Чистокровный спектр (джен)

Он сразу услышал голоса. И почувствовал досаду. После напряжённого дня хотелось провести время в тишине и одиночестве, ну или хотя бы в компании с детства знакомого лорда Флинта, перед которым можно не притворяться всезнающим и позволить себе слабость, недопустимую даже с союзниками…

В зал, откуда доносились голоса, Эдриан вошёл уже с нейтральным выражением на лице — без следа недовольства или усталости.

— А вот и Эдриан! — звонко сообщила Милена, первой заметившая его появление. — Лорд Нотт, позвольте представить вам моего супруга…

— Дариус Уизли. Лорд Нотт, моя семья в неоплатном долгу перед вами…

Рядом с Миленой на диване сидел измождённый худой парень. Нездорово бледный, с впалыми щеками, синяками под глазами и бесцветными губами. Он протягивал руку, не вставая, и это являлось самой наглядной демонстрацией его состояния.

— Просто Эдриан, — он заставил себя улыбнуться, подошёл и крепко пожал протянутую ладонь. — Мы рады видеть тебя на свободе, Дариус.

— Дариус как раз собирался рассказать о своём освобождении, — перехватил нить беседы Малфой, не давая отвлечься от главного и намекая, что к делу они до сих пор не перешли исключительно потому, что ждали Нотта.

И хотя это было не слишком красиво и вежливо, Эдриан даже мысленно не возразил. Не только потому, что не хотел тратить время на никому не нужную болтовню, но и потому, что понимал: визит продиктован чувством долга, а не желанием, и Дариусу стоит как можно скорее вернуться в постель и продолжить восстановление.

Однако ничего полезного Дариус не рассказал. К нему в камеру в неурочное время явились двое мужчин, замотанных в бесформенные мантии, и, пряча лица в тени глубоких капюшонов и не говоря ни слова, бросили в него чары немоты, обездвижили, а затем так же молча отлевитировали его вниз, потом прочь из тюрьмы, на берег, потом они плыли на лодке… а когда куда-то причалили — его уже одного переместили порт-ключом в комнату с голыми стенами и без окон, зато с подключённым к сети летучего пороха камином, откуда ничего не понимающий Дариус и отправился домой.

— Воспоминания, если нужно, я предоставлю, — закончил тот, чуть задыхаясь, — но вряд ли вы увидите что-то новое. Кем бы ни были эти люди, они постарались, чтобы не оставлять следов.

— А камин? — не дав Люциусу вмешаться, быстро спросил Эдриан. — Если позволите, я хотел бы проверить ваш камин.

Чета Уизли переглянулась, и Милена решительно кивнула:

— Эдриан, вы в нашем доме всегда желанный гость. Как и Люциус, конечно.

Малфой даже не стал закатывать глаза, каким-то чудом сдержавшись, а вот Эдриан кивнул.

— В таком случае давайте посмотрим прямо сейчас. Дариус явно поторопился с визитами, длительное пребывание в Азкабане так легко позади не оставить, да и мне хотелось бы покончить с делами…

— Конечно! — с облегчением улыбнулась она.

Малфой предпочёл остаться дома, остальные же по очереди переместились в дом Уизли.

Эдриан с удивление оглядел просторный зал. О бедности Уизли в магическом мире ходили легенды, и было трудно признать, что он не давал себе труда обдумать это ранее. В попытках спастись от проклятия это семейство действительно растратило всё, что имело, однако Цедрелла Блэк сумела сохранить главное — атмосферу старинного чистокровного дома.

Дариус извинился и, опираясь на руку жены и с явным трудом сохраняя вертикальное положение, двинулся к продавленному дивану, накрытому выцветшим покрывалом. Эдриан же, не теряя времени, занялся камином. Проверка не заняла много времени — Уизли были домоседами и за последние дни всего пару раз перемещались с помощью каминной сети, — нужный адрес Эдриан «узнал» без труда. Надёжная защита, пароль и сканирующий артефакт — кроме него самого во всём магическом мире не набралось бы и десятка магов, кто мог бы без приглашения воспользоваться этим камином и остаться в живых. И это было интересно.

Запомнив адрес, Эдриан обернулся к хозяевам.

— Я выяснил, что хотел, но для выводов рано. Дариус, могу я задать личный вопрос?

— Разумеется, — тот немного пришёл в себя, отдышался и теперь смотрел с живым интересом.

— Это касается вашего брата. Артура.

По лицу Дариуса прошла гримаса, однако решения он не изменил.

— Спрашивай.

— В чём причина готовности Дамблдора помогать ему? У Артура на него что-то есть?

