Чистокровный спектр (джен)

Пятничный скандал в Визенгамоте и субботняя статья в «Пророке» дали богатую пищу для размышлений, но за выходные эмоции магов утихли, так что обсуждения хотя и шли повсюду, велись по большей части не на повышенных тонах.

Эдриан слышал имена Дамблдора и Поттера в Атриуме, в лифте, в коридорах Департамента транспорта и даже в приёмной портального управления, скандал обсуждали со всех сторон, он обрастал всё новыми и новыми деталями, звучали слова недовольства и осуждения… и, что не могло не удивлять, общественность занимала сторону Кассиопеи, а вовсе не Дамблдора, как можно было ожидать, — авторитет старика трещал по всем швам.

Полтора года всем было наплевать, как живёт осиротевший в тот Хэллоуин Мальчик-Который-Выжил, но стоило людям услышать, что ребёнка хочет забрать родственница — и её намерения горячо одобрили, не интересуясь ни истинными мотивами Кассиопеи, ни реальными условиями жизни Поттера, ни даже причинами, заставившими Дамблдора отправить мальчика в обход родственников к другим людям. И это ещё не было широко известно, что Поттер живёт с магглами…

Привычно ограничившись выразительным взглядом, от которого Коллинз поперхнулся словами, Эдриан прошёл в свой кабинет, слыша, как заместитель сворачивает импровизированное выступление и отправляет сотрудников по рабочим местам. Дел было много, в полдень Визенгамот снова собирался, и это означало, что тратить время на болтовню и внушения — плохое решение.

С происшествия в школе авроров прошла всего пара дней, но в отличие от тайного расследования Боунс, этот вопрос задевал авроров за живое, так что Аврорат не считался со сменами, роя носом землю в поисках злоумышленника. От Грюма вестей не было, но Эдриан не обольщался, отлично понимая, что портальную плиту от него потребуют тотчас же, как только ситуация в школе нормализуется, и понимание, что подобные артефакты быстро не изготавливаются, ничуть не охладит пыл. И это означало, что помимо всех остальных заданий, нужно было как-то исхитриться и вставить плиту в расписание: к сожалению, стационарный портал такой сложности никто из его подчинённых не потянул бы, и утешающим фактором могло служить лишь то, что огромный поток заказов от Боунс взял на себя Коллинз.

Чередуя расчёт плиты с заказами Отдела тайн, Эдриан провёл всё утро, склонившись над столом, и когда селектор голосом миссис Солански доложил о посетителе, не сразу понял, что нужно делать.

— Пригласите, — наконец отмер он, недоумевая, кто к нему пожаловал.

Миссис Солански сказала «Блишвик», однако…

Додумать мысль не удалось — в дверь постучали, и на пороге возник незнакомый коренастый мужчина с тёмными волосами, карими глазами и капризными пухлыми губами.

— Лорд Нотт, моё почтение. Дэниэл Блишвик.

Решительность и открытость взгляда Эдриану импонировали, так что он поднялся и ответил на рукопожатие без лишней холодности.

— Прошу, — указав на стул для посетителей, он сел на своё место и вопросительно поднял бровь. — Чем могу быть полезен?

— Вы не знаете, кто я, — констатировал посетитель и спокойно улыбнулся. — Я работаю в Аврорате, лорд Нотт, и занимаюсь обеспечением наших доблестных авроров всем необходимым для их работы. Форма, зелья, артефакты, амулеты, порт-ключи — всё это не возникает само собой на нашем складе, мне приходится оббивать многие пороги и угодливо улыбаться многим магам, чтобы получить желаемое.

— О, — только и сказал Эдриан.

Звучало логично: кто-то должен был всем этим заниматься, однако за полтора года, что он возглавлял портальное управление, списки порт-ключей к нему поступали исключительно за подписью Грюма или Скримджера…

— Знаю, к вам обращался непосредственно глава Аврората, но то было продиктовано, во-первых, неопытностью Скримджера, привыкшего все вопросы решать самостоятельно, не делегируя, а во-вторых, ситуациями. В обычном же режиме работы именно я составляю для вашего управления заказы.

— Понятно. Что ж, приятно познакомиться, мистер Блишвик… Так чем я могу быть вам полезен?

— Как вам известно, ситуация в школе авроров нестабильна, мистер Грюм и группа авроров занимаются поиском виновного в саботаже и устранением ущерба, однако ждать, когда все проблемы разрешатся, мы не можем, портальная плита — артефакт трудоёмкий, поэтому я и решил зайти к вам…

Эдриан улыбнулся.

