Чистокровный спектр (джен)

Эдриан уже собирался перемещаться в Министерство, когда камин вспыхнул и из него вышел наряженный Малфой.

— Леди Блэк одобрила решение слить Блэков, — с места в карьер сообщил он то, о чём думал несколько часов.

— Что?.. — гость сбился с шага. — О… О!

— Очень содержательно, — не удержался от колкости Нотт.

— Я солгу, если скажу, что не опасался этого момента, — быстро взял себя в руки Люциус, — однако, раз всё прошло хорошо, можно отложить объяснение на потом, а пока ничто не мешает тебе оказать мне услугу.

Эдриан с усмешкой покачал головой:

— Что на этот раз?

— Ничего нового. Рита…

— Нет.

Совершенно не готовый к резкому отказу, Малфой запнулся и растерянно посмотрел на друга.

— Нет? — непонимающе переспросил он. — Но… Почему? Эд, я же не прошу ничего особенного, тем более что в прошлый раз…

— Нет, Люциус, потому что являясь непонятно с кем, я тем не менее являюсь не один. Ты понимаешь, что это значит?

На мгновение по лицу Малфоя прошла гримаса недовольства, а затем он прикрыл глаза и нехотя кивнул.

— Ты прав. Извини. Я должен был подумать об этом сам.

Эдриан почувствовал себя вредным взрослым, что беспричинно отобрал у ребёнка все конфеты, но не стал извиняться. Люциус и вправду должен был сам об этом подумать. Официальное лицо и представитель заговорщиков, появляясь на мероприятии подобного масштаба с женщиной, как бы делал заявление — и в дальнейшем Эдриану пришлось бы каждый раз объясняться, почему он один, не говоря уже о том, что не представить спутницу было бы просто нереально. Никому это было не нужно.

— А твоя дама так и не решилась?..

— Нет, — отрезал Нотт. — Я потанцую с Нарциссой, — утешительно улыбнулся он, делая жест в сторону камина, предлагая Люциусу вернуться домой или хотя бы связаться с миссис Малфой, чтобы прибыть в Министерство вместе. — Но ты не должен вести себя оскорбительно по отношению к ней.

Закатив глаза в демонстративном протесте, Люциус молча исчез в пламени, а Эдриан вздохнул. Провести вечер с Нарциссой не за закрытыми дверями спальни, а на министерском балу, ему бы очень хотелось, причём не пару вальсов протанцевать с соблюдением приличествующей дистанции, а в качестве пары, но он даже думать об этом себе запрещал. Их отношения уже не были новыми, они оба определились со своими чувствами и желаниями, и потому «Малфои не разводятся» с недавних пор воспринималось Эдрианом как личное оскорбление.

«А не поговорить ли мне об этом с мисс Скитер?» — пришла в голову мысль, и задумчивый лорд Нотт наконец переместился в Атриум Министерства.

За последний год не раз приходилось посещать общественные мероприятия, и Эдриан уже привык, что вместо развлечения и танцев — не то чтобы это его привлекало — он вынужден проводить время за серьёзными разговорами и продвижением тайных планов, но сегодняшнее внимание превысило все возможные пределы — его компании искал буквально каждый второй маг. Судьи Визенгамота то брали его под локоть, вполголоса обсуждая завтрашнюю повестку, то оттесняли в полумрак ниш, намекая на приватность диалога, то преграждали путь, выразительно играя бровями. И каждый ждал его слов, мнения, которое можно было принять за исходную точку в собственных размышлениях, на основании которых будет принято решение.

Не желая того, Эдриан стал тем, кого считали лидером. Пока друзья оставались в тени, он говорил от своего имени и неочерченного круга заинтересованных, он уговаривал, он убеждал, он отвечал на вопросы и развеивал сомнения с подозрениями, и теперь к этому настолько привыкли, что мало кто задавался вопросом об истинном лидерстве, все шли к Нотту. Роль, с которой играючи справился бы Малфой, заставляла Эдриана перенапрягаться. И лишь всё более смутная надежда, что когда-нибудь им удастся вернуться к изначальному плану и предать бразды лидерства Люциусу, помогала ему держаться…

Впрочем, правдой это было лишь наполовину. Эдриан тоже привык к своей роли. И хотя с радостью уступил бы место и ушёл в тень, не собирался манкировать не совсем добровольно возложенными на себя обязанностями как минимум до того момента, когда Малфой вернёт себе место в Визенгамоте.