— Мы уже головы себе сломали, пытаясь понять это, — за мужа ответила Милена, всплеснув руками. — Когда Квентин рассказал нам про освобождение Билли, мы с мамой просто не поверили! Но Билли подтвердил… Эдриан, ты же не думаешь?..

Эдриан в тот момент старался скрыть удивление от простого «мама» из уст Милены в адрес Цедреллы, неожиданно поймав себя на мысли, что немного завидует по-настоящему близким отношениям в этой семье.

— По правде, я и сам теряюсь в догадках, — покачал он головой. — Освобождение Дариуса могло стоить Дамблдору места в Визенгамоте. Если бы я привлёк внимание судей к очередному дописыванию в документы, да ещё столь наглому, прямо во время разбирательства предыдущих случаев… Но он пошёл на это, и никакое хорошее отношение это не объясняет. Артур никто, его просьбы не должны влиять на решения магов уровня Дамблдора, но почему-то влияют…

Он замолчал и в задумчивости остановил взгляд на Дариусе.

И тот понял это по-своему.

— Я узнаю, — решительно сказал Дариус, сжав губы и сведя брови к переносице. — Мы никогда не были близки, а если называть вещи своими именами, то вовсе не общались, даже детьми, даже живя под одной крышей. Он бросил мать, осудив за попытки спасти нас с Биллом, раз уж ему она помочь была не в силах… Но я поблагодарю его за моё освобождение и приложу все усилия, чтобы вывести его на чистую воду.

Эдриан молча кивнул. Отказаться, может, и было бы правильно, но глупо.

Выходов на Уизли ни у кого из них не было, лишь у младших братьев Артура, которые его не особо жаловали — к слову, вполне взаимно. И если у Билли не было повода для разговора, то у Дариуса, напротив, повод был просто изумительный.

— Это будет полезно. Однако, — Эдриан мягко улыбнулся, — не спеши. Понимаю, ты устал от бездействия, хотя даже не представляю, насколько, но побереги себя и нервы супруги. Восстановись, приди в себя. Если нужны какие-то лекарственные зелья…

— Берт уже прислал нам целую корзину, — рассмеялась Милена и вдруг бросилась к нему и крепко обняла, молча и не пытаясь скрыть слёзы.

Эдриан осторожно погладил её по спине и наконец откланялся.

* * *

— Лорд Малфой ожидает в гостиной, — доложил Лаки, стоило Эдриану переместиться.

— Дежавю, — устало хмыкнул он, вздохнув. Дошёл до дверей в гостиную и, не переступая порога, пригласил: — Привет, Люц, поужинай со мной, потому что без еды я отказываюсь общаться.

— Как дела? — без заминки кивнул тот, поднимаясь навстречу.

— Мои? — даже сбившись с шага от удивления, уже двинувшийся по направлению к столовой Эдриан обернулся и, всё поняв по лицу друга, закатил глаза. — А, ты про Визенгамот… Нормально. Скримджер пытался выбить деньги на Аврорат. Безуспешно. Зато Скамандер удостоил меня аудиенции.

— Скамандер? — напрягся Малфой. — И что ему нужно?

— Я не понял. Он говорил загадками… — Эдриан посмотрел на часы, но покачал головой и пояснил: — Время ещё не позднее, отказываться от ужина ради очередных дел я не стану. Хочешь подробностей — жди.

— Ты и вправду стал вреднее, — беззлобно протянул Люциус и приказал домовику подать к ужину вино. — Судейство не пошло на пользу твоему характеру. Ну давай я начну. Всё равно нужно же обсудить…

Пока Эдриан ел, Малфой отчитался о состоянии их общих дел, но едва тарелки опустели, замолчал и выразительно вскинул бровь — мол, твоя очередь. Спорить Эдриан не стал, пересказал состоявшийся разговор и мотнул головой на камин:

— Я собирался задать вопросы лорду Кларенсу. Ты со мной?

— Да уж не стану снова дожидаться, пока ты соизволишь сообщить мне новую информацию, — проворчал тот и поднялся. — Я свяжусь кое с кем — надо проверить, как идут дела, а ты можешь с детьми поздороваться. Но не затягивай, — вдогонку бросил он, когда просиявший Эдриан без промедления двинулся к выходу.

* * *

Сообщать Квину об интересе к его отцу Эдриан не собирался — правда устал от общения и не желал тратить время на объяснения и пересказ событий, — и потому, называя каминный адрес, не колебался.

— Флинт-холл!

Люциус, кажется, удивился.

— Эдриан? — искренне отреагировал лорд Флинт, наконец появившись в огне. — Случилось что?

