Чистокровный спектр (джен)

Откладывать неожиданно свалившуюся на него работу Эдриан не стал, решив сразу же заняться заказом Боунс. Для перемещения под мощные щиты основа порт-ключа тоже должна быть мощной, поэтому он отправился в хранилище, где долго и придирчиво выбирал материал и размер будущего артефакта. Но пока не было ясности по защите Азкабана, мысли были далеки от работы.

Зачем он потребовал конкретику? На самом деле в момент разговора с Амелией это было не более чем данью любопытству, однако почти сразу же, как он озвучил вопрос, возникла мысль о побеге. Они с Люциусом это обсуждали, и тот отказался от участия в самоубийственной авантюре, но… Эдриан прекрасно понимал, что пересмотр не обернётся амнистией, и если младших магов, пришедших в организацию позже и успевших натворить меньше, может, и удастся вытащить, то те, кто его интересовал и ради кого, собственно, всё и затевалось, в лучшем случае получат сокращение сроков и свободу увидят ещё нескоро.

Организовать побег из Азкабана — нетривиальная задача, с этим никто в здравом уме спорить бы не стал. Но кто вообще всерьёз подобное планировал? Точные координаты Азкабана не были известны, с дементорами совладать мог не каждый взрослый маг, опять же найти кого-то в многоэтажной крепости-тюрьме — это заняло бы так много времени, что Аврорат полным составом успел бы добраться до острова и пресечь попытку.

И всё это легко решалось в случае Эдриана.

Число порт-ключей, благодаря которым заключённые, авроры и посетители могли попасть в тюрьму, было не просто ограничено, а конечно. Многоразовые порт-ключи были сложны в изготовлении и сами по себе, а уж если должны были перемещать под такую мощную защиту, как в случае с Азкабаном, и подавно. Собственно, Министерство до сих пор пользовалось теми порт-ключами, что были созданы в восемнадцатом веке — изначально их было пятьдесят штук, но большая часть уже вышла из строя, и теперь оставшимися пользовались лишь в особых случаях, а большинству приходилось довольствоваться лодкой. Эдриан не недооценивал своих подчинённых, но точно знал, что никто из них такой заказ не потянет.

Не каждый способный создать порт-ключ был магом-пространственником, и уж точно не каждый маг-пространственник согласится работать на Министерство. Изготовить даже самый обычный порт-ключ было непросто, это не столько требовало магических сил, сколько определённого склада характера, умения концентрироваться, предрасположенности, в конце концов — именно поэтому самостоятельность в обход Министерства каралась немалыми штрафами, уж слишком часты были несчастные случаи.

Эдриан задумался и понял, что с того же восемнадцатого века портальное управление довольствовалось абы кем, а настоящие специалисты обходили Департамент транспорта по широкой дуге. Их было мало — мастеров; способности иногда встречались у чужаков, но недостаточные для гордого звания мастера, в основном же талант передавался внутри семей, и спрос на них был огромным.

«А платят так, будто мастера на каждом углу в Лютном встречаются», — обиженно подумал он и покинул хранилище, наконец выбрав нужные основы.

Разложив металлические пруты на столе. Эдриан задумчиво уставился на них, размышляя, с чего начать. Групповой порт-ключ предполагал, что за него будут держаться все перемещаемые, но в данном случае не стоило полагаться на чужую сознательность: мало ли что взбредёт в голову заключённого, вдруг он решит в последний момент отпустить порт-ключ — и переместится частью? Нотту не нужны были разбирательства, кто виноват в располовинивании арестанта.

Трансфигурировав один конец прута в грубое подобие наручников, он удовлетворённо хмыкнул и открыл ящик стола, доставая инструменты.

Многоразовые порт-ключи были удобны всем: и Эдриана не будут дёргать просьбами сделать новые, и аврорам не нужно будет дожидаться, пока им выдадут свежий порт-ключ, и ДМП ускорит разбирательства, получив возможность приглашать к себе азкабановских сидельцев по первой необходимости. И всё же что-то останавливало.

Если он сумеет уговорить Малфоя и они организуют побег, многоразовые порт-ключи в Азкабан в руках ДМП им точно будут лишними. И кстати. Осознав, что можно не экономить ресурс старых порт-ключей, раз уж Нотт доступен и согласен делать новые, Аврорат быстро исчерпает имеющиеся возможности, и тогда только от Эдриана будет зависеть, кто и когда будет перемещаться в тюрьму. Для побега значимость подобного бонуса трудно было переоценить.

Мысленно покачав головой, остужая собственный энтузиазм, он нанёс первую руну.

