Чистокровный спектр (джен)

Эдриан с Бертом активировали переданный заказчиком порт-ключ и переместились в неизвестное место точно в назначенное время, однако никто их не ждал. Вокруг, насколько хватало взгляда, расстилалась сугубо маггловская дикая природа — деревья, кусты, трава, ни следа человеческого жилья и ни намёка на близость магического дома: ни волшебных животных, ни даже жалкой магической травинки. И это притом, что магия ощущалась буквально кожей, оседала знакомым привкусом на кончике языка, шевелила волосы на затылке.

Берт наколдовал Темпус и осмотрелся, и будто в ответ на его взгляд на фоне неба прямо посреди травы стали проявляться очертания калитки.

— Доброе утро, миссис Клегг, — поспешно произнёс Берт, ещё никого не видя. — Мы можем войти?

— Входите, что уж, не зря же пришли, — раздался скрипучий старческий голос из ниоткуда, и калитка наконец появилась полностью.

Берт первым смело шагнул вперёд, и через несколько секунд они оказались на территории скрытого от любопытных глаз дома, обнесённого невысоким каменным забором, и увидели хозяйку.

Эдриан с трудом подавил удивление — не знай он совершенно точно, что Кассиопея живёт в совсем ином месте, обратился бы к хозяйке «леди Блэк» — настолько та была на неё похожа. И даже присмотревшись, Эдриан не сразу заметил отличия. Высокая худая старуха с аккуратной причёской в строгом простом платье под горло и надменным выражением на породистом лице. Но вот голос был совсем чужим и откровенно недоброжелательным.

— Я хотела отказаться от ваших услуг, мистер Макс, когда вы сказали, с кем работаете, — проскрипела миссис Клегг и уставилась на Эдриана с таким видом, будто готова была его проклясть, и лишь нужда в услугах Берта её останавливала.

— Эм, миссис Клегг… — растерянно протянул Берт и посмотрел на Эдриана, кажется, в поисках поддержки, но тот и сам растерялся от такого приёма и потому молчал.

— Но защиту нужно обновить, — невозмутимо продолжила она, — а вы чуть ли не единственный маг, про кого говорят, что он с работой справляется. Но любезничать с вашим помощником я не стану, так и знайте!

Мужчины переглянулись, ища друг у друга ответа, и вновь посмотрели на хозяйку.

— Прошу прощения, миссис Клегг, — начал Эдриан, однако она не дала договорить и перебила:

— И я его не принимаю! Да, так и знайте! Не принимаю!

Непонятная ситуация и необъяснимая злость Клегг начинали раздражать, а учитывая, что это именно она нуждалась в его помощи, а не наоборот, Эдриан позволил себе отодвинуть вежливость в сторону.

— Это оборот речи, мадам, не более, мне не за что перед вами извиняться. А вот вам за такой приём — стоило бы.

— Так вы даже не извиняетесь! — вскричала она с видом оскорблённого достоинства и воззрилась на Берта. — С вашей стороны это отвратительно, молодой человек!

— Вы знакомы? — чувствующий себя не в своей тарелке Берт посмотрел на Эдриана, получил отрицательное мотание головой в ответ и повернулся к миссис Клегг. — Мэм?

— К счастью, не довелось! — выплюнула она.

— Тогда какого…

— Тогда за что вы злитесь на мистера Нотта? — быстро перебил Берт, не дав Эдриану высказаться.

Миссис Клегг как раз намеревалась что-то произнести и уже открыла для этого рот, но вопрос заставил её подавиться словами, и она резко его закрыла, клацнув зубами. И растерялась.

— Как это — за что? — с налётом обиды спросила она и всплеснула руками. — Ну, знаете ли!

— Мэм, я вижу вас впервые в жизни. — Ситуация была нелепая, и злиться на пожилую волшебницу, которая, кто знает, может, просто-напросто выжила из ума, было с его стороны недостойно, так что Эдриан вспомнил, что умеет находить общий язык даже с неприятными людьми, и никто не требует от него искренности. — За что вы на меня обижены?

— Ну вы же Нотт! — обвиняюще тыкнула она в него пальцем и повторила. — Вы — Нотт! Как же я могу не обижаться на вас?

