Чистокровный спектр (джен)

О Кариссе Уилкис Эдриан почти ничего не знал. Лишь основные факты биографии да обстоятельства, что привели её в Азкабан, о которых рассказали Рабастан, Люциус и Берт, однако ни один из них не был дружен с ней, а потому едва ли обладал полезной для понимания этой девушки информацией. Зато Файверли смогла удивить своими познаниями, чего Эдриан точно не ожидал. В школьные годы она, правда, тоже не дружила с мисс Уилкис — слишком уж они были разными, — но немало общалась и потому знала то, что не бросалось в глаза равнодушным сторонним наблюдателям и вообще не выставлялось напоказ.

Почему Орландо принял метку — такого вопроса не возникало, а вот что заставило Кариссу искать расположения Тёмного Лорда, было не слишком очевидно. Эдриан не принижал способности ведьм, не считал, что они чем-то хуже мужчин или не могут интересоваться политикой, например, напротив, по-настоящему верил, что женщины… лучше. Добрее, сострадательнее, менее подвержены порывам немотивированной агрессии и жажде проявить себя с этой стороны, а также более ответственны — что бы там ни говорили, но именно на них, жёнах и матерях, держалось всё, — а потому им в гораздо меньшей степени должно было быть «интересно» и «близко» вступление в организацию. Но это было справедливо по отношению к тем, кому повезло расти в нормальной и любящей семье… Или кто не чувствовал себя ненужным.

Взять ту же Беллатрису. Старшая дочь Сигнуса, так и не ставшего отцом мальчика, Белла с раннего детства пыталась доказать всему миру, что она ничем не хуже сына-наследника. Ни Андромеда, ни Нарцисса не были похожи на старшую сестру, обе были намного мягче и женственнее — возможно, как раз потому, что не сталкивались с отцовским разочарованием, что они родились девочками… У Кариссы ситуация была одновременно проще и сложнее. После того, как миссис Уилкис скончалась при родах третьего ребёнка, маленькая Карисса оказалась предоставлена сама себе. От неё ничего не требовали, кроме соблюдения самых банальных правил, всё внимание лорда Уилкиса было направлено на её старшего брата, Орландо, и именно это было проблемой: Карисса хотела, чтобы отец не игнорировал её, стремилась доказать, что ею тоже можно гордиться. Она была младше на год, но наравне с братом участвовала во всех его играх и проказах и вела себя скорее как мальчик, чем как юная леди. И, кто знает, быть может, в конце концов, она преуспела бы в притворстве и стала бы второй Беллатрисой, если бы не гибель Орландо и провальная попытка отомстить за него, закончившаяся осуждением и жестоким приговором.

Когда Карисса поняла, что у неё есть шанс вернуться на свободу, конечно же, она была счастлива… Но недолго. Её действительно амнистировали после пересмотра дела, сочтя уже отбытый срок достаточным наказанием за нападение на аврора, вот только никто не встречал её при выходе из зала суда номер десять, никто не поздравлял с освобождением… А по возвращении домой Карисса столкнулась с тем, к чему абсолютно не была готова. Лишившийся наследника лорд Уилкис… завёл новую семью и совсем не обрадовался появлению старшей дочери, для которой в его доме больше не было места.

Эдриан был шокирован историей. Для него до сих пор казалось чем-то нереальным такое отношение к родным детям, пусть и ставшим уже взрослыми, он всё ещё удивлялся подобным вещам, даже после всего пережитого не утратив идеализм.

— Конечно, проблемы Кэр никого не касаются, — закончила монолог Файверли, — но я подумала, может, кто-то из тех, кто был близок с её братом, захочет помочь, поддержать… Она неглупая, очень верная, опять же чистокровная…

— Я подумаю, что можно сделать для мисс Уилкис, — пообещал он, для себя твёрдо решив, что обязательно попытается это сделать. И не только потому, что обещал Рабастану или из жалости. Файверли просияла, и Эдриан без особой уверенности произнёс: — За прошедшие два года я привык к тому, что стало «хорошим тоном» говорить гадости о членах организации, а ты так спокойно отнеслась ко всему этому…

