Чистокровный спектр (джен)

Очередное заседание Визенгамота так затянулось, что пришлось делать перерыв: за четыре с лишним часа судьи успели не только проголодаться и отсидеть себе стратегически важные места, но и заскучать настолько, чтобы принимать решения из соображений «скорее бы освободиться», что было абсолютно недопустимо. Из сектора нейтралов были слышны предложения продолжить в другой день, однако его не поддержали — слишком много дел предстояло разобрать и принять решение по каждому, а потому лишние проволочки не казались благом и все согласились ограничиться получасом передышки.

Эдриан предпочёл бы по примеру других судей завернуть в министерскую столовую или аппарировать в один из ресторанов Лютного проспекта, однако потеря половины рабочего дня пагубно сказалась бы на работе других отделов, и пришлось возвращаться в кабинет и, одной рукой держа бутерброд, другой накладывать чары на требующиеся Амелии в ближайшее время порт-ключи.

Нагрузка в портальном управлении возросла многократно, и хотя работа не стала сложнее, её объём значительно превысил возможности магов; да ещё и Эдриан проводил кучу времени в зале суда номер десять, тем самым лишив подчинённых своего участия, — нужно было компенсировать отсутствие.

Задержавшись чуть дольше положенного, на уровень Отдела тайн, где, собственно, и проходили заседания, он спустился чуть запыхавшимся — едва ли не бегом преодолел коридоры, не желая опаздывать. И, стремительно свернув за угол, врезался… точнее, это в него что-то врезалось. Схватившись за пострадавший глаз, Эдриан машинальным жестом возвёл щит перед собой, но коридор был пуст — ярдах в двадцати впереди двигались волшебники, но прямо перед ним не было никого… и ничего, что или кто могло бы «дать в глаз».

Непонимающе нахмурившись, он быстро достал палочку и бросил сканирующие чары, однако результат не расходился с увиденным — рядом не было никого, то есть дело было не в невидимости или чём-то подобном.

— Нотт? Вы в порядке?

Прибывший в числе последних лорд Виридиан показался из-за поворота и едва не налетел на застывшего посреди коридора Эдриана.

— Д-да… да, разумеется, — пробормотал тот и, потирая наверняка покрасневший глаз, вместе с начальником ДМП двинулся наконец к залу суда, гадая, что же только что произошло.

Гул постепенно стихал, и к тому моменту, когда Эдриан занял своё место, к трибуне уже подходила Амелия. Вполуха слушая следующую часть доклада, по примеру старших коллег Эдриан занимался своими делами — не полировал палочку и не плевал в теряющийся в темноте потолок, конечно, но рассчитывал заказанную для школы авроров портальную плиту, и потому не сразу понял, что обстановка накалилась.

Подняв взгляд, он с недоумением осмотрелся и заметил, что не одинок в непонимании происходящего, судьи молча наблюдали за разгорающейся ссорой между Дамблдором и Боунс. И открыто бросаемые в лицо верховного чародея обвинения звучали настоящим вызовом.

Эдриан не знал, лопнуло ли терпение леди Боунс или же она сочла момент подходящим, однако Амелия больше не молчала и даже не намекала — смело озвучивала подозрения и факты, собранные за последнее время. И некоторые были в новинку даже для Нотта, что уж говорить о других судьях.

Так, она рассказала о расследовании по делу Бленкинсопа, выявившем многочисленные дописывания в официальные документы Визенгамота в обход судей, гневно вопрошая, как Дамблдор объяснит отсутствие положенных законом клятв на секретаре — клятв, которые верховный чародей должен был принять у вступающего в должность подчинённого. Явно не ожидавший подобного Дамблдор сразу не нашёлся с ответом, и ждать она не стала, продолжив сыпать обвинениями. Она припомнила и бредовые законопроекты, и разрушительное влияние на уровень школьного образования, и превышение полномочий в вопросе организации незаконного объединения под названием «Орден Феникса», препятствовавшего отправлению правосудия и вершившего откровенный самосуд, и навязывание решений судьям Визенгамота, недвусмысленно намекнув, что некоторые консерваторы, действуя в свободной воле, не при каких обстоятельствах не выступили бы с ним единым фронтом, а значит, дело наверняка в запугивании, шантаже или вовсе подкупе…

В зале номер десять стояла такая тишина, что мороз пробирал. Даже звуки дыхания не нарушали торжественность — маги в прямом смысле слова слушали, затаив дыхание, уж слишком беспрецедентной была ситуация.

Взгляд Эдриан скользил по рядам; приходящие в себя от шокирующих заявлений судьи один за другим поворачивались к верховному чародею, и атмосфера заметно сгущалась.

Дамблдор тоже молчал. И виной тому был не только шок, но и опасение, что возражения приведут к тому, что его вынудят отвечать по каждому обвинению. Однако если он и рассчитывал, что Амелия устыдится, выпустив пар, и инцидент будет исчерпан, быстро осознал ошибку — хватило одного взгляда на судей Визенгамота. На него смотрели с подозрением даже члены его собственной партии.

