Чистокровный спектр (джен)

— Вейлу?! — не поверил Эдриан, от изумления даже привстав. — В смысле — спасать вейлу? Это что, какая-то шутка, по-твоему?! А ну-ка рассказывай всё!

— Да не знаю я всего, — запротестовал Ахиллес, отводя взгляд и вроде жалея об откровенности.

— Тогда рассказывай, что знаешь, — не отступился Эдриан, понизив тон. — Неужто думаешь, что я просто сделаю вид, что ничего не слышал?

Ахилл слегка помялся, но уже и сам понял, что отмолчаться после подобного заявления не выйдет.

— Как ты знаешь, вейлы у нас не считаются людьми, и относятся к ним соответственно, — издалека начал он. — В Британии вейл мало, они предпочитают без особой нужды не пересекать границы страны, где подвержены такой дискриминации, а если и приезжают, не спешат сообщать, кто они — чай не кентавры, скрыть свою природу им без труда удаётся. У нас только в борделях вейл уважают и платят щедро…

— Я это знаю, — проявил нетерпение Эдриан.

— Я напомнил, чтобы ты лучше понял то, что дальше скажу. Как и в случае других магических существ, вейловские… э-э-э… части используются в изготовлении палочек, зельеварении, ритуалистике. Кровь, волосы, перья… — Ахиллес вздохнул и принялся крутить палочку, говоря не глядя на собеседника. — У нас они под запретом, конечно, но когда это кого останавливало? Несколько лет назад был скандал, когда Аврорат вышел на след торговца, промышляющего ингредиентами… — он запнулся, дёрнул плечом и по-министерски сухо произнёс: — Магических существ, обладающих интеллектом, близким к человеческому. Волосы, когти, шесть или там чешуя, — Скамандер вздохнул, — на такое все закрывают глаза. Понятно же, что не все попавшие в министерский реестр запрещёнки ингредиенты можно просто заменить, а отказываться от нужного лечения из-за чьей-то прихоти вовсе глупо. Но среди попавшего тогда в руки Аврората груза были иные товары, не такие невинные: кровь, русалочья икра, сердца кентавров и вейловская скорлупа.

Эдриан непонимающе нахмурился.

— Что за скорлупа? Что вейлы в подобие птиц превращаются, это я в курсе, разумеется, но ты же не хочешь сказать, что они откладывают яйца?

— Нет, конечно, — рассмеялся нелепости предположения Ахиллес. — Вейлы живородящие, однако первые месяцы беременности зародыш действительно растёт в яйце. Ближе к родам скорлупа растворяется, и ребёнок рождается обычным человеком. — Он помрачнел и глухо закончил: — Именно поэтому обнаруженная скорлупа так всех поразила. Подобное нужно только для очень Тёмной магии. Не то, что наше родное Министерство к ней причисляет, а действительно тёмная. Я почему об этом знаю вообще, — вставил он, — каналы поставки контрабанды мантикор и вейл не отличаются, все контрабандисты одними и теми же дырами в защите пользуются, так что авроры к нам пришли за помощью.

То, что Скамандер назвал скандалом, на самом деле было почти тайной операцией, о которой общественность не узнала. На Островах вейл почти не было, по крайней мере официально, а те, что всё же жили в Британии, старались скрыть свою суть, притворяясь обычными женщинами, но если бы их сообщество узнало о происходящем, никому не показалось бы мало — уж мстить эти дамы умели отлично. К сожалению, Аврорату не удалось допросить торговца — тот покончил с собой, лишь бы не выдать подельников, и дело ограничилось рейдами по Лютному переулку и перетряхиванием складов Теневой аллеи, даже каналы поставки прикрыть не удалось. Но больше о подобных товарах не ходило даже слухов, и всё постепенно успокоилось.

Пока несколько месяцев назад в Аврорат не пришёл заросший грязный мужчина…

— Он был трапером, иногда помогал нам по работе, — делился Ахиллес. — Жил в лесу в лично построенной хижине, питался тем, что поймает или сам вырастит, с людьми почти не пересекался, следил за колонией кое-каких редких зверушек. Приторговывал понемногу, не без того, но не наглел и закон не нарушал. А тут к нему, как к отлично знающему местность, обратились с просьбой достать редкую траву, а трава та используется исключительно вместе с кровью — то есть ничего хорошего заказчик однозначно не замышлял. Он испугался и решил не рисковать. Аврорат устроил засаду… В общем, тебе не нужны все детали, да и не знаю я их. Но в итоге стало понятно, почему по международным каналам больше не перевозят те ингредиенты — кто-то местный занялся их производством.

— Эм… Производством? — не удержался Эдриан, не понимая, что это значит.

— Берёшь вейлу, — жёстко усмехнулся Скамандер, — приковываешь в подвале, насилуешь, раз в пару месяцев получаешь скорлупу… — Эдриан шокированно охнул, вытаращив глаза. — Нас не посвящали в детали, но и так понятно, что все искали это чудовище. Пытались выследить, заманить в ловушку, отправляли кого-то под прикрытием, чтобы изобразил покупателя. Но всё было тщетно. Тот имел дело лишь с проверенными людьми да и действовал через подставных лиц, которые ничего не знали и не могли на него вывести. А две недели назад мне написал Ос. Никакой конкретики не было в письме, но он намекнул, что вышел на след этого ублюдка. — Ахиллес запнулся, поднял глаза и с мукой посмотрел на Эдриана. — Это я виноват! После смерти деда корреспонденции было много, десятки человек выражали сочувствие, спрашивали о планах, предлагали помощь и поддержку, а я же к такому не привычен. Над каждым ответом сидел по несколько часов, не зная, что нужно писать. Боялся облажаться — расстановку сил я же только-только начал узнавать… В общем, письмо Оса затерялось в этой кипе, и я слишком поздно обо всё узнал. Ну, написал ему, а он…

— Ахилл, — перебил Эдриан, — назови имя.

— Подожди с именем, — помотал тот головой. — Дом-то действительно принадлежит члену Визенгамота, да только не сам тот живым товаром занимается и над вейлами издевается.

— Мордред! Да говори же!

— Хэйвуд, — на выдохе признался тот, и Эдриан снова опешил:

— Лорд Хэйвуд? — изумлённо переспросил он, вспоминая благообразного мужчину лет шестидесяти, яростно выступавшего против пересмотра дел Пожирателей смерти. — Но… он же магглолюбец!

— Он — может, и магглолюбец, — парировал Ахиллес, — а вот его сынок — самый настоящий садист-психопат.

В гостиной повисла тишина.

«Берёшь вейлу…» — эти слова набатом звучали в голове Эдриана. В организации было немало тех, кто принял метку не по политическим соображениям, а из желания безнаказанно издеваться над другими. Далеко не все вопросы можно было решить путём переговоров, порой приходилось прибегать и к шантажу, и к запугиванию… и к менее инвазивным способам убеждения. И далеко не все при всём этом понимании желали опускаться так низко и пачкать руки пытками. Но некоторые — очень даже хотели. Взять ту же Беллатрису. Ей нравилось истязать врагов или просто жертв, она наслаждалась криками, стонами, мольбами. Их считали чудовищами, их именами пугали не то что детей — взрослых! И всё же были границы, которые никто из них никогда не переходил. И то, как получали вейловскую скорлупу… Это было за гранью!

— Я не могу оставить всё так, — после паузы сказал Эдриан, прямо глядя на Скамандера. — Извини, но это неправильно. Мистер Шимплинг сделал свой выбор, когда промолчал, но я промолчать не могу. Просто не имею права!

— Хэйвуд не даст сына в обиду, — предостерёг Ахиллес. — Они просто избавятся от Оса.

— Имя твоего Освальда не будет упомянуто. Я лично сделаю заявление и лично прослежу, чтобы его приговор пересмотрели, когда настоящий преступник будет осуждён.

— Эдриан, ты не можешь…

— Я могу, — резко сказал он, сверкнув глазами. — И я сделаю.

* * *

Убедить Скамандера, что это решение правильное, удалось не сразу, но в конце концов тот смирился, что переспорить лорда Нотта не сможет, и уступил.

— На анонимное заявление, думаешь, обратят внимание? — Эдриан вопросительно поднял бровь. — Ну как ты собираешься действовать?

— Пойду в Аврорат и скажу, что мне стало известно о вопиющем нарушении закона, мимо которого я как судья Визенгамота не смог пройти, — спокойно хмыкнул он и пояснил: — Ахилл, я не человек с улицы, меня знают и уважают в Аврорате. Опять же, я узнал от тебя, ты — от Шимплинга, но можно опустить промежуточные звенья и, не солгав при этом, подготовить почву к пересмотру его дела, сказав, что источник опасается за свою безопасность и потому его личность на данном этапе останется сокрыта.

По лицу Скамандера прошла гримаса, в которой было намешано немало разных эмоций, и уловивший досаду Эдриан прервался.

— Что-то не так?

Тот смешался, а на щеках появился едва заметный румянец.

— Нет-нет, извини, я просто… Я понял, насколько мне далеко до судьи Визенгамота. Ты так легко нашёл выход из затруднения, над которым я целую неделю думал, да так и не придумал ничего…

— Опыт — дело наживное, а вот порядочность… Она либо есть, либо её нет, — мягко улыбнулся он и поднялся. — Я постараюсь не втягивать тебя, но…

— Если будет нужно, я готов дать показания в Аврорате. Да только не знаю же ничего толком, — перебил Ахиллес.

— Разберёмся по ходу дела.

* * *

После разговора со Скамандером нечего было и мечтать о том, чтобы сосредоточиться на чём-то, и Эдриан не стал даже тратить время на попытки — все мысли были о жуткой истории про вейл. Сказав Скамандеру, что может просто прийти в Аврорат, он не солгал, однако теперь засомневался. Приди он с таким обвинением в адрес уважаемой семьи… Нет, от него не отмахнутся, конечно, всё же он действительно не человек с улицы, его знают и потому однозначно прислушаются, но на слово никто ему просто так верить не станет.

Покосившись на письменные принадлежности, Эдриан решительно поднялся и двинулся к камину. Благодаря работе и министерским проблемам у него было немало знакомых в Аврорате, да что там, сам Скримджер во всеуслышание называл себя его должником. Однако был лучший кандидат, чем даже глава Аврората — человек, в чьём желании добиться справедливости не мог усомниться никто.

И когда цвет каминного огня изменился и в пламени появилось знакомое лицо, Эдриан прямо обозначил ситуацию.

— Здравствуйте, Аластор. У меня срочный разговор, вы не очень заняты?

* * *

Разговор с Грюмом затянулся до поздней ночи, но успокоил. Аластор принимал участие в операции по выслеживанию и поимке контрабандиста в прошлый раз и о деле знал побольше самого Нотта. И услышав, что преступник продолжает своё мерзкое дело, более того, появился реальный подозреваемый… Эдриан не сомневался, что на тормозах спустить дело Грюм не позволит и заставит Аврорат работать, а значит, сам мог больше не переживать по этому поводу.

Вот только сказать было легче, чем сделать. Утром беспокойство вернулось, и ни подарок для Давины, ни заказ Отдела тайн не смогли отвлечь его внимание от дела вейл, и в конце концов пришлось смириться, что в ближайшее время работник из него плохой. Но это вовсе не означало, что Эдриан мог бы себе позволить просто сидеть и размышлять — дел у него было много, и некоторые из них не требовали сосредоточенности и полной отдачи. Например, отчёты или установка реперов…

Как ни странно, за целый день его ни разу никто не дёрнул. Он ждал вызова в Аврорат, готовился отбиваться от жаждущих получить всю информацию авроров, а в итоге провёл спокойный день за столом, после обеда даже сумев пару заказанных порт-ключей для ДМП зачаровать.

Дома тоже всё было в полном порядке, и Эдриан успел и с детьми провести время, и разобрать корреспонденцию, в которой не обнаружилось ничего срочного, и даже с частью реперов разобраться — и никто его так и не побеспокоил. Как и на следующий день.

Эдриан терялся в догадках. Грюм не мог ничего не предпринять после разговора! А если бы Скримджер не стал слушать — поднял бы такую волну, что Аврорату всё равно пришлось бы шевелиться — просто чтобы не захлебнуться под волной общественного недовольства… Но всё было тихо. Причём на всех фронтах. Министерство функционировало без сбоев, Визенгамот рассматривал одно дело за другим, и даже надоевшие гонки прошли в штатном режиме.

Четыре спокойных дня пришлись весьма кстати, позволив не только разгрести постоянно откладываемые несрочные дела, но и отдохнуть, так что новую гору обязательств Эдриан встретил… со спокойной обречённостью.

Пятница началась с нескольких писем, принесённых Тилли на серебряном подносе вместе с завтраком. Имена на конвертах заставили напрячься, однако беглый просмотр текстов позволил выдохнуть — никаких срочных дел не предполагалось, и Эдриан стал читать внимательно.

Первым было приглашение от Сметвика. Непонятное, но вроде бы не сулившее ничего плохого. Следующим было полное завуалированных намёков послание от Гампа, приглашающего на чашку чая за приятной беседой. Эдриан не представлял, о чём может идти речь, однако отказываться не собирался. Третьим на подносе лежало письмо от мисс Уилкис, так же просящей о встрече и беседе, но, в отличие от мужчин, к себе не приглашающей. Последним важным в стопке оказалась записка от Кассиопеи, почему-то приславшей письмо совой вместо того, чтобы привычно воспользоваться связующей пластиной — она тоже желала поговорить и спрашивала, когда ему будет удобно её принять. По правде, необычное поведение леди Блэк больше всего обеспокоило Эдриана. Кассиопея не нуждалась в официальных приглашениях и являлась в Нотт-мэнор, когда сама считала нужным, и что могло её вынудить изменить привычной манере поведения, стоило выяснить как можно быстрее…

Однако стоило Эдриану войти в кабинет в портальном управлении, и про намерение написать леди Блэк пришлось забыть — розовые самолётики на столе недвусмысленно намекали, что Аврорат наконец вспомнил о его существовании. Впрочем, самолётики не были красными, так что он позволил себе задержаться. Миссис Солански отчиталась об ответе снабженцев, заполнивших их хранилище, Коллинз предупредил о мелких проблемах с заказами, пообещав самостоятельно разрулить конфликты, и они обсудили перестановки в графике отпусков до того, как на пороге появился розовощёкий аврор, бойко сообщивший о вызове главного аврора.

— Кажется, это надолго, — повинился Эдриан перед заместителем и развёл руками, а затем поднялся из-за стола и приветливо кивнул аврору: — Идёмте, нехорошо заставлять мистера Скримджера ждать.

Пока Эдриан «бездельничал», Аврорат по наводке Грюма рыл носом землю и, собрав всю информацию, что можно было получить, не насторожив потенциальных преступников, наконец пригласил в допросную Нотта.

— Я извиняюсь за это, — Скримджер с виноватым видом обвёл рукой стены помещения, — но это официальный допрос.

— Всё в порядке, — невозмутимо кивнул он и спросил: — Что-то удалось узнать?

— Мистер Нотт, — укоризненно покачал головой глава Аврората и чуть нахмурился, — здесь вопросы задаю я. Что вы можете сказать о деле?

— Ничего? Давайте начистоту? Мне в личном порядке сообщили о возможном преступлении, о котором мой… информатор узнал с опозданием и опосредованно. Я даже не был уверен, что всё сказанное мне правда, однако история звучала настолько ужасно, что я счёл своим долгом поделиться ей с тем, кто намного лучше меня разбирается в ситуации.

Скримджер поморщился, и Эдриан понял, что уклончивость формулировок — не лучшая стратегия.

— Мистер Скримджер, я не хочу подставить того, кто, как и я, заинтересован в торжестве справедливости.

— Почему вы не пришли ко мне? Почему пошли к Аластору?

Эдриан недоумевающе посмотрел в ответ. Явиться с дикой историей про вейл к главе Аврората? Без доказательств, без конкретики, даже не будучи очевидцем событий? Такое решение не пришло ему в голову. И дело, конечно, было не в недоверии, в порядочности Скримджера у него не было сомнений, и всё же…

— Я понимаю, вы друзья, но Грюм давно не работает в Аврорате, — продолжил между тем Скримджер, и Эдриан с трудом совладал с лицом.

«Друзья»?

То, что его назвали другом Грюма, поразило.

Он не искал названия странным взаимоотношениям, что связали его с бывшим руководителем МГБР, просто принимая ситуацию такой, какая та есть. И однако же определение было верным. Они доверяли друг другу, с удовольствием общались, советовались, помогали, даже прикрывали при нужде и делали одолжения — что это, как не дружба?

— Аластор долго был аврором, — медленно подбирая слова, ответил Эдриан после долгой паузы. — Я обратился к нему, потому что не имел понятия, что предпринять. И, если говорить совсем откровенно, надеялся, что он сможет опровергнуть правдивость этой истории… А что сам к вам не пришёл… Я не очевидец, не свидетель — от меня вам нет проку.

— Вы знаете имена, — веско поднял указательный палец Скримджер.

Эдриан вздохнул и серьёзно посмотрел ему в глаза.

— И я их назову после того, как получу официально утверждённые документы, гарантирующие, что этим людям ничего не будет за помощь Аврорату. Собственно, если Аластор рассказал вам всё, вы знаете, против кого вам придётся выступить. Но вы аврор, мистер Скримджер, риск — ваша профессиональная обязанность. А вот те, кто предоставил мне сведения… Они себя защитить не могут даже от вас, что уж говорить о…

Скримджер сверкнул глазами, и Эдриан благоразумно опустил имя Хэйвуда.

Пусть он не знал, прав ли Ахилл в своих подозрениях, основанных на словах Шимплинга, рисковать провалом всей операции по поимке контрабандиста он точно не хотел.

14.06.23