Чистокровный спектр (джен)

Положив вручённый Малфоем чек на середину стола, Эдриан принялся гипнотизировать его взглядом. С одной стороны, он вполне мог справиться без подачек, с другой же… Давина имела все права на то, чтобы обладать лучшим, Эдриан же мог себе позволить далеко не всё. После объяснения причин ужасного отношения к племяннице, до которых наконец-то снизошёл Малфой, гордость больше не вставала на дыбы при мысли о том, чтобы взять деньги, и всё же хотелось доказать, что он, Нотт, и сам может обеспечить Давине достойную жизнь. Но была и третья сторона, и диктуемые ей вопросы были самыми сложными. Кто они друг другу? Семья? Или же Эдриан выступал в роли доброго самаритянина, помогающего внезапно лишившейся родителей девочке выжить? Если первое, то он имеет полное право распорядиться чеком так, чтобы средства пошли на благо всей семье. Если же второе… Есть ли у него основания потворствовать своей гордости и лишать девочку пусть не жизненно необходимых, но полезных и желанных, а главное, качественных вещей, отказываясь от «подачек» Малфоя? Опять же, теперь Эдриан понимал причины поведения Люциуса и уже не мог, не покривив душой, ненавидеть его за грубые слова и нежелание заботиться о племяннице. Малфой погорячился, и сам это признавал, однако у него были смягчающие обстоятельства: Люциус едва успел получить оправдательный вердикт, вернулся домой разбитым и измученным и обнаружил, что его собственная семья исчезла. Положа руку на сердце, Эдриан не мог сказать, как бы он себя повёл в подобной ситуации и стал бы вообще тратить время на разговоры с посторонними. Иными словами, деньги Малфоя больше не казались чем-то ужасным, но принимать их всё же не хотелось.

И тем не менее он отдавал себе отчёт, что лишними они точно не будут. Нотт-мэнором хозяева слишком долго пренебрегали, и теперь вовсе не грязь с пылью мешали перебраться из Южного крыла в просторную центральную часть. Здание требовало серьёзного и дорогостоящего ремонта: камины кое-где обвалились, крыша протекала, балки перекрытий местами прогнили и грозили рухнуть прямо на головы детям. Чары и эльфийская магия были способны на многое, однако только золото могло раз и навсегда закрыть этот вопрос.

Эдриан оглянулся по сторонам и наткнулся взглядом на так и стоящий под подоконником сундук с лестрейнджевским золотом, про который успел забыть. Его он тоже не смел трогать…

Давина уже звала его папой, копируя Теодора, однако Эдриан не был ребёнком и так быстро принять кого-то не мог. Несомненно, он привязался к девочке и готов был без колебаний заавадить любого, кто посмеет её обидеть, но считать дочерью — так быстро перестроиться не вышло. А ведь был ещё и Эди…

«Хватит сомневаться!» — прикрикнул на себя Эдриан.

Внутренний голос терзал каверзными вопросами, пугал картинами предстоящих сложностей, намекал, что Малфои никогда ничего не делают просто так и за свои деньги когда-нибудь потребуют что-то ужасное, но сердцем он уже знал ответ. И знал давно. С того момента, когда обнаружил бесчувственную Давину в собственной гостиной, с той минуты, когда споткнулся о чумазого измученного мальчика в Лютном и узнал в нём Пьюси, Эдриан сразу всё понял, хотя и не смог так же быстро принять. Какие бы фамилии ни носили эти дети, они все — его дети. И Тео, и Давина, и даже Эди. И если для их благополучия и комфорта нужно взять деньги у Малфоя, что ж, значит, он их возьмёт и потратит на свою расширившуюся семью.

Часы в гостиной пробили полночь, Эдриан положил чек в ящик стола, зевнул и отправился спать.

* * *

Возвращения Грюма долго ждать не пришлось — он явился следующим же утром, снова ворвавшись в кабинет Эдриана без стука.

— Бросай все дела, я принёс подписанный запрос!

Нотт, который в тот момент анализировал причины неисправности стационарного мунговского портала, поднял раздражённый взгляд и нахмурился.

— Мистер Грюм, рискую показаться невежливым, однако вас не учили стучать? — холодно спросил он, как и визитёр, игнорируя приветствия.

