Чистокровный спектр (джен)

Разговор с Бертом затянулся, как бывало много раз, — слишком много тем для обсуждения у них было. Поэтому, когда в четыре утра Лаки предпринял попытку разбудить Эдриана, тот совсем не обрадовался.

Прижимая уши к голове, домовик неуверенно дёргал одеяло и тихо-тихо звал хозяина, вроде пытаясь, а вроде и не желая нарушать его сон.

— Что такое? — спросонья невнятно пробурчал Эдриан. Было темно, и мерцающие эльфийские глаза придавали происходящему эфемерности. — Люмос! Лаки, что случилось?

— Лорд Боул срочно требует хозяина, — отчитался тот и, потянув себя за уши, отступил. — Лаки не хотел будить хозяина, но лорд Боул грозился сломать камин — тогда хозяин бы сам проснулся от сигнальных чар. И Лаки решил, что раз хозяина всё равно разбудят…

— Ты правильно сделал, что разбудил меня, — закатив глаза, Эдриан взмахом руки отпустил домовика и поднялся.

Что бы ни заставило Карсона требовать встречи посреди ночи, это явно не могло ждать. В голову полезли худшие предположения…

Наспех умывшись и на ходу застегивая рубашку, Эдриан спустился на первый этаж и успел услышать переругивания домовика с проявляющим нетерпение Боулом.

— Карсон, что?..

— Хвала Салазару! — выдохнул он и велел: — Срочный разговор. Давай ко мне, по камину такое не обсуждается!

Пламя тут же опало, и Эдриан выругался. Друг был прав, прослушать камин Аврорат был вполне в состоянии, да только не камин Нотт-мэнора же! Напомнив себе, что Боул никогда не был паникёром и не баламутил других без причины, Эдриан пригладил волосы и, больше не теряя времени, шагнул в камин. И следующий вопрос задавал, уже находясь в чужом доме.

— Так что стряслось?

Карсон улыбнулся и протянул сквозное зеркало — то самое, что Эдриан оставил для перенастройки:

— Рабастану не терпится поговорить с лучшим другом.

Машинально взяв зеркало, Эдриан перевёл взгляд и увидел младшего Лестрейнджа.

— Стэн? — с тревогой протянул он.

— Ты смог, Эд! — с широкой улыбкой сразу сообщил тот и засмеялся. — Эди, я поверить не могу, но ты действительно смог это сделать!

— Что я смог? — невольно улыбаясь в ответ, успокаиваясь, всё же спросил он.

— Медальон, Эд. Он у Руди…

Сердце сделало кульбит.

— Медаль… — Горло перехватило, и Эдриану пришлось откашляться, прежде чем он смог продолжить. — Уже?

Рабастан развёл руками и кивнул с очередной улыбкой.

Получив медальон, Спиннет не стал тянуть и сразу же отправился в Министерство. Хоть и был он официально на больничном, его должность предполагала не только — даже скорее не столько — активное колдовство, работа по большей части состояла из заполнения тысяч официальных бланков и согласования сотни мелочей, а потому нуждающийся в деньгах мужчина ежедневно появлялся в кабинете. И пусть рабочий день уже закончился, на пришедшего проверить заключённых Спиннета дежурный едва ли обратил внимание. А тот решил воспользоваться безлюдностью ночного Министерства и не только передал Эйвери медальон, но и под эгидой будущего перевода на должность коменданта организовал отправку Эйвери в Азкабан прямо посреди ночи — чтобы медальон был передан и никто не смог этому помешать.

— …Всё готово, Эд. Эйва вернули в камеру почти ночью, хотя такого раньше не бывало: если до ужина нет — то всё, сегодня «выходной». Так вот он сразу, как охрана свалила, рассказал о внеурочном визите Спиннета и передал Руди медальон. Даже не буду спрашивать, как тебе удалось подкупить этого типа…

— Медальон работает? — перебил Эдриан.

Рабастан укоризненно фыркнул:

— Разумеется! И зеркало я смог перенастроить под руководством Карсона. Он, кстати, посоветовал с Антонином обсудить ситуацию, и мы всё быстро решили. Всё готово, Эд. Ждём твоей отмашки.

Эдриан растерянно моргнул, перевёл взгляд на Боула, снова посмотрел в зеркало на Рабастана…

— Зачем ждать? — хрипло произнёс он, чувствуя, как сердце заколотилось. — Ваше поместье подготовить в отсутствии хозяев едва ли реально, но мой дом всегда для тебя открыт, ты же знаешь.