— Позвольте вас перебить. Вот это, — он похлопал по стопке пергаментов под рукой, — расчёты вашей плиты.

— О!

— Я отлично осознаю, что в школе нужна будет замена, и Грюм потребует рабочий портал сразу, как только отвлечётся от охоты. — На лице Блишвика благодарность смешалась с удивлением. — Вы правильно сказали, задача нетривиальная и потребует немало времени, и со своей стороны я сделаю всё возможное, чтобы не затягивать, однако не всё зависит от меня. Как насчёт самой плиты?

— К снабженцам я собирался идти сразу после разговора с вами, — вставил Блишвик.

— Что ж… — Эдриан не закончил фразу, и тот понял верно:

— Тогда не буду больше тратить ваше время, — поднявшись, Блишвик протянул руку и резюмировал: — Вы не представляете, как приятно иметь дело с ответственным человеком!

— Ну почему же? — хохотнул Эдриан, отвечая на рукопожатие. — Слишком хорошо представляю. Держите меня в курсе ситуации. Часть расчётов я смогу провести лишь после того, как увижу физический носитель… Впрочем, до этого ещё далеко.

— Приятно было познакомиться лично.

— Взаимно.

Проводив глазами стремительно покинувшего кабинет мужчину, Эдриан задумчиво смотрел на дверь. Блишвики были отлично известны магическому миру: начиная от старого лорда, входящего в Визенгамот и в совет попечителей Хогвартса, и заканчивая Гарольдом Блишвиком, возглавляющего Департамент международного магического сотрудничества до того момента, пока Багнолд не решила его «уйти», освобождая место для Крауча. Но имя Дэниэл Эдриан слышал впервые. Судя по возрасту, мужчина был сыном Гарольда… или всё же братом? По внешности мага не так-то просто определить его возраст. Дэниэл мог быть как ровесником Эдриана, так и учиться вместе с МакНейром. Но важнее было то, что его должность подразумевала обширнейшие связи в самых разных кругах, и расположение такого человека было весьма полезно.

Сделав себе мысленную пометку обсудить Дэниэла Блишвика с Малфоем, Эдриан вернулся к работе и даже во время заседания Визенгамота продолжал расчёты, вполуха прислушиваясь к очередной повестке: переругивания судей его нисколько не волновали, да и в личностях очередных обвиняемых в злоупотреблении властью магов он не был заинтересован, а потому мог не концентрировать внимание на происходящем в зале номер десять.

Однако спокойствие не продержалось долго. Собственно, недовольный взгляд Принца Эдриан заметил ещё в суде, но не придал ему должного внимания, за что и расплатился после работы, когда привычно переместился в дом Огастуса понедельничным вечером.

— Снова я не был сочтён достойным быть посвящённым в курс дела? — ледяным тоном приветствовал его хозяин дома.

Хотелось огрызнуться и вспылить, но он лишь вздохнул.

— Огастус, как десять раз до того, вам я отвечу ровно то же, что и всем, кто счёл моё молчание оскорбительным. Кассиопея Блэк не отчитывается передо мной! На пятничном заседании я был шокирован её словами в той же степени, что и все остальные. Я понятия не имел, что она затеет скандал с Дамблдором! Почему вообще все уверены, что леди Блэк должна действовать в соответствии с моими желаниями? Она принимает решения самостоятельно!

Принц ощутимо смутился, что Эдриан понял по погасшему пламени гнева в глазах, но тон его остался холодным.

— Хочешь сказать, ты был не в курсе, что с мальчишкой Поттеров?

— Хочу сказать, что эту информацию мы с Малфоем рассчитывали использовать совершенно иначе, — отрезал Эдриан, прямо смотря в глаза визави. — И хватит уже встречать меня рычанием, Огастус. Мне нравится с вами работать, мы благодарны за вашу помощь, но вы ясно дали понять, что не заинтересованы в нашей «заговорщической» деятельности. Так почему вы ждёте, что я стану докладывать вам о нашим планах и шагах, предпринятых для их реализации?

— Когда это я дал понять, что не заинтересован? — неожиданно спросил Принц, заставив Эдриана прикусить язык. — Ты не предлагал мне присоединиться.

— Но… — Эдриан непонимающе смотрел на него, не находясь со словами.

