Подмастерье и Некромант (гет)

— Хорошо. Откуда предлагаешь начать это… исследование?

— Может, прямо отсюда?

Они стояли там, где когда-то был темный угол улицы в начале Паучьего тупика. Но больше он таким не являлся — темнота терялась в сверкающих огнях громадного дерева — йольского, о чем сообщал информационный знак рядом с ним.

Дальше шло пояснение, что традиция йольских деревьев берет свое начало от языческих деревьев-покровителей германских племен, таких как Иггдрасиль или дуб Тора. Данное же дерево было вырублено в ходе регулярных лесных работ и подарено комиссией по лесному хозяйству. Также не стоило переживать по поводу освещения дерева, потому что для этого использовались энергосберегающие лампы (тоже подаренные местным поставщиком электроэнергии).

— «Чувство абсурдности существования поджидает нас на каждом углу», — пробормотал Северус. — Альбер Камю.

От тоски в его голосе у Гермионы защемило в сердце. Она осмелилась прижаться к нему сильнее. Грубая ткань его пальто слегка царапала ее щеку, а запах дыма щекотал нос.

— Жизнь ужасна, но чудеса случаются, — пробормотала Гермиона. — Если мы выживем, посвящу свою жизнь постижению самого скучного человеческого существования. И, возможно, волшебного.

* * *

Вместе они повернулись к дому на противоположной стороне.

Его отшлифованные кирпичи, окна и двери, выкрашенные белой краской, и викторианский кованый забор, оплетенный остролистом, могли служить иллюстрацией к старинной книге. Но это был магазин, и подсвеченная застекленная веранда оказалась витриной.

Гермиона и Северус одновременно заметили расписанную вручную табличку рядом с дверью. Они оба ахнули, но Гермиона — со сдавленным смехом, а Северус — от шока.

«Зачарованные», — гласила надпись на табличке. — «Колдовские и языческие товары для Магии и Чародейства. Основано в 1999 году».

— В Паучьем тупике нет магазинов для волшебников, — прошипел Северус, когда аханье Гермионы превратилось в хихиканье. — Я бы знал, если бы кто-то открыл здесь хоть один!

— О, Северус, это лавка не волшебников. А магглов! Эзотерический магазин для магглов, которые пытаются найти магию в своем мире.

Когда он уставился на нее, Гермиона не смогла подавить удивленный смешок.

— Даже в диких семидесятых, когда ты был ребенком, здесь водились такие типы! Ну, знаешь, волшебные грибы? Рок-музыка? «Изменим мир»? Секс, наркотики, рок-н-ролл и все остальное?

— Пробовать грибы вместе с другими — возможно, но не продавать их! — ответил Северус, но уже более расслаблено. — На самом деле у меня никогда не водилось денег на наркотики или рок-музыку. Самое дикое, что я у меня было во время летних каникул, — это несколько пинт пива в пабе. А насчет «Изменим мир»... Все, чего я когда-либо хотел, — так это изменить свое положение в нем. Убраться отсюда… А в школе — вырваться из когтей… — он остановился. — Ты знаешь, что из этого получилось.

Гермиона чувствовала горечь его слов. Она взяла его под руку и прислонилась к нему.

— Ты не обязан рассказывать об этом. Но мне хотелось бы знать, как все было. Здесь. Раньше.

Он молча смотрел на витрину. Гермиона проследила за его взглядом и увидела странное сочетание маггловских и магических предметов. Настоящие руны и карты таро, большая свеча в форме черного кота, статуя индийского бога-слона Ганеша, розовый амулет «ловец снов». Ароматические палочки и парфюмерные масла. Кельтские ювелирные изделия. Маггловские книги по колдовству и самосовершенствованию, из-за которых Гермионе пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться, и еще один расписанный вручную знак с довольно красиво выведенной на нем фразой: «Благословенен будь».

— Пойдем, — сказала наконец Гермиона и немного потянула Северуса за руку, чтобы показать, что она не собиралась настаивать на неудобном разговоре в сыром сумраке декабрьского дня. — Давай посмотрим, какие еще произошли изменения.

* * *

В доме по соседству располагался детский сад, использующий систему Монтессори.

— Я не очень уверена в данном учебном методе, — закончила краткое объяснение Гермиона, — по крайней мере, не для детей постарше. Но думаю, что он подходит для самых маленьких, особенно если они с отклонениями в развитии.

И она снова почувствовала острый укол сожаления при мысли о том, что, вероятно, никогда не увидит, какой результат даст сочетание генов блестящего, темпераментного мастера зелий и его умной, чуть более покладистой, лохматой ученицы.

* * *

— Снесли трубу, — отметил Северус, когда они снова пересекли улицу, чтобы взглянуть на старую мельницу. — Это определенно улучшение.

«Старая мельница», — сообщил им еще один знак. — «Объект получил награду как модель-проект устойчивой городской модернизации и развития».

На первом этаже расположился оживленный торговый центр с магазинами и галереями. Гермиона заметила небольшой супермаркет, рекламирующий местные и органически чистые продукты, площадку для продажи шерстяных вещей, связанных вручную, и еще одну, надпись над которой гласила: «Искусство и ремесла».

На втором этаже располагались офисы. Вывески были самыми разнообразными: экологическое агентство городского совета, юрист, местное отделение Гринписа и в том числе кабинет стоматолога.

Выше офисов находились квартиры. Один плакат призывал сэкономить деньги и окружающую среду, не используя автомобиль. Преимущества: снижение сборов на коммунальные услуги и систему общественного транспорта. Другой рекламировал разделение времени использования автомобиля («Сокращение затрат и вредных выбросов в атмосферу»). Гермиона подумала, насколько полезнее для окружающей среды быть ведьмой. Летучий порох производил очень мало дыма, метлы зависели от возобновляемых ресурсов, а аппарация являлась самым экологически чистым видом транспорта, какой только можно себе представить.

— Выглядит очень красиво, — прокомментировала Гермиона. — Хочу посетить некоторые магазины. — Она заметила напряженность Северуса, то, как он отклонялся, когда мимо них спешили люди. — Не сейчас, не волнуйся. Почему бы нам не вернуться на свежий воздух? Мне кажется, я видела небольшой парк на другой стороне улицы. В нем должно быть не так оживленно.

* * *

Северус неверно произносит цитату из книги «Миф о Сизифе» Альбера Камю — «Чувство абсурдности поджидает нас на каждом углу».