержимости, доверие к Дамблдору, неудивительно, что его сыновья были вовлечены в темные делишки Светлого мага. Да, Артур многое вспомнил, как только прекратилось действие зелий, щедро подливаемых женой, а восстановить остальное помог Омут памяти, находящийся в его временном жилье. Да и целители ОТ внесли свою лепту в его излечение, сняв несколько нехороших закладок в памяти.

Подумав, он решил, что надо заняться заброшенным сарайчиком в «Норе». Уборка была необходима, потому что он плохо помнил, не представляет ли опасности для детей тот хлам, который он годами стаскивал в свое убежище. А от близнецов никакие чары не спасут — если им взбредет в голову занять его мастерскую, со временем найдут способ ее открыть. Так что стоило убрать оттуда все лишнее до их возвращения на каникулы.

А еще в сарайчике, кроме залежей всевозможного барахла, были и самодельные инструменты, которые здорово облегчили бы ему работу над конструктами. Уходя из дома, Артур забрал лишь готовые артефакты, решив, что с остальным имуществом разберется позже. Но так как новая работа очень сильно пришлась ему по душе — она ничем не напоминала нудную предыдущую службу, где приходилось расколдовывать зачарованные нарушителями магловские вещи — то увлекшись очередной головоломкой, Артур раз за разом откладывал запланированный визит в свое убежище.

Он аппарировал в старый сарайчик, не заходя в «Нору», чтобы избежать скандала с бывшей женой: Молли до сих пор не смирилась с его уходом и проклинала его на все лады, хотя охотно брала принесенные им продукты и вещи (деньги давать ей было бесполезно — одному Мордреду известно, куда они у нее исчезали, не принося пользы семье).

Забрав необходимые инструменты, Артур осмотрелся вокруг, удивившись своей прежней глупости: вот зачем ему нужно было тащить отовсюду всякие сломанные магловские приборы? А все остальное — стоптанную обувь, ветхие мантии, обломки мебели, старую кухонную утварь — годами копила в сарайчике «рачительная хозяйка» Молли.

Уже решив, что все содержимое сарайчика подлежит уничтожению, он вдруг заметил в куче хлама запыленный старинный гобелен, который выглядел очень знакомо.

«Неужели это генеалогическое древо моей семьи? — подумал он, извлекая из кучи барахла скатанную в рулон ткань. — А ведь я считал, что Молли его спалила, возмутившись тем, что на нем, мол, ничего невозможно разглядеть.

Еще бы! В детстве я любил болтать с портретом пра-пра-прадеда, и однажды он рассказал мне, что наше фамильное древо — это артефакт, который открывается не каждому. Фамильное древо не открылось ни одному потомку с тех самых пор, как род запятнал себя предательством. Портрет прадеда был единственным, кто хоть что-то мог рассказать о предках, но историей он никогда не интересовался — он был воином, а не ученым, и погиб молодым, участвуя в каком-то сражении, поэтому большинство его рассказов были посвящены битвам с врагами. А о предательстве он и не слышал, потому что оно произошло после его смерти, и тогда же изменилась семейная фамилия. С тех самых пор свою настоящую фамилию произносить он не мог. Но именно его рассказы зародили во мне желание снять печать предателей крови, желание, о котором я забыл, стоило мне жениться на мисс Прюэтт.

М-да, что-то я ни на шутку увлекся воспоминаниями... Работает гобелен или нет, семейный артефакт надо забрать, в «Норе» ему не место».

Наскоро приведя сарайчик в порядок, Артур аппарировал в свой гостиничный номер, бережно прижимая к себе пыльный рулон. Он повесил гобелен на стену, осторожно, легким прикосновением рук разглаживая его. Правую ладонь кольнуло, и появившаяся капля крови впиталась в ветхую ткань, которая тут же начала обновляться, окрашиваясь в цвет бургундского вина.

Да, предок был прав — генеалогическое древо действительно оказалось артефактом, и каким! Обычного дерева с ветвями и листочками-фамилиями на гобелене не было, на фамильном древе оказался живой миниатюрный портрет мужчины в старомодном наряде. Увидев Артура, он приветливо кивнул, взмахнул рукой — и на гобелене появились мерцающие золотом нити, которые начали двигаться, удлиняясь — как только нить удлинялась достаточно, тут же появлялся очередной портрет.

Портретов становилось все больше, больше и больше, и все они оживали: просыпались, открывали глаза и слегка склоняли головы в знак приветствия.

Наконец процесс завершился, и мерцание нитей прекратилось.

— Вот это артефакт! — воскликнул Артур. — Никогда не слышал о таком! Интересно, а портреты на гобелене разговаривать могут?

— Говорить пока могу лишь я, а остальные смогут, когда артефакт напитается магией, — ответил Основатель Рода. — Мне будет приятно побеседовать с тобой после стольких столетий молчания, но, учти, меня не было в живых много веков, так что не надейся получить ответы на все вопросы. Кстати, ты уже нашел себя на фамильном древе?

— Нет. Меня здесь не будет. Три века назад наша семья стала предателями крови.

— Этого не может быть! Но даже если бы так случилось, предатель крови не смог бы активизировать мой артефакт. Давай-ка разберемся…

В ходе разбирательства основатель рода и его потомок выяснили, что Артур не нашел себя на гобелене из-за недоразумения: он считал, что его предки носили фамилию Уэсли, а род основал лорд Генри Перси, тот самый Генри Перси, овеянный славой могучий волшебник, которым Артур восторгался до такой степени, что в его честь дал имя своему среднему сыну.