Они с Люциусом оббивали пороги членов Визенгамота, угодливо улыбались и чуть ли не лебезили, выпрашивая милость — голоса и поддержку. Через знакомых и друзей, за деньги или обещание преференций; Люциус приглашал в свой дом магов, которым с огромным удовольствием кинул бы в лицо Круциатус, и улыбался им, позволял задирать носы; Эдриан тратил часы на уговоры, проглатывал едва завуалированные оскорбления в адрес близких, вынужденно улыбался… И всё было не зря, им удалось вернуть Нотта в Визенгамот, заручиться поддержкой или сократить число врагов и противников, более того — завести добрые или даже приятельские отношения с несколькими весьма важными фигурами… Так почему, обратившись даже к Скамандеру и Боунс, они проигнорировали Принца?

— А разве вы… — по-детски наивно начал Эдриан и замолчал, растерянно глядя на успокоившегося и теперь взирающего снисходительно Принца.

— И дементор может оказаться полезен, — хмыкнул тот, и Эдриан почувствовал, что краснеет. — Идём, у нас сегодня много работы.

* * *

К обсуждению ситуации с более активным участием Принца в их делах они больше не возвращались, и всё же Эдриану далеко не сразу удалось настроиться на работу и перестать корить себя за просчёт. И простившись, он отправился к Люциусу — новую информацию следовало обсудить без очередного отложения на завтра.

Однако Малфой не только не удивился вопросу, напротив, искренне поразился предъявленным обвинениям.

— В смысле, не предложили присоединиться? — замерев в неудобной позе, переспросил он, когда Эдриан замолчал. — К «пяти иксам» никто с вежливыми просьбами не ходит, если не самоубийца с необезображенным интеллектом лицом! Кто вообще в здравом уме сунется к Принцу с какими-либо предложениями?! Он полвека прятался в мэноре да зыркал из-под капюшона при случайных встречах в Министерстве! А теперь, видите ли, его не уважили вопросом?! Да что он возомнил!..

— Люц, не горячись, — посмеиваясь, замахал на него руками Нотт. — Если без экспрессии, то я точно так же отреагировал. Но, согласись, странно получилось. Мы даже к откровенным врагам ходили с протянутой рукой, а Принца, убеждённого консерватора, не удосужились спросить даже формальности ради.

— А кто мог предположить, что он не ответит проклятием? Или что он вообще снизойдёт до ответа? За репутацию надо отвечать, а Принц себе наработал такую репутацию, что с его стороны откровенно глупо обижаться на игнорирование и нежелание с ним контактировать. Я уже не говорю о том, что он меня считает недостойным его внимания прахом под ногами… — И, перебивая сам себя, Малфой вдруг ткнул указательным пальцем в Эдриана, повелительным тоном сообщая: — Извинись и уверь, что мы будем счастливы получить его поддержку! И держи его в курсе… ну, ты понимаешь, с ограничениями, но всё же — посвяти его в наши дела.

— Как прикажет сэр, — пародируя голос домовика, поклонился Эдриан. — Ещё что прикажешь?

— Прости, Эд. Но ты единственный, с кем старик готов общаться, так что — без обид, друг мой — общение с Принцем полностью на тебе.

— Мало мне было Кассиопеи, — проворчал Эдриан, но им обоим было понятно, что он не только согласен, но и не рассчитывал на иной исход. — Пойду. Мне ещё с Уоллом надо переговорить.

— По поводу?

— Личное, — отмахнулся он, вставая. — К нашим делам отношения не имеет.

Люциус сразу утратил интерес.

— Завтра вечером заходи. Надеюсь, будет информация…

— Какого рода? — не понял Эдриан.

— Леди Блэк завтра идёт в Азкабан.

Они обменялись долгими взглядами, и он кивнул. Серьёзность завтрашнего события им обоим была очевидна и в дополнительном озвучивании не нуждалась. От того, удастся ли Кассиопее пронести принцевские артефакты и нацепить их на Беллатрису, Сириуса и других Пожирателей, зависело, без всяких преувеличений, всё.

— У меня встреча завтра, но после — зайду. Если раньше станет что-то известно…

— Напишу тебе.

* * *

Рабочий день тянулся долго, не в последнюю очередь из-за того, что Эдриан каждые десять-пятнадцать минут тянулся проверить пластину — волновался за леди Блэк и с нетерпением ждал новостей. Около четырёх часов наконец пришло сообщение: «Дело хуже, чем я думала. Завтра поговорим. КБ» — ничего не объясняющее и не позволяющее сделать какие-либо выводы, но хотя бы можно было больше не переживать за Кассиопею — та благополучно вернулась из тюрьмы.

