Чистокровный спектр (джен)

Сообщение через зачарованную пластину пришло во время непростого разговора со Скримджером, поэтому сразу узнать, кто ему написал, Эдриан не смог, а потом замотался… и вспомнил лишь в конце рабочего дня, на полпути к дверям. Вернувшись к столу, он достал пергамент и наконец выяснил, что дело в Снейпе. Стало понятно, что возвращение домой придётся отложить и сначала нужно наведаться в Малфой-мэнор.

— И что такого важного Снейп имеет сообщить, что ты не дотерпел до вечера с этой новостью? — вместо приветствия произнёс Эдриан, входя в малфоевский кабинет.

Люциус поднял голову от уже привычно заваленного бумагами стола и вздохнул.

— О слизеринцах и конкретно Флинтах что-то. Привет.

Эдриан открыто улыбнулся, устраиваясь на привычном месте.

— Заметил? Мало того, что мы теперь встречаемся, только когда что-то в очередной раз случается, так мы теперь ещё и здороваться перестали.

— Ну так времени ни на что не хватает, — отмахнулся Люциус, не проникнувшись важностью замечания. — Ты же не ужинал? — риторически спросил он, поднимаясь и приглашающе кивая. — Снейп через полчаса прибудет, но я предпочту в твоём обществе подкрепиться.

— Неужто стал ядов опасаться? — хмыкнул Нотт, но от предложения отказываться не стал и двинулся следом за хозяином.

— Да нет, — Малфой даже с шага сбился от дикости предположения, не сразу поняв, что Эдриан шутит. — А! Это был сарказм… Просто тема не будет располагать пищеварению. До меня слухи дошли, что Дамблдор снова что-то мутит, так что будь внимателен на следующем заседании Визенгамота…

— Что именно мутит? — напрягся Нотт.

Но Люциус лишь руками развёл:

— Знал бы — сказал, а так — слухи.

— Откуда слухи хоть? — попытался надавить Эдриан. — Зная источник, можно хотя бы предположить, о чём речь, и подготовиться…

— Источник сам Дамблдор, — фыркнул Люциус. Щелчком пальцев отдав приказ эльфам, он посмотрел на друга и пожал плечами. — Рита видела его с лордом Лонгботтомом, но услышать успела лишь пару фраз.

Это был далеко не первый раз, когда Люциус ссылался на любовницу как на источник информации, но критической массы подозрения достигли только теперь. Мисс Скитер была журналисткой, причём известной — она сделала себе имя на процессах над Пожирателями смерти, и её белокурые локоны и ярко-зелёное прыткопишущее перо стали узнаваемыми, — потому было сложно поверить, что кто-то из серьёзных политических игроков мог быть настолько небрежен, чтобы обсуждать нечто важное в её присутствии. Люциусу незачем было лгать, тем более что поставляемые Ритой сведения были правдивыми, но как она их заполучила — яснее не становилось.

Наличие тайны Эдриан чувствовал всеми фибрами души и отчётливо осознавал, что редкие разрозненные данные для них слабое подспорье. Если Рита каким-то образом могла получать информацию, что явно была не предназначена для чужих ушей, это означало, что у неё есть способ оставаться незамеченной… Полезное умение…

— Мордред! Люц, нам нужен шпион. Не Снейп, которому старик ни на кнат не верит, да и мы сами не доверяем, а настоящий шпион! Дамблдор слишком опасен, чтобы позволять ему безнадзорно действовать.

Малфой рассмеялся, снисходительно глядя на Нотта.

— Эд, ну ты как ребёнок, честное слово! Разумеется, нужен. Я это отлично понимаю, вот только как ты себе подобное представляешь? И кого на роль шпиона предлагаешь?

— Никого конкретного, — не обиделся тот, поняв, что Риту на эту роль Люциус даже не рассматривает. — Но если Дамблдор может себе позволить растить шпионов, так, может, и нам…

Лицо Малфоя мгновенно утратило всю весёлость, а серые глаза сверкнули сталью.

— Скажи, — напряжённо потребовал он, — что я неправильно тебя понял.