— Знаю! Значит… можно не ждать. — Тон Рабастана изменился, ему тоже было трудно не то что осознать, но даже просто поверить, что свобода реальна.

— У вас там всё по-прежнему? — не зная, что ещё спросить, задал дежурный вопрос Эдриан.

— Ну… Молодняк на допросы начали таскать. По их словам, следователи не усердствуют, веритасерум разбавленный дают, так что парни себя не оговаривают. Не знаешь, в чём причина?

— Сыворотка правды утрачивает свои свойства при превышении некой концентрации. Проще говоря, пару раз ты выкладываешь всю подноготную, а дальше веритасерум действует всё меньше и меньше, пока вовсе не перестаёт. После ареста вас же опаивали зельем по несколько раз в день, вот теперь и нет эффекта.

— О как, — присвистнул Лестрейндж и перевёл взгляд куда-то вдаль. — Занятная информация…

Снова обсудив предстоящий пересмотр и решение по делу Блэка, они проговорили около получаса и простились.

— Ты не спросил, а Рабастан почему-то не сказал, — крутя стакан с виски в руке, негромко заговорил Карсон после того, как зеркало было убрано, — а между тем тебе это нужно знать. Беллатриса пытается нейтрализовать действие браслета.

— Блэк не смог…

— Блэк, как мне кажется, до последнего надеялся, что Дамблдор ему поможет, а потому не особо старался. Ты заметил, как он на него смотрел? Я всё ждал, когда он попросит поддержку у главы семьи, но кретин взгляд от Дамблдора не отводил до самого конца.

— Браслет или нет, а проклясть директора Блэк точно попытался.

— Именно! — серьёзно кивнул Карсон. — Он сильный маг, хоть и кретин. Не знаю уж, сильнее Беллы или нет, но мне приходилось с ним сталкиваться в бою, а потому недооценивать парнишку я не стану. Дамблдору повезло, что ты ДМП порт-ключами обеспечил — в экранированных помещениях наслать проклятие едва ли реально, а теперь, исключив дорогу из уравнения, у того же Блэка не будет шанса от всей души пожелать всего наилучшего старику. Но вот у Беллы иллюзий нет, она знает, что помогать ей никто не планирует, более того, даже «свои» намерены утопить её, а потому…

— Думаешь, она сможет силой ненависти нейтрализовать действие ограничительных чар?

— Не знаю, Эд, но, честное слово, я бы не удивился.

В кабинете повисла тишина, часы негромко звякнули, сообщая, что время пять утра, и Эдриан поморщился.

— Кассиопея знает Беллу лучше нас, будем надеяться, что она учла семейные и личностные особенности Беллатрисы при создании браслета. Что ж…

— И ещё одно, — остановил готового подняться гостя Карсон. — Если всё пройдёт, как задумано, легализовать нужно будет ещё шесть человек. Долохов «умрёт» последним, и задерживаться в Англии он не намерен. Но остальным помощь будет нужна, и я плохо представляю, как безболезненно ввести в общество столько новых людей.

— Можешь счесть меня эгоистичным сукиным сыном, но я не нанимался спасать всех, — прохладнее, чем нужно было, резко ответил Нотт. — Всё это затевалось для помощи Рабастану. Ну ещё Руди — всё же он брат моего лучшего друга. — Помолчав полминуты, он с ударением повторил: — Помочь Стэну, а не всем Пожирателям смерти, оказавшимся в Азкабане по собственной глупости, из-за неосторожности или… Или даже потому, что там им самое место.

— Не горячись, — мягко произнёс Боул, примирительно выставляя руку. — Ты сделал главное — заставил нас вспомнить о порядочности, обязательствах… Вряд ли тебе удастся остаться совсем уж в стороне, но никто не посмеет требовать от тебя большего, чем ты готов сделать. Эд, уж поверь, никто не обидится, если ты теперь решишь увеличить дистанцию.

— Уверен, что обидятся, ещё как обидятся, — невесело хохотнул он и всё же поднялся. — Но это будут не мои проблемы.

— Мы все в деле, — напомнил Карсон и протянул руку.

— Главное, чтобы «дело» не развалилось на последнем этапе. После стольких усилий это будет чертовски обидно.

