Чистокровный спектр (джен)

Несколько часов работы с Принцем пролетели, как одно мгновение. Работать с ним было комфортно, а чем лучше они узнавали друг друга, тем становилось приятнее и интереснее, и всё получалось быстрее и лучше. Конечно, Эдриан неслабо выложился, но вместо пригибающей к земле усталости ощущал подъём. И пожалел, что отказал МакНейру. Но переигрывать было слишком поздно: дети были в Малфой-мэноре всей теперь уже многочисленной толпой, и вряд ли кто-то из них согласился бы прерывать веселье и перемещаться в Нотт-мэнор ради знакомства с непонятным мальчиком.

Радовало лишь то, что Маркус Ника одобрил. Кажется, Марк всё-таки нуждался в ровесниках или даже в старших товарищах, потому как с братьями не был близок, а всегда этого хотел. К сожалению, Ленгстон, единственный старший мальчик в компании, был нежным и бесконфликтным, типичным «маминым сыном», Марку же нужно было иное… И диковатый Ник имел неплохие шансы занять вакантное место.

Эдриан задумался, как ввод Ника скажется на отношениях внутри детского коллектива, и вздохнул: это можно было выяснить исключительно опытным путём, ведь всё, что было на данный момент известно, это расплывчатые слова Уолдена.

Выбросив из головы всё лишнее, лорд Нотт занялся делами: порт-ключами для Малфоя, резьбой по дереву для защиты мэнора, составлением списка покупок, мелким ремонтом по дому, с которым не могли справиться домовики… а затем снова порт-ключами. Чем больше дел было сделано, тем больше предстояло сделать, и эта гонка напоминала глупый аттракцион с нюхлером в колесе, что безуспешно старался догнать золотой галлеон, привязанный, казалось бы, в считаных дюймах перед носом.

* * *

Письмо от Милены Уизли доставила старая неуклюжая сипуха, сначала врезавшаяся в окно, а затем рухнувшая на стол, не сумев удачно приземлиться. Отвязав послание и выдав распоряжение Тилли позаботиться о несчастной, Эдриан сразу же направился к камину. Что бы ни имела сообщить Милена, информация предназначалась не лично ему.

— Привет, — вежливо стукнув по открытой двери костяшками пальцев, он притормозил на пороге кабинета Малфоя.

— О, ты соизволил вспомнить, что у тебя есть друг Люциус, — шутливо укорил хозяин и сделал гостеприимный жест. — Рад тебя видеть.

— Рад отвлечься, так и говори, — понимающе хмыкнул Эдриан, впечатлённый высотой бумажных гор на столе.

— Не без того, — признался Малфой, вставая из-за стола и пересаживаясь в одно из кресел для гостей, чтобы быть на равных. — Как жизнь?

— Утомительна и беспросветна, но я не жаловаться пришёл. Вот, — он показал письмо, — только что сова принесла. Я решил, что лучше вместе читать.

— От Милены? — воодушевлённо вскинулся Люциус и поторопил: — Читай давай!

Однако никаких новостей письмо не содержало, лишь вопросы. Милена подала прошение на очередное свидание — на Остару — и интересовалась, каковы планы «господ интриганов».

— А кстати, Люциус, — дочитав и отложив пергамент, Эдриан выразительно нахмурился, — не желаешь просветить относительно планов и меня? Я тут вдруг понял, что с последнего разговора на эту тему прошло немало времени, а ты старательно отмалчиваешься. Как дело продвигается?

Поморщившись, Малфой привычным жестом невербально призвал бутылку огневиски и два бокала. И заговорил не раньше, чем разлил спиртное и расставил стаканы.

— Дело продвигается, — хмуро сообщил он, — но медленнее, чем хотелось бы. С одной стороны, мы можем начать действовать хоть прямо сейчас, а с другой…

— Чем позже, тем больше ты успеешь.

— Именно. Сам понимаешь, всё учесть нереально, постоянно всплывает новая информация, даже касательно тех магов, жизнь которых вроде бы была изучена вдоль и поперёк. Когда начнём активные действия, ничего переиграть и притормозить уже не выйдет, поэтому хотелось бы учесть всё и ещё немного.

— Это нереально, Люциус, и ты сам это понимаешь. Всё никто не в состоянии учесть, а бесконечно оттягивать начало… Может, тогда дождёмся, пока сроки выйдут?