— Что? — растерялся Нотт.

— Скажи, что ты не предлагаешь пожертвовать одним из детей союзников или друзей, чтобы сделать из него шпиона?

Челюсть Нотта ощутимо пошла вниз, и он застыл с открытым ртом, шокированный услышанным.

— Хвала Салазару, я ошибся, — через несколько секунд выдохнул Люциус — такой шок сыграть было почти невозможно. — Но тогда я не понимаю, что ты имел в виду.

Эдриану потребовалось ещё почти полминуты, чтобы прийти в себя.

— Я даже не знаю, чего хочу больше, — произнёс он тихо и холодно. — То ли пыточным тебя приложить, то ли просто по-маггловски нос разбить, то ли оскорбиться и уйти, вовсе не тратя на тебя слов.

— Прости, Эд.

— Да как ты вообще мог обо мне такое подумать! — возмутился он. — Мерлина ради, Люциус, ты же знаешь меня! Как бы хреново ни обстояли дела, я бы ни за что не предложил подвернуть ребёнка такому испытанию!

— Знаю, — даже не пытаясь оправдываться, кивнул Малфой. — Я слишком много думал о том, кто может оказаться пешкой Дамблдора, вот и… Честное слово, Эд, я не думал всерьёз, что ты…

— Знаешь, а ведь Скамандер уже говорил мне что-то такое, — вдруг сменил гнев на задумчивость Эдриан.

— В каком смысле?.. И когда? — насторожился Малфой.

— Давно… Осенью ещё. Ну, когда мы пытались склонить его на нашу сторону, чтобы он проголосовал за моё возвращение в Визенгамот.

— И что же он говорил? — поняв, что дело в давней беседе, Люциус чуть успокоился.

— Не процитирую, конечно, — дёрнул щекой Нотт, — но суть сводилась к тому, что я со своей инициативой объединения детей действую по той же схеме, что и старик. Исподволь приучаю к мысли, что я им друг, чтобы потом, когда детишки подрастут, у них и мысли не возникло выступить против меня. Точнее, даже не меня — Теодора.

— Ну… Так и есть же… — протянул Малфой с недоумением.

Эдриан вскинулся, но запал потух тут же, стоило ему увидеть удивление на лице друга.

— Неужели ты думал, что я действительно…

— Эд, все мы прекрасно знаем, что ты порядочный человек, — мягко улыбнулся Люциус. — Но Скамандер прав, схема-то та же. А вот мотивы твои, в отличие от дамблдоровских, чисты. Ты на что обиделся? — опешил он, заметив перемену настроя.

— Да я не… У меня и в мыслях такого не было!

— Так тебя никто и не обвиняет, — вновь улыбнулся Малфой. — Ну правда, Эд. В этом нет ничего плохого. В отличие от нас всех, наши дети вырастут в окружении верных друзей — не одного-двух доброжелательно настроенных ровесников, но разновозрастных близких людей, которым могут доверять. А уж приятелей у Драко и Теодора будет половина магического мира! А Эди твой так вовсе обещает ни одного врага не завести.

— Давина всех врагами обеспечит, — хмыкнул Нотт. Люциус рассмеялся, и он вздохнул. — Я понимаю, подобный расклад более чем выгоден, и всё же меня оскорбляет сама мысль, что это могло быть сочтено целью.

— Забудь, — не придал значения его опасениям Малфой. — Все, кто тебя хоть немного знает, в такое не поверят. А кто не знает лично, так репутация, друг мой, тебя давно опередила. Ты порядочный человек, и весь магический мир это знает.

— Порядочный человек с меткой, — поморщился Эдриан.

— А вот об этом магическому миру знать незачем, — веско возразил Малфой и сменил тему: — Что насчёт наших меченых друзей? Ты решил вопрос с чарами расширения пространства?

— В процессе, — не посмел приукрашивать Эдриан. — Сам если не справлюсь, то Берт мне поможет, и мысль появилась насчёт маскировки, а то фонит же…

— Ну что ж, сроки тебе известны…

— Мистер Снейп к лорду Малфою! — доложил домовик, с приглушённым хлопком появившись рядом с хозяином.

