Чистокровный спектр (джен)

Учебный год в Хогвартсе официально закончился, и довольные наступлением каникул студенты ещё в пятницу вернулись домой — но Эдриан, не имеющий со школой никаких дел, узнал об этом только в воскресенье и случайно.

— Маркус, у тебя всё хорошо? — спросил он во время обеда, на котором присутствовал расширенный состав детского сада. Остальные дети, как и всегда, были улыбчивыми и довольными, а вот юный Флинт, напротив, хмурился.

Но отвечать тот не стал, лишь качнул головой и пожал плечами. Никто не обратил на этот обмен репликами внимания, Давина с Летицией громко спорили — точнее, конечно, громко спорила Давина, а Летиция вяло огрызалась или даже оправдывалась, — и Эдриан отвлёкся от Маркуса, чтобы сделать дочери замечание. Суть конфликта была проста и объяснялась банальным соперничеством. Когда уже два года назад Эдриан решил, что собственный огород — отличная идея, он больше думал о возможности сэкономить хотя бы пару кнатов, чем всерьёз верил, что удастся перевести мэнор на самообеспечение. Но потом дела пошли лучше, необходимость в жёсткой экономии пропала, однако огород не только не засох, но и разросся — домовики прекрасно справлялись с возложенной на них задачей… А потом к делу подключились и дети, и Эдриан счёл, что это пойдёт им на пользу: никогда не знаешь, что может пригодиться в жизни, опять же опыт в травологии перед школой тоже будет не лишний…

Он не следил, чем конкретно занимаются дети, знал только, что у каждого желающего появилась своя маленькая грядка и малыши сами заботятся о своих посадках — эльфы не вмешивались и помогали лишь после прямой просьбы. Эксперимент шёл успешно, пока дети не решили сравнить результаты, и вот теперь Давина убеждала кузину, что её растения больше, сочнее и просто лучше. Причём это для Давины было важно — быть во всём лучшей, Летиция же за прошедшее время так и не научилась отстаивать своё мнение…

Сгладив зарождающийся конфликт и оценив детские достижения в огородничестве, Эдриан уже хотел было заняться делами, когда снова заметил, что Маркус расстроен — тот стоял чуть в стороне и за всё время даже ни разу не улыбнулся, — и решил вмешаться.

— Рассказывай, — потребовал он, отводя мальчика в сторону. — Что с тобой?

— Со мной всё хорошо, — попытался упрямо отмолчаться тот, но следующей же фразой выдал себя, — но до этого кроме вас больше никому нет дела.

И наконец поделился проблемами.

С братьями он не общался целый год: сам не писал, те тоже предпочитали иных респондентов, и всё «общение» проходило через мать — Мэддисон передавала приветы, хотя сами братья, может, и не вспоминали бы друг о друге. И вот Лукас и Дуглас вернулись домой на каникулы, и Маркус сразу почувствовал себя ненужным. Усугублялась ситуация ещё и тем, что едва прибыв домой, старшие мальчики сразу же связались с Нимфадорой и Лэнгстоном… не обратив на младшего брата ровным счётом никого внимания.

Эдриан прижал Маркуса к себе, не зная, чем его утешить. Если бы дело было в том, что Мэддисон уделяет старшим детям больше внимания, он бы сказал, что это нормально — мать за полгода соскучилась. Но дело было в друзьях, ставших Люку и Дугу более близкими, чем родной брат.

— Ещё и этого Дюка домой зовут, — пробурчал юный Флинт с обречённостью. — И папа разрешил.

— Ты помнишь, что я говорил в прошлый раз? — мягко спросил Эдриан, стараясь поймать взгляд насупившегося мальчишки, рассматривающего свои ногти. — Этот мальчик, Керли, кажется? Он не виноват в том, как его мать поступила с Ником. Ты ведь до сих пор не знаешь даже, в курсе ли он того, что у него есть сводный брат? К тому же Нику всё равно придётся видеться с ним в школе… Может, это и неплохо, если он познакомится с ним раньше? Как он настроен по отношению к Дюку?

Маркус с удивлением посмотрел на Эдриана и наконец-то улыбнулся.

— А ведь и вправду! Нехорошо будет, если Ник в школе начнёт с драки.

— Если он набросится на гостя в твоём доме — тоже будет нехорошо, — быстро уточнил Эдриан, но Маркус посмотрел на него с удивлением:

— Ну вы что, лорд Нотт, Ник так не поступит! Да и я вмешаться успею… А как узнать, знает ли тот пацан про Ника?