Прикрыв на миг глаза, чтобы не закатить их и тем самым не продемонстрировать истинные эмоции, он терпеливо уточнил:

— Вы на что-то обижены на мою семью?

— На что-то? — снова завелась она. — Ваш проклятый дед — знаете что про нас написал?!

Эдриан уже хотел ответить, что понятия не имеет, что и про кого написал его дед, просто потому, что никогда его не встречал, когда его осенило: «Священные двадцать восемь». И вот теперь он не удержался и всё-таки закатил глаза. С момента публикации прошло более полувека, но до сих встречались люди, обиженные на то, что незнакомый им волшебник счёл их недостаточно чистокровными для включения в «Священные двадцать восемь».

— Миссис Клегг, уверяю, мой друг не имел к составлению этого оскорбительного списка никакого отношения, — подскочив к пожилой волшебнице, Берт сложил руки перед грудью и очаровательно улыбнулся. — Я вот тоже в него не вхожу. Мы не сомневаемся, что вы самая что ни на есть чистокровная ведьма! Возможно, у Кантанкеруса Нотта просто не было всех данных? Конечно же, это его не извиняет, но зато объясняет, почему такая достойная семья, как ваша, не попала в его книгу?

После слов Берта миссис Клегг немного подобрела и наконец разрешила заняться защитой своего дома. И хотя ситуация была комичной и Эдриан не чувствовал никакой вины перед этой незнакомой женщиной за то, что пятьдесят лет назад написал его дед, он всё же счёл правильным сделать ей скидку — в качестве извинения, и расстались они пусть не друзьями, но уже и не врагами.

От миссис Клегг они переместились в Нотт-мэнор, и Эдриан задал вопрос, что крутился в голове последние два часа:

— Интересно, много ли врагов таким вот образом нажил для потомков дед? Это было весьма внезапно, что незнакомка тебя ненавидит за дела предка полувековой давности. Дай Мерлин бы ещё что-то серьёзное произошло, но такая сильная обида за невключение в никому не важную книжонку?

— Не недооценивай способность обижаться, — улыбнулся Берт. — Но вообще мне всегда было интересно, чем лорд Нотт руководствовался при выборе этих двадцати восьми семей. Потому что, согласись, Клегги вполне себе чистокровные — в шестнадцатом веке Эльфрида Клегг занимала должность главы Совета волшебников, а на такой пост абы кого уж точно бы не избрали!

— Берт, ты что, «Историю Хогвартса» наизусть знаешь? — поразился Эдриан. — Что семья чистокровная — это я знаю, хотя даже не могу сказать откуда. Но вот такие подробности…

Тот смущённо потупился и кивнул:

— Мне всегда нравилась история. Не то чтобы я специально старался запомнить всё, оно как-то само собой запоминалось. Ну и людям приятно, когда ты показываешь, что знаешь их историю.

Эдриан лишь покачал головой, искренне восхищаясь другом. Берт был, пожалуй, самым умным магом из всех, кого он встречал: его знания не лежали мёртвым грузом, не хаотично наслаивались одно на другое — он свободно ориентировался в огромных объёмах информации, которой располагал, и умел её и находить, и применять.

— Я горжусь знакомством с тобой, друг мой, — мягко сказал Эдриан и улыбнулся тому, как счастливый парень просиял от удовольствия.

Проводив Берта, он пообедал и занялся делами, и даже не удивился появлению Лаки с письмом на серебряном подносе — уже давно располагать своим временем не получалось, он привык к тому, что постоянно приходится вносить коррективы в расписание, потому что кто-то на регулярной основе нуждался в его присутствии.

На сей раз автором был Грюм, а письмо было приглашением выпить чаю в пять часов пополудни. Хмыкнув, гадая, какой в действительности смысл может крыться за эвфемизмом «чай», Эдриан написал, что согласен и прибудет в назначенное время, и вернулся к малфоевским порт-ключам. И до тех пор, пока будильные чары не сообщили, что пора собираться в гости, больше ни на что не отвлекался.