— Проводи, — чуть поморщился тот и повернулся к Эдриану: — Готов к плохим новостям?

— Всегда готов, — криво усмехнулся тот и наконец-то приступил к еде, давно поданной эльфами и только и ожидающей, когда же серьёзные разговоры завершатся.

Он успел ополовинить содержимое тарелки, когда в столовой появился Снейп. Бледный, с огромными синяками под глазами и ещё более сальными, если подобное вообще возможно, волосами. Мантия на нём висела мешком, а голос, когда Снейп поздоровался, прозвучал карканьем.

— Что с тобой? — с неподдельной тревогой осведомился Люциус, рассчитывающий использовать Снейпа долго и активно и потому желающий видеть своего шпиона в добром здравии.

— Последняя стадия бессонницы с истощением всех моральных и физических сил, — сам поставил себе диагноз тот и, дождавшись приглашения, почти рухнул на стул. — Добрый вечер.

— Чем ты занимался, что довёл себя до подобного состояния? Краше в гроб кладут!

— Бдил, — хмыкнул Снейп и пояснил для не понимающих лордов: — После скандала с Флинтами на Слизерин объявили охоту. За эти почти две недели я спал от силы часов пять.

— Мерлин! Что творится в этой проклятой школе?! — взорвался Эдриан.

— Всё в порядке! — От неожиданного гнева в голосе Нотта Снейп, кажется, даже немного воспрял, по крайней мере его глаза зажглись и больше не походили на затянутую пятнами Лярше болотную тину. — Я не допустил никаких происшествий! Никто из моих учеников не пострадал… сильно. Их противникам пришлось хуже.

— Детали, Снейп, — строго потребовал Эдриан.

Тот вздохнул, покосился на молчащего Малфоя и приступил к рассказу.

Собственно, ничего принципиально нового он не сказал, лишь повторил уже известное: стоило Слизерину начать огрызаться, и Хогвартс выступил против них единым фронтом. Последняя стычка между факультетами произошла по вине Дугласа и Лукаса Флинтов, так что основной удар решено было нанести именно по ним, однако первокурсники были под защитой и старших учеников, проникшихся уважением к детишкам, радеющим за честь факультета, и декана, которого, может, и не уважали, но справедливо побаивались. И когда на Флинтов попытались напасть, мало никому не показалось. В драках студенты были почти на равных, а вот в магическом противостоянии Слизерин чаще всего лидировал — потому что до чистоты рук и светлости заклинаний им дела не было, эти дети интересовались исключительно действенностью чар и проклятий. Баллов у них не осталось ещё после выходки Флинтов, терять было нечего, а на отработки всем было наплевать.

Разумеется, война в стенах школы никого не радовала, учителя всеми силами стремились задавить конфликт, но ничего не выходило. Старшекурсники с откровенно издевательскими ухмылками поигрывали палочками, так что кроме Флитвика, который вовсе не желал сражаться с собственными студентами, во всём Хогвартсе был лишь один волшебник, кто действительно мог поставить их на место… но не всех разом — подобное было не под силу даже Дамблдору. Директор оказался бессилен против бунта, потому что никаких средств давления у него по факту не было. Загнанные в угол слизеринцы впервые были по-настоящему готовы любой ценой отстаивать своё право на нормальную жизнь.

— На педсовете меня с дерьмом не смешал только ленивый — Трелони, например. МакГонагалл, брызгая слюной, грозила отчислить весь факультет. Профессор Спраут решила написать родителям всех моих ужасных учеников, намереваясь требовать воздействия, но я рассмеялся и не поленился объяснить, как это воспримут уважаемые чистокровные волшебники. Например, уважаемый мистер Флинт, не самый сильный маг, что ещё желторотым студентом оплавил Адским огнём статую во дворе… И только после этой едва ли завуалированной угрозы Дамблдор наконец понял, что этот бой им не выиграть, и отступил.

— Далеко ли отступил? — почти равнодушно поинтересовался Малфой.

— Не далеко, — не стал приукрашивать Снейп, — но миротворческую речь толкнул, причём такую, что пробрало всех.