Эдриан задумался и оценивающе посмотрел на собеседника.

— То, что я сейчас скажу, не очень правильно. Даже, пожалуй, совсем неправильно.

— Я никому не скажу! — быстро произнёс Маркус, и Эдриан засмеялся.

— Не в том дело. Подобное лицемерие нормально для взрослых, но учить этому детей?..

— Я не ребёнок!

— Ты ребёнок, — он усадил оскорблённо вскочившего Маркуса обратно на скамью и строго повторил: — Ты ребёнок, и забывать об этом не следует. И всё же то, как обошлись с твоим другом, отвратительно. И если он захочет узнать свою настоящую семью — меня это не удивит, даже напротив. И вот чтобы Ник не наломал дров, когда такое желание у него возникнет, я и скажу тебе следующее. Когда мальчики будут знакомиться, представь его только именем. Не говори, что он Скабиор. Упомяни, что Ник — макнейрский. Только, Маркус, лгать в таких делах нельзя: не говори лишнего, позволь другим самим обмануться в выводах, и когда это всплывёт — тебя не выставят виноватым и не назовут лжецом.

Флинт слушал внимательно и в конце концов серьёзно кивнул.

— Я понял вас, лорд Нотт. Если Ник сможет сдержаться и понравиться своему брату, мы могли бы напроситься к нему в гости вместе с Люком и Дугом. Может, у Ника никогда не будет другой возможности увидеть мать.

Эдриан вздохнул и кивнул.

— Твоя мать Круциатусом меня отходит, что учу тебя таким вещам, — проворчал он, впрочем ничуть не жалея о своих словах. Да, учить детей лгать — ужасно. Вот только этот навык не будет лишним и не единожды пригодится подрастающим магам.

— Маме знать об этом необязательно, — по-взрослому усмехнулся Маркус и вдруг обнял Эдриана. — Спасибо!

— Я верю тебе, мальчик, и знаю, что ты не подведёшь. Но всё равно — держи меня в курсе ваших планов. Не хотелось бы потом разгребать скандал с Дюком и гоблинами.

— Этого не будет, сэр, — твёрдо сказал Флинт.

Эдриан очень на это надеялся, но в случае обратного готов был с полным осознанием ситуации встать рядом с Маркусом и Ником — некоторые вещи прощать было просто нельзя, и бросание собственного ребёнка на произвол судьбы чуть ли не возглавляло список непростительных поступков.

* * *

Как ни хотел Эдриан отстраниться от министерских дел, сосредоточившись на том, что нужно ему самому, пришлось снова впрягаться. Поток порт-ключей для ДМП пошёл на спад, портальное управление наконец могло вздохнуть — ещё не полной грудью, но хотя бы разогнуться и поднять головы, чуть снижая темп работы, — а вот у Нотта работы лишь добавилось. После прямого указания, что он не нуждается в стимулирующих визитах, Грюм больше не напоминал о плите для школы авроров, но Эдриан и так не забывал ни о ней, ни о порт-ключах для Азкабана, ни даже о расчётах ловушки. И это всё — не в ущерб прямым обязанностям начальника управления.

Времени снова катастрофически не хватало.

Ему даже пришлось отменить встречу с Принцем в последний июньский понедельник, однако если Эдриан и надеялся, что двенадцатичасовой рабочий понедельник обеспечит перевыполнение непомерно раздутого плана работы, по стуку в дверь понял, что просчитался.

— Входите, — недовольно разрешил он, нехотя отвлекаясь от непростого заказа невыразимцев, и со скрытым удивлением посмотрел на незнакомую женщину в старомодной тёмно-розовой мантии в мелкий цветочек и шляпке с лентой с похожим рисунком по тулье. Почему миссис Солански не доложила о визите и вообще пропустила посетительницу, было непонятно. — Добрый вечер, мэм. Чем я могу быть вам полезен?

— Сам ты мэм, — криво усмехнулась женщина, без приглашения устраиваясь на стуле. — Оборотка твоя это, а не мэм.

Эдриан изумлённо молчал. Узнать Принца можно было только опираясь на слова про оборотное зелье, так что торопиться с репликами он не стал и вопросительно поднял бровь, прося продолжить.