Не стоит демонстрировать все свои таланты — это он решил точно. Усердствовать со стабилизаторами не стоит, ему не платят столько, чтобы он заботился об отсутствии неприятных ощущений. И вкладывать много магии тоже излишне — пусть порт-ключ выдыхается, например, после… восьми перемещений. Да, мало, но вряд ли кто-то верит, что он ни в чём не уступает магам прошлого, от него не ждут большего. Незачем разочаровывать — пусть его лучше недооценивают, мало ли когда всеобщее заблуждение сыграет ему на руку?

* * *

— К вам мистер Лафкин, — доложил селектор голосом миссис Солански.

Не представляя, кем может быть потомок или однофамилец бывшего министра, Эдриан разрешил впустить посетителя и принялся складывать инструменты — до начала заседания Визенгамота оставалось двадцать минут.

— Мне приказали зайти к вам, — вместо приветствия произнёс сухой старик, выглядевший лет на двести.

— А вы, простите?..

— Лафкин, — сообщил тот таким тоном, будто это всё объясняло.

— Прошу, — Эдриан махнул на стул и уточнил: — Зачем вы здесь?

— Молодой человек, — возмущённо сверкнул тот глазами, — вы уж определитесь, нужен я вам или нет, прежде чем гонять пожилого человека!

— С вас не убудет, если вы по-человечески представитесь и объясните, зачем пришли, — ледяным тоном осадит Нотт. — Итак?

— Так я же сказал, Лафкин я, — смешался старик, явно не ожидавший встретить отпор.

— И это должно всё прояснить?

— Ну да, — Лафкин, кажется, обиделся. — Вы что же, не знаете, кто я?

— Понятия не имею, — любезно оскалился Нотт и чуть теплее добавил: — Полагаю, родственник бывшего министра.

— Ну хоть чему-то вас ещё учат. Всё верно, матушка моя была министром.

Эдриан не помнил точно, когда мадам Лафкин стала министром, как и годы её жизни, но то, что это было в начале восемнадцатого века — в этом не сомневался. И понимание, что почти не ошибся с возрастом визитёра — ну, может, не двести, но сто пятьдесят лет ему точно было, — невольно проникся уважением.

— И всё же, мистер Лафкин, какова цель вашего визита?

— Ну вы же про Азкабан хотели узнать! — вновь быстро завёлся тот.

И Эдриан наконец понял, что перед ним тот самый человек, которого обещала прислать Амелия.

— Вас Боунс послала?

— Ну да.

— С этого и нужно было начинать! — проворчал он, не сдержавшись.

— А к вам что, много народа ходит, что вы не в силах догадаться.

Эдриан посмотрел на Лафкина как на сумасшедшего, но воздержался от ответа.

— Меня интересует защита Азкабана, сэр.

— Что именно?

— Всё, — бросил Эдриан, чувствуя, как начинает болеть голова.

— Я захватил с собой… — старик продемонстрировал толстый журнал, в котором страниц было примерно как в «Истории Хогвартса», и усмехнулся: — Уверены, что вам действительно нужно знать всё?

— Мне нужно досконально понимать, что должен преодолеть порт-ключ, чтобы изготовить его, — миролюбиво объяснил он и, снова взглянув на часы, поднялся. — Оставьте, я изучу на досуге. А сейчас прошу меня извинить, мне пора в Визенгамот.

— Как это — оставить? — не сдвинулся с места Лафкин. — Вы что, слепой? Вот же гриф секретности!

— Значит, рассекречивайте, — не уступил Эдриан, прямо при Лафкине надевая лиловую мантию. — А если это вне вашей компетенции, передайте тем, кто будет принимать решение, что порт-ключ я сделаю не раньше, чем выясню, куда тот ведёт.

Кажется, старик беззвучно ругался, по крайней мере, его губы шевелились, а глаза сверкали. Выглядело это довольно забавно.

— Надеюсь, вы не пытаетесь меня проклясть?

Лафкин оскорблённо вскочил со стула и, не прощаясь, вымелся из кабинета. Посмеивающийся Эдриан вышел следом.

* * *

Заседание началось привычным зачитыванием обвинений против первого вызванного аврора. Судьи не вслушивались, Боунс даже не старалась говорить громко, прекрасно понимая, что судьба рядового исполнителя никому не интересна, и единственным отличием от десятка предыдущих разбирательств было поведение самого обвиняемого. Темноволосый широкоплечий мужчина в арестантской робе смотрел прямо и держал голову высоко поднятой. Он не просто не боялся, кажется, он был искренне убеждён, что недоразумение разрешится и его отпустят с извинениями.