— Ничего страшного, сэр, — поспешил успокоить он. — Извините за поздний вызов. Мне посоветовали поговорить с вами как с человеком, обладающим нужными мне сведениями. Я решил не откладывать.

— Ну заходи, раз так, — чуть растерянно кивнул Флинт, делая приглашающий жест.

— Не передумал? — хмыкнул Эдриан перед тем, как бросить летучий порох под ноги, заметив неуверенность на лице лучшего друга.

Малфой фыркнул.

Мрачный Флинт-холл, освещённый лишь парой тусклых артефактов, напомнил о детстве, и Эдриан даже не удивился нахлынувшим воспоминаниям. Лорд Кларенс не успел даже поприветствовать гостя, как камин вновь вспыхнул.

— И Малфоя притащил, — проворчал тот, — видать, дело серьёзное.

— Добрый вечер, — пропустил невежливость мимо ушей Люциус.

— Точно добрый? Не каждый день ко мне на ночь глядя за информацией приходят. Что нужно-то?

Он взмахом руки пригласил мужчин следовать за собой, и через пару минут, когда они расположились в гостиной, где домовики уже расставили стаканы, графины и блюда с нехитрым угощением, Эдриан без промедления озвучил причину визита:

— Лорд Скамандер не может рассказать тайны Дамблдора, но весьма прямо намекнул, что вы не отягощены обетами и клятвами и можете поведать о своём детстве и учёбе. — Флинт откровенно вытаращился на него, и Эдриан развёл руками. — Я не представляю, о чём идёт речь, однако Скамандер упомянул войну с Гриндевальдом…

— Ах вот оно что… — протянул Флинт и замолчал.

Эдриан с Люциусом беззвучно переглянулись. Пауза затягивалась, однако торопить хозяина ни один из них не считал верным — пусть и хотелось поскорее всё узнать, оба понимали, что воспоминания о событиях далёкого прошлого не так-то просто вытащить на свет без того, чтобы те не изобиловали ненужными деталями.

— Я не могу быть в этом уверен, — наконец заговорил Флинт, — но первое, что приходит на ум при упоминании в одном предложении этих трёх мужчин, это матч по квиддичу между Слизерином и Равенкло в тысяча девятьсот тридцать девятом году…

Кларенс Флинт для Эдриана и Люциуса всегда был взрослым, отцом их друга, лордом, в конце концов. Как это свойственно всем выросшим детям, увидеть ребёнка в том, кого знали только мужчиной, оказалось весьма непросто. А между тем именно о детстве рассказывал Флинт.

Имя Гриндевальда было известно в мире уже тогда, но не рядовым магам и точно не школьникам. Первокурсники не обращали внимания на посещающих школу волшебников, не интересовались политикой и вообще были сосредоточены на себе, и всё же в какой-то момент профессор трансфигурации стал объектом обсуждения — именно к нему раз за разом являлись делегации незнакомых магов, подчас срывая уроки.

Первым запомнившимся Кларенсу случаем был визит главы Аврората во время его ответа по теме, к которой будущий лорд Флинт не был готов. Скамандер без стука вошёл в кабинет и приказал профессору Дамблдору следовать за ним. Флинт вздохнул с облегчением и обратил внимание на резкую перемену поведения учителя — Дамблдор побледнел и утратил показное благодушие. Урок, конечно, на этом закончился, первокурсники принялись гадать, какой интерес у Аврората может быть к обычному учителю трансфигурации… и узнали от старшекурсников, что это далеко не первый случай…

Учёба в закрытом пансионате сопряжена со скукой, каждое событие обсуждается долго и подробно, и потому не было ничего удивительного в том, что всем было интересно, за что Аврорат раз за разом вызывает Дамблдора на допросы, а с учётом того, что возвращался учитель много часов спустя, а иногда и на следующий день, и притом выглядел не то чтобы помятым, но откровенно недовольным, подозрения крепли. На Дамблдора примеряли всё: от личины вора до массовых жертвоприношений, от связи с учениками до нарушения Статута. Никаких подтверждений ни одна из версий не получала, но жаркие дебаты это не останавливало…

И в конце учебного года, во время квиддичного матча, на который Флинт с приятелями не попали из-за отработки, они наконец получили подобие ответа. К Дамблдору снова пришёл гость, но теперь это был не представитель Аврората или сотрудник Министерства, а герр Гриндевальд собственной персоной.

— В то время он ещё не был тем самым Гриндевальдом, — рассказывал Флинт. — Его разыскивали мракоборцы МАКУСА, но при встрече даже авроры не посмели бы его задержать — просто побоялись бы заступать дорогу без группы поддержки за спиной, так что он мог свободно перемещаться. Но удивление было вызвано не самим фактом встречи с Гриндевальдом, а его личным знакомством с нашим учителем.