Музыка, шампанское, сверкающие на открытых плечах дам драгоценности — всё это прошло мимо внимания занятого политическими игрищами Нотта. В первый час он ещё посматривал в сторону танцующих, надеясь вырваться и пригласить Нарциссу на вальс, а потом смирился. Если раньше он сбежал бы с приёма, как только удалиться станет прилично, то теперь остался до самого конца, успев переговорить с немалым числом магов, узнать их позицию, переубедить нескольких…

Как бы ему ни хотелось отправиться домой и уснуть в тишине, из Министерства Эдриан переместился в тёмный Малфой-мэнор.

— Добби, — позвал он, уже не испытывая смущения или неловкости от того, что распоряжается в чужом доме и отдаёт приказы чужому домовику, — подай в мрачную гостиную напитки с закусками и принеси письменные принадлежности.

Кто бы что ни планировал на остаток воскресного дня, лорд Нотт имел веские основания, чтобы пренебречь чужими планами.

Успевший проголодаться Эдриан спокойно поужинал и пил уже вторую чашку великолепного чая, когда в мэноре начали собираться все, кому он отправил полночные записки-приглашения. Первым прибыл Берт, ничуть не обидевшийся за испорченный вечер:

— Басти же не могла пойти одна, так что ни от чего ты меня не оторвал. Я расчётами щитов занимался, — с улыбкой отмахиваясь от извинений, сообщил он. — Уолден, кстати, согласился мне помочь с домом…

Топот в коридоре заставил его замолчать, и через несколько секунд они уже приветствовали Флинта.

— До завтра, как я понимаю, не ждало?

— Однозначно нет, — покачал головой Эдриан, пожимая ему руку. — Дождёмся хозяина… А вот и наш Люциус.

Малфой выглядел крайне недовольным, но тоже отмахнулся от ненужной вежливости:

— Ты бы не стал меня… нас всех срывать посреди ночи, не будь это важно, так что выкладывай.

И Эдриан выложил.

На самом деле в поздней встрече не было особой необходимости, на завтра было назначено рассмотрение не дел заключённых, а поведение министерских служащих, но разговор с леди Блэк и увиденное на приёме заставили понять, что от глобального пора переходить к локальному. Справедливость была абстракцией, которую на словах все желали, а вот рассмотрение конкретных ситуаций могло привести к прямо противоположным мнениям уже согласившихся магов. Авроры должны быть безупречны, лишь пока тебе самому не нужна от них услуга в обход правил — это понимали все, но не все готовы были признать.

Однако тратить время на озвучивание очевидных вещей Эдриан не собирался. Сейчас его интересовала только конкретика.

— Квин, какие отношения у Билла Уизли с братьями?

Тот непонимающе вытаращился, почти целую минуту пытаясь понять, о чём его спрашивают.

— Мордред и Моргана… — протянул Флинт после долгой паузы. — Дариус же его брат!

Берт рассмеялся, Люциус закатил глаза, Эдриан же ограничился выразительным взглядом.

— Именно. Ты говорил, что когда его припекло, он обратился к старшему брату и тот продавил нужное решение через Дамблдора. Сможет повторить?

Квентин неуверенно кивнул и тут же пожал плечами.

— Я спрошу… А что спросить-то?

Хмыкнув, Эдриан озвучил очевидное.

— Цедрелла упоминала, что почти не контактирует со средним сыном, однако сейчас не до тактичности и уважения чужих решений. Если Артур смог как-то заставить Дамблдора уберечь Билла от тюрьмы… Да и сокрытие информации о заключении Дариуса и даже самом факте его принадлежности к организации — всё недвусмысленно намекает, что на этом можно сыграть. Цедрелле и Милене терять нечего, у Люциуса есть выходы на мисс Скитер… Если Дариуса не освободят, статья о его родстве и связях Артура с Дамблдором наверняка порадует читателей «Пророка».

Мужчины смотрели на Нотта с разными выражениями. Люциус, поначалу недовольный упоминанием Риты, задумчиво. Квентин — с удивлением. А Берт почти с откровенным восхищением.

