Чистокровный спектр (джен)

С каждым визитом Эдриан отмечал, как новый дом оборотней преображается. Совсем недавно дикая болотистая местность превращалась в обжитую, ухоженную территорию: хозяйственные постройки, игровой комплекс для детей, плодовые деревья… Даже царапнула зависть, ведь у самого Нотта руки не доходили до облагораживания мэнора. Снова вспомнилось, что он хотел привлечь к очистке территории оборотней…

— Здорово.

Фенриру, как обычно, доложили о появлении гостя, так что встретились они на полпути к домам.

— Что-то случилось? — пожимая протянутую ладонь, спросил Эдриан.

— Ничего ужасного. Извини, что дёрнул, хотелось кое-что прояснить.

Эдриан насторожился:

— Что именно?

— Парнишка мой потёрся в министерском лифте, увидел и… рассмотрел твой заказ, — Фенрир подмигнул. — Удачного момента не представилось, но он сказал, что почти наверняка сможет это сделать.

— Так.

— Нотт, ты знаешь, что будешь делать, когда та штука окажется у тебя?

Эдриан непонимающе смотрел на оборотня. Простой и понятный, чуждый интригам, прямолинейный Фенрир задал неожиданный вопрос, ответ на который он не знал.

Что он будет делать… с чем? С фиалом? С оборотнем? С Дамблдором?

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнил он.

— Сам не знаю, — обезоруживающе развёл тот руками. — Просто подумал, что старик быстро обнаружит пропажу, как бы ловко мой парнишка всё ни провернул, и тогда… Что будет тогда, Нотт?

— Я для того и сделал тебе порт-ключ из Министерства, чтобы отход не был проблемой.

— Та я не о том, — поморщился Фенрир.

— Если ты боишься мести…

— Солгу, если скажу, что не боюсь старика, нам с ним не тягаться. Но дело не в этом. Будет война?

На миг Эдриан опешил.

— Нет, — твёрдо ответил он и улыбнулся. — Гарантий, понятно, я дать не могу, но вероятность, что на этом всё и закончится, очень велика. Если твой человек сможет выкрасть фиал и… исчезнуть с ним… Дамблдор перестанет быть проблемой.

Умные нечеловеческие глаза смотрели Эдриану будто в самую душу, и он выдержал этот сканирующий взгляд.

— Принеси мне этот фиал, и старик исчезнет со сцены, запрётся в Хогвартсе и перестанет быть нашей проблемой.

— А если нет?

— А если нет… — Эдриан закусил губу, обвёл взглядом мирную картину и жёстко улыбнулся. — А если нет, то мы продемонстрируем то, о чём все стали забывать: мы способны на многое. Мир привык думать, что Дамблдор могущественный волшебник, с которым никто не сравнится. Может, он и могущественен, я не спорю, однако кто сравнивал? Да и в худшем случае один на один с ним никто не станет сражаться. Раньше старика окружали преданные последователи — юнцы да грязнокровки, служившие живым щитом, но теперь нет ни их, ни былых соратников. Политика Дамблдора мало кому по душе, а сам он… Не буду делать громких заявлений, но, Фенрир, если дело дойдёт до открытого противостояния, мы выступим сплочённым фронтом. И мы — более чем сильны, чтобы не сомневаться в победе. Никто не хочет новой войны, но не из страха, а потому что война всё лишь испортит. Но до войны дело доводить и не придётся.

— А если придётся, — оскалился оборотень, — то твоя армия тебе верна. Жди сообщение, Нотт, фиал будет твоим в ближайшее время.

* * *

Пятница началась с письма от Цедреллы Уизли, в котором та просила Эдриана о встрече и приглашала к себе. Догадываясь, что речь пойдёт о старших сыновьях Артура, он подавил недовольную гримасу и письменно пообещал навестить миссис Уизли в ближайший выходной. Дети не были виноваты в глупости отца и деда, обрекать их на ужасное будущее не хотелось, но… Спасать бесперспективных мальчишек — почему этим должен был заниматься он?