Отправленные на отработку первокурсники, не столько убирающиеся в разгромленном кабинете, сколько дурачащиеся, затаились, увидев приближение взрослых, и потому сумели подслушать не предназначенный для посторонних разговор.

— После той дуэли в сорок пятом Дамблдора стали считать героем, — с отвращением сказал Флинт. — Ему простили юношескую ошибку, а именно так он назвал свою дружбу с Гриндевальдом. Вот только юность нашего профессора давным-давно осталась позади к тому моменту, а дружбу я собственными глазами видел.

Остановившиеся посреди коридора маги бурно жестикулировали, спорили, Дамблдор всё порывался продолжить путь, Гриндевальд же хватал его за руки, не требуя, но буквально умоляя одуматься. И из этого разговора вне всяких сомнений следовало, что все эти годы — когда Гриндевальд совершал преступления, собирал под свои знамёна тёмных магов, разыскивался мракоборцами и замышлял революцию во всём мире — Альбус Дамблдор не только не был его врагом или даже политическим противником, нет, он оставался его ближайшим другом, соратником; они вместе работали над какими-то ритуалами, вместе обсуждали тактику и стратегию, поддерживали активную переписку и регулярно встречались…

— Они громко говорили, — делился Флинт. — Замок был пуст, все были на матче, стесняться было некого. Но Дамблдор всё же не забывал про осторожность и просил Гриндевальда заткнуться, говорить тише, пройти в его кабинет. Они спорили, не дойдя до двери в тот кабинет, где мы с парнями находились, всего пары футов, так что мы слышали каждое слово. Но когда Гриндевальд уступил и они уже собрались продолжить путь, появился Скамандер. Его никто не ждал, так что окрик напугал даже Гриндевальда, что уж про нас говорить. Кто-то что-то уронил и тем самым выдал наше присутствие. Дамблдор бросил Гриндевальду, чтобы тот бежал, пообещав со всем разобраться, а затем притворился, что пытается его остановить. Полетели лучи заклинаний, которые мы видели через дверь, и я… Ладно, чего уж, струсил я, — усмехнулся лорд Флинт с лёгким смущением. — Нырнул под стол — это-то меня и спасло. Пока Скамандер погнался за Гриндевальдом, Дамблдор вошёл в кабинет и, не размениваясь на улыбки, без разговоров стёр всем воспоминания. Я, кажется, даже дышать перестал от страха… Вскоре вернулся Скамандер, упустивший Гриндевальда, начал предъявлять Дамблдору, но тот не позволил завязаться ссоре, сославшись на троих учеников рядом. Скамандер заглянул в кабинет, и в тот момент я неудачно пошевелился… В общем, он всё понял — учеников-то было четверо — и не выдал меня. Мы никогда это не обсуждали… Да Мерлин! Я вообще никогда ни с кем об этом не говорил, проникнувшись той простотой, с которой профессор напал на собственных учеников. Дамблдор та ещё лицемерная тварь, верить ему — худшее, что маг может сделать…

— Но почему вы хранили это в тайне?..

— Я был первокурсником, Люциус, — осуждающе покачал головой Флинт. — Что бы я мог противопоставить уже тогда солидной репутации Дамблдора? И это я уже даже не говорю о том, что находясь в Хогвартсе, прямо у него под носом, за мою жизнь и память и гнутого кната бы никто не дал, пожелай я перейти дорогу нашему непогрешимому Альбусу, дементор его побери, Дамблдору. А когда я вырос достаточно, чтобы к моим словам кто-то да прислушался бы, война закончилась, Дамблдора едва не на руках носили… Я счёл верным не ссориться с обладателем такого политического капитала.

— Получается, — перебил Эдриан, — никаких рычагов у нас по-прежнему нет. Вы правы, лорд Кларенс, воспоминания полувековой давности никто не станет принимать во внимание.

— Ну уж извини, — нахмурился тот. — А что до рычагов… Есть и более надёжный свидетель того разговора и деятельности Дамблдора вообще.

— Нет, лорд Скамандер однозначно дал понять, что не выступит против Дамблдора.

— А кто говорит про Скамандера? — подмигнул Флинт, и когда ни Эдриан, ни Люциус не среагировали, осуждающе посмотрел на них. — Ну же, парни, вы же неглупые. Неужто не догадались, о ком я говорю? Ага, вижу проблески понимания… Гриндевальд жив-здоров, насколько мне известно. Всего-то и нужно, придумать, как пробраться в Нурменгард и разговорить его.

10.6.22