Чистокровный спектр (джен)

Первым с визитом пожаловал МакНейр. То ли не подумал, что после Азкабана Лестрейндж не особо готов к гостям, то ли, напротив, решил продемонстрировать поддержку, мол, приговор и статус мёртвого преступника ничего не изменили в отношениях, — препятствовать Эдриан не стал, проводил и оставил наедине с Рудольфусом.

Полтора часа спустя Уолден появился в дверях кабинета.

— Усыпил я нашего друга.

— Неудивительно, Руди ещё слаб, а спокойный сон для него лучшее лекарство.

— Не помешаю?

— Нет, — искренне улыбнулся Эдриан. — Проходи, устраивайся. Давно не виделись, Уолл. Как ты вообще?

— Да знаешь… — неуверенно начал тот и вдруг совсем иным тоном закончил: — Пожалуй что и хорошо.

— Рад это слышать. А если детальнее? Или ты спешишь?

МакНейр немного смутился.

— Нет, время есть… Пока рано говорить, но… Я, может, женюсь скоро.

— Мерлин и Моргана! — неподдельно удивился Эдриан. — Вот уж не ожидал от тебя когда-нибудь эти слова услышать! И кто счастливица?

Помявшись и попытавшись отделаться общими словами, Уолден наконец рассказал, что происходило в его жизни в последнее время.

Когда узнал, что у него есть сын, Уолден непроизвольно стал представлять семейную жизнь. Весьма оторвано от реальности, всё же такого рода опыта у него не было, но всей душой увлекаясь кажущимися такими привлекательными картинами. Отношения с Патриком развивались медленно, выросший без отца парень далеко не сразу смог преодолеть обиды и неловкость, но постепенно ситуация выправилась: пусть не по-семейному, но по-дружески они сблизились. А вот Лауренция, мать Патрика, иметь дело в бывшим возлюбленным отказалась наотрез, на контакт не шла и давнишнюю обиду прощать не спешила. Пришлось Уолдену смириться и отстать от прекрасно живущей без него женщины.

Эдриан недоумевающе ждал продолжения, и оно не замедлило последовать.

После Хогвартса Патрик устроился работать в тот же отдел, где служил отец, так что искать поводы для встреч или тему для разговора не приходилось, теперь у них было немало общего. Учась и набираясь опыта, Патрик начал доверять Уолдену и как-то поделился тревогой за друга. Эйдан Блэк, выбранный Кассиопеей в наследники некогда славного рода, перестал появляться в обществе, ни с кем не встречался и отказывался даже от приглашений бывших сокурсников выпить субботними вечерами, но с лучшим другом связь не потерял, а потому Патрик был в курсе проблем его матери Кирстен. Кассиопея помогла вдове племянника и спасла её от проклятия, таким образом привязав к себе Эйдана, но на этом и умыла руки, между тем болезненная женщина нуждалась в самых банальных вещах вроде общения да свежего воздуха.

В общем, Эйдан пожаловался другу, Патрик поделился с отцом, а Уолден без задней мысли предложил свой дом в качестве безопасного места, где воздух чище не придумаешь.

Поначалу, сразу после знакомства, они почти не пересекались: Кирстен приходила днём, когда хозяин был на работе, а уходила до его возвращения. Но пару недель спустя по возвращении домой Уолден обнаружил на кухне ужин… Удивился, конечно, но было приятно, и он сердечно поблагодарил запиской… И так-то их отношения и начались.

Смена обстановки, чистый шотландский воздух или живое общение тому были причиной, но женщине становилось заметно лучше день ото дня. От записок они с Уолденом перешли к кратким встречам, затем Кирстен стала специально задерживаться, чтобы встретить хозяина дома и поболтать, ну а следом…

— Эйдан вроде нормально отнёсся к тому, что мать проводит со мной много времени, даже, кажется, обрадовался, что у неё интерес к жизни проснулся. А вот Патрик, хоть и старается скрыть недовольство, смотрит с подозрением, — развёл руками МакНейр и вздохнул. — Мы не торопимся, но… Посмотрим, в общем.