— И?

— И сегодня не было ни одной стычки, — резюмировал Снейп с нескрываемым облегчением. — Я потому и решился покинуть Хогвартс, что всё было спокойно. Но это не решение, а отсрочка. Сегодня дети испугались и затаились, но завтра…

— Ближе к делу, Снейп, — поторопил Эдриан, прекрасно понимая, что тот пришёл не хвастаться или жаловаться, а просить помощи.

— Дамблдор сказал, что следующий инициатор драки будет отчислен. И я не хочу, что этим человеком оказался мой студент. В прошлый раз ваше внушение сработало, сделайте это ещё раз. У профессоров не осталось авторитета в глазах слизеринцев, если они кого-то и послушают, то только своих родителей.

— Ты нас переоцениваешь, — поморщился Люциус. — Мы с Эдрианом не можем просто взять и выдать указания десяткам чистокровных семей, диктуя, как им вести себя с собственными детьми.

— Люциус, я понимаю это, — едва не взвыл Снейп, — но это единственный способ их защитить!

В гостиной повисла пауза. Всем было понятно, что Снейп прав, но…

— Я подумаю, что можно сделать, — дипломатично ответил Малфой.

Снейп облегчённо выдохнул, а вот Нотт нахмурился, услышав истинный смысл в уклончивой формулировке — отказ.

— Раз уж ты здесь, — возобновил разговор Эдриан через несколько минут, — не просветишь, как продвигается вопрос с модификацией оборотного зелья?

Снейп недоумевающе посмотрел на него, а затем поджал губы.

— Лорд Нотт, при всём уважении, у меня не было времени на исследования.

— Найди, — спокойно сказал Эдриан, прямо встретив недовольный взгляд. — Все мы заняты, Снейп, такова уж взрослая жизнь.

— Я понял вас, — сдержанно кивнул тот, проглотив рвущийся с языка резкий ответ. — Позвольте откланяться.

Люциус попытался его притормозить, предложив хотя бы поужинать перед уходом, но Снейп вежливо отказался — даже час сна ему был не лишним. Проводив гостя взглядом, Нотт повернулся к Малфою и вздохнул:

— У нас нет выхода ни на кого из родителей старшекурсников Слизерина?

— Мы сосредоточились на будущих студентах, — развёл руками тот. — Я попробую кое с кем поговорить, но…

— Ясно. Что ж, всё охватить невозможно.

— Не верю ушам своим, — саркастично хмыкнул Малфой. — Неужели ты готов остаться в стороне от несправедливости?

— Не язви, — отмахнулся Нотт. — Если бы мог как-то помочь, сделал бы это, но я прекрасно осознаю, что в нашем положении распыляться попросту опасно. Ладно, пожалуй, мне пора домой. Спасибо за ужин.

— Обращайся, — улыбнулся тот, только теперь сам приступая к трапезе.

В Нотт-мэноре было тихо, и Эдриан уже собрался было пройти в библиотеку, когда в гостиную заглянул Эди — очевидно, услышал шум камина.

— Папа, у нас проблемы, — по-взрослому кратко доложил он.

— Что такое? — ещё не испугавшись, но уже предчувствуя крах всех планов, Эдриан на ходу отдал мантию Лаки и поманил старшего сына, усаживаясь на диван и демонстрируя готовность слушать.

— Этот мальчик, Ник, всё из-за него…

— Вы поссорились? — удивился он.

Эди был идеальным ребёнком, не доставляющим никаких проблем. Миротворцем, гасящим все конфликты до того, как те грозили перерасти во что-то серьёзное. Эди был добрым мальчиком и первым не затевал ссор. А ещё именно Эди раз за разом гасил любое непонимание между детьми, мирил их, отвлекал от обид… И потому «проблемы» в его устах звучали пугающе.

— Не с Ником, — вздохнул он, забравшись отцу на колени, и, понизив голос, пожаловался: — Дора и Ленгстон поругались с Марком. Папа, мне кажется, они больше не смогут быть друзьями.