— Не злись, — отвёл глаза Малфой. — Я прекрасно осознаю, чем проволочки грозят нашим товарищам, но и облажаться, просрав, возможно, их единственный шанс вернуться на свободу, мне бы не хотелось.

— Так и что в итоге?

Люциус вздохнул, посмотрел на заваленный стол, залпом допил содержимое бокала и решительно кивнул:

— После весеннего равноденствия.

— А если чуть подробнее? — занудливо хмыкнул Эдриан.

— Надо пригласить Милену. Если она согласится рискнуть, передадим с ней зелья и продукты для заключённых, и на этом контакты с ними будут прерваны на неопределённый срок. А затем в ДМП будет отправлена анонимка…

— Зачем анонимка-то? — возразил Нотт. — Вероятность, что ей дадут ход…

— Леди Боунс…

— Может даже не получить её, — перебил он и нахмурился. — Люц, если донос попадёт не в те руки, мы ничего не добьёмся. С Амелией нужно лично говорить.

— Возьмёшь это на себя?

— Возьму, — без колебаний кивнул Эдриан, осознавая, что для этого дела он фактически единственный подходящий кандидат. — Что?

— Ты уверен? — серьёзно спросил Малфой, подаваясь вперёд. — Я не хочу, чтобы ты рисковал своим положением, нам это невыгодно.

— А в чём риск? — отмахнулся он и ободрительно улыбнулся. — Ну подумай сам. Амелия как никто заинтересована в честности своих людей и прозрачности в своём департаменте. Опять же, мы прекрасно ладим. Рваться в свидетели я, понятное дело, не собираюсь, а вот сообщить ей, что вокруг творятся грязные дела… От меня она легче примет эту информацию.

— Ты прав, но мне это не нравится.

— Да я и сам как бы не в восторге, — безрадостно хохотнул он. — Но раз уж мы ввязались, предлагаю перестать трястись над своими задницами и, не забывая о разумной осторожности, начинать действовать чуток порешительнее.

— Значит, переходим к активным действиям?

— Если ты готов, — кивнул Нотт.

— К Остаре буду, — прямо встретил его взгляд Малфой и шумно выдохнул. — Эд, сможешь взять на себя кое-что из моих дел? Мне времени катастрофически не хватает.

— Что нужно?

— Пусть Барт… Берт, Мордред, никак не могу привыкнуть! Пусть он попробует сделать что-то вроде колец-хранилищ. Если Милене удастся пройти с таким украшением в Азкабан, наши хотя бы еду нормальную получат, а главное, зелья лечебные. Вещи передавать слишком рискованно, так что ничего не попишешь, придётся им мёрзнуть, а вот подлечить их надо, а то освобождать некого будет.

— Я сам займусь, — чуть подумав, покачал головой Эдриан. — Если что, привлеку Берта. Что-нибудь ещё?

— Как там мои порт-ключи?

— Будут раньше срока готовы. Тебе когда надо?

— В срок, — улыбнулся Люциус. — Ты же знаешь, я умею планировать, так что никаких внезапных озарений и ночных бдений не потребую.

— Ну и прекрасно. А, Люциус, я хотел обсудить с тобой Ника, но, наверное, сейчас неподходящий момент…

— Какого ещё Ника? — не понял тот, вопросительно склонив голову.

— Сына Скабиора. Волчонка, — со вздохом в который раз пояснил Эдриан.

— А, этого… И что с ним?

— С ним всё хорошо. И я собираюсь познакомить его с детским садом.

— Эд!

— Мальчик уже не такой дикий, — не давая вставить возражения, быстро заговорил он. — Уолл его слегка обтесал, к детям уже не страшно подпускать, но, разумеется, на первых порах я с него глаз не спущу. Мне нужно твоё принципиальное согласие, друг мой.

— Ты знаешь моё отношение к оборотням, — холодно произнёс тот.

— И как оно связано с Ником? Или ты забыл, что он не оборотень?

— Ладно, — недовольно отмахнулся Малфой, поняв, что спорить на эту тему можно бесконечно, а им обоим есть на что потратить это время, — делай, как считаешь нужным. Но не дай Салазар этот волчонок обидит Драко…

Эдриан беззвучно простонал: иногда упёртость друга неимоверно бесила.

