Чистокровный спектр (джен)

Изумлённый Эдриан сбился с шага и шокированно уставился на собеседника.

— Что вы несёте?! — голос дрогнул, и вместо гнева реплика выдала истинные эмоции — удивление, испуг, обиду.

— Я не обвиняю, — неожиданно мягко перебил Принц и будто даже с сочувствием покачал головой. — Это констатация. Мы с Тесеем болтали недавно, так что я в курсе дела.

— Какого дела?! — всё ещё ничего не понимая, вскричал Эдриан. — Я никоим образом не причастен к гибели лорда Скамандера! Хотите, поклянусь?

— Ни в коем случае! — испуганно воскликнул Принц, всплеснув руками. — Мерлина ради, Эдриан, тебе что, жить надоело?

Теперь обида за оскорбительные намёки окончательно трансформировалась в изумление. То, как Принц это произнёс… Будь интонация немного иной, его слова можно было бы принять за укор в блефе, но старик на самом деле заволновался, что Эдриан совершит клятвопреступление и обречёт себя, может, не на смерть, но точно на проклятие. И это рушило все гипотезы до их возникновения. Ну не мог же он вправду верить, что Эдриан Нотт убил Тесея Скамандера?!

И однако же на лице Принца была написана даже не вера — уверенность.

— Огастус… — только и смог выдавить он, не понимая, что говорить или делать в такой дикой ситуации.

— Идём-ка ко мне, — по-отечески добро взяв Нотта под руку, Принц развеял сферу и потянул его вперёд, к лифту.

— У меня работа, — машинально помотал головой дезориентированный Эдриан.

— Это важнее, мальчик. Негоже в этих стенах столь важные вопросы обсуждать, даже под заклинанием. Идём, говорю.

Эдриан подчинился, краем сознания признавая, что на рабочем месте после выдвинутого обвинения он ещё долго будет бесполезен — ни про какую сосредоточенность можно было даже не вспоминать, в мыслях царил полный хаос.

Принц аппарировал их сразу, как это стало возможно, даже не предупреждая механически переставляющего ноги спутника, и заговорил уже в Принц-мэноре.

— Эдриан, пожалуй, мне следует извиниться. — Тот поднял взгляд, но по-прежнему молчал. Принц щёлкнул пальцами, приказал эльфу подать «к столу», не уточняя, чего желает, и указал на кресло. — Да садись уже. Я был уверен, что ты в курсе всей ситуации, вот и не подумал, какое впечатление могут произвести мои слова.

— Впечатление? — наконец подал голос Нотт. — Вы обвинили меня в убийстве члена Визенгамота!

— Не обвинял, — возразил тот и снова повторил: — Но ты его убил — это факт.

У Нотта потемнело в глазах от гнева.

Он был Пожирателем смерти и не отрицал, что запачкал руки, однако никто и никогда не бросал ему в лицо подобного рода обвинений. Если бы речь шла про те времена, если бы кто-то назвал его убийцей просто по факту наличия метки — он бы не отреагировал так остро. Да, он не единожды сражался плечом к плечу с друзьями и мог лишить кого-то жизни в горячке боя, но даже не обвинить, а хотя бы заподозрить его в убийстве человека, которого он уважал, которого хотел видеть в числе союзников, которому предлагал свою поддержку, в конце концов, с которым делил стол… Это оскорбление невозможно было просто проглотить.

В глазах Принца прорезалось беспокойство, а затем он окончательно выбил Эдриана из колеи — выхватил палочку и выставил перед собой щит.

— Мордред и Моргана, Огастус… Вы что же, думаете, я и вас убью?! — голос сорвался, обида захлестнула с головой. — Вы же сами меня притащили в свой дом!

— Ты себя не видел минуту назад, — проворчал старик, опуская палочку и развеивая защитные чары. Страха в его глазах и не было изначально, а беспокойство вроде как утихло. — Страшен ты в гневе… — Он замолчал и официальным тоном произнёс: — Я не хотел тебя оскорбить, лорд Нотт. И приношу извинения, что невольно обидел. Я знаю, что ты не поднимал палочку на Тесея, но также я знаю, что именно твои действия привели того к смерти. Это не обвинения, пойми же ты наконец. Тесей знал, что всё так и будет, он осознанно дал тебе ниточку от клубка, распутывание которого его убьёт. — Принц снова замолчал, давая время обдумать услышанное, и продолжил лишь после того, как Эдриан досадливо поморщился и без приглашения налил себе вино из принесённого эльфом графина и залпом то выпил. — Не мог он ничего тебе сказать, но подготовить свой уход мог и сделал это. Готов слушать?