* * *

Суд над Блэком завершился во второй половине дня, а потому отсутствие новостей в утреннем «Пророке» удивило — и по менее значимым поводам бывали специальные выпуски, а тут такое событие, и тишина! Как удивило и спокойствие в Министерстве. Эдриан прекрасно помнил, что творилось в конце восемьдесят первого года, и разница была ощутимой. Никто не возмущался в коридорах, не шушукался по углам, не бросал косые взгляды… И даже Коллинз не сплетничал в приёмной. Эдриан усмехнулся и мысленно поблагодарил того, кто запретил Каффу печатать актуальную информацию о ходе пересмотра. Это давало неплохие шансы на успех планов — без давления общественности была меньшая вероятность, что ДМП станет проявлять излишнюю строгость или уделять дополнительное внимание ситуации.

Сегодняшнее заседание никак не было озаглавлено в повестке, так что можно было лишь гадать, чьё дело Боунс решит пересматривать следующим, но тишина в прессе намекала, что аншлага в зале суда не будет; возможно, большинство судей ещё не в курсе, что дело Блэка закрыто.

Так и вышло.

— …были уверены в этом, — рассказывал МакКормак, стоя посреди зала спиной к дверям. — Не понимаю, как никто не обратил внимания на это несоответствие раньше? Будь Блэк крёстным ребёнка Поттеров, он не смог бы организовать нападение на их дом!

— Мыслят, как грязнокровки, — выплюнул Принц, обычно не вступающий в диалоги без веских оснований. — Уж Блэк-то должен был понимать разницу между маггловской показухой и магическим обрядом. И Поттер — тоже тот ещё кретин.

— Миссис Поттер же была магглорождённой, — вставил кто-то, и Принц резко припечатал:

— Недостатки жены — с каких пор это стало оправданием для халатного отношения к обязанностям главы семьи и защиты наследника?

Возражать желающих не нашлось, и после небольшой паузы МакКормак вернулся к тому, с чего начал:

— Странно, что Блэк продолжал настаивать на том, что он крёстным Гарри Поттера. На нём столько преступлений, что причастность к гибели Поттеров едва ли повлияла на исход дела, но его будто лишь это и волновало. Я был уверен, что разбирательство займёт месяцы, а Боунс за две недели управилась. С одной стороны — чего затягивать, когда всё понятно, но с другой…

— В спешке можно упустить что-то важное, — понимающе закончил Гринграсс и, заметив Эдриана, кивнул. — Лорд Нотт, день добрый. Что думаете о вчерашнем голосовании?

— Добрый, — Эдриан кивнул собравшимся и спокойно ответил: — То, что вы назвали спешкой, было результатом многомесячной работы всего Департамента правопорядка. Прежде чем представить дело Визенгамоту, леди Боунс перерыла горы информации, допросила сотни свидетелей и сопоставила тысячи фактов. И я, например, благодарен, что она не сочла нужным озвучивать нам весь ход расследования и подробно рассказывать о каждом шаге.

— О… — протянул задумчиво МакКормак и решительно кивнул: — Вы правы, с этой стороны мы почему-то не смотрели на ситуацию… Не в курсе, кто сегодня будет?

— Ни малейшего представления, — честно сказал Эдриан и, извинившись, отошёл к только что появившейся Кассиопее.

— Извини, что вчера не ответила, — начала та вместо приветствия, не дав сказать ни слова. — Я загляну вечером в мэнор, тогда и поговорим.

— Буду ждать, — только и ответил он, признавая, что место и время для обсуждения тайных планов максимально неподходящее. Тянуло спросить, как сама Кассиопея в свете вчерашнего вердикта, но это тоже было бы неуместно. Да и потом, Сириус давно перестал быть единственным наследником мужского пола, а потому… Как бы цинично это ни звучало, после появления Эйдана судьба Сириуса больше не имела значения.

Дверь, ведущая к министерским камерам, отворилась, и в сопровождении Боунс и охраны в зал суда вошли двое заключённых.

Эдриан почувствовал, как холодеют руки. Не удержавшись, он покосился на лорда Флинта, но тот смотрел на заключённых, как и все в зале. Нужно было взять себя в руки и успокоиться, пока никто не заметил нервозности, вот только…

Джордж и Джорджия Ли. Сладкая парочка изощрённых садистов, на фоне которых Беллатриса выглядела раскапризничавшейся девочкой. Фанатики, о существовании которых Нотт предпочёл бы забыть навсегда. Пожиратели смерти, для которых общее дело было важнее личных благ, свободы и даже родного сына. Жестокие убийцы, не останавливающиеся ни перед чем…

Против воли в голову полезли воспоминания.