— У меня вопрос, — дождавшись паузы в речи Боунс, громко произнесла Кассиопея в наступившей тишине. — Тут было немало сказано о превышении полномочий, и я хочу спросить. Кто дал вам, Дамблдор, право распоряжаться судьбой ребёнка, приходящегося мне родственником?

— Что?! — изумление на лице Альбуса было неподдельным.

— То! — фыркнула Кассиопея с нескрываемой издёвкой. — Кто дал вам право похищать моего внучатого племянника?

— Какого ещё… — начал он и побледнел, наконец-то осознав смысл вопроса.

— Вот именно того, о котором вы сейчас подумали! — рявкнула леди Блэк и, развеивая все сомнения, прямо спросила: — Где Гарри Поттер, Дамблдор? Что вы сделали с внуком моей родной племянницы?

Зал утонул в шуме. Удивлённые восклицания, гневные возгласы, адресованные Дамблдору, соседям или вовсе высказанные вслух риторические вопросы заглушили всё. Члены Ближнего круга заговорщиков оборачивались на Эдриана, но тот лишь досадливо морщился, с одной стороны, жалея, что Кассиопея так рано сбросила козырь, а с другой — опасаясь, что обращённые на него вопросительные взгляды будут замечены, и это приведёт к тому, что Дамблдор определится с кандидатурой своего врага, после чего спокойная жизнь лорда Нотта подойдёт к концу.

Однако верховному чародею было не до того. Многоопытный интриган быстро справился с эмоциями и ситуацией, и не прошло и минуты, как Дамблдор уверенно парировал все нападки, осаживая взглядами и тоном указывая на недопустимость обвинений. Ему хватило ума не отрицать очевидные вещи, — хотя, разумеется, ни в чём призваться он не собирался, — и потому пришлось объясниться по самым незначительным из обвинений, рассеивая внимание и утапливая в словесной шелухе важные вопросы. Эдриан видел, что на многих это подействовало — словом тот владел мастерски… но не на всех, разумеется, и точно не на Кассиопею.

— Вы мне зубы-то не заговаривайте! — повысила голос она, перекрывая и гомон, и самого Дамблдора. — При чём тут Пожиратели смерти? Думаете, кто-то из них посмел бы напасть на меня? У ребёнка есть родственники, так какого Мордреда вы распоряжаетесь его судьбой? Мальчик сирота, но это не означает, что его можно просто взять и украсть! Лорд Лонгботтом, ваш правнук вроде как тоже подходил под пророчество? Или у своих сторонников Дамблдор не похищает детей?

Недвусмысленный намёк, что излишняя свобода действий Дамблдора была продиктована тем простым фактом, что родственники Гарри Поттера были в стане проигравших, вызвал новый виток недовольных восклицаний…

Эдриан перестал прислушиваться, смиряясь, что ничего не может поделать в данной ситуации — та вышла из-под контроля, и теперь всё зависело не от него. Какую бы цель ни преследовала Кассиопея, поднимая столь скандальный вопрос, он её плана не знал, а потому никак не мог помочь… И не особо хотел, если говорить откровенно, — чтобы не навлекать на себя неприятности, которые сулило излишнее внимание Дамблдора. Сталкиваться открыто он пока не был готов.

И потому Нотт вздохнул и вернулся к расчёту портальный плиты — это было лучшей тратой времени, чем попытки разобраться в чужих интригах, не обладая фактами.

* * *

Как ни сложно догадаться, длительный конфликт на повышенных тонах ни к чему не привёл, и Визенгамот разошёлся в восьмом часу вечера взбудораженным и недовольным — все остались при своих.

— Зачем? — только и спросил Эдриан, встретив Кассиопею перед камином Нотт-мэнора через минуту после того, как сам вышел из него.

— Тихие интриги дают слишком тихую отдачу, — дёрнула та плечом. — Надоело!

Уставший Эдриан только вздохнул. Ни сил, ни смысла в споре с леди Блэк не было, а пускаться в откровения та явно не была настроена.

Написав Берту записку с просьбой навестить мэнор, он пообщался с детьми, поужинал и отправился в кабинет, чтобы заняться малфоевскими порт-ключами, и когда в дверь постучали, от усталости уже с трудом соображал.

— Всё в порядке? — проницательно посмотрел на него Берт, без дополнительных приглашений устраиваясь в мягком кресле, приобретённом, кажется, тысячу лет назад для сиятельного зада Малфоя.

— Даже не знаю, — честно ответил Эдриан, принимаясь складывать инструменты. Бастиана присутствовала на заседании, так что пересказывать произошедшее не было нужды, а к обсуждению он пока не был готов. — В любом случае поговорить я хотел не о скандале в Визенгамоте. Басти уже рассказала тебе, что там произошло сегодня? Прости, друг мой, но обсуждать решения Кассиопеи у меня нет желания, поговори с ней сам, заодно и мне объяснишь, какими резонами она руководствовалась. У меня же вопрос о защите участка земли с очень слабым магическим фоном, — и он рассказал о просьбе Фенрира и собственных выводах касательно чутья оборотней.