— Впредь прошу вас выбирать менее травматичные формулировки, — не удержался от критики Эдриан, вздохнул, потёр лоб и спросил: — Так что произошло?

В принципе, он уже догадался, что именно случилось с лордом Скамандером — тот нарушил клятву, и последствия не замедлили сказаться, — однако хотелось всё же узнать факты. И худшие подозрения подтвердились. Впрочем, с фактами по-прежнему было негусто — клятва или обет удерживали Скамандера от прямых слов, так что прямо он ничего так и не сказал, и точных формулировок, в чём именно он клялся, Принц не мог назвать, зато в кровном родстве Урсинуса и Давины больше сомнений не было.

— …Место Скамандера в Визенгамоте будет пустовать до вхождения его правнука в сознательный возраст, однако, — старик хитро усмехнулся, — его голос не заморозится. Наследницей стала его внучка, с ней тебе и предстоит иметь дело. Окончательное решение за ней. Но в любом случае, как бы всё ни сложилось, никто, кроме нас с тобой, не должен знать о том, что ты с ней вообще обсуждал место в Визенгамоте — это было его условием: про передачу полномочий посторонние узнать не должны. Тесей был о тебе высокого мнения, собственно, потому и позволил себя убить: понимал, что, сходя с арены, развязывает руки тому, кто сможет добиться большего, чем он сам, но при этом не в ущерб интересам его семьи. Девочка знает больше меня, Тесей и ей не сказал ничего прямо, однако она в курсе истории — я так понял, он специально выдавал ей информацию отдельными кусочками, ходя по грани, и когда наконец грань перешёл — внучка получила достаточно пазлов, чтобы сложить внятную картину. Что ты сам узнал-то? Что стало последней каплей, убившей старика?

— Невеста лорда Скамандера, Лита Лестрейндж, не погибла от руки Гриндевальда, а была пленена. Беременной. И положенное время спустя родила сына. Это что касается фактов. А догадки… Гриндевальд шантажом заставил Скамандера уйти с поста главного аврора, а дальше к делу подключился Дамблдор, и он же, по всей видимости, заставил клясться — возможно, в обмен на сына.

Принц задумчиво постукивал указательным пальцем по губам, и когда Эдриан замолчал, поднял на него взгляд.

— Кажется, я недооценил Дамблдора, — протянул он недовольным тоном, причём недовольство явно относил на свой счёт, а не дамблдоровский. — Теперь, когда ты озвучил это, морок спал, однако чары были… — он запнулся и досадливо поморщился. — А он хорош.

— Кто? — не понял Эдриан.

— Дамблдор, — проворчал Принц, потянувшись к графину с вином. — Никто же не задавался вопросом, откуда у Тесея взялся сын. Причём, обрати внимание, не бастард, а законный наследник у неженатого мужчины. Это чертовски мощные чары. Заклинание весьма непростое, чтобы его наложить, нужно было ох как постараться, но это ещё ладно, сильный менталист с таким справится. Но вот поддержание на протяжении полувека… Это потребовало бы колоссальных усилий…

Эдриан не стал ничего спрашивать: в ментальной магии он не так хорошо разбирался, чтобы всесторонне оценить ситуацию, а потому просто доверился суждению Принца. Если тот утверждал, что заклинание, с помощью которого сын Скамандера не стал объектом сплетен, так сложно, значит, так и есть.

— Да, теперь последние сомнения развеялись, — продолжил Принц минутой позже. — Жестокая клятва. Не просто молчать, но умереть, даже если кто-то просто сопоставит факты. Не представляю, как Тесей изворачивался — это ведь он должен был следить, чтобы никто не задавал вопросов… Видимо, потому его потомки никогда не появлялись не то что на политической арене, но вообще в обществе — чтобы не проверять на прочность чары.