— Секретарю я глаза отвёл, уж извини, не с руки мне было получить ответ о занятости начальства, — хмыкнул Принц и пояснил: — Я счёл, что это слишком важно, чтобы откладывать, и раз уж ты сегодня отменил встречу, решил сам зайти к тебе. В общем, я нашёл второго шпиона.

Теперь никаких сомнений не осталось, и Эдриан, преодолевая внутреннее сопротивление от необходимости называть женщину именем коллеги и даже в какой-то мере наставника, попросил:

— Огастус, не томите!

— Эджком это, — подтвердил тот подозрения и кивнул, — не ошибся ты. Но не это главное, я выяснил намного больше, чем ожидал. Если тот парень, Уоткинс, стучит на тебя не совсем по собственной воле, то у этой дамы оправданий нет. Ни закладок я не обнаружил, ни промывки мозгов… Дамблдор в них копался — это да, но, если позволишь такую аналогию, скорее сигналки там ставил, чем строил крепость.

— То есть она действует осознанно и добровольно.

— Верно. Она была дружна с Лонгботтомами… — начал Принц и запнулся. — Ага, вижу, это ты знаешь. А вот то, чего ты не знаешь. Её муж, Мейсон Эджком, не просто был с ними дружен, а в тот самый день, когда к ним заявились Лестрейнджи с младшим Краучем, был с ними.

Глаза Эдриана расширились в крайнем удивлении.

Трагедия Фрэнка и Алисы Лонгботтом широко освещалась в прессе, о ней было известно намного больше, чем о том, что произошло в доме Поттеров, более того, виновных не просто знали — их судили! Казалось бы, никаких лакун в этом деле быть просто не может, его ведь тщательно изучали и в Аврорате, и в Визенгамоте, и в «Пророке».

— Он жив? — только и спросил Эдриан.

Принц поморщился.

— Жив и даже в своём уме, в отличие от Лонгботтомов… Но тело… Эджкомы небогаты, Беллатриса Блэк — ведьма сильная и изощрённая, иными словами, чтобы нивелировать последствия её злости, нужно нечто большее, чем перечное зелье за пару сиклей. Парень стал инвалидом, никто не знает, сколько он протянет, и его супруга жаждет мести…

— Огастус? — напомнил о себе Эдриан, когда Принц замолчал, будто уйдя в свои мысли.

— Тебе не понравится, — вздохнула женщина средних лет, сидящая напротив, и скорбно произнесла с принцевскими интонациями: — Мстить она желает именно тебе.

— Но почему мне? — в который раз изумился Эдриан с неподдельным возмущением и обидой. — Откуда она взяла, что я имею отношение к делам организации?

— Да не в Пожирателях смерти дело, — поморщился Принц. — В Давине твоей. До самих Лестрейнджей она не может дотянуться по понятным причинам, вон и нацелилась на их наследницу. А кто у нас защитник девочки?.. Только гонца не убивай, — проворчал он, и Эдриан понял, что не совладал с выражением лица, позволив проступить эмоциям.

А эмоции были сильными! Эта женщина, Мойра, посмела нацелиться на его дочь! Эдриан мог понять её желание отомстить за друзей, как он ранее думал, и тем более понимал стремление отомстить за мужа, но — Лестрейнджам. Даже ненавидь она его за дружбу с Рабастаном — это он бы понял. Но даже тихую ненависть в адрес Давины не стерпел бы, а за агрессию готов бы уничтожить Эджком прямо здесь и сейчас.

— Ты только не пори горячку, — вставил Принц, наблюдавший за происходящими в нём сменами настроя. — Убивать эту почти вдову посреди Департамента транспорта — плохая идея, точно тебе говорю!

— Я и не собирался, — чуть покривил душой он и поморщился, смотря на ожидающие его внимания расчёты. — Мордред! — экспрессивно стукнул он по столу кулаком и принялся убирать инструменты. — Спасибо, что сообщили, Огастус.

— Сбил я тебе настрой, да?

— Да, — не видя смысла отрицать очевидное, кивнул он. — Мне нужно крепко подумать, как поступить с этой тварью! За угрозу в адрес Давины мне хочется разорвать её голыми руками!

— Понимаю, — сочувственно сказал Принц, и на женском лице это смотрелось более органично, чем на его собственном. — Ладно, пойду. Ты держи себя в руках.

Эдриан кивнул без особой уверенности и вскоре тоже покинул управление, страшась того, что может сделать с Эджком, если той не повезёт столкнуться с начальником в конце рабочего дня.