Стремительное рассмотрение дела Ли беспричинно убедило судей, что до следующей недели всё будет спокойно, однако Амелия взяла резкий темп и никаких перерывов делать не планировала. Обычный голубой самолётик влетел в кабинет Эдриана около одиннадцати утра — так он и узнал про очередное слушание, и пришлось спешно завершать все дела и отправляться в зал заседаний.

У лифта на десятом уровне дежурили двое молодых авроров, приветливо кивнувших при появлении Нотта. То, что Скримджер выделил охрану, было логично, однако реальной пользы от мальчишек не было. Всем было известно, что в зал суда невозможно войти под обороткой, а потому, разумеется, проверять судей на зелье никто не стал бы. Да только напасть можно даже не переступая порог зала номер десять… Скупо улыбнувшись в ответ, Эдриан вдохнул и прошёл мимо. Наверняка авроры восприняли назначение как мини-отпуск, вон, стоят расслабленные, палочек в руках нет, а значит, даже появись злоумышленник, охранники ничего не успеют предпринять, в лучшем случае тревогу поднимут… и глупо погибнут.

В зале было мало людей. Крауч, Паркинсон, Гуссокл… Окинув взглядом пришедших раньше него судей, Эдриан нахмурился и, холодно кивнув всем сразу, прошёл на своё место. До начала слушания оставалось минут пять, так что было предельно очевидно, что даже если написать через сквозную пластину прямо сейчас, никто из «своих» не успеет прибыть.

В зал вошёл Лонгботтом, следом появился Бруствер… Чьё бы дело сегодня ни попало на пересмотр, с таким кворумом шансов на смягчение приговора у заключённого фактически не было.

По периметру двери пробежали огоньки, сообщающие об активации чар, и доступ в зал суда номер десять был перекрыт. Через пару секунд внутренняя дверь открылась, и в зал вошла Боунс, за которой следовали двое охранников, тащащие на себе безвольное тело.

Эдриан не узнал мужчину, когда его усадили на стул и приковали цепями. Тот с надрывом дышал и не имел сил даже сидеть прямо.

— Леди Боунс, — не удержался Нотт, — вы уверены, что этот человек выдержит разбирательство? Ему явно требуется целитель…

— Об этом стоило подумать до того, как нападать на мирных магов, — осадил Лонгботтом.

— Вы готовы опуститься до издевательств над беспомощным человеком из чувства мести?

— Бросьте, Нотт, в вашей предвзятости никто не сомневается.

— Господа, — кашлянула Гуссокл, но реплика была проигнорирована.

— Равно как и в вашей, — парировал Эдриан. — Что вам до справедливости и закона, когда жажда мести давно заменила вам совесть.

— Довольно! — повысила голос Амелия, сверкнув глазами. — Уважаемые лорды, настоятельно рекомендую воздержаться от разговоров. Мистер Арчер, прошу вас, начинайте.

Секретарь покорно принялся зачитывать обвинение, и лишь тогда стало понятно, чьё дело на рассмотрении.

Соломон Джагсон.

Умирающий, обессилевший, едва ли понимающий, что вообще происходит.

Он добровольно согласился пожертвовать собой; он и протянул-то так долго исключительно потому, что заговорщикам удалось передать в Азкабан зелья, его никто не намеревался спасать, и он знал это и был к этому готов… И всё же самолично вбивать гвозди в крышку его гроба…

Эдриан не слушал. Не хотел. Он знал, что так нужно, но совесть безжалостно царапала изнутри.

Пару часов спустя состояние Джагсона ещё ухудшилось, он обвис на цепях, и целителя таки пришлось пригласить. Эдриан ждал перерыва, переноса слушания, но заключённому лишь дали какое-то зелье для временного улучшения его состояния, и суд продолжился.

На вопросы Джагсон отвечал с заметным усилием, его голос был слаб и тих, дрожал и срывался, однако он говорил то, что было нужно, подтверждал обвинения, брал на себя ответственность за чужие преступления и не отрицал ничего. Это было даже проще и быстрее, чем с Ли — чистосердечное признание и раскаяние.

— Казнить смысла нет, сам сдохнет со дня на день.