На всякий случай сообщив Люциусу, что разговор об Азкабане переносится на следующий день, Эдриан вернулся к делам и задержался почти на час, освобождая переполненный заказами список вплоть до того момента, когда пора было отправляться в Хогсмид на встречу с юным Блэком.

Когда он аппарировал, парень уже ждал, нетерпеливо меряя шагами улицу перед «Тремя мётлами».

— Добрый вечер, — степенно поздоровался Эдриан.

Бросившийся навстречу Эйдан будто налетел на стену, смутился и попытался принять невозмутимый вид, скрывая эмоции.

— Здравствуйте, лорд Нотт.

— Ты, наверное, удивлён моей просьбой встретиться? — издалека зашёл Нотт, не зная, как лучше подвести разговор к интересующей его теме.

— Вы хотели поговорить о проклятии? — явно волнуясь, быстро спросил Эйдан и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Профессор Блэк рассказала мне о нём, мы проверили мою ауру, и оно действительно есть, но всё совсем не так плохо, как она полагала…

— Почему ты решил, что я хочу поговорить об этом? — перебил Эдриан.

Он помнил, что именно проклятие было поводом, на который ссылалась леди Блэк, объясняя заинтересованность судьбой сына Альфарда, но не сомневался, что истинная причина одновременно глубже и проще, в банальном желании помочь родственнику, и не намеревался форсировать события и предпринимать что-либо без прямой просьбы со стороны Блэков.

Парень растерялся, и он ободряюще положил руку на его плечо.

— Послушай, я понимаю, ты чувствуешь себя не в своей тарелке, может, тебя даже пугают все эти перемены, что сулит родство с теми самыми Блэками, однако Кассиопея не представила бы тебя обществу, если бы не была уверена, что ты справишься. А не верить ей — ни у кого из нас нет оснований. Если она сочла тебя достойным, лично я ей верю. И ты поверь. Пусть ты полукровка, леди Блэк увидела в тебе что-то…

— Я не полукровка, — удивлённо и с немалой долей возмущения перебил Эйдан, сбрасывая руку Нотта с плеча и смотря с вызовом. — Разве профессор Блэк не сказала?

Искренне изумившись, Эдриан покачал головой.

— Извини. Я этого не знал. Нет, она вообще ничего о тебе не сказала, кроме того факта, что ты сын Альфарда Блэка, — честно сказал он. — А есть что говорить? Твой отец ведь женился на магглорождённой…

— Нет! То есть да, но нет.

— Очень содержательно, — хмыкнул он и снова положил руку на плечо Эйдана. — Давай-ка переместимся в более подходящее место, чувствую, разговор нам предстоит долгий.

Эйдан вздохнул, но не сделал попытки отстраниться, так что Эдриан воспринял это как согласие и после секундного колебания аппарировал в Малфой-мэнор, хотя у него были абсолютно иные планы на этот вечер и на этот разговор. Внутренний голос настойчиво шептал, что зал «Трёх мётел» не годился для предстоящего обсуждения.

— Здравствуй, Добби, — улыбнувшись домовику, он двинулся по коридору, потянув следом и своего спутника, — подай, пожалуйста, чай в мрачную гостиную.

— Конечно, сэр! — подпрыгнул тот и испарился.

— Лорда Малфоя здесь нет, но он был настолько любезен, что разрешил мне располагать его гостиной для приватных встреч, — пояснил Эдриан, жестом предлагая присаживаться и сам занимая привычное место в кресле. — К себе я, уж извини, не приглашаю никого, кроме крайне ограниченного числа ближайших друзей. По правде говоря, я намеревался поговорить с тобой на другую тему, но это терпит, то, что ты сказал, сейчас важнее. Не знаю уж, что тебе известно о наших с леди Блэк отношениях…

— Она очень высоко о вас отзывалась, — вставил Эйдан.

Эдриан кивнул.

— Не прошу доверять мне, мы едва знакомы, но Кассиопея мне доверяет, а я — доверяю ей. Имей это в виду, если захочешь что-то скрыть. Не раскрывать всех карт — твоё право, но лгать не рекомендую. А теперь рассказывай.