Точка аппарации во дворе Грюма снова была под неактивной защитой, и Эдриан уже смело прошёл к дому, мимолётно хмыкнув из-за отсутствия буйной растительности на территории отставного аврора. Можно было прозакладывать что угодно, ставя на то, что Аластор не занимается участком, и однако же каждая травинка будто бы боялась расти свободно и скромно жалась к ограде, страшась пробиваться через вымощенный камнями настил.

— Добрый день, — окликнул он, самостоятельно открыв дверь, когда его никто не встретил.

— Проходи! — крикнул Грюм издалека, и через минуту Эдриан увидел хозяина в кухне: с руками по локоть в крови, в кожаном фартуке, тот стоял перед столом с тушей какого-то животного. — Не пугайся, мне траперы подкинули оленя, вот… Извини, немного не рассчитал время. Тебя же не смущает вид крови?

Слегка шокированный увиденным Нотт машинально покачал головой.

— Вид крови — нет, — честно сказал он, даже не пытаясь скрыть удивление, — а вот вы с тесаком — от этого зрелища немного не по себе.

Грюм хохотнул и ножом указал на мягкий стул в углу, явно отодвинутый от стола в целях сохранности.

— Присаживайся. Разговор есть.

Эдриан покорно обошёл кровавое безумие и, ещё дальше отодвинув стул, сел под окном и, в принципе не сомневаясь в ответе, риторически спросил:

— Амелия не присоединится к нам?

— Нет, это её не касается. Да и занята она сильно. Короче, дело вот в чём. Помощь нужна, а у меня всего-то два человека есть, кому я могу довериться, но они — как я, а нам нужен кто-то вроде тебя, — вернувшись к разделке мяса, сообщил Грюм, поглядывая на Нотта. — Помнишь, мы говорили про ловушку для ублюдка, что гадит в школе?

— Помню, конечно. Вы что-то придумали?

— Ну… Что-то надумали, а как это организовать технически — вот для этого ты мне и нужен.

— Понятно. Слушаю.

— Да всё просто. Нужно что-то типа гоблинского водопада прикрутить в портальном зале. Я уже не верю, что эту тварь удастся именно что поймать, однако если мы сумеем выяснить личность — дальше это уже будет обычная аврорская работа и за арестом дело не встанет.

Идея не была лишена смысла, Эдриан вспомнил, что не так давно они с Люциусом обсуждали как раз подобный способ обезопаситься от визитов нежелательных элементов под обороткой или чарами личины, вот только так ничего и не придумали: ну не заставлять же гостей в самом деле вымокать до нитки при входе в Малфой-мэнор!

— Водопад, как я понимаю, вы в качестве примера привели? — после размышлений заговорил он, задумчиво постукивая пальцами по подоконнику. — Боюсь, выявляющие чары, как и такого рода артефакты в принципе — если вам вообще удастся ими разжиться, всё же стоят они немало — будет весьма непросто замаскировать, а без этого всё лишено смысла: вы уже смогли убедиться, что этот человек неплохо подкован и мастерски избегает ловушек.

— Не беси меня, — досадливо скривился Грюм, взмахнув ножом, с которого в сторону Эдриана полетели кровавые капли. Тот машинально выставил щит, и следующие пару секунд в кухне было тихо, мужчины наблюдали за тем, как багровые капли медленно стекают по невидимой преграде. — Извини, — повинился Грюм, снова скривившись. — Моя фантазия просто истощена уже, не знаю даже, что придумать, чтобы изловить гадёныша! Эта сука является в школу, как в себе домой, гадит и уходит, а мы…

— Успокойтесь, Аластор, — попросил Эдриан, развеивая щит. — Я понимаю, ситуация не из приятных, и вы не привыкли проигрывать… Я думал над вашими словами, и у меня тоже есть идея, как поймать вашего злоумышленника. Вопрос упирается в один момент…

— Это какой же? — воодушевлённый Грюм повернулся к нему всем корпусом, не выпуская нож.

— Вашего доверия. Чтобы всё сработало, я должен буду использовать чары, показывать которые посторонним нежелательно. Настолько нежелательно, что я не стану их применять, к каким бы последствиям это ни привело, если кто-то попытается их изучить или скопировать.

— Та-а-ак… — протянул Грюм, глядя с подозрением. — Дело именно в сохранении чьи-то семейных тайн, или ты мне морочишь голову и это Тёмная магия или вовсе какие-нибудь кровавые ритуалы?