— Ой какие мы нежные, — буркнул тот и припечатал к столу подписанный бланк звонким ударом в дюйме от руки Эдриана. — Вот. Займись немедленно!

— У меня есть дела поважнее, — с ледяной вежливостью осадил Нотт и, видя, что Грюм закипает и готов вот-вот взорваться, решил не дёргать злую мантикору за усы и не провоцировать конфликт, а объясниться: — В Мунго портал не работает. Ваш заказ подождёт, мы не можем оставить больницу с неисправным «входом».

— Кто-то сломал? — подозрительно завертел стеклянным глазом Грюм, одна его тон изменился — Эдриан понял, что ссоры не будет.

— Разбираюсь, — пожал он плечами. Мазнул взглядом по принесённому бланку заказа и закатил глаза: — Грюм, ну имейте же совесть!

— Что такое? — казалось, искренне удивился тот.

— Скримджер пост занял недавно, его подпись ещё не успели изучить, но вот это — точно не его автограф!

Грюм схватил пергамент, уставился на него с неверящим видом и поднял непонимающий взгляд.

— Ничего не понимаю, — искренне протянул он, — документ подписывал Скримджер, клянусь.

Эдриан вновь отвлёкся от работы — для лжи у Грюма причин не было. А если бы были, тот не стал бы прибегать к столь топорным способам.

— Дайте-ка… Фините Инкантатем! Ох!

После заклинания подпись изменилась, став той, что и должна быть — остробуквенным частоколом инициалов Руфуса Скримджера, зато изменился сам бланк.

— Зааважу щенков! — зарычал Грюм, выхватывая из рук Эдриана бланк, и вымелся из кабинета со скоростью снитча и беспощадностью бладжера.

Список, очевидно, покупок, принесённый Грюмом, был написан красивым каллиграфическим почерком с завитушками и включал в себя зелья для мужской силы, эротическое бельё из спец-секции «Твилфитт и Таттинг», о существовании которой вообще мало кто знал, перья из гривы оккамия и другие весьма специфические наименования, а внизу стояла виза главы Аврората: «Одобрено».

Посмеиваясь, Эдриан вернулся к работе. И к тому моменту, когда в дверях вновь возник Грозный Глаз, он сумел не только разобраться в причинах неисправности, но и найти способ их устранения.

— Подождите минутку, — бросил Эдриан на ходу, направляясь к соседнему кабинету. — Фаррел? Добрый день, займитесь Мунго.

Передав схему с расчётами, он кратко объяснил подчинённому, что тому предстоит делать, и вернулся к себе, махнув Грюму следовать за собой.

— Нашли шутника? — улыбнулся он и неожиданно даже для себя спросил: — Хотите чаю?

— Нашёл… А давай, — кивнул Грюм, устраиваясь напротив стола Эдриана. — Что там с Мунго? Всё нормально?.. Вот заказ. Всё как положено: с печатью и подписью Скримджера. Теперь тебе не к чему будет придраться…

— Мистер Грюм, не оскорбляйте меня совершенно ненужной ложью. Мы оба понимаем, что Скримджер в глаза не видел ваш запрос. Вы всего лишь дописали нужные вам параметры на уже подписанный им бланк заказа. Но, — поднял он руку, призывая закипающего Грюма к терпению, — формальности соблюдены, а большего мне от вас не надо. Ну разве что капельку уважения.

— Зануда ты, Нотт, — с некой долей восхищения покачал головой Грюм. — Правильно Бартемиус тебя выбрал. Магическому миру нужны такие люди. Но вот работать с тобой, наверное, пытка… А уж дружить и подавно. Твоим друзьям надо орден Мерлина вручать…

Грюм замолчал так внезапно, словно в него сразу три Силенцио попали.

Эдриан напрягся ещё с первых его слов о друзьях, поэтому смог не застыть. Рука даже не дрогнула, когда он поставил перед Грюмом чашку чая, а взгляд был почти спокоен.

— Не уверен, что ваша оценка справедлива. В нерабочей обстановке я не настолько дотошен. Хотя не люблю, когда со мной хитрят.

— Хм.

В кабинете установилась тишина. Эдриан прочитал заказ, чуть подумал и потянулся за пером. Быстро производя необходимые расчёты, он записывал промежуточные результаты на уже исписанный хаотичными цифрами пергамент-черновик и не смотрел на Грюма. Тот же молчал и сверлил его взглядом.