— Мы не сможем добиться освобождения всех — это не подлежит сомнению. Чем меньше заключённых будет нуждаться в нашей помощи, тем больше её придётся на каждого. Так что если освобождением Дариуса займётся Дамблдор…

— Кажется, мне пора передавать корону главного интригана, — покачал головой Люциус. — План отличный. Нужно его проработать… Да, я встречусь с мисс Скитер и намекну: статья о тайных родственных связях придётся кстати — пусть Дамблдор проникнется серьёзностью слов Уизли и ощутит реальность угрозы раскрытия своих делишек.

— Боюсь, корона закроет мне обзор, так что оставь себе, — мимолётно улыбнулся Эдриан и перешёл к обсуждению других магов, с которыми ему довелось побеседовать.

Пусть именно он был поставлен в центр всей этой паутины, дёргать за ниточки умели все. Берт ещё был малоизвестен, но уже успел заручиться уважением нескольких значимых фигур, Квин не годился, когда требовалась тонкость, однако и ему нашлось дело, что уж говорить про Люциуса…

К тому моменту, когда зевающие Пожиратели смерти наконец простились, очередной этап плана был не только обсуждён и утверждён, но и пути его реализации просчитаны.

* * *

Утро, на вкус Эдриана, наступило удручающе скоро, но он не позволил себе лишние минуты сна. Начало месяца — загруженная делами пора, и пусть вчерашний вечер для многих сотрудников Министерства закончился далеко за полночь, он не сомневался, что списки заказов начнут прибывать сразу же после начала рабочего дня.

Заседание Визенгамота традиционно было назначено на полдень, а это означало, что до этого момента нужно успеть сделать как можно больше, чтобы не пришлось задерживаться, потому как опаздывать к Принцу — идея плохая даже в обычный день, а уж когда тебе от него что-то нужно, и подавно.

Он не ошибся в прогнозах — разноцветные самолётики один за другим влетали через специально не закрытую дверь. Просматривая каждый бланк, Эдриан постепенно распределял по месячному расписанию заказы… Голубой самолётик от ДМС вместо списка содержал приглашение.

В любой другой день Эдриан непременно бы навестил Крауча лично, но сегодня долгие хождения по коридорам не входили в его планы, так что в ответ вместо себя он отправил такой же самолётик. Обсудить наверняка снова завышенные требования ДМС можно было и на следующий день, тем более что на этой неделе вроде не было никаких конференций, требующих порт-ключей…

Выбросив из головы посторонние мысли, он закончил сортировку уже поданных заявок, передал Коллинзу задание на сегодняшний день и сам приступил к созданию стоящего первой строкой порт-ключа для невыразимцев, когда в дверь постучали.

— Войдите, — с недовольством бросил он, всё же сумев не утратить концентрации и закончить движение палочкой, наложив нужные чары. — О, мистер Крауч, — удивлённо протянул он, подняв голову и увидев, кто к нему пожаловал. — Проходите. Извините, что не пришёл сам…

— Вы не менее занятой человек, чем я, — отмёл тот извинения резким жестом. — Лорд Нотт, я не по поводу порт-ключей.

По обращению это уже стало ясно, так что Эдриан демонстративным движением отодвинул заготовку и, указав на стул для посетителей, вопросительно поднял бровь.

— Слушаю вас.

— Что вы думаете о сегодняшней повестке?

Этого разговора Эдриан не ожидал. То есть тема была более чем актуальна, он готов был её обсуждать… Но не с Краучем точно.

— Эм… Могли бы вы конкретизировать вопрос? О чём именно? Об аврорах? Или же о сотрудниках Департамента правопорядка?

Но Крауч лишь поморщился.

— Вы поняли, о чём я спрашиваю. О предстоящем пересмотре дел осуждённых.

Рука сама собой потянулась к палочке, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы остаться неподвижным.

— Лорд Крауч, вы ведь знаете, что круг моего общения не ограничен теми, кто официально причислен к «приличным людям», — осторожно начал он. — Я стану лицемером, если скажу, что осуждаю нарушающих правила сотрудников Министерства, которые за небольшое вознаграждение проносят в камеры записки, продукты или лекарственные зелья. Также я не стану лгать вам прямо в глаза, говоря, что считаю все решения Визенгамота справедливыми.