— Я не понимаю. — Эдриан не стал притворяться и признал неосведомлённость прямо. — Гобелен Лестрейнджей мог видеть кто угодно. Про самих Лестрейнджей я даже не говорю, но все остальные? Почему же никто не задался вопросом? Я ведь тоже видел тот гобелен, и не раз.

— А какое тебе или кому-то другому было дело до чужих детей? Тем более детей давно погибшей женщины? А кому могло быть дело… Были ли эти люди вхожи в дом Лестрейнджей?

Возражение было справедливым, и Эдриан смолчал.

— Так чего от меня ждал лорд Скамандер? Мы обсуждали его правнука, и не единожды, и он был против его знакомства с моими детьми.

— Поговори с его внучкой, лишь она сможет ответить на твои вопросы.

Поняв, что ничего от Принца не добьётся, Эдриан решил не настаивать.

— Вы знакомы с ней? Что она собой представляет?

— Без понятия. Никогда её не видел, — отрицательно покачал тот головой и добавил: — Но Тесей чётко дал понять, что решения за ней. Сумеешь убедить её в выгоде сотрудничества с тобой — получишь голос в Визенгамоте. Не сумеешь… Не знаю, не воспользуется ли этим Дамблдор.

Эдриан ушёл в свои мысли, и на некоторое время в помещении повисла тишина.

Если договориться с внучкой Тесея не выйдет, с надеждой заполучить его голос в суде придётся проститься. До правнука им никак не добраться, а значит, тот неизбежно попадёт под влияние Дамблдора, как только переступит порог Хогвартса. Можно ли этого избежать? Сомнительно.

Эдриан напряг память, вспоминая, что говорила о младшем поколении магов Нарцисса — по сердцу резануло болью, но отвлекаться на это сейчас было совершенно неуместно, и он, сделав над собой усилие, вернулся к важному. Мальчишка Скамандера был ровесником Нимфадоры Блэк, Ленгстона Шафика и… Николаса Скабиора. От Доры в плане интриг и планов не было никакого прока, девочка даже под строгим взглядом Вальбурги оставалась магглой. Сын Шафика как был неженкой, так и остался, да и вряд ли Виктор оценил бы, попытайся Нотт втянуть его наследника в какие-то невнятные дела. А вот Ник… Парнишка был диковат, однако в плане смекалки мог дать фору почти всем. К тому же он близко сошёлся с Маркусом, а этот ребёнок уже доказал, что на него можно положиться. К сожалению, о старших сыновьях Флинтов такого сказать было нельзя, мальчишки были смутьянами, хотя просьбу присмотреть за Скамандером могли и серьёзно воспринять… Но лучше не надеяться на такое развитие событий.

Итак, Ник. Мальчику непросто придётся в Хогвартсе, это не подлежало сомнению, сможет ли он стать полезным?..

Сделав мысленную пометку поговорить с МакНейром об этом, Эдриан вынырнул из размышлений.

— Что ж, надо — значит, поговорю, — резюмировал он. — Если у вас больше нет никаких шокирующих обвинений, мне стоит вернуться в Министерство.

Принц хмыкнул и покачал головой.

— Я же извинился. И, лорд Нотт, держи меня в курсе. Вдруг я смогу быть полезен не только в том, чтобы выбить тебя из колеи шокирующими обвинениями?

— Извините, Огастус, — искренне повинился Эдриан и, повторяя выводы, к которым они с Малфоем пришли при обсуждении этого вопроса, искренне пояснил: — Вы создали себе такую репутацию, что к вам лишний раз с вопросом не подойдёшь, не только что с просьбой. Люциус ведь пытался с вами договориться, вы даже выражений не выбирали, отказывая ему. Чего ж теперь обижаетесь? Если бы мы знали, что вы заинтересованы, я бы поднял этот вопрос давным-давно. Уж поверьте, даже не ваш голос в Визенгамоте, но вы сами — более чем выгодный союзник.

— У меня врагов, как лечурок в лесу, — усмехнулся тот, нарочито разводя руками. — Неудивительно, что я не ищу друзей. И Малфой твой точно в их число не войдёт. Ты — другое дело.

Спорить и доказывать, что Люциус не так плох, как все думают, было бессмысленно, и Эдриан просто кивнул, поднимаясь.

— Спасибо на добром слове. Увидимся в понедельник, Огастус.