— Нотт, — прошло минут семь, когда он решил заговорить, — ты же нормальный.

Эдриан прекрасно понял намёк, но не подал вида. Записав очередные цифры, поднял взгляд, выгнул вопросительно бровь и уставился на визави.

— Я в том смысле, что не с детства же ваша компания монстрами была. Ты вот нормальный.

— Благодарю, — скупо кивнул он, не собираясь помогать Грюму с поиском нужных слов.

— Да я серьёзно. Когда ваши пути разошлись?

Момент был опасный, и торопиться с ответом было нельзя. Грозный Глаз наверняка раскопал всю подноготную Эдриана, поэтому ни о какой лжи не могло идти и речи, и однако же он спокойно сидел напротив, а не тыкал палочкой в горло, а значит, насчёт метки не догадывался.

— Они не расходились, — негромко ответил Нотт, покачав головой. — Но… «обувь», если позволите, мы избрали разную.

— Вот как. Объяснишься?

Эдриан поднял глаза и прямо встретил взгляд Грюма. Ни ненависть, ни готовность броситься в драку на его лице не читались.

— Вы же всё и так знаете, — риторически протянул он. — Если хотите что-то узнать, спросите прямо.

— Почему ты не стал Пожирателем? — не разочаровал тот.

— Что вы знаете обо мне, Грюм? — парировал Эдриан. — Что мой род уходит корнями в седьмой век? Что я получил десять ЖАБА? Что я вдовец? А что мне в наследство достался разрушенный дом и заросший сад, вы знали? Или о том, что после четвёртого курса, когда погиб мой отец, я половину лета питался только зелёными яблоками с одичавшего дерева в моём саду и чуть не окочурился на такой диете? Или о том, как лучший друг бегал ко мне через камин каждый день, принося украденные с собственной кухни пирожки, а когда от теста мне стало лишь хуже, мы с ним вместе отправились на охоту за кроликами и чуть не сгинули в болоте? Или про единственную мантию, едва прикрывающую колени, стоит рассказать? Вы, Грюм, привыкли судить поверхностно. Вас не интересуют мотивы людей… Почему я не стал Пожирателем смерти? Некогда было. Кушать хотелось. Мэнор нужно было как-то поднимать. Я не мог праздно рассиживаться в обтянутых бархатом креслах, попивая дорогие вина, у меня не было ни кресел, ни вина.

— Но с Лестрейнджем ты продолжал дружить.

— Разумеется.

— Не противно было?

Глаза Эдриана распахнулись в непритворном изумлении.

— Что?.. Мерлин, Грюм! У вас что, никогда не было друзей? Не думайте обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Да, я устроился в Министерство, пока мои друзья развлекались, но на моём отношении к ситуации работа не сказалась, лишь на поведении и выборе досуга. Вы сказали, что я «нормальный», — Грюм кивнул, — ну так и Лестрейндж нормальный. И не фыркайте! Вы же ничего о нём не знаете!

— Я знаю, что эти твари сотворили с Лонгботтомами!

— Вы с Люмосом рядом стояли? — разозлился Эдриан. — Выдели своими глазами, кто и что делал? Или снова огульно обвиняете всех, кто вам не нравится?!

— Лестрейнджи…

— Блэки! — перебил он снова, утратив последние капли страха. Грозный Глаз был бесспорно опасен, однако что-то подсказывало, что с ним можно спорить без того, чтобы получить Ступефай промеж глаз.

— Что? — опешил Грюм.

— Не Лестрейнджи, — тише и спокойнее пояснил Нотт, — Блэки. Беллатриса — не Рабастан с Рудольфусом.

— Значит, с Люмосом ты стоял? — передразнил тот, но Эдриан на подначку не повёлся:

— Вы их не знаете, а я знаю. Мне не нужен Люмос, чтобы сказать, кто был инициатором нападения на Лонгботтомов и в чьих руках была палочка.

Разговор завял. Эдриан не знал, о чём думает Грюм, но сам он пытался понять, не сказал ли чего лишнего. Вернее, лишнего он наговорил даже слишком много, но было ли среди сказанного что-то опасное лично для него… Спустя двадцать минут он нарушил тишину:

— Три порт-ключа будут готовы к вечеру.