— Знаешь, это звучит замечательно, — честно оценил Эдриан. — Бедняжке пришлось хлебнуть горя, она заслужила пожить в своё удовольствие. А Патрик поймёт. Может, не прямо сейчас, но обязательно поймёт. Я рад за тебя, друг мой.

— Я сам рад, — вдруг рассмеялся тот, словно лишь после проговаривания всей истории поверив в то, что всё произошло с ним самим. — У тебя, поговаривают, тоже с личной жизнью порядок?

— Кто поговаривает? — закатил глаза Эдриан.

— Так Малфой же, — сразу сдал друга Уолл, и они вместе рассмеялись.

— Трепло! Да, у меня всё хорошо…

— И когда свадьба?

— Да подожди ты, — засмущался Эдриан, замахав руками. — Свадьба — это просто. А у нас впереди самое сложное.

— Это какое? — не понял Уолден и коснулся предплечья. — Насчёт метки, что ли?

— Нет, с этим, к счастью, проблем не возникло, хотя я всерьёз опасался. Знакомство с детьми предстоит.

— О! — понимающе протянул тот и снова вздохнул. — Давина небось не обрадуется.

— Вероятно. Я надеюсь, мальчики спокойно примут новости. Приводить в дом незнакомку я, разумеется, не собираюсь, сначала вроде как случайное знакомство запланировали, потом она станет заглядывать в гости… По обстоятельствам, в общем. Но мальчики вряд ли выкинут неприятный сюрприз, а вот Давина… А уж учитывая предстоящее ей испытание — раз Рудольфус на свободе, пришло время открыть Ди правду, — я боюсь лишний раз волновать дочь.

МакНейр пожевал губу, но от комментариев воздержался.

Предстоящий лорду Нотту разговор с Давиной даже его пугал многочисленными сложностями.

* * *

В пятницу вечером Фенрир прислал уведомление, что подобрал крепких парней и готов приступить к работе, и субботнее утро Эдриан начал с визита к оборотням.

События восемьдесят первого не так сильно задели лорда Нотта, чтобы оправдать затянувшуюся паранойю, однако ему до сих пор была неприятна мысль о посторонних в доме. Отдавая себе отчёт, что никто не посмеет ломиться в Нотт-мэнор — ни враги, ни авроры, — отбросить зашкаливающую осторожность не выходило. Те чувства и эмоции, что горели два года назад, так и не позабылись. Страх как будто отступил, но не ушёл, и хотя сейчас Эдриан не просыпался в холодном поту при мысли, что кто-то проникнет в мэнор и навредит детям или ему самому, подспудное желание обезопасить себя от любых неприятных сюрпризов присутствовало.

Насколько лорд Нотт силён, знали многие. Да что там многие!.. Все заказчики Берта, союзники и противники; от слухов в таком вопросе было не защититься. Напасть на него — попахивало самоубийственной авантюрой. Опять же, друзей у него было много, как и союзников или должников, а потому открыто выступить против Нотта означало ни много ни мало обеспечить себе солидные неприятности. Плюс тот факт, что он устанавливал защиту на чужие поместья, а значит, уж свой-то дом точно обеспечил самыми мощными и неприступными щитами… В общем, бояться было некого и нечего. Но Эдриан слишком хорошо знал: если кто-то по-настоящему желает чего-то, например, проникнуть в чужой дом, никакие доводы разума ему не помешают. Блэк-хаус вон тоже неприступный, настолько, что аж хозяева внутрь попасть годами не могли. Остановило ли это их с Бертом? Нет. И дом Хэйвуда был защищён аж некроконструктами — казалось бы, куда уж надёжнее! Уберегло это Колина Хэйвуда от визита Аврората? Нет. Дамблдор небось тоже считал, что никто просто-напросто не посмеет даже подумать о том, чтобы украсть у него буквально из-под носа артефакт, а между тем…

Мысленно хлопнув себя по лбу, вспомнив, что так никому и не рассказал о фиале, Эдриан вынужденно отложил это на потом и сфокусировал взгляд на обступивших вожака полукругом оборотней, ожидающих, пока он подойдёт.