Эдриан бросил ненавидящий взгляд на Лонгботтома, но без колебаний поднял палочку, голосуя за виновность.

— Единогласно, — оценил Арчер и сделал соответствующую пометку на пергаменте.

Эдриан почувствовал на себе взгляд — Лонгботтом не скрывая интереса пялился прямо на него.

Судьи зашевелились.

— Следующее дело…

На Боунс уставились с изумлением. Гуссокл снова предупреждающе кашлянула.

— Формальности, господа, — смягчила голос Амелия и сделала знак охране. Джагсона потащили прочь. — Это не займёт много времени, дело такое же простое и понятное.

Пока не привели заключённого, Эдриан терялся в догадках, чьё дело может быть «простым и понятным» настолько, чтобы с уверенностью утверждать, что рассмотрение не займёт много времени. Дела тех, кто готов был взять на себя вину, в том числе и чужую, может, были понятными, но не простыми — увязать между собой все детали, доказать причастность, убедить судей в верности сделанных следствием заключений… Это всё требовало времени.

Внутренняя дверь снова отворилась, и в сопровождении охраны показался одетый в полосатую робу мужчина.

Глаза Эдриана распахнулись в узнавании.

Эрвин Бэддок, бывший начальник портального управления и непосредственный руководитель Эдриана, выглядел не в пример лучше предыдущих заключённых. Конечно, мрачная тень Азкабана отложила и на нём свой отпечаток, он был так же бледен, грязен и худ, как и другие, и всё же разница была заметной. По крайней мере, шёл Бэддок самостоятельно, да и потеря веса не казалась критичной. Но особенно эта разница была видна в спокойной уверенности, что излучал его взгляд. Не смирении или обречённости, не надежде — именно уверенности без приставки «само-».

«Разные уровни», — понял Эдриан и в очередной раз внутренне сжался при мысли о верхнем уровне тюрьмы, где находились друзья.

Амелию Эдриан не слушал; рассмотрев Эрвина, теперь с тревогой переводил взгляд с одного судьи на другого. Как проголосуют коллеги? Смогут ли хотя бы сдвинуть шоры и увидеть за меткой — человека? Не ошибся ли он сам, пустив дело Бэддока на самотёк и ничего не сделав для облегчения его судьбы? Это для него было очевидно, что Бэддока не за что отправлять в Азкабан, а вот для всего мира метка казалась достаточным основанием…

…И изумился, когда голос Боунс продублировал его собственные мысли.

— Мистера Бэддока шантажом и угрозами семье заставили сотрудничать с преступниками, однако следствие доказало, что он не принимал участия ни в одном рейде.

Судьи хмуро смотрели на спокойно сидящего в кресле с цепями мужчину, но хотя бы злости с ненавистью на их лицах не было заметно. И всё же в благополучный исход Эдриан не верил: Лонгботтом однозначно не проявит понимание к тому, чьё предплечье украшено меткой, как и Крауч, наглядно продемонстрировавший отношение к Пожирателям смерти на собственном единственном сыне… И всё же Амелия не исказила истину, назвав дело простым и понятным, всё действительно было предельно ясно: двое маленьких детей, беременная жена — в такой ситуации Бэддок отказать Тёмному Лорду не мог, и это было понятно даже яростным врагам организации.

Неожиданно взгляд Амелии остановился на нём, и Эдриан с удивлением понял, что она тоже волнуется.

«Аманда», — догадался он пару минут спустя, когда Боунс давно отвернулась и успела произнести речь в защиту Бэддока, упирая на то, что метка в его случае была не знаком отличая, а цепью, удерживающей от ухода.

Почему-то он забыл, что у Амелии есть причина для утраты беспристрастности в случае с Бэддоком. Два года назад Эдриан сам представил Аманду леди Боунс, прося о снисхождении и помощи, и та проявила отзывчивость и взяла на работу жену осуждённого Пожирателя смерти. Миссис Бэддок за это время не то чтобы стала подругой своей начальницы, и всё же… Осудить мужа одинокой несчастной женщины, которую каждый день видела в своей приёмной; секретаря, на совесть выполняющей все её распоряжения; человека, к которому успела привязаться и которому привыкла доверять, матери троих детей… Леди Боунс просто не могла поступить по-другому и не просить о смягчении наказания для Эрвина.