* * *

Хоть и взял себя Эдриан в руки, работа отошла на второй план из-за устремившихся к многочисленным планам мыслей, и едва министерский часы показали окончание рабочего дня, как он сразу же покинул кабинет, оставляя список дел на сегодня невыполненным. Где-то на периферии крутилась мысль, что Малфой-мэнор стоило бы избегать, тем более в такое время, когда вероятность встретиться с Нарциссой так велика, но дела были важнее. Да и понимал он прекрасно, что чем раньше они оба смогут вернуться к нормальному дружескому общению — хотя бы притворно, — тем легче всем будет.

В мэноре, куда он отправился прямо из Атриума, было тихо. Добби появился по первому зову и, прижимая уши, сообщил, что «мистер учитель до сих пор мучает маленького хозяина», и Эдриан со смешком отпустил домовика, поняв, что привыкшего к свободе Драко принудительные занятия совсем не радуют.

Мешать он не стал, прошёл к кабинету Люциуса, а не застав хозяина, отправился в мрачную гостиную, попросив Добби сообщить, когда дети освободятся. Небольшая передышка, которую вернее было бы использовать на то, чтобы отдохнуть и поужинать, тем более что обед он пропустил, была посвящена составлению списка первоочередных дел. И хотя разговор с наследницей Скамандера откладывать не хотелось, Эдриан вдруг понял, что торопить события не стоит: не только из соображений приличий, давая женщине время погоревать, но и потому, что так будет правильнее. По словам Принца, Скамандер рассказал внучке, как обстоят дела, а значит, первый шаг к сближению можно оставить ей. Урсула, которую Эдриан называл «Скамандер», не зная, какова её нынешняя фамилия, тоже была заинтересована в Нотте — не могла не понимать, что выстоять против Дамблдора у неё не больше шансов, чем у самого Тесея, из чего следовало, что она сама не станет откладывать встречу.

Приняв решение по одному вопросу, Эдриан принялся разбираться с другими. Написал Уизли, ненавязчиво интересуясь, а на самом деле подталкивая Дариуса к предоставлению ответа на вопрос, в чём причина сговорчивости Дамблдора, исполняющего просьбы Артура, затем — Кассиопее, спрашивая о планах на Гарри Поттера, Эйдана и Сириуса Блэков, а также Хогвартс, а следом и Берту отправил сообщение, прося на досуге поразмыслить над странной закономерностью ранних смертей магов.

— Мистер Учитель будет ужинать вместе с мальчиками, — доложил Добби, и Эдриан улыбнулся:

— Спасибо. Вот, отправь, пожалуйста, сов.

Добби радостно схватил письма и испарился, Эдриан же поднялся и двинулся в столовую на встречу с Ракплугом.

— Папа! — воскликнул Теодор, мгновенно оживляясь, хотя Эдриан успел заметить на его лице усталость.

— Добрый вечер, — улыбнувшись сыну, он перевёл взгляд на Ракплуга. — Как прошёл урок?

Драко, не дав никому и слова вымолвить, принялся жаловаться, и Ракплуг, даже не поморщившись, тут же перебил его, принимаясь отчитывать за детскую непосредственность. Эдриану захотелось вмешаться и осадить учителя — в конце концов, требовать от трёхлетних детей взрослого поведения после всего пары дней занятий, как ему казалось, преждевременно, — но промолчал: опыта в этом вопросе у Ракплуга было значительно больше, да и не стоило забывать, что платит ему Люциус, а значит, только Люциус и имеет право критиковать методы воспитания.

И всё же детьми учитель был доволен, не скрыв, что база у обоих намного лучше, чем он ждал, да и поведение — как минимум Теодора — произвело положительное впечатление.

Успокоившись на этот счёт, Эдриан написал Малфою через зачарованную пластину, сообщая, что не застал его и будет ждать в Нотт-мэноре, и вместе с Тео переместился домой, успев позабыть о том, что сам же назначил встречу Боулу.

Впечатлений за день было много, одно обвинение Принца чего стоило, однако краткий шок оказал удивительный эффект — Эдриан чувствовал себя так, будто в кровь впрыснули концентрированное бодрящее зелье. И он намеревался по максимуму воспользоваться этим обстоятельством.

27.10.22