Ли учился на пару лет старше Квентина, они не дружили, но любовь к квиддичу стала причиной для взаимодействия с товарищем по команде, и именно Флинт привёл Ли в организацию несколько лет спустя. И новый человек не понравился никому. Резкий в суждениях и не способный к компромиссу даже в мелочах, Джордж был тяжёл в общении и неудобен при контактах. Но Лорда особенности характера нового человека не смутили, да и не требовал он совместной работы с Джорджем, давая всем разные задания. После первого знакомства Эдриан сделал выводы в отношении Ли и его компании не искал, а за его судьбой не следил; знал, что тот женат на женщине под стать, что миссис Ли тоже получила метку вскоре после прихода в организацию Джорджа, что у них есть сын… И что в восьмидесятом Грюму удалось поймать обоих Ли, разменяв их на десяток авроров.

По правде, тогда с облегчением вздохнули многие. Не только неугодные Лорду маги, но и сами Пожиратели смерти — фанатизм супругов Ли не раз становился причиной серьёзных конфликтов и даже травм: заподозрив неладное, парочка не пыталась выяснить, как всё обстоит на самом деле, они сразу били в спину, «нейтрализуя угрозу общему делу».

Эдриан старался избегать Ли, не вступал с ними в диалог и вообще держал дистанцию, однако это не уберегло от неприятностей. Причём, что ещё обиднее, пострадал он не по своей «вине», а случайно: Джордж не сошёлся во мнении с Квином и без лишних слов швырнул мощное проклятие. Эдриану и ещё одному магу, шедших по коридору и даже не догадывающихся о ссоре в соседнем помещении, невероятно повезло оказаться между рухнувших на них камней разрушенной стены — никакие щиты не удержали бы многотонную стену. Квину пришлось хуже, и, насколько знал Эдриан, Кларенсу Флинту пришлось знатно постараться, чтобы спасти единственного сына. Лорд тогда изменил своим правилам и вмешался, как следует приложил Ли Круциатусом и недвусмысленно указал на недопустимость такого поведения между соратниками, но это едва ли заметно изменило ситуацию… И, кстати, Ли были единственными, кто назвал Эдриана предателем, когда после смерти жены тот отошёл от дел, чтобы заняться новорождённым сыном.

И вот теперь эти люди находятся посреди зала суда номер десять, и одного их слова будет достаточно, чтобы Эдриан… а также Боул, Флинт и многие другие избежавшие привлечения к ответственности и сохранившие метки в тайне соратники лишились тёплых мест, репутации… А может, и стулья с цепями заняли рядом с Ли.

Эдриан смотрел на похудевшую Джорджию, на её впалые щёки и паклей висящие волосы, на Джорджа, из крепкого мужчины превратившегося в обтянутый кожей скелет, но даже намёка на жалость не испытывал. Когда они с Люциусом планировали всё это в прошлом году, фамилия Ли ни разу не всплыла. Они ведь действительно рассматривали каждого Пожирателя смерти, может, не всегда объективно, может, принимали решения касательно судеб соратников, исходя из личного отношения, потенциальной выгоды или, напротив, вреда, что те смогут причинить, выйдя на свободу… Эдриан и сейчас готов был повторить, даже глядя в глаза Белле или Амикусу Кэрроу, что не считает рациональным и правильным помогать им с сокращением сроков или тем более с оправданием. И всё же каждого они с Люциусом обсуждали, взвешивали поступки и вину, оценивали возможность как-то помочь, ну или определялись с причинами отказа в помощи.

А вот про Ли они забыли.

Просто вычеркнули из памяти, что такие люди были. Осознанно или нет, но сгнить в Азкабане в забвении — именно этого Эдриан Нотт искренне желал Джорджу и Джорджии Ли.

Заключённых усадили в кресла в центре зала, цепи обвились вокруг их запястий и лодыжек, охрана отошла, Амелия двинулась к трибуне… Взгляды обоих Ли заскользили по залу…

Эдриан вздохнул и, жалея, что не взял отпуск и не заперся в мэноре, придал лицу равнодушное выражение. Отступать было некуда.

6.6.24