Эдриан хмыкнул, выразительно кивнул на покрывающую самого Грюма кровь и твёрдо произнёс:

— Ничего запретного, исключительно секретное.

— Пожалуй, меня устроит. — Грюм выдержал паузу, прежде чем это сказать. И вдруг добавил: — Я тебе доверяю, Нотт, и это удивляет даже меня самого.

Грюм замолчал, кажется, подбирая слова, и Эдриан не стал ждать, проникновенно сказав:

— Я ценю это, сэр, и не намерен ни злоупотреблять вашим доверием, ни разочаровывать вас. И очень надеюсь, что обстоятельства не вынудят нас с вами стать врагами.

Грюм помрачнел, прекрасно поняв, о чём тот говорит, и на некоторое время в помещении снова повисла тишина.

— Скажи мне, кто твой друг, — негромко процитировал Грюм, отложил нож и вытер руки о лежащую на столе тряпку. — Но среди твоих друзей столь разносторонние личности, что это правило перестало работать в твоём случае. Ладно. Пока мы не враги, я всё же воспользуюсь твоей любезной помощью. Давай поговорим про твою идею. Что требуется от меня?

Эдриан подавил облегчённый вздох и, когда они перешли в гостиную и Грюм разлил по чашкам обещанный в приглашении чай, приступил к краткому и лишённому подробностей рассказу о хваталке на портальной плите и зачарованном от пространственных чар помещении, что должно было превратиться в камеру для попавшего в ловушку злоумышленника.

— Но, Аластор, прежде чем вы обрадуетесь, напоминаю — это пока просто идея, не более. Я не делал ничего подобного и вовсе не уверен, что это сработает.

— Да понимаю я! — отмахнулся тот, мысленно уже таща преступника в камеру Аврората. — Когда займёшься?

— А, — с издёвкой протянул Эдриан, — так плита вам не нужна?

— Мордред! — экспрессивно взмахнул тот руками и обвиняюще спросил: — Когда уже твой мальчишка подрастет и будет помогать отцу?

Эдриан рассмеялся и даже не стал отвечать, переводя тему.

— Не в курсе, Амелии удалось что-то выяснить в отношении лорда Лонгботтома?

— Ничего, — поморщился Грюм и доверительно подался вперёд. — Но лично я не сомневаюсь, что этот спектакль с обороткой был проведён с его одобрения, а может, и по его собственной идее.

— Почему? — Предположению Эдриан не удивился, но было интересно узнать ход мыслей Грюма.

— Посуди сам. Лорд Лонгботтом не глупый юнец, по неосторожности разбрасывающий свои седые космы. Это раз. Два: мы с Эми много раз просмотрели то твоё воспоминание, и нам совершенно очевидно, что пришедший к тебе маг отлично знал того, кого изображал. Манера построения фраз, позы, гримасы — всё это было очень похоже. Очень, понимаешь? Актёр изучил оригинал, прежде чем решился его изображать. Отличий почти нет, но актёрская игра оставляла желать лучшего. То есть она была хороша, но сработать могла лишь с тем, кто сам Харфанга лично не знает.

— Хотите сказать, — обдумав услышанное, медленно заговорил Эдриан, — что его предложение было настоящим, однако Лонгботтом решил перестраховаться и обеспечить себе алиби на тот случай, если я откажусь или, как в нашем случае получилось, сдам его Амелии?

— А что тебя удивляет, — нарочито развёл руками Грюм и усмехнулся, — Лестрейнджей он ненавидит люто, особенно ту Лестрейндж, что Блэк. Ради неё он на многое пойдёт — в том числе и на сделку с совестью. — Он замолчал и вдруг рассмеялся. — Признайся, жалеешь, что отказал ему?

И Эдриан не стал лгать.

— Знаете, да, немного жалею.

Впрочем, напомнил себе Эдриан, на самом деле он не отказывал, потому что при личном визите Лонгботтом ничего не просил и лишь декларировал намерение воздержаться при голосовании в отношении судеб Рудольфуса и Рабастана, если лорд Нотт присоединит свой голос к тем, кто будет стараться утопить Беллу. Так что ничего не было потеряно.

16.11.22