Однако главного он добился — получил принципиальное согласие — и потому легко согласился сменить тему, когда Люциус стал расспрашивать о Принце. Особо распространяться Эдриан не стал, он с большим пиететом относился к частной жизни как друзей, так и простых знакомых, но и не промолчал.

— Это маска, Люц. Даже странно, что я сразу не подумал об этом. Лорд Принц не уступает нам ни в скрытности, ни в числе желающих навредить. Наоборот, уже хотя бы в силу возраста у него врагов больше. А если вспомнить про его специализацию, уверен, не ошибусь, если предположу, что ему известно очень много чужих секретов. Так что он вовсе не дементор, просто притворяется бездушной тварью, а если узнать его получше… Обычный пожилой волшебник.

— Добрый дедушка, ага, — съязвил Малфой.

— Нет, конечно, характер у него не сахар, но… Кассиопея ничуть не лучше, а ведь с ней мы нормально общаемся и монстром не считаем.

— Говори за себя, — упрямо фыркнул Люциус, у которого до сих пор были натянутые отношения с леди Блэк.

— Так я и говорю за себя, — засмеялся Эдриан. — Поменьше гонора, друг мой, и тебя полюбят. А если серьёзно, Принц сложный в общении человек, однако работать с ним весьма интересно.

— Так что, мы получим нужные амулеты?

— Не гони фестралов. Думаешь, это дело пары минут? Амулеты — сложны и в изготовлении основы, и в зачаровании. И ты, кажется, высокомерно позабыл о нашем уговоре.

— Сначала ты ему, потом он нам? — скривился тот. — Вот уж не забыл. Но старик же должен понимать, что ты его не обманешь! Мог бы и дать парочку амулетов… Да хотя бы один — для тебя!

— Люц, — разочарованно протянул Эдриан, с укором глядя на друга, — ну что ты как Драко? Уговор есть уговор, чего теперь торговаться и ныть? Да и сработаться нам с Принцем надо, а это тоже требует времени. Расслабься и жди.

Люциус пробурчал что-то явно нецензурное и покачал головой.

— Мне бы твоё терпение.

— Не прибедняйся, — улыбнулся Эдриан и поднялся на ноги. — Возвращайся к работе, да и мне пора. Я напишу Милене. Нужно будет всё обсудить при личной встрече.

— Давай на следующей неделе, лучше поближе к выходным.

— Договорились.

О том, что Люциус взвалил на себя чересчур много, он знал давно, но за собственными делами перестал осознавать степень ответственности, которую тот брал на себя, чтобы дать самому Эдриану больше свободы. Конечно, репутация лорда Нотта располагала к нему людей, и потому именно ему приходилось общаться с магами и уговаривать и убеждать их оказать необходимую поддержку, но остававшийся в тени Малфой делал почти всё остальное.

Переместившись домой, Эдриан прямым ходом двинулся в библиотеку. О пространственных чарах он знал почти всё, однако чары расширения пространства накладывал всего пару раз в жизни, и потому освежить знания было не лишним.

Идея протащить в Азкабан что-то в кольце или любом другом маленьком предмете уже посещала его, но, помнится, в прошлый раз сам Малфой отговорил от рискованной авантюры. Но теперь риск мог быть оправдан, и они оба это прекрасно понимали. После того, как Амелия узнает о продажных охранниках и налаженных схемах нарушения правил организации встреч с заключёнными, благодаря которым обогащаются её собственные подчинённые, скандала избежать не удастся, а это означало лишь одно: все контакты с Азкабаном будут прерваны на длительное время, к ним больше никого не пропустят, пока не проверят каждого сотрудника Министерства, имеющего отношение к делу. Сколько это будет длиться, невозможно предположить, как и то, насколько это отразится на качестве жизни обитателей Азкабана.

Но был ещё один немаловажный момент. Если их план не выгорит… Свидание с заключённым мог получить лишь родственник или супруг, и если Милену поймают… Штраф ей придётся заплатить солидный, но с этим разберётся Люциус, хуже было другое: её больше не пустят к мужу и брату, а в их кругу одна только Нарцисса имела право подать запрос на свидание… Эдриан не желал даже думать о том, чтобы подвергнуть любимую женщину такому испытанию!