Но продумать дальнейшие шаги, как он собирался, не удалось. В гостиной Нотт-мэнора обнаружился пьяный МакНейр, который сразу же, даже не дав хозяину поздороваться, огорошил его новостями — он наконец познакомился с сыном, и несмотря ни на что встреча прошла хорошо!

Эдриан был рад за друга, но в данный момент скорее умом, чем сердцем. Искренне разделить радость Уолдена не получалось — он просто не мог отрешиться от полученных от Принца сведений, и пришлось притворяться заинтересованным, чтобы не обидеть, и почти час слушать восторги в адрес Патрика и сожаления в адрес нежелания Лауренции возобновлять старое знакомство даже в самом банальном формате.

По мере рассказа Уолден трезвел, и когда подошёл к логическому финалу, уже смотрел ясными глазами.

— А знаешь, что самое хорошее? — улыбнулся МакНейр и торжественно сообщил: — Патрик намерен работать со мной!

— В каком смысле — с тобой?

— В Министерстве! Он же с детства матери помогал с питомником гранианских коней, причём не по необходимости — ему самому это нравилось.

У Эдриана мелькнула гадкая мыслишка, что согласие Патрика познакомиться с отцом продиктовано не сыновьими чувствами, а меркантильным интересом — должности в Министерстве для вчерашних выпускников открывали с неохотой, а когда опытный и уважаемый сотрудник даёт хвалебную рекомендацию, двери гостеприимно распахиваются, — но озвучивать это он не стал. Даже если всё так и было, ничего плохого в этом нет, в конце концов, для Патрика Уолден чужой человек, у него нет повода не то что любить его, но даже искать пути к сближению. Зато общее дело вполне может благотворно сказаться на ситуации и заставить парня проникнуться к отцу сначала благодарностью, потом уважением, а дальше, кто знает, может, они сойдутся на почве общей любви к зверушкам и подружатся.

— Ну что ж, Уолл, это прекрасные новости! Я рад за тебя.

МакНейр просиял и, вдруг хлопнув себя по лбу, принялся ощупывать карманы мантии и через минуту извлёк увесистый кошель.

— Всё руки не доходили передать! Это твоя часть дохода — с твоего участка немало всего удалось удачно сбыть, чего у тебя там только не водится!

— Я не настолько богат, чтобы сделать широкий жест и отказаться, — рассмеялся Эдриан, принимая кошель и пожимая руку другу. — Как там дела идут? Хватает установленной защиты, чтобы никто снаружи не проникал?

— О, конечно! А дела… — МакНейр пожал плечами. — Идут, что тут ещё скажешь. Парни Фенрира помогают, я тоже не на пикник хожу. И я даже крапов тебе уже отобрал — отличные звери, надёжные защитники получатся, но нескоро, правда: щенки мелкие совсем, их ещё дрессировать и дрессировать, да и оборотни рядом с крапами работать не хотят… В общем, не так всё быстро, как хотелось бы.

— Да брось! — отмахнулся он. — Я никуда не тороплюсь. У самого дел невпроворот, так что поторапливать не буду точно.

— Хорошо с тобой работать… — заулыбался Уолден и вдруг изумился в лице. — Эд, я же за своими радостями забыл рассказать ещё одну небезынтересную новость. Помнишь, я говорил, что со мной работает Ахиллес Скамандер? — Нотт кивнул, сдержав язвительную реплику про отсутствие проблем с памятью. — В общем, он ищет с тобой встречи.

— Ты удивил меня, — честно заметил Эдриан. — Он сказал — зачем?

— Нет, но… Мы давно знакомы, Эд, я знаю его. Ахилл ничего мне не говорил, но я вижу, что он… «расстроен» — не то слово. Я плохой знаток душ, просто вижу, что что-то не так. И уверен, что это напрямую связано со смертью лорда Скамандера.

— Этот вопрос мы уже обсудили с его наследницей и расстались недовольными друг другом.

— Опять же, он ничего не говорил о сестре, но… Слушай, чего гадать? Поговори с ним, а?

Иррационально не хотелось соглашаться, пришлось делать над собой усилие.

— Можешь передать мистеру Скамандеру, что принципиально я не против, однако когда это будет — даже примерно не могу сказать. Нет у меня времени на подобное. Спроси, может, он хочет с Малфоем поговорить?

МакНейр вдруг рассмеялся и замахал руками:

— Ну ты как скажешь!

18.11.22