— Рассказывай, — приказал Эдриан, чувствуя холодок между лопаток.

Ссора с Ленгстоном любого из его детей — а Марк давно стал не просто сыном друга, но воспринимался кем-то вроде любимого племянника — грозила разрывом союза с Шафиком, что было максимально невыгодно. Но он прекрасно понимал, что если дело дойдёт до выбора, колебаться он не станет. Если дело серьёзное, он поступит так, как будет лучше для Марка.

Но вот Дора…

— Дора с Ленгом дружат с братьями Марка… — приступил к отчёту Эди.

Познакомившись на Рождество, старшие дети неожиданно крепко сдружились, и отъезд Флинтов в Хогвартс этому не помешал. Дети активно переписывались, делились друг с другом всем, что происходило в их жизни; Дора и Ленг частенько садились в стороне от малышни и по полдня читали письма Люка и Дуга и сочиняли для них ответ.

Но сегодня привычный распорядок дня оказался нарушен.

В последних письмах Флинтов было немало информации о развернувшейся в школе войне между факультетами, они подробно рассказывали обо всех, с кем общаются, с кем враждуют, с кем успели подружиться, и одно из имён звучало чаще других — Керли Дюк. Этот парень стал Флинтам другом, благо что они были сокурсниками, и вместе с ними участвовал во всех их проказах и, соответственно, вместе с ними получал наказания. Дора и Ленгстон, начитавшись писем, тоже стали воспринимать Керли как друга…

— …Они Марку рассказывали об этом Керли, о том, что Люк и Дуг хотят его пригласить погостить на каникулах, а Марк вдруг раскричался, чтобы не смели про него говорить и что этот мальчик никогда не придёт к ним домой. А Дора с Ленгом обиделись. И они кричали друг на друга. А Давина ударила Дору, потому что кричать на Марка нельзя. А Ленг хотел её оттолкнуть, Дора же его подруга, он хотел её защитить. А Марк ему врезал, потому что никто не смеет обижать Ди…

Эди проглатывал слова, захлёбываясь эмоциями, и Эдриан крепко прижал его к себе, успокаивающе гладя по голове.

— Всё хорошо, сынок, я всё исправлю, не переживай.

— Они не помирятся, папа, — сквозь слёзы покачал головой Эди.

— Ты молодец, что всё мне рассказал. Я поговорю с Марком и Ленгстоном и всё улажу.

Расспросив Эди о том, как прошёл день, если не считать этого происшествия, Эдриан похвалил ответственного сына, успевшего и задания миссис Блэк выполнить, и с детской волшебной палочкой позаниматься…

— А где все?

— Тео с Драко и Сью с Орионом я велел в комнату Тео подняться, когда Дора с Марком ссориться начали, — отчитался Эди.

— Ты у меня такой молодец! — неподдельно восхитился предприимчивостью сына Эдриан и отпустил его к играющим в комнате Теодора младшим детям.

Было совершенно естественно, что дети ссорились, напротив, удивляло, что это произошло только теперь. И всё же они ждали ссор между младшими, почему-то решив, что старшие уже почти взрослые и сумеют решить все возможные конфликты мирно.

Пройдясь по первому этажу, Эдриан не обнаружил никого из детского сада и достал палочку. Хоменум Ревелио указало в разные стороны: двое в саду, один в бальном зале. Хмыкнув, Эдриан двинулся вглубь дома. Эди было всего пять лет, и хотя он действительно был удивительно разумным ребёнком, много полезного из его рассказа почерпнуть не удалось. Эдриан так и не понял, что послужило причиной ссоры. Конечно, Маркус мог ревновать братьев, но это звучало не слишком правдоподобно — он уже давно смирился, что те не нуждаются в нём и предпочитают ему общество друг друга или даже Доры и Ленга; обижался, но спокойно, сделав выбор в пользу ноттовского детского сада. И потому у сегодняшнего взрыва должны были быть веские причины.

Посмотрев в сторону библиотеки, Эдриан досадливо поморщился, но направления не изменил. Дела подождут, даже самые важные, когда на кону стоит душевный покой ребёнка.

15.9.21