Эдриан открыл папку, узнал имя аврора, но это не дало никаких зацепок. И лишь когда Амелия перешла к допросу, кое-что прояснилось. Сэмюэль Дарси был старшим аврором с почти что безупречной репутацией. Ключевым словом было «почти». Он служил под началом Грюма, и уже одно это говорило о многом. Вот только если у Аластора были твёрдые моральные принципы, то Дарси очень быстро стал считать себя неприкасаемым и переходить и без того весьма непрочные границы. Про его увольнение речи никогда не шло, однако из МГБР Грюм его убрал, и это тоже говорило само за себя. И всё же когда ситуация стали весьма печальной для Аврората, Дарси вернули в строй и позволили ему, как опытному бойцу, даже возглавить подразделение… На которое было просто неприлично огромное число жалоб. В деле это не было сказано прямо, но Эдриан помнил, что именно фамилию Дарси называл Грюм, когда приводил в пример тех, кому не место в Аврорате. Под предводительством Дарси авроры и грабили, и избивали арестованных, и угрожали семьям, и даже занимались откровенным вымогательством…

Но когда Пожирателей арестовали, многие авроры получили почётные грамоты, медали и удостоились рукопожатия Багнолд, в том числе и этот нечистый на руку аврор. Да ещё и за Дарси просил Скримджер — понятно, почему тот не боялся суда.

И просчитался.

Его приговорили к пятнадцати годам за совершенные преступления, а чтобы и другим неповадно было, Амелия распорядилась провести обыск в его доме и изъять всё, за покупку чего Дарси не сможет отчитаться. И, не дожидаясь, пока громко и весьма витиевато ругающегося Дарси уведут, пригласила в зал суда следующее действующее лицо, представив её не именем, но развёрнуто:

— Двадцать лет Азкабана за школьное заклинание, направленное на аврора, несколькими днями ранее убившего брата и пришедшего в дом, чтобы поживиться, лично мне кажется чрезвычайно суровым наказанием. Уважаемые судьи, следующим мы рассмотрим дело мисс Кариссы Уилкис…

На знакомую фамилию многие отреагировали, сосредотачивая внимание на вошедшей в сопровождении авроров девушке. Среднего роста, в болтающейся на ней полосатой робе, блондинка от рождения, она была грязной настолько, что о цвете её волос можно было лишь догадываться. А поскольку все знали, что одежду постояльцам Азкабана подбирают по размеру, с первого взгляда было очевидно, что за время заключения девушка потеряла половину веса. И в том числе и поэтому судьям не понадобилось много времени, чтобы единогласно проголосовать за её освобождение — нападение на аврора было серьёзным проступком, но точно не тянуло на двадцать лет, и уже отбытый срок сочли достаточным наказанием.

Эдриан сделал себе мысленную пометку обсудить Уилкисов с Малфоем и занялся портальной плитой, пока Боунс продолжала вызывать подсудимых и определять в Азкабан проштрафившихся сотрудников Министерства. Но далеко не продвинулся, отвлёкшись на сообщение, преданное через зачарованную пластину. Оглядевшись, он убедился, что никто из судьей не смотрит в его сторону, и активировал пластину… И чуть не вскочил с места. Прыгающие буквы и неровные строки, так несвойственные Берту, сообщали, что ему написал Скримджер, приглашая в Аврорат для обсуждения сотрудничества «уважаемого мистера Макса» с Министерством магии.

Заканчивалось сообщение и вовсе на панической ноте:

«Я в Нотт-мэноре. Пожалуйста, приходи поскорее».

Уйти посреди заседания он, разумеется, не мог, но как только голосование по последнему делу было завершено, бросился к выходу, едва не переходя на бег. Кто-то окликнул его, но Эдриан сделал вид, что не услышал — останавливаться и выяснять, что от него хотят, было совершенно не с руки.

Домой он аппарировал в общей сложности через сорок минут после получения сообщения и застал Берта меряющим шагами гостиную: тот буквально носился по помещению, наворачивая круги.

— Что мне делать?! — вскричал Берт, увидев хозяина, кидаясь к нему и хватая за руку.

— Во-первых, успокоиться, — мягко посоветовал Эдриан. Причин для такой бурной реакции, на его взгляд, не было, но Берт вообще был эмоциональным, и об этом стоило помнить при разговоре. — Лаки, принеси мистеру Максу успокаивающего зелья… Берт, прости, мне нужна минутка, прежде чем мы займёмся твоей проблемой. — Тот обиженно насупился, но Эдриан проигнорировал это и обратился к вернувшемуся с зельем домовику, одновременно передавая флакон Берту. — Как Теодор? Жар спал?