— То есть вы за пересмотр? — перебил Крауч, явно недовольный выбранным тоном.

— Да, — спокойно кивнул Эдриан, прямо смотря на визави.

— Считаете, на посту главы Аврората я превышал полномочия?

— Да, — не дрогнул Нотт.

Крауч, казалось, не ждал такого ответа — его зрачки расширились, бледная полоса губ стала ещё уже…

На мгновение захотелось задать вопрос, который наверняка никто не посмел озвучить: как Крауч мог так поступить с собственным сыном, — но Эдриан решил не дёргать мантикору за усы.

— Спасибо за честность, — неожиданно тихо произнёс Крауч, первым отводя взор.

Уловив намерение встать, Эдриан зачем-то остановил его:

— Сэр? Позвольте вопрос? — Тот кивнул. — Разве вам не важна справедливость? Я понимаю, вы сражались против Пожирателей смерти и немало сделали, чтобы остановить их. Но разве не важно, кто и насколько в действительности виновен? Я помню суды, приговоры не отличались разнообразием, а обвиняемые разнились от сумасшедших фанатиков до глупых мальчишек, не то что не успевших совершить что-то ужасное, но и откровенно не способных на подобное. Война кончилась, не пора бы подняться над гневом и непредвзято оценить виновность каждого?

— Вы ведь дружили с Лестрейнджами?

— Нет, — покачал головой Эдриан, и когда Крауч изумлённо воззрился на него, уточнил: — Я дружил с Рабастаном Лестрейнджем, и мне неприятно, когда некорректной формулировкой меня подозревают, если не сказать обвиняют, в симпатии к кому-то вроде Беллатрисы Блэк.

— То есть в справедливости её приговора вы не сомневаетесь? — подаваясь вперёд, будто рассчитывая сокращением дистанции проникнуть в его мысли, резко спросил Крауч.

— Я не знаком с уликами против неё и не слышал доказательств её преступлений, — грустно улыбнулся Эдриан, заставляя себя оставаться спокойным. — Я не сомневаюсь, что всем будет лучше, если Белла останется лишена возможности бесконтрольно творить что вздумается, но вот был ли справедлив её приговор? Этого я не знаю.

Крауч откинулся на спинку стула, в задумчивости постукивая по подбородку указательным пальцем и рассматривая Эдриана с каким-то почти нездоровым любопытством. Но тот предпочитал не обращать на это внимания и не перебивать его размышления, заинтригованный самим фактом того, что Железный Крауч может принять его позицию.

— Вы как-то сказали, что я вас не знаю, — наконец заговорил тот после долгого молчания. — Вы были правы, но теперь это уже не кажется справедливым. Конечно, мы с вами не друзья, лорд Нотт, однако кое-что я о вас понял. Вы идеалист.

Эдриан не удержался от гримасы — не в первый раз ему пеняют на это качество.

— Это плохо?

— Нет… Нет, — твёрдо сказал Крауч, вставая, — это не плохо. Это неудобно. Спасибо, что уделили время.

— Обращайтесь, — не придумав иного ответа, неуверенно кивнул он, задаваясь вопросом, что это сейчас было и чем оно грозит их планам.

О том, чтобы изменить мнение Крауча о Пожирателях, речь не шла никогда. Бартемиус Крауч ненавидел Лорда, Тёмную магию, Пожирателей вообще и Лестрейнджей вместе с собственным сыном в частности. И было совершенно невозможно предположить, что он может проявить… да хотя бы снисходительность по отношению к ним, про милосердие и говорить не приходилось. Однако он внимательно слушал Нотта, и протест, светящийся в глубине его глаз в начале разговора, поблек и почти пропал к моменту прощания.

«И что теперь? — мысленно вопросил вселенную Эдриан. — Железный Крауч вдруг станет добрый дяденькой, согласится отпустить тех, кого, не жалея себя и других, ловил и отправлял в Азкабан?»

Скривившись от глупости подобного предположения, он помотал головой и вернулся к работе. Как бы там ни было, на голос Крауча у них хватало ума не рассчитывать, так что хуже этот разговор ситуацию сделать не мог, а лучше… С кем-то другим — может, и сработало бы, но точно не с Краучем. Иными словами, повода для расстройства не было.

3.10.21