— Я не отказываю, — после недолгой паузы покачал головой Берт, быстро прикинув варианты, — но скажу искренне: не горю желанием. Не видя объекта, сложно сказать, какая схема защиты окажется оптимальной, а чтобы увидеть, одному из нас придётся преодолеть паранойю: либо ты уговоришь Фенрира на то, чтобы в его отсутствие меня привести на объект, либо… — он запнулся и покачал головой: — Нет, никаких «либо», подставляться я не желаю, так что рисковать быть узнанным отказываюсь. Стоит ли это того?

— Самая крупная британская стая оборотней в должниках — стоит, — спокойно сказал Эдриан. — А что скажешь о том участке, что я присмотрел для себя?

— Ты выяснил, он никому не принадлежит? — воодушевился Берт, сдвинувшись на самый край сиденья, как будто был готов в любую секунду сорваться с места.

— На картах, что я смотрел, его нет, однако ты-то его где-то нашёл. Где именно?

Берт удивлённо замер и будто ушёл в себя, а спустя две секунды его глаза расширились:

— Это странно, Эд, — зачастил он. — Насколько помню, его действительно не было на картах, а проверить ту местность я решил потому, что туда было несколько вызовов обливиаторов и ликвидаторов на тварей уровнем в три икса и выше. Один-два — можно было бы счесть совпадением, но шесть — явно же неспроста.

Эдриан прикусил губу.

— То есть, — медленно протянул он, — вызов был не к хозяину земли, не уследившему за своими питомцами, а именно на маггловскую территорию… Это обнадёживает. Берт, ты никому не говорил об этом участке?

— Н-нет, — удивленно качнул тот головой, — а что?

— Пусть это так и останется, ладно? — проигнорировав вопрос, попросил Эдриан. Берт недоумевающе кивнул, и он улыбнулся. — Спасибо.

— Даже своим не скажешь?

— Во-первых, пока и говорить не о чем, а во-вторых… — он вздохнул и сменил тему: — Поможешь мне с защитой, если всё удастся?

— Ну разумеется помогу! — воскликнул Берт с обидой. — Зачем о таком спрашивать? Эд, я для тебя всё сделаю!

Нотт тепло улыбнулся.

— Спасибо. Главное, помни, что я не Шафик и даже не Гринграсс — у меня денег на концентраторы нет, так что это окажется намного более трудоёмким и магозатратным заданием, чем всё, с чем ты сталкивался ранее. А что с домом Максов? Как продвигаются твои планы?

Берт просиял и принялся делиться своими приключениями на досуге, а закончил просьбой:

— Эд, помнишь, ты говорил, что поможешь мне официально познакомиться с Басти?

— Помню, конечно, — сразу же кивнул тот и, верно поняв намёк, спросил: — Завтра на приёме у Нарциссы?

— Цисси согласна, я её спрашивал!

— Значит, завтра я познакомлю тебя с чудесной девушкой, — добродушно рассмеялся Эдриан, искренне радуясь за друга.

Абстрактно он думал, как всё устроить: пригласить мисс Вилкост на приём — да и всё. На деле же легенду требовалось продумать более тщательно, чтобы само появление Бастианы в Малфой-мэноре не вызвало ни у кого удивления.

Хотя после устроенного Кассиопеей скандала, кажется, можно особо и не стараться — ничто не сможет сейчас удивить магическое сообщество настолько, чтобы отвлечь от истории Гарри Поттера.

Потраченный козырь было жалко, карта Поттера могла бы пригодиться в будущем, а сейчас раскрываться было и рано, и бессмысленно. Ну чего леди Блэк добилась? Обвинение хоть и громкое, оно просто потеряется среди массы других претензий, предъявляемых верховному чародею. И что-то подсказывало Эдриану, что даже смещения с должности они не добьются — уж слишком цепко Дамблдор держался за свои места…

«Так, может, дело именно в этом?» — осенило Нотта.

Кассиопея немало сил потратила на упрочнение своей позиции в совете попечителей, но до победы над директором было далеко. Скандал в Визенгамоте заставит Дамблдора сосредоточить внимание на том, чтобы сохранить место председателя, ему станет не до «мелочей» вроде учебных планов Хогвартса и списка рекомендованной ученикам литературы.

«Авадой по лукотрусам», — Эдриан разочарованно простонал.

Несомненно, школа была важна и сама по себе, и для их планов, но стояла далеко не на первом месте — их дети были слишком малы, и потому всё, что касалось Хогвартса, отметалось в сторону.

Закончив с партией порт-ключей, уставший Эдриан вздохнул и усилием воли выбросил всё лишнее из головы. Контролировать союзников можно было лишь до определённого предела, он это понимал, а леди Блэк и вовсе не поддавалась управлению.

«Помогает — и на том спасибо», — решил он, смиряясь с ситуацией и принимая её.

17.12.21