— Миссис Малфой напоила его бодроперцовым зельем и оставила в кровати до обеда, но сейчас маленький хозяин в полном порядке — играет с мисс Давиной и мистером Эди.

Облегчённо выдохнув, он повернулся к Берту, но ничего не успел сказать.

— Прости, Эд, — виновато промямлил тот и потупился, как нашкодивший ребёнок. — Я постоянно бегу к тебе со своими проблемами, а у тебя…

— Всё хорошо, друг мой, — мягко, но непреклонно перебил Эдриан, обнимая Берта за плечи, и жестом предложил выпить зелье. — Ты же знаешь, я всегда готов тебе помочь, ты мне как брат, поэтому даже не смей думать, что в этом может быть что-то неправильное. У Теодора утром был жар, но раз он уже в порядке, я могу сосредоточиться на твоей проблеме, а к сыну зайду позже. Итак, что написал Скримджер?

Берт поставил пустой флакон и полез в карман за слегка смятым пергаментом и, не поднимая глаз, протянул ему.

Как Эдриан и предполагал, в тексте приглашения не содержалось ничего угрожающего, даже напротив, послание было пронизано искренней заинтересованностью.

— И что тебя так напугало? — дочитав, спросил он, подавив усмешку.

— Я не хочу снова попасть в Азкабан! — воскликнул тот.

— Берт, успокойся — зелье уже должно было начать действовать. Про Азкабан речь вообще не идёт…

— В Аврорате мне тоже нечего делать!

Проявляя терпение, Эдриан усадил друга на диван, сам устроился в кресле напротив и с невозмутимостью пожал плечами.

— Ты нужен Скримджеру, к тому же я предупреждал тебя об этом. Поверь, в комнатах, где работают авроры, нет ничего особенного. Я понимаю твои опасения, когда меня в первый раз пригласили в Аврорат, я испытывал те же эмоции: волнение, страх, желание убежать как можно дальше… Но, как видишь, со мной всё в порядке. Тебя же не повесткой вызывают, а приглашают на разговор. Ты им нужен…

— А ты прекрасно знаешь, что это не значит ровным счётом ничего! Если кто-то поймёт, кто я — я не выйду оттуда.

— Выйдешь, — жизнерадостно улыбнулся Эдриан. — Вот на этот счёт я могу дать тебе стопроцентную гарантию — ты выйдешь откуда угодно. Но для твоего прикрытия разоблачение станет фатальным, тут ты прав. Но давай посмотрим на ситуацию трезво. Глава Аврората приглашает специалиста, в котором чертовски заинтересован. Он не будет тыкать в этого спеца палочкой — это не подлежит сомнению.

— Я не хочу рисковать, — упрямо помотал тот головой.

— А в чём ты видишь риск? Пойми правильно, я не уговариваю тебя соглашаться и идти на встречу со Скримджером. Но эти чары, — Эдриан неопределённо махнул рукой на Берта, — мы же проверяли, их не снять какой-нибудь Финитой.

— А если я приму оборотное зелье?

Эдриан непонимающе молчал, и так ничего и не дождавшийся Берт объяснил свою мысль:

— Я приму зелье и поверх наложу чары личины. Тогда даже если чары сломают, моего лица никто не увидит.

— Ну-у-у… Давай попробуем, если так ты будешь чувствовать себя увереннее.

— Буду! — быстро произнёс Берт и просительно посмотрел на Эдриана.

Тот не сразу понял, чего от него ждут, но минуту спустя всё же догадался и вызвал Лаки, прося принести оборотное зелье.

— Но я по-прежнему не хочу идти в Аврорат, — ворчливо сообщил Берт, крутя флакон с обороткой.

Разоблачение Берта стало бы мощнейшим ударом по репутации Нотта, это ведь он рекомендовал его и расхваливал — Эдриан отлично понимал, что оправиться после такого ему будет весьма непросто. И всё же считал, что риск стоит того. В конце концов, за прошедшее время он связал себя общими делами и планами с таким числом магов, что всем будет проще «простить его ошибку», чем обвинить Нотта в злонамеренном введении беглого Пожирателя смерти в общество.

Эдриан хмыкнул, но промолчал и без возражений выдернул волос, чтобы не подумавшему об этом заранее Берту было в кого превращаться. Смотреть на себя со стороны было довольно странно, так что когда Берт наложил на себя чары личины и перестал быть копией лорда Нотта, Эдриан вздохнул с облегчением.

— Ну что ж, давай посмотрим, каким образом можно вернуть твоё собственное лицо, — задумчиво протянул он и послал в друга первое выявляющее суть заклинание.

14.11.22