— А четвёртый?

— А четвёртый, уж простите, вам придётся проводить не через Скримджера.

— В смысле? — не понял Грюм.

— В смысле в запросе говорится о порт-ключах для группы авроров, — убирая рабочее место, небрежно пояснил Эдриан. — А в Аврорате не служат оборотни.

Брови Грюма поползли вверх, рот приоткрылся, однако он не издал ни звука. Закрыл рот, пожевал губу…

— Нотт…

— Я сделаю вид, что не видел четвёртой строки.

— Да я не про того, — отмахнулся тот. — Я не знал.

— Что?

— Насчёт оборотня.

— Мордред! — не сдержавшись, хлопнул по столу Эдриан. — Да вы надо мной издеваетесь! Мало того, что это, — он потряс бланком заказа, — тянет на выговор, вы, в конце концов, непосредственного начальника обманываете. Так ещё и выясняется, что вы даже не для себя это делаете. И меня заодно втягиваете в свои махинации.

— Никаких махинаций. Это для Ордена Феникса…

— Не желаю ничего знать! — перебил Нотт и замахал руками. — Это, — он постучал ногтём указательного пальца по бланку, — для Аврората. Точка.

— Понял тебя. Спасибо.

Эдриан выразительно промолчал, но Грюм прекрасно понял, что это молчание означает: «Будешь должен» — слышалось в нём.

— Скажите, — вдруг остановил уже стоящего в дверях Грюма Нотт, — а что с имуществом и семьями тех, кого вы отправили в Азкабан?

— В каком смысле?

— В самом наипрямейшем, — заставил себя улыбнуться Нотт. — В доме моего друга осталась моя вещь. Есть ли хоть какой-то шанс получить её раньше, чем лет через пятьдесят, когда кто-то вступит в права наследования?

— Ну… — Грюм задумчиво потёр подбородок. — Если ты про Лестрейнджей, то, боюсь, придётся ждать: дом наглухо закрыт. Мои ребята сразу после ареста пытались провести обыск, так ни один не вернулся, — он помрачнел. А Эдриан охнул: вот почему сработал порт-ключ Давины — малышка оказалась в опасной близости от пытающихся проникнуть в дом авроров. — Так и не выяснили, что там произошло.

Эдриан опустил глаза, чтобы скрыть злой блеск. Защиту на камин Лестрейндж-холла накладывал ещё его отец, и хотя прошло много времени, та по-прежнему держалась, сжигая без следа всякого, кто явится без приглашения со злыми намерениями.

— Я тогда доложил Краучу, он обещал разобраться, начал писать новый законопроект, запрещающий устанавливать что-либо столь же летальное в качестве защиты частных домов… — Эдриан выпучил глаза, и Грюм запнулся: — Что?

— Да я лично пошёл бы авадить идиотов, что проголосовали бы за такой закон! — искренне возмутился Нотт. — Мой дом — моя крепость! Слышали о таком? Я хочу быть абсолютно уверен, что ни одна слишком много возомнившая о себе тварь не проникнет в мой дом, где находятся мои дети, и считаю, что для защиты детей любые средства хороши.

— Нотт…

— Нет уж! Вы, Грюм, вольны думать и поступать, как вам вздумается, у вас нет детей, вам не о ком волноваться. Однако я абсолютно уверен, что мою позицию разделяют не только Пожиратели смерти, но и ваши авроры, и судьи Визенгамота, и даже ваш сраный Орден Феникса. Дети должны быть в безопасности!

— Да не ори ты, — замахал руками Грюм, и только тогда Эдриан понял, что и вправду непозволительно повысил голос.

С шумом выдохнув через нос, он мысленно отругал себя последними словами. Грюм был опасен, и тем не менее уже не в первый раз в его обществе Эдриан забывал об осторожности и искренне высказывал истинную точку зрения. Это было совершенно недопустимо!

— Прошу прощения.

— Ты прав, все так думают. Но одно дело закрыться и не впускать посторонних, а другое — убивать каждого, кто попытается пройти.

— А нечего лезть в чужой дом без приглашения, — буркнул Эдриан, снова коря себя за несдержанность, на которую постоянно провоцировал конкретно этот аврор.

— В твой — я запомню это — не полезем, — хмыкнул Грюм и наконец покинул кабинет.

29.10.2020