— Доброе утро, — обратился он ко всем сразу.

— Доброе… — за всех ответил Фенрир.

— О сути работы ты рассказал? Прекрасно. — Переведя взгляд, он оценивающе посмотрел на каждого из четырёх мужчин и предупреждающе сообщил: — Работа может быть опасной, но это вас вряд ли тревожит. Однако если вы нарушите условия обета, то умрёте сразу.

— Да не пугай, ну, — возмутился Фенрир.

— Буду пугать, — строго качнул он головой. — Считай меня параноиком, а чужих я в мэнор не пускаю. Поэтому в обете будет не только стандартный текст, но и ограничения по перемещениям.

— В смысле?

Обдумывая, как обезопасить Нотт-мэнор от хоть и приглашённых, но не желанных гостей, Эдриан счёл нужным ограничить им свободу передвижений простым и действенным способом.

— От места, куда переместились порт-ключом, можно отойти на милю в любую сторону. Для работы вам этого пространства будет более чем достаточно, а от шатания по территории я буду избавлен. Устраивает?

Мужчины промолчали, все как один повернувшись к вожаку, и тот пожевал губу в сомнении, но в конце концов всё же кивнул.

— Согласны. Но ты зря не доверяешь, лорд Нотт. Мы добро помним…

— Я не тебе не доверяю, я вообще в мэнор никого не пускаю, — тише и мягче уточнил Эдриан. — Никого чужого, Фенрир. Не веришь, спроси… да хоть МакНейра. Даже не все свои видели мэнор изнутри. Не для того я неприступные стены возводил, чтобы оставить камин открытым. Ты вон тоже координаты дома не публиковал в «Пророке», не так ли? Ничего личного, Фенрир.

Оборотень кивнул с усмешкой.

— Ладно, я понял. Мой дом — моя крепость. Нас устраивает.

— Рад слышать, — открыто улыбнулся Эдриан и с извинительной улыбкой протянул левую руку. — Кто первый принесёт обет?..

Многоразовый порт-ключ был настроен заранее так, чтобы каждое следующее перемещение сдвигалось на две мили. Эдриан не сомневался, что оборотни и, главное, Фенрир, не станут филонить, добросовестно подойдя к работе, а потому решил отправить их в самую отдалённую часть мэнора, где могли водиться какие угодно твари. Если за раз территория не будет очищена, что ж, ничего страшного, главное — дело наконец сдвинется с мёртвой точки и популяция монстров пойдёт на уменьшение. А вот потом, если всё пройдёт нормально, можно будет ослабить ограничения и позволить оборотням провести настоящий геноцид монстров.

Пять раз выслушав слова обета, он протянул Фенриру зачарованный прут и, когда все коснулись его, активировал пространственные чары вместе с оборотнями.

— Что ж, можете приступать, — без уверенности взмахнул рукой он, видя, как мужчины прислушиваются и даже принюхиваются к незнакомым звукам и запахам. — Удачи.

Оставив оборотней, он переместился домой и хотел было написать Берту, но тот опередил.

— Привет!

— А я тебе писать собрался, — улыбнулся Эдриан, опуская перо.

— Что Рудольфус?

— Поправляется.

— А как рука?

— Лучше, но не рабочая ещё. Кассиопея давит?

— Нет, наоборот, леди Блэк сразу же усовестилась и сказала, что не торопит нас. — Эдриан закатил глаза, и тот улыбнулся. — А вот заказчики…

— Берт… — тут же нахмурился он.

— Нет-нет, Эд, понятно, что до восстановления ничего серьёзного брать нельзя, но есть пара человек с небольшими участками. Тебе не нужно будет ставить щиты, я сам справлюсь, а от тебя только силовая поддержка потребуется.