Само создание хранилища с чарами расширения пространства не было особо сложным для мага его уровня, и всё же, как и в любом деле, здесь были свои нюансы. Лучше всего в качестве основы подходили перстни с крупными камнями, но подобное украшение смотрелось бы по меньшей мере странно на тоненьком пальчике миссис Уизли. Однако неуместность была наименьшей из возможных проблем. Чары расширения пространства было непросто стабилизировать, чтобы они не тянули магию из волшебника, что в условиях Азкабана было едва ли не первоочередным делом. Ещё хуже было то, что они фонили, привлекая к себе внимание даже без использования детекторов.

Остаток дня Эдриан потратил на расчёты, и так и эдак прикидывая, как создать подходящий по всем параметрам артефакт, пока не признал, что без помощи ему не обойтись. Мелькнула мысль связаться с Хиггсом, но Эдриан досадливо поморщился и покачал головой. Элвин был хорошим человеком и приятным собеседником, однако они не были настолько близки, чтобы посвящать его в подобные скользкие дела.

В конце концов, безуспешно поломав голову ещё полчаса, он был вынужден достать пластину и отправить Берту сообщение с просьбой о помощи. Как ни хотелось справиться самому и дать Берту возможность провести выходной по собственному усмотрению, дела не ждали и требовали внимания.

* * *

Вновь почувствовать себя школьником было в чём-то даже приятно, но, как и во времена Хогвартса, обязательно находилась сотня дел, которыми хотелось (и было нужно!) заняться вместо домашнего задания. И всё же Эдриан не ленился и готовился к каждой встрече с Принцем, читая литературу и тренируясь накладывать сложнейшие комплексы чар на стыке специальностей, дабы не тратить их общее время и проводить его с пользой. Вообще Эдриан всегда был добросовестным студентом и не отлынивал, без понуканий и грозных взглядов он тянулся к знаниями, пренебрегая развлечениями ради них, но, конечно же, этого было мало, чтобы узнать всё, что хотелось знать. Он разбирался во многих вещах, многое умел, но далеко не на профессиональном уровне, а между тем именно это было нужно от него сейчас.

Эдриан не собирался торопить события и требовать от Принца амулеты, пусть слова Люциуса и запали в душу. Сроки не были оговорены точно, но он всё равно надеялся, что Принц сам сочтёт правильным предоставить напарнику своё изделие — в качестве аванса или проявления доверия. После приснопамятного столкновения на заседании Визенгамота тот больше ни разу не пытался атаковать, но не уставал напоминать, что дисциплина разума — залог успеха, и потому Эдриан ни на минуту не опускал окклюменационные щиты в его доме, а это утомляло.

Вот и на этот раз через час после начала работы он поймал себя на том, что окклюменция мешает.

— Огастус, давайте сделаем перерыв, — попросил он, завершив наложение мудрёного заклинания, разработанного самим Принцем.

— Мы же всего час работаем, — удивился тот, но опустил палочку.

— Мы — час, а я уже десять часов, — примирительно сказал Эдриан. — Да и постоянно держать щит — для меня это непривычно, а потому утомительно.

Принц вперил в него взгляд, и невозможно было понять, о чём он думает, поскольку лицо ничего не выражало.

— Могу я задать личный вопрос? — вдруг нарушил тишину Принц. Эдриан настороженно кивнул. — Ты устаёшь от окклюменции?

— От активной — конечно. — Вопрос показался странным, ведь ответ на него был совершенно очевиден.

Но не Принцу.

— Странно. Так не должно быть. Могу я посмотреть?

— М-м-м… Что — посмотреть? — изумился Нотт, на всякий случай усиливая щит.

— Тебя, — неловко дёрнул плечом тот, ещё не злясь на непонятливость, но утрачивая благодушный настрой. — Окклюменция должна помогать, а не мешать.

— Мне не нужны ментальные техники, чтобы сосредоточиться на главном. Но в вашем присутствии опустить щиты я не могу…

— Кажется, придётся делать тебе амулет прямо сейчас, — вдруг с досадой протянул Принц и махнул рукой. — Ты неправильно меня понял, Эдриан. Когда мы договаривались, окклюменция не была условием. Всего лишь просьбой. Люди слишком громко думают, это отвлекает. Я рассчитывал на длительное взаимовыгодное сотрудничество, и потому позволь уверить, что с моей стороны тебе не нужно опасаться нападения. Так я могу посмотреть?

— Что я должен делать? — обречённо вздохнул Нотт.

— Возведи щиты, — велел Принц и нарочито вслух сказал: — Легилименс!

30.3.21