Четверть века за метку — пусть не вслух, но все признавали, что это перебор. Но и выпускать Пожирателя смерти, даже если тот и не совершил никаких насильственных действий в отношении других магов или магглов… Пойти на это готовы были не все.

Голоса ожидаемо разделились, и Эдриан испытал почти физическое облегчение, когда Арчер наконец озвучил итог и формально объявил результат: большинство было за то, чтобы отпустить Бэддока, сочтя уже отбытый срок достаточным наказанием за проявленное «малодушие».

* * *

Боунс догнала Эдриана уже в Атриуме. Не догадываясь, о чём, кроме Бэддока, может пойти речь, он покорно отошёл в сторонку и вопросительно поднял бровь. Слова благодарности, которые он хотел бы произнести, были неуместны — Амелия должна была действовать беспристрастно, и любое «спасибо», в какой бы форме то ни было произнесено, было бы сочтено за оскорбительное сомнение в её способности быть выше личных мотивов. И потому Эдриан промолчал.

— Извините, что задерживаю. Я хотела узнать, как обстоят дела у мисс Эйвери. Она у вас уже месяц, и мне…

Заминка выдала истинные намерения, и благодушный настрой Нотта чуть померк. Пусть Амелия и была порядочным человеком, благополучие девочки интересовало её не само по себе, а как способ давления на информатора.

— Можете передать Эйвери, что с его сестрой всё благополучно, — тем не менее спокойно ответил Эдриан. — Да вы наверняка сами это знаете, Сьюзен же успела познакомиться с Эрикой.

— Да, конечно, но… Ребёнок мало что понимает и ещё меньше может рассказать. К сожалению, племянница слишком мала, чтобы…

Не удержавшись от хмыканья, Эдриан чуть высокомерно посмотрел на визави. Его дети тоже были малы, и однако же о вошедших в детских альянс ребятах именно они предоставили сведения. Да, не Тео, а Маркус, но… Тео тоже во всех доступных его пониманию деталях описывал новых знакомых, помогая папе составить всестороннее мнение.

Боунс сделала неверные выводы из реакции и, защищаясь, возразила:

— Я вовсе не использую Сьюзен!

— Амелия. — Обращение оказало нужный эффект, та замолчала и отвела взгляд. — Мне и в голову не пришло бы заподозрить вас в подобном. А вот тот факт, что бедняжку Эрику вы не хотите воспринять просто ребёнком…

— Это неправда!

— Амелия.

Шумно выдохнув через нос, Боунс свела брови над переносицей и резко кивнула.

— Понимаю, почему вы могли так решить, и всё же вы заблуждаетесь, Эдриан. Я уверена, что данное вами Эйвери обещание будет вами исполнено, и мой вопрос… Никому из нас не нужно, чтобы мой свидетель вдруг отказался сотрудничать, так что информация о сестре нужна не мне, а ему. Я всего лишь не хочу быть голословной.

— С Эрикой всё хорошо, — повторил Нотт и сменил тему: — Как дела у Аластора?

Боунс помрачнела, без лишних подробностей рассказав о серьёзности ранения и предстоящем длительном восстановлении. А заодно и мерах, уже разрабатываемых ДМП совместно с Авроратом, дабы исключить повторение ЧП.

Новости были нерадостными. Нет, что Аластор выкарабкался, это было прекрасно, и сколько бы времени ни заняло восстановление, главным было, что Сметвик это гарантировал при соблюдении схемы лечения. А вот усиление мер защиты могло помешать в реализации плана обворовывания Дамблдора, а потому пришлось придать себе обеспокоенный вид и выспрашивать, что именно задумало ДМП и когда нужно ждать результата. И заносить в мысленный список очередной пункт — следить за ситуацией и, как только что-то изменится, оперативно предоставить Фенриру новый порт-ключ из Министерства. А пока — поторопить.

10.10.24