— Я даже не знаю… — с сомнением протянул Эдриан, не кривя душой. Он действительно не знал, сможет ли справиться с работой без участия ведущей руки. Всё же силовая поддержка — это не концентратор, человек сам дозирует вливаемую в колдовство силу, а травма не только создавала неудобства, но и нарушала привычные и знакомые до мельчайших деталей потоки. — Давай так. Вечером проведу проверку в мэноре, если пройдёт гладко, завтра можем к кому-нибудь отправиться ставить защиту. А пока у меня есть новости, — и он жестом фокусника показал Берту ладонь с лежащим на ней дамблдоровским фиалом.

* * *

О заказчиках Берт мгновенно забыл. С минуту рассматривал инертную вещицу, после чего поднял взгляд и задумчиво протянул:

— Очень интересно. Как я понимаю, всё прошло без экссцесов?

— Да. И я не слышал, чтобы Дамблдор хватился пропажи.

— Ну он не мог не заметить!..

— А вот сообщать об утрате мог не захотеть, — перебил Эдриан и усмехнулся: — Надо связаться с Ником и снова попросить присмотреться к директору.

Берт открыто улыбнулся, но почти сразу посерьёзнел:

— Мне нужно время, чтобы оценить это и понять, что делать дальше.

— Люциус напряг Каркарова. Не знаю, можно ли рассчитывать на быстрый результат, но лучше вариантов у нас нет, а потому не остаётся ничего иного, кроме как ждать.

Берт недовольно нахмурился.

— Надо бы оценить силу Дамблдора теперь.

— Чтобы он сразу понял, что пропажа этой штуки — моих рук дело? — усмехнулся Эдриан и покачал головой. — Воздержусь. Да и смысл? Я предлагаю не гнать фестралов и просто понаблюдать за развитием событий. Если наши предположения… А это ведь именно предположения, забывать об этом не следует! Так вот, если наши предположения верны, Дамблдор свернёт деятельность вне Хогвартса. Собственно, на это я и рассчитываю. Влияние он уже заметно утратил, однако при личном воздействии ему мало кто может отказать…

— Из-за ментального внушения.

— Да не обязательно, — отмахнулся Эдриан. — Директорского авторитета для многих достаточно, ему ведь вправду сложно противостоять — как же, победитель Гриндевальда, директор Хогвартса, член Визенгамота… Ладно, нет смысла гадать. Скоро узнаем, что изменилось после кражи батарейки.

Берт нехотя кивнул и сменил тему:

— Как Давина?

Эдриан помрачнел.

— Не говорили ещё. Руди не настаивает, а я тем более.

— Ну понятно, что страшно заводить такой разговор, да только какой смысл откладывать?

— Не скажи. Рудольфус, мне кажется, хочет встретиться с дочерью не болезненным скелетом с серой кожей, а…

— Эд! Он её отец! Давине будет плевать на внешний вид…

— Я её отец, — перебил он и поморщился, понимая, как это теперь звучит. — Ты неверно смотришь на ситуацию, друг мой. Мы же собираемся разрушить привычную картину её мира. Давина не захочет верить, и Руди для неё будет страшным незнакомцем, которого она наверняка встретит в штыки… Не хочу об этом говорить! — оборвал он сам себя и снова поморщился. — Лучше займусь делом, чем по сотому кругу мусолить всё это. Как будет, так будет. Точка.

— Прости, — смешался Берт и поднялся. — Фиал оставишь?

— Можешь забрать, — равнодушно ответил он, — я в сейф кину, а ты, может, что придумаешь.

— Про уничтожение мы пока не говорим же, так?

— Точно нет. Слишком мало информации, чтобы предпринимать такого рода шаги. Мы даже не знаем наверняка, что это. Батарейка — это предположение, помнишь?

— Помню… Напиши насчёт завтра, ладно?

— Конечно.

Настроение испортилось, но Эдриан не стал менять план действий и, достав из сейфа драгоценные камни, переместился на пару миль от дома — на всякий случай. Взял палочку в левую руку, сосредоточился и приступил к делу.