Эйдан с интересом оглядывался, но после этих слов замер, пару секунд смотрел на Нотта с сомнением, а затем, по всей видимости решив, что друг его благодетельницы леди Блэк заслуживает доверия, медленно и неуверенно заговорил.

— Как я и сказал, я не полукровка. Мой отец действительно женился на магглорождённой, но мама лишь притворялась безродной ведьмой, и у неё на то были причины…

Запнувшись, он посмотрел на внимательно слушавшего Нотта, вздохнул и решился — слова полились сплошным потоком. И чем больше он рассказывал, тем сильнее удивлялся Эдриан.

Начал Эйдан с того, что пожаловался на Кассиопею. Оказалось, что та вовсе не вызвала заинтересовавшего её студента на откровенный разговор, а экономя своё время и душевные силы, просто-напросто атаковала его легилименцией, и уже после этого, узнав всю его историю, снизошла до беседы. Именно так она узнала, что Эйдан не был полукровкой с магглорождённой матерью.

— Но если твоя мать чистокровная, почему твой отец?.. — не удержался от вопроса Нотт.

Но всё было куда сложнее.

Кирстен Вагнер, семнадцатилетняя красавица-датчанка, дочь чистокровного семейства, помолвленная с пелёнок с другом своего отца, влюбилась в старшего брата однокурсницы — женатого мужчину. Ситуация, в общем-то, банальнее некуда. Семья сочла такое поведение недопустимым, дочь заперли в доме и назначили дату свадьбы, чтобы брачными клятвами вынудить вести себя прилично, однако Кирстен была категорически против, сбегала с помощью собственноручно изготовленных порт-ключей и продолжала тайные отношения… пока в конце концов не забеременела. Разразился скандал, помолвка была расторгнута, и Вагнеры были вынуждены отречься от старшей дочери, чтобы сохранить шансы на выгодные партии для остальных детей. Однако несчастья юной влюблённой на этом не кончились, потому что оскорблённая жена её любовника не поленилась выследить Кирстен, чтобы убить. И хотя лишить жизни соперницу не смогла, прокляла от всей души, и оставшаяся без любви, без семьи и даже без ребёнка девушка была вынуждена бежать и скрываться — в родном городе у неё не было шансов избежать кары… Через пару месяцев едва сводящая концы с концами и притворяющаяся магглорождённой Кирстен, нашедшая работу официанткой в маггловском кафе, познакомилась с Альфардом, но правду о себе так и не открыла. Впрочем, на что Альфард был магглолюбцем, «свою» в новой знакомой опознал безошибочно, и общий язык они нашли быстро…

Эйдан сделал паузу, взял в руки чашку уже остывшего чая и вздохнул.

— Мама рассказала мне правду совсем недавно, на Рождество, уже после смерти отца. Дела у нас шли плохо, без папы ей некому было помогать со сдерживанием проклятия, так что она быстро слабела, не могла работать и едва сводила концы с концами… А я был в Хогвартсе и даже не знал, насколько всё плохо. Собственно, потому она и открылась: знала, что не протянет долго, а её родители ни за что не простили бы её, но меня принять — такой шанс есть, я всё-таки чистокровный. Я не хотел уезжать, но мама настояла, чтобы я вернулся в Хогвартс и закончил учёбу…

— Сочувствую, — только и сказал Эдриан, предположив, что парень остался сиротой.

— Спасибо. Вот и профессор Блэк, когда влезла мне в голову, посочувствовала и сказала, что раз я чистокровный Блэк, то… Ну, что она глава рода и не может допустить, чтобы я жил на подачки друзей.

Пару минут они молчали: Эдриан переваривал услышанное, Эйдан пытался справиться с болезненными воспоминаниями о матери.

— Кассиопея не самый приятный человек в общении, однако слово своё она держит крепко, и раз уж сама предложила помощь, не отступится. — Эйдан неловко дёрнул плечом, и он верно истолковал жест. — А гордость проглоти, — посоветовал Эдриан с мягкой улыбкой. — Леди Блэк тебе не чужая, даже если ты сам не считаешь Блэков семьёй. Твой отец разругался с родными, это его выбор, но он не обязывает тебя поступать так же. Ты уже взрослый, должен понимать, как дела обстоят в реальности. Одному тебе придётся очень нелегко, а принять помощь от главы рода вовсе не зазорно. И я рад, что ты упомянул друзей. Собственно, именно об этом я и хотел с тобой поговорить…

22.12.21