Генри Перси прославился тем, что помог графу Дерби стать королем Англии, взявшего впоследствии имя Генрих IV и долгие годы преданно служил ему. Но благодарность королей недолговечна. Генри обладал даром предвидения: однажды ночью, увидев вещий сон о коварных замыслах короля, он принял решение спасаться самому и спасать семью, и осуществил свой план в кратчайшие сроки: вместе с женой и детьми поселился в небольшом поместье в Уэльсе, защитив его чарами ненаходимости.

Оказавшись в добровольном заточении, маг увлекся созданием диковинок, которые теперь принято называть артефактами. И первым, созданным Генри Перси артефактом, стало фамильное древо, которое сейчас изучал Артур.

Теперь Артур знал, что искать: его взгляд опускался все ниже и ниже, фиксируя новые, незнакомые лица, и в самом низу гобелена он увидел свой миниатюрный портрет и три золотых нити, идущих от него.

В отличие от других, его портрет оставался неподвижным. От портрета отходили серебряные ниточки, которые сложились в имена трех его сыновей: Уильям Перси, Чарльз Перси, Персиваль Перси.

— Вижу, ты нашел себя, — удовлетворенно заметил родоначальник, — род тебя признал, ты смог снять клеймо предателя. Значит, мой артефакт, перстень Главы рода, должен тебе подчиниться. Тебе надо призвать его, это несложно — следует произнести девиз рода…

— Honeste vivere, alterum non laedere, suum cuique tribuere, — Артур послушно повторил за предком латинскую фразу, и на его руке появился потускневший от старости фамильный перстень. Растерянно рассматривая старинное кольцо, он промямлил:

— Я думал, для того, чтобы принять род, необходимо провести ритуал.

— Вину искупил, подтверждаю, род вернула тебе я, но что-то ты не торопишься его возглавить. Прими подарок за службу, — прошелестел голос в его сознании, и комнату заполнил мерцающий свет. Он впитался в перстень, и перстень засиял; свет окутал Артура, и Артур ощутил, как в каждую клеточку его тела хлынул магический поток энергии. Поток впитался в Генеалогическое древо и исчез, а миниатюры оживились и загомонили, радостно приветствуя родню.

— Благодарю тебя, Мать Магия, — Артур смиренно преклонил колени, не сдержав слез радости.

— Трое сыновей — это хорошо, — сказал один из предков.

— Но у меня их шестеро, седьмая — дочь, — растеряно ответил Артур.

— Тогда почему только трое из них признаны достойными?!

— Не знаю.

— Рассказывай все начистоту, — потребовал родоначальник, — попробуем разобраться.

— Нечего разбираться, — прошелестел голос Магии, который был слышен всем, — с тебя я сняла печать предательства за то, что ты оказал мне большую услугу, сделав магические ловушки для сущи.

Три сына — одного очистило пламя дракона, со второго я сняла печать по просьбе гоблинов, а третий прощен за соблюдение законов магии.

Остальные — недостойны! И последнее: разберись со своим браком, пока он снова не вовлек тебя в беду…

* * *

Магическая ловушка для поимки сущи впечатлила даже родоначальника:

— Я счастлив, что в нашем роду опять появился артефактор! А к чему склонны остальные сыновья?

— Персиваль мечтает работать в министерстве…

— Да, государственная служба — это тоже наш родовой дар. Я сам когда-то был юстициарием Северного Уэльса!

— Чарльз работает с драконами, в Румынии.

— Очистительное пламя! — многозначительно заметила одна из миниатюр.

— Уильям, он разрушитель проклятий в Гринготсе. Но я ничего не слышал о нем уже год, он исчез, как только согласился оказать помощь в похищении ребенка.

— Похищение ребенка?! Он сошел с ума! Ты должен все рассказать, — потребовали предки.

Весь вечер и весь следующий день, до самого вечера, Артур общался с портретами: он рассказывал, рассказывал и рассказывал, прерываясь лишь на еду и сон.

Хитрые предки наводящими вопросами вытянули из него и разложили по полочкам всю незадачливую жизнь его и его семьи. Они надавали ему кучу советов, похвалили за верные решения, отругали за глупые, а затем их интерес перекинулся на события, происходящие в волшебном мире в настоящее время.

От разговора его отвлек патронус, голосом мистера Смита спросивший, не забыл ли он о сюрпризе. Спохватившись, Артур приготовил портключ.

Предупреждение пришло своевременно: через пять минут ожидания монетка вспыхнула, и, как только маг прикоснулся к ней, мгновенно перенесла его на берег океана, где его с нетерпением поджидал старший сын, Билл. Вздохнув от облегчения, Артур принял напыщенный вид и, подойдя поближе, произнес, подражая Малфою:

— Лорд Перси рад приветствовать своего наследника, Перси Уильяма!

И расхохотался, увидев крайне встревоженное лицо своего первенца…

Сноска:

1. Honeste vivere, alterum non laedere, suum cuique tribuere (честно жить, не обижать других, каждому воздавать по заслугам)

2. Юстициарий или Юстициар (англ. Justiciar) — королевский чиновник в средневековых Английском и Шотландском королевствах, а также в некоторых других феодальных образованиях. Юстициарий назначался королём для выполнения судебных и административных функций в его владениях. Термин «юстициарий» происходит от латинского justiciarius или justitiarius, означавшего «человек справедливости» (судья).