Напитка концентраторов представляла собой довольно скучный процесс, занимающий немало времени. Требовались длительная концентрация, на которую были способны не все, и, что важнее и гораздо сложнее, равномерный поток силы. Редко когда концентраторы зачаровывались в одиночку, сил одного волшебника банально не хватало для крупных камней, да и мало кто выдерживал часы монотонной накачки, но для Нотт-мэнора Эдриан приобрел среднего размеры камни, с которыми рассчитывал справиться в одно лицо.

Начав с рубина поменьше, он быстро понял, что даже с палочкой в левой руке легко выполняет колдовство, а потому уже без опасений продолжил работу с более крупными корундами. Простота заставляла сомневаться в том, что всё сделано как надо, и, закончив со вторым камнем, он трижды перепроверил получившиеся концентраторы, оставшись полностью довольным. Два года назад, прикидывая, что нужно для обновления защиты и в какую сумму это встанет, Эдриан выбрал трудоёмкий и долгий способ с реперами, поскольку не имел надежд когда-нибудь разбогатеть настолько, чтобы приобрести нужное число концентраторов, но теперь… Конечно, фунт многокаратных драгоценностей он по-прежнему не мог себе позволить, а меньшим числом огромное поместье было не защитить, однако сократить число реперов за счёт средних камней, которые сам же зачарует, а значит, заплатит лишь за сами камни, а не готовые концентраторы, тем самым сэкономив десятки тысяч галлеонов…

Окинув взглядом бескрайний пейзаж, лорд Нотт усмехнулся.

Рассказывая Рудольфусу о событиях, что тот пропустил, пока находился в Азкабане, Эдриан и сам вспоминал недавнее прошлое. И сейчас пришло осознание, как много он сделал, сколького добился за краткий срок. Нотты были бедны и едва сводили концы с концами поколениями, но Эдриан не счёл возможным принять устоявшееся положение вещей и не сдался, смиряясь, что его сын тоже будет нуждаться в самых банальных вещах, а затем получит в наследство разваливающийся дом. Не имея денег, он не стал искать профессионалов — да и где бы он их нашёл, если уж начистоту, до Альберта Макса британским магам попросту не к кому было обратиться с такой нуждой, — а занялся всем сам. Несомненно, сил одного человека было слишком мало, чтобы со всем справиться, Эдриан это прекрасно понимал и не рассчитывал на быстрый результат, и всё же, действуя планомерно и неуклонно — он справлялся. Он привёл в порядок дом, обеспечил безопасность детей, установил защиту на поместье и продолжил работать над ней; он не занимался единичными заказами, как предки, получая нерегулярные вознаграждения, а устроился в Министерство, где заработал репутацию, набрался опыта и обзавёлся сотнями знакомых. Он добился уважения не горстки близких друзей, а общества в целом. Как мастер-пространственник он уже был ценным специалистом, а его работа с Принцем и Бертом и вовсе сделали Эдриана по-настоящему уникальным магом. На сегодняшний день имя лорда Нотта стало гарантом честности, надёжности, достоинства. Его уважали, с ним советовались, с ним считались, в конце концов, и не только те, с кем он знаком лично, но и маги, что в разы старше, опытнее и умнее. Того, к чему многие стремятся всю жизнь, он добился меньше чем за два года. Да ещё при том, что всё это стало побочным благом, ведь тогда, в октябре восемьдесят первого, лорд Нотт пёкся лишь о безопасности своих детей да желал благополучия близким.

Взвесив в руке как будто бы потяжелевший камень, Эдриан довольно улыбнулся.

Он больше не сомневался, что со всем справится. Не из самоуверенности, для которой были все основания, а потому что знал, ради чего старается, и ясно видел будущее. Теперь формулировки с «как бы всё ни сложилось» утратили актуальность. Это не означало, конечно, что впереди не встретится испытаний или что всегда будет легко, но беспросветность осталась в прошлом.

9.2.25