Драко едет в Хогвартс (джен)

Драко стоял в Большом зале Хогвартса, но мыслями он по-прежнему был там, в зале суда, с родителями, которых он вот-вот потеряет...

* * *

— Просим судей Визенгамота вынести Люциусу Малфою следующий приговор — поцелуй дементора и полная конфискация всего имущества в пользу Министерства Магии, — обратился к суду Корнелиус Фадж.

Верховный чародей тут же предложил проголосовать. К изумлению Фаджа, подавляющее большинство проголосовало против. Министр собирался уже разразиться гневной речью, в которой намеревался призвать судей к сознательности, но Дамблдор опередил его.

— Предлагаю вынести менее суровый приговор, сохраняющий подсудимому жизнь, чтобы Люциус Малфой мог все осознать и раскаяться, — мягко проговорил Великий светлый. — Ставлю на голосование приговор — пожизненное заключение в Азкабане и полная конфискация имущества.

Фадж, услышав-таки о конфискации имущества, передумал брать слово. Как бы то ни было, Дамблдор его поддержал в главном. Для Корнелиуса денежный вопрос был в приоритете, на смертной казни он настаивал, чтобы некому было требовать назад свои деньги и имущество. Жаль, с золотом Пожирателей, хранящимся в Гринготтсе, ничего не вышло, но и нескольких поместий, проданных недавно на аукционе, хватало на многое. Один Малфой-мэнор чего стоит.

Пока зачитывали приговор, Драко осознал только то, что прямо сейчас отца убивать не будут. Мальчик вцепился мертвой хваткой в руку мистера Уизли и едва сдерживался, чтобы не закричать и не броситься к отцу, которого, освободив от оков, выводили из зала.

— Можно мне… к нему? — умоляюще попросил Малфой Артура, но тот только помотал головой в знак отрицания. Секунда, и за Люциусом уже закрылась дверь. Драко так и не смог проститься с отцом.

Не успел мальчик немного прийти в себя, как было объявлено продолжение процесса. Ввели Нарциссу Малфой.

Если в случае лорда Малфоя суд походил на фарс своей предвзятостью, то в случае с его женой — поспешностью. Ей тоже давали веритасерум, под влиянием которого требовалось ответить всего на несколько вопросов, а именно: знала ли она о готовящемся нападении и роли своего мужа в нем, собиралась ли донести властям об этом и воскрешении Того-Кого-Нельзя-Называть. В ходе предварительных допросов под воздействием сыворотки правды Нарцисса уже отвечала на эти вопросы: «Да, знала», «Нет, не собиралась»; в зале суда ничего не изменилось. Этих ответов хватило Амбридж, проводившей допрос, потребовать пожизненного заключения в Азкабане.

Северус всегда очень тепло относился к Нарциссе, потому что это чувство было взаимным. Леди Малфой была признательна за зелья, внимание и заботу о Драко. Мальчик, едва успев появиться на свет, стал центром вселенной для обоих Малфоев, неудивительно, что ему позволялось абсолютно всё. Снейп знал, что для неприступной, но отнюдь не бесчувственной Нарциссы разлука с мужем и особенно с сыном будет едва ли не большим ударом, чем лишение свободы, состояния и положения в обществе.

Супруга Люциуса выглядела не в пример лучше мужа; очевидно, её не истязали физически. Она была опрятна (Снейп знал, что она хорошо владела беспалочковыми заклинаниями, столь необходимыми женщинам) и спокойна. Она все время смотрела прямо перед собой, ни на что не реагируя, как будто все вокруг было неважно. Даже услышав запрошенное заместительницей министра наказание, она чуть вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Мама! — услышал зельевар вскрик. Чуть скосив глаза, Снейп увидел Драко, вырывающегося из рук мистера Уизли.

Визенгамот не проголосовал за столь суровый приговор; Дамблдор, опять призвав к прощению, раскаянию, искуплению, «милосердно» добился для неё семи лет.

Не успели последние слова приговора отзвучать, Драко, отпихнув державшего его мистера Уизли, метнулся к матери, пока ту не увели, как ранее отца. Но добежать не успел, его перехватили охранявшие порядок авроры. Единственное, что досталось Драко, это взгляд Нарциссы, полный горечи и любви.

Наследник Малфой, вырываясь из сильных рук, решил позволить себе непозволительную в его положении роскошь — забиться в истерике. Снейп, добравшийся до крестника одновременно с Артуром, успел кинуть на мальчика Силенцио и влить тому в рот сильнодействующее успокоительное, сваренное накануне специально для Драко. Вот теперь Северус нисколько не сомневался, почему бородатая сволочь, якобы заботясь о нем, предостерегала от посещения суда. Вряд ли Уизли притащил мальчика без разрешения. Директор знал, что произойдет, и опять подстроил столкновение интересов. Зельевар в очередной раз поразился циничности своего начальника.

Снейп посмотрел на Верховного чародея. Тот, мерцая очками, не спешил прерывать беспорядок в зале.

Дамблдор на секунду задумался, не было ли пережитое чересчур для Драко Малфоя, но тут же отмел эту мысль. Все идет, как задумано. Даже хорошо, что у Гарри будет теперь настоящий враг, мстящий за отца и мать. Теперь герой будет тренироваться в условиях, максимально приближенных к реальным.

Верховный чародей понаблюдал, как Уизли выволок маленького Малфоя из зала суда, сопровождаемый недоуменными, а кое-где злорадными взглядами, затем, найдя взглядом Снейпа, спокойно сидящего на своем месте, начал рассмотрение дела Нотта-старшего. Потом он объявит перерыв, во время которого спросит Северуса, поучительное ли это зрелище — суд над пойманными Пожирателями.

Оставшиеся дела были рассмотрены так же быстро, что и первые два. Во всех случаях Фадж просил поцелуй и конфискацию, Дамблдор, поддерживаемый своими сторонниками, заменял приговор на пожизненное. Деньги, столь желаемые министром, так и не поступили в казну. Победитель Темных Лордов бросил министру имущество Малфоев, как подачку, обязав вернуть другим семьям незаконно конфискованное. Вместо усиления Фадж, как Адского Пламени боявшийся потери власти, прибавил к имеющимся врагам новых, и не казненных, а очень даже живых, пусть и в Азкабане, а также их семьи.

Драко плохо запомнил остаток этого дня. Он хотел бы вообще его забыть, словно в его жизни и в жизни его родителей не было чудовищной трагедии. Он бы хотел, чтобы в августе, вместо посещения суда, он готовил бумагу и перья, примерял новую одежду, переписывался с друзьями, делясь переживаниями. Он бы хотел поскорее оказаться в Хогвартсе, чтобы там притвориться, что ничего страшного не произошло. Он дождется первого сентября, как-нибудь дождется, он это знал.

* * *

И вот он в Большом зале Хогвартса. Заместитель директора Минерва Макгонагалл сейчас наденет на него Распределяющую шляпу.