— Нас то противостояние никак не коснулось, — пожала она плечами. — То есть я знаю, что были пострадавшие, и всё такое, но… Я же из семьи нейтралов. В чистоте нашей крови никто не посмел бы усомниться, так что никакого страха у меня не было, но в то же время мы не были настолько значимы, чтобы на нас обратили внимание. Если честно, пока мы были в школе, всё это не имело значения. Для гриффиндорцев разве что только, — Файверли наморщила нос и снова пожала плечами. — Ну какой подросток читает о политике? Нас интересовали личная жизнь да квиддич… Ну… Большинство из нас, — уточнила она после небольшой паузы. — Я помню Поттера, он учился на курс старше, помню, как он постоянно цеплялся к слизеринцам, как затевал ссоры со всеми чистокровными волшебниками, даже теми, кто нормально относился к магглорождённым, и… Подростковый максимализм простителен, а вот то, как небрежно он повёл себя по отношению к собственному наследнику… Так нельзя говорить, я знаю, но… — Так и не произнеся то, что «нельзя говорить», она опустила глаза и вздохнула. — Я не знаю, кто был прав, а кто виноват, мне претит насилие, но я не считаю справедливым, что половина знакомых мне старшекурсников оказались в Азкабане. Или что Кариссу осудили за эмоциональный срыв. Прости…

— Ну что ты, — не дал договорить Эдриан, без колебаний кладя руку Файверли на плечо и одобряюще поглаживая. — Если бы не новорождённый сын, требовавший всего моего внимания, кто знает, не оказался бы я сам в Азкабане? Я ведь разделял взгляды членов организации, общался с ними и даже дружил.

Это был максимум откровенности, на которую он был способен на данном этапе знакомства. Как бы ему ни нравилась Файверли, доверить свой секрет кому бы то ни было с его стороны было бы даже не опрометчивостью, а откровенной глупостью — слишком многое было завязано на непогрешимую репутацию лорда Нотта. И всё же первый шаг к доверию и откровенности был сделан, и Эдриан был даже рад, что всё вышло так, как вышло. Углублять тему ни один из них не стал, и остаток прогулки был посвящён приятному общению. Эдриану было интересно узнавать Фай, она — с удовольствием слушала его, так что когда пришло время прощаться, ни у одного не возникло вопроса, будет ли продолжение.

— У меня ещё три недели отпуска, — с улыбкой сообщила Файверли после того, как Эдриан аппарировал их к её дому, — так что буду рада спонтанному приглашению.

— Спасибо за чудесный вечер, — без улыбки произнёс Эдриан, выразительно глядя на девушку. — С удовольствием повторю его в ближайшее время.

Файверли кивнула, и это согласие было дано не только на обещание, но и на недвусмысленно транслируемое намерение, так что Эдриан больше не сомневался — сделал шаг вперёд и поцеловал её.

* * *

Утром Эдриан самолично доставил детей к Вальбурге Блэк, чтобы поговорить о Давине, однако в последний момент передумал и ограничился общими вопросами о поведении детского сада. Он совершенно искренне считал Давину своей дочерью и готов был вызвать на дуэль любого, кто посмел бы усомниться в его отцовстве, и всё же в том, что касалось коррекции её поведения, не решался действовать без благословения Рудольфуса. Формально у него было разрешение Рабастана, ему не нужно было откладывать и сомневаться, однако то ли смелости не хватало, то ли любовь затмевала здравый смысл, то ли дело было в банальной жалости к девочке, которую так долго считал своей дочкой, но открывать ей правду Эдриан не спешил… В глубине души надеясь, что ему не придётся это делать вовсе, ведь если план сработает, Лестрейнджи вскоре обретут свободу.

Каждый раз, когда думал об этом, он сначала вздыхал с облегчением, а затем сразу же хмурился. Причинять боль Давине отчаянно не хотелось, и переложить эту в крайней степени неприятную обязанность на Рудольфуса было заманчиво, однако отдать ему девочку… Пусть это и было бы на сто процентов правильным — в конце концов, именно Руди был её отцом! — Эдриан не мог не понимать, какую боль это причинит и ему самому, и Давине, и даже Теодору с Эди. Все они привыкли к жизни вчетвером, считать друг друга семьёй — перемены не пройдут безболезненно.

— Случилось что?

Вопрос вырвал из мыслей. Эдриан непонимающе моргнул, осознав, что за размышлениями не заметил, как добрался до приёмной портального управления.

— Что случилось? — переспросил он, оглядываясь.

— У тебя такое выражение лица было… — начал Грюм и сам себя перебил: — Что там с моей плитой?

Настроение оставляло желать лучшего, так что не огрызнуться оказалось неожиданно тяжело, но Эдриан сдержался и, прикусив язык, приглашающе махнул рукой, первым входя в свой кабинет.

— Школа разрушена, какой вам прок сейчас от плиты? — примирительно пожал он плечами, обходя стол и останавливаясь, но не садясь. — Что там с контрабандистом?

Грюм нахмурился.

— Стационарный портал упростит всем работу, — пояснил он прежде, чем ответить на второй вопрос. — А что до ублюдка-извращенца — это тебе к Скримджеру, меня в детали дела не посвящают.

— Ясно, — вздохнул Эдриан, смиряясь, что работы неожиданно добавилось. — Извините, Аластор, но насчёт плиты мне нечем вас порадовать. У Аврората и ДМП заказы не иссякают, про остальных даже говорить нечего.

— Да знаю я, — отмахнулся тот, — но остальным любой может заняться, а плиту кроме тебя сделать некому!

— Любой? — оскорбился Нотт, невольно повысив голос. — Ну-ка, создайте-ка мне порт-ключ в Азкабан!

Грюм издал непонятный звук и поднял руки, капитулируя:

— Ну, не прям любой-любой, но из ваших, — кивнул он себе за спину, где за закрытыми дверями находилось портальное управление. — А ты уникальный специалист, ты должен заниматься…

— Тем, что нужно конкретно вам, я понял, — съязвил Эдриан и устало вздохнул. — Я помню про вас, Аластор, как только смогу — займусь вашей плитой, тем более что большую часть расчётов я завершил. Не давите, а?

— Ты точно в порядке? — непривычно по-доброму поинтересовался Грюм, склонив голову к плечу и будто бы изучающе рассматривая собеседника.

— В полном. Но это не значит, что всё прекрасно и у меня нет повода для недовольства ситуацией, собой или даже вами.

— Понял, — хмыкнул Грюм и сделал шаг к дверям. — Я бы посоветовал тебе взять недельку отпуска да отдохнуть как следует, но если об этом узнают, меня запытают с особой жестокостью, и Эми будет первой в рядах желающих это сделать. Прости уж, лорд Нотт, но придётся тебе расстараться ради спокойствия магического мира.

— Будем надеяться, магический мир не забудет оказанных ему услуг.

Он даже не понял, что именно сказал, пока не заметил ничем не прикрытое изумление на лице Грюма.

— Только не делайте поспешных выводов, — попросил он, усмехнувшись. — Я не вкладывал никой смысл в эти слова. Просто… Мне вправду нужен отпуск.

— В ближайшие лет двадцать вряд ли тебя надолго отпустят, — неожиданно легко уступил Грюм. — А потом сын поможет… Заведи ещё парочку, что ли, а то твоему пацану тоже тяжко придётся.

Эдриан ошарашенно вытаращился на Аластора, а затем во весь голос расхохотался.

— Ладно, настроение вы мне подняли, — немного успокоившись, с улыбкой качнул головой Эдриан. — У меня есть вопрос, Аластор.

— Задавай, — посерьёзнел тот.

— И мне хотелось бы, чтобы мой интерес остался между нами.

— Даже так, — присвистнул тот и отступил от двери, процокал протезом и устроился верхом на стуле для посетителей. — Ну давай, если смогу — знаешь, сохраню твой секрет.

— Это не секрет, скорее… — Эдриан запнулся, не зная, как перейти к делу. Сел, потёр нос и наконец заговорил: — Некоторое время назад мне стало известно о том, что в каминном центре кто-то работает на сторону. Бумажный след было непросто найти, однако… Скажем так, у меня есть основания с определённой уверенность предполагать, кто и ради чего подключал незарегистрированный камин, но с подозреваемыми его ничего не связывает, а доказать взятку — это вне моей компетенции.

— Кто?

— Вам назвать имена? — растерялся Эдриан. — Но я мог ошибиться…

— Кто инициатор, — поморщился Грюм. — Хотя имена подозреваемых тоже давай.

Но он покачал головой.

— Мы с вами не так давно знакомы, Аластор, но… Мне кажется, нас можно назвать друзьями — пусть и с оговорками.

— Можно, — спокойно кивнул тот.

Чем, признаться, немало удивил — Эдриан хоть и считал, что это определение лучше всего отражает их взаимоотношения, не смел даже мысленно называть Грюма другом.

Тратить время на эмоции от признания он не стал и сразу продолжил:

— А потому я рискну напомнить, что подобные обсуждения у нас уже бывали. Есть вещи, на которые я не могу закрывать глаза. Однако это не означает, что я стану раскрывать людей, что мне доверились.

— Я понял, — снова поморщился Грюм и кивнул. — Выкладывай всё, что можешь: имена, бумажки, догадки — я разберусь.

— Спасибо! — тепло улыбнулся Эдриан и полез в нижний ящик стола за «бумажным следом». — Я на всякий случай изъял оригиналы — уж не выдавайте меня.

Грюм скривился, но кивнул.

Переложив поиск ответственного за подключение нелегальных каминов для Дамблдора на Грюма, Эдриан сосредоточился на работе, однако в голове почему-то крутилось предложение Малфоя. В том, что касалось способов обогащения, Люциус легко давал фору всем и каждому, так что можно было не сомневаться: раз он заинтересовался разведением фестралов, это должно было оказаться выгодным предприятием. Выросший за гранью бедности лорд Нотт спокойно относился к деньгам — хватает, и отлично, — но учитывая его грандиозные планы, отказываться от сулящей дополнительный источник дохода затеи с его стороны было бы в корне неверно. Вот только где найти на это время?

Эдриан не сомневался, что Малфой не ограничится разговором с ним и наверняка проведёт разъяснительную беседу и с МакНейром; на Уолла можно было положиться в эксплуатационной стороне вопроса, однако остальное обещало лечь на его собственные плечи. Отложив очередной готовый артефакт, Эдриан позволил себе осознанно подумать над дилеммой. Даже без расчётов он знал, что нужно сделать, чтобы удержать фестралов на отведённой для них территории. Оставалась сущая мелочь — найти время на то, чтобы всё-таки произвести расчёты и установить чары.

Подавив тягостный стон, Эдриан помотал головой, гоня прочь мешающие мысли, и вернулся к работе.

* * *

Пятница началась с визита в Департамент магического правопорядка — Эдриан наконец решил, что настал момент передать азкабановские порт-ключи. Амелия едва не захлопала в ладоши от переизбытка эмоций.

— Я уверен в них, — выслушав слова благодарности, кивнул он, — однако считаю не лишним сопроводить авроров при первом использовании. Нетривиальное задание, хотелось бы убедиться лично, что всё в порядке.

— Мерлин, Эдриан, я просто не знаю, как вас благодарить! Конечно, если вы считаете нужным и, главное, готовы снова посетить Азкабан… — Он передёрнул плечами, и леди Боунс понимающе вздохнула. — Вот-вот! Смотрите сами, конечно, но мне не кажется, что есть необходимость в сопровождении. Я вам полностью доверяю!

— Польщён, — улыбнулся он. — Что ж, я не настаиваю: никакого желания вновь оказываться на острове у меня нет. Амелия, раз уж теперь вы получили возможность быстрого сообщения с Азкабаном… Означает ли это, что пересмотр дел Пожирателей смерти наконец состоится?

— Процесс давно запущен, — согнав с лица улыбку, серьёзно кивнула она. — Мы не афишировали работу над делами ближайших соратников Того-Кого-Нельзя-Называть, чтобы никто не мог нам помешать, но по большей части всё готово к представлению Визенгамоту. — Она замолчала, изучающе смотря на Нотта, и стало понятно, в каком направлении движутся её мысли, поэтому он не стал дожидаться следующей фразы и сказал:

— Ну что ж, в таком случае не буду вам мешать.

Боунс кивнула, промолчав, и на этом они и простились.

По пути обратно в управление Эдриан думал о том, что будет дальше. Свою заинтересованность он не скрывал, более того, именно он был инициатором всего происходящего, о чём знали если не все, то многие. И когда в зале суда окажутся Пожиратели смерти… Как это скажется на его репутации? Не обвинят ли лорда Нотта в несправедливости и подсуживании, не пойдут ли разговоры о его неблагонадёжности вследствие контактов, даже дружбы с осуждёнными преступниками?

И не означает ли это, что стоит подготовиться к ухудшению своего положения, укрепив тылы и упрочнив положение в обществе?

Причём на первом месте был даже не вопрос «как», а банальное